Задать вопрос юристу

С XVII по XVIII столетие

Эпоха классической философии отнюдь не однородна: XVII век сильно отличается от XVIII века во многих отношениях. Отличается с политической точки зрения (постепенное становление абсолютизма в XVII в.; критика политических систем в XVIII в., завершившаяся американской революцией и революцией во Франции); отличается с экономической точки зрения (в XVII в.

экономика все еще сильно ориентирована на сель

Роже Каратини

ское хозяйство; XVIII век является прелюдией промышленной революции XIX века); отличается и в области духовной жизни.

В XVII в. в философии царит Франция: философские учения развиваются под знаком картезианства (хотя Декарт и написал большую часть своих произведений за пределами Франции, в Голландии). Те, кого называют «великими картезианцами» (Спиноза, Мальбранш, Лейбниц), как и «малые картезианцы», конечно, являются представителями других европейских стран, но среди них нет ни одного, кто не побывал бы в Париже, или не поддерживал отношений с представителями парижских философских кругов (кроме Спинозы, который после великого отлучения и исключения из еврейской религиозной общины Амстердама прожил всю жизнь в Гааге). Два видных философа-англосаксонца XVII века, это — Томас Гоббс (1588—1679), проживший большую часть жизни во Франции, и Фрэнсис Бэкон (1561—1626). Можно было бы еще упомянуть Локка, который хронологически относится к XVII веку (1632—1704), но он слишком явно является провозвестником английской философии XVIII века. В XVIII в. приоритет у Англии, идет ли речь о философии как таковой (Беркли, Юм), о космологии (Ньютон, Уорбертон и т. д.), о науках о человеке, которые появляются в это время (политэкономия Адама Смита, психология Томаса Рейда), о введении «чувства» в теорию познания в качестве третьего способа познания, после «Разума» картезианцев и «опыта» английских эмпириков с Мандевиль и Хатгесон). Конечно, прогрессивное идейное течение Просвещения было французским (Монтескье, Руссо, Дидро и энциклопедисты, Вольтер), но его представители будут ориентироваться на Англию в поисках либерально-политического идеала и там же будут искать политического убежища.

Второе различие между двумя веками классической философии можно кратко выразить противопоставлением рационализма и эмпиризма; впрочем, на этом надо остановиться подробнее. XVII век — это век картезианства, открытия роли разума в теории познания, понимаемого так, как его понимают математики (которых все еще называют «геометрами»), то есть связанного с представлением о том, что всякая реальность, которую хочет понять философ, сама является рациональной: рационализм, примат математического метода, обновленного Декартом, теория субстанции, превосходство сущности над суще

282

Современная философия от Декарта до Ницше

283

ствованием — вот основные темы, которые можно найти у Декарта, Мальбранша, Спинозы, Лейбница. Напротив, XVIII век поклоняется опыту и все подвергает сомнению: разум оперирует абстрактными идеями, а они не имеют соответствий, то есть непосредственной достоверности, поскольку в уме человека могут быть лишь отдельные идеи, соединенные между собой традиционной формой передачи знания: обычаем и примером. Беркли и Юм возобновляют на новом уровне спор об универсалиях, критикуют научные понятия и идею сущности, а еще раньше выступает Локк со своей теорией сенсуализма.

Мечте Декарта построить познание в виде «длинной цепи мыслящих субстанций», причем каждое тело представлено математически, Локк противопоставляет лозунг сенсуализма: «Nihil est in intellectu quid non prius fuerit in sensu» («Нет ничего в интеллекте, чего раньше не было бы в чувствах»). Из этого последнего положения можно сделать вывод о том, что все познание рождается в опыте (это относится как к наукам о природе, так и к этике и к политике), а любая попытка систематизации довольно сомнительна. Этот же лозунг породил скептицизм Юма (критика идеи причинности, атеизм). Противостояние рационализм/эмпиризм приводит к противостоянию догматизм/ скептицизм в плане теории познания и к противостоянию терпимость/нетерпимость в плане общественной жизни.

В этом же плане XVII и XVIII вв. противостоят друг другу. «Государство, это — я», — говорил Людовик XIV; «Государство, это — мы», — отвечает Руссо; Монтескье резюмирует противостояние деспотизма и политических свобод (основанных на гарантии Закона) следующим знаменитым изречением:

«Сила законов устанавливает в одном случае демократию, в другом — рука государя, поднятая для наказания, регулирует и содержит все» («О духе законов»).

Тем не менее именно здесь оба века находят точки соприкосновения, так как переход от терпимости к нетерпимости происходит посредством разума. Монтескье, Дидро, Гольбах, Гельвеций используют рациональный анализ (т. е. деятельность разума, обрабатывающего результаты опыта), разработанный философами XVII века, чтобы обосновать свободу совести, чтобы бороться со слепым догматизмом, породившим, в частности, деспотические формы правления. Философы-материа-

Роже Каратини

284

листы XVIII века боролись отнюдь не с разумом, они лишь стремились преодолеть ту чрезмерную власть, которой его наделяли в прошлом веке: их вполне устраивает рационализм как средство сделать выводы из опыта, как принцип познания, дающий возможность критиковать предрассудки и предвзятые мнения. Именно путем умозаключений Беркли опроверг понятие материи как вещественной основы (субстанции) тел, а дей-вид Юм пришел к атеизму. Впрочем, что такое «Энциклопедия» или «Толковый словарь наук, искусств и ремесел», изданный в 17 томах в 1751—1780 гг. философами-энциклопедистами, как не талантливая популяризация достижений разума и опыта, руководимого разумом, то есть популяризация победы разума над «презренным чудовищем невежества»!

И последнее отличие, о котором следует сказать, касается содержания философии XVII и XVIII вв., потому что здесь различие еще более явно. В эпоху Декарта и Спинозы все интересовались единой, вечной и бесконечной Субстанцией, исключающей какое-либо другое начало, и Спиноза сделал ее центральным пунктом своей онтологии. Он видит целостную картину природы, и в том числе человека, как бы исходящей из Единого Центра, который он называет Субстанцией, когда он мыслит как начало и причину самого себя, Природой, когда он видит реальность бесконечно многообразных отдельных вещей, и Богом, когда он в Нем видит необъятный объект любви, в который мы все погружены (пантеизм); мир представляет собой иерархическую систему единичных вещей, находящихся во взаимодействии с субстанцией, мыслимой в атрибуте мышления и в атрибуте протяженности (модусы субстанции Спинозы). Напротив, философы XVIII века рассматривали реальность во всем ее многообразии, а не в целостном единстве; у них отсутствует понятие системы, а мысль о полном отождествлении принципов мышления с принципами бытия им совершенно чужда. Во всяком случае скептицизм Юма представлен следующим образом в «Трактате о человеческой природе»:

«Но как это я сказал, что размышления уточненные и метафизические влияют на нас очень незначительно? Я с трудом удерживаюсь, чтобы не отречься от этого мнения и не осудить его под влиянием моего сегодняшнего чувства и на основании моего личного опыта. Столь бросающиеся в глаза многочисленные противоречия и несовершенства человеческого разума

Современная философия от Декарта до Ницше

285

так меня возбудили, так разгорячили мой мозг, что я готов отречься от всяких верований, от любых рассуждений, и теперь даже не могу считать одно мнение более вероятным, или более правдоподобным, чем другое. Где я? И что я такое? Какие причины породили мое существование и к какому состоянию я вернусь? Каково То Существо, Чьей благосклонности я должен добиваться, и То, Чьего гнева я должен опасаться? Что за люди меня окружают? На кого я имею влияние и кто оказывает влияние на меня? Все эти вопросы меня смущают, и я чувствую, что скоро окажусь в самом плачевном состоянии, какое только можно себе представить, погрузившись в абсолютную тьму, полностью лишившись возможности пользоваться своим телом и его свойствами».

Один из любопытных парадоксов XVIII века в том и состоит, что в одно и то же время возникли скептицизм Юма и восторженное воодушевление энциклопедиста Дидро, раздробление знания до пуска свойств и различных восприятий, следующих друг за другом, и убежденность в его целостности. Именно в XVIII в. исчезает та порода философов, которые знали все обо всем или, по крайней мере, были способны интересоваться всем. Прошло время Декартов и Лейбницев, бывших одновременно и математиками, и физиками, и биологами, и астрономами, и историками, и моралистами, и антропологами. Постепенно наступает век специализации: возникает разграничение между философией природы и философией чувства и веры (Ньютон не интересуется метафизикой, а Юм — физикой), появляются новые научные дисциплины, которые замыкаются в рамках своих узкоспециальных интересов (например, политическая экономия: мы не найдем и следа обших философских рассуждений у Франца Кенэ или у Адама Смита).

<< | >>
Источник: Каратини Р. Введение в философию. — М.: Изд-во Эксмо, 2003. — 736 с. 2003

Еще по теме С XVII по XVIII столетие:

  1. § 2. Мусульмане-мишари в XVIII столетии
  2. XVI и XVII столетия: Московия
  3. Многослойная структура Российской Имоерии в XVIII-XIX столетиях
  4. ИСКУССТВО ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ В XVII СТОЛЕТИИ
  5. § 4. Появление «государевых татар» в алатырских степях в XVII столетии
  6. § 3. Арзамасские, алатырские и курмышские военные татары на боевой службе Отечеству в XVII столетии
  7. ХУДОЖЕСТВЕННАЯ КУЛЬТУРА ЕВРОПЫ XVII - XVIII веков
  8. Философия в XVII и XVIII веках
  9. ЛИТЕРАТУРА РУБЕЖА XVII-XVIII ВЕКОВ
  10. Розвиток культури в Україні у другій половині XVII-XVIII
  11. РУССКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVII И В XVIII ВЕКЕ
  12. РУССКИЕ ИССЛЕДОВАТЕЛИ КАЗАХСТАНА, СРЕДНЕЙ АЗИИ И КАВКАЗА (КОНЕЦ XVII-XVIII ВЕК)
  13. ИССЛЕДОВАТЕЛИ ТИБЕТА, ИНДИИ И ПЕРЕДНЕЙ АЗИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVII И В XVIII ВЕКЕ
  14. УКРАИНСКАЯ ХУДОЖЕСТВЕННАЯ КУЛЬТУРА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVII - ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVIII века
  15. Магидович И. П., Магидович В. И.. Очерки по истории географических открытий. В 5-ти томах. Том 3.Географические открытия и исследования нового времени (середина XVII—XVIII в.), 1984