Задать вопрос юристу

Власть отрицания

Во второй половине XX в. философская проблема познания была особенно тщательно изучена в связи с эпистемологией и научно-технической революцией, изменившей образ мира, в котором мы живем. В то время, когда имели место эти важнейшие события (релятивистская революция 1905 г.

и квантовая революция 1924—1926 гг.), считалось хорошим тоном выражать презрение к многообразию, которое утверждали прагматики, например У. Джеймс, а также к скептицизму Ф.К.С. Шиллера из Оксфорда и к скептическому прагматизму итальянцев Вай-лати и Кальдерони. И все это во имя веры в Ньютона и его открытия, которые, как казалось, являлись блестящей иллюстра

608

ности. Он близок к индивидуализму Ралфа Уолдо Эмерсона, основоположника трансцендентальной школы в Бостоне (1803— 1882), утверждавшего: «Нет более священного закона, чем закон моего существования, для меня благо то, что соответствует моему физическому состоянию, и моей морали...» («Эссе», 1841—1844 гг.). К нему присоединяются Штирнер, Карлейль и Уолт Уитмен. Понятно, что здесь речь идет не о скептицизме (который не дает уверенности ни в чем), а о многообразии. Единого мира нет, существует столько миров, сколько субъектов. Нет единой истины, но есть моя истина; она отличается от истины другого человека, даже если ради душевного спокойствия я принимаю точку зрения других людей, чтобы получить какую-то усредненную реальность. Таким образом, предрассудки спиритуалистов, мистический настрой святых, абстрактное мышление ученого-математика, наивный реализм и вера в Бога крестьянина и т. д. — для каждого носителя своей истины имеют определенное значение при исполнении его замыслов. Нет ничего абсолютного и не существует также абсолютных категорий; У. Джеймс отвергает любое концептуалистическое видение мира, и в частности понимание человеческой сути. В этой связи он близок к Ницше, призывавшему:

«Не завидуй этим безусловным, настоятельно требующим ответа, ты, любитель истины! Никогда еще истина не держалась за руку безусловного» («Так говорил Заратустра». О базарных мухах).

Метафизика

цией рационализма. А те, кто не желал утруждать себя поиском непознаваемого, так называемой «вещи в себе», избрали более спокойный подход к вопросу и выступили на стороне неопозитивизма, не заметив, что «Логико-философский трактат», настольная книга членов Венского кружка, содержала в себе отрицание.

Тот факт, что действительность можно описать при помощи понятий, которые рационализм не может подтвердить, смущал философов. Ведь рациональное подразумевает стабильность, постоянство, незыблемость законов, непрерывность, детерминизм, подчинение правилу исключения третьего (понятия), тогда как теория относительности сводит на нет основной принцип постоянства массы и инвариантность евклидова элемента (длина стержня изменяется в зависимости от скорости). Квантовая физика показала себя еще более разрушительной, ибо она отрицает детерминизм, непрерывность энергетических процессов и даже покушается на самое святое: на принцип тождества, — и в соответствии с принципом дуализма существования элементов включает в себя и волну и частицу. Рациональное зерно философов и ученых XIX в. оказалось ошибкой. Теперь надо было работать, чтобы найти правильное решение.

Некоторые пытались спасать устаревшие идеи, например Эмиль Мейерсон (1859—1933). Он доказывал, что относительность подчиняется тем же законам, что и классические теории, и представляет собой систему глобальной дедукции («Релятивистская дедукция», 1925 г.). А Бергсон в своей работе «Продолжительность и одновременность» (1922 г.) пытается примирить Эйнштейна с греческой геометрией. У некоторых хватило смелости поддержать новую концепцию и пересмотреть идеи эпистемологии; наиболее четкую позицию занял Гастон Башляр (1884—1962) в трудах «Научное миропонимание» (1934 г.), «Философия отрицания» (1949 г.) и «Рациональный материализм» (1953 г.).

Основная идея Башляра: научный прогресс — это постепенное распространение теорий, из которых ни одна не является более истинной по сравнению с другими, но зато не затрагивает слишком частные вопросы. Он утверждает, что астрономия Ньютона не является «ложной» по отношению к теории относительности, она просто часть «Панастрономии», как евклидова геометрия — частный случай «Пангеометрии» Лобачевского. Эта точка зрения совпадает с конвенционализмом фран

609

Роже Каротини

цузского математика Анри Пуанкаре (1854—1912), который в своем труде «Наука и гипотеза» (1902 г.) заметил, что сравнение между евклидовой и неевклидовой геометриями не должно производиться на основе истинности; следует сделать конвен-циальный (условный) вывод аксиомы параллелей. Лобачевский действительно доказал, что логичность геометрической теории не зависит от принятой аксиомы (логики конца XIX — начала XX в. внесут свои уточнения, изучая логически формальные системы), а математики-бурбакисты подвели черту под этим утверждением:

«С точки зрения чистой алгебры евклидова и неевклидова геометрии превратились в более или менее удобный язык для описания результатов теории билинейных форм, развивающейся одновременно с теорией инвариантности» (Бурбаки. «Основы истории математики»).

Эту доктрину можно также применить к физике. Если скорость V мала по отношению к скорости света, то соотношение у/с мало и количество р2, квадратный корень этого соотношения, ничтожно мал; в то же время предположим, что количество 1 - р2 стремится к 1, и формулы относительности становятся формулами физики Галилея — Ньютона (в частности, имеем т . т0: с галилеевским приближением — масса частицы, находящейся в движении, — постоянная величина). Таким образом, существуют два языка, чтобы описать движение тел: язык Галилея—Ньютона, когда их скорость «незначительна» по отношению к скорости света в вакууме, и язык Эйнштейна, если она таковой не является. И оба этих языка одинаково приемлемы. Здесь не идет речь о теории правильной или ошибочной. Просто надо выбрать язык. Иначе говоря, я свободно выбираю условный язык в зависимости от поставленной задачи: если я хочу выбрать форму снаряда, который полетит со скоростью 100 км/ч, я выбираю аппроксимацию Галилея; если меня интересует средняя продолжительность жизни положительного пи-мезона (частица, заряженная положительным электричеством, присутствующая в космических лучах, открытая японцем Юкавой в 1935 г. и наблюдавшаяся в 1948 г.), которая в состоянии относительного покоя по реперу 5 равняется 25 наносекундам (наносекунда — миллиардная часть секунды), следует выбирать формулы относительности, так как описываемый

610

Метафизика

611

пи-мезон способен развить скорость порядка скорости света в вакууме (в соответствии с этими формулами время t', измеряемое по реперу в состоянии движения, дольше, чем время /, относительно того же явления, измеряемое по реперу в спокойном состоянии; это «замедление течения времени» значительно лишь тогда, когда отношение у/с велико; если речь идет о положительном пи-мезоне, скорость которого может достигнуть 270 ООО км/с, У/С — 0,9, то применение формулы г' = /лД - В2 дает V = 57 наносекундам: средняя продолжительность

жизни частицы в 2 раза больше в движении, чем в относительном покое). Мой выбор может основываться на более субъективных соображениях, скажем, как в литературе: если я пишу научно-фантастический роман, я могу показать в нем подход Галилея ко всем положительным пи-мезонам, за исключением одного. Я описываю общество пи-мезонов, в котором все живут со скоростью 25 наносекунд; пи-мезон, занимающий исключительное положение, живущий в два раза дольше, чем другие, будет представлен, например, старейшиной пи-мезо-новского племени, историю которого он сохранит и затем передаст своим прямым потомкам, единственным наследникам его релятивистской собственности.

Что касается детерминизма традиционной науки, то он является особым, приблизительным случаем общего индетерминизма квантовой физики; мир под микроскопом, изучаемый классической физикой (в том числе физикой Эйнштейна), может быть описан языком детерминизма, но он недостаточен, если речь идет об изучаемом под микроскопом мире атомов и частиц, как об этом пишет Башляр:

«При помощи современной науки действительность превращается, прежде всего, в математическую реальность, затем растворяется в некой реальности квантовых вероятностей».

Научный прогресс, как и прогресс любой отрасли знаний, предполагает последовательную смену отрицаний подходов к решению различных задач. Гегель и Огюст Конт, каждый по-своему, осознали, что такое прогресс отрицающего ума: первый считал, что движение осуществляется по кругу и человеческий ум возвращается к себе после того, как он сам себя отверг, а второй настаивал на том, что, отказавшись от теологии и метафизики, человеческий ум приходит к «конечной ос

Роже Каротини

тановке» мысли, или, другими словами, философия эволюции превращается в догматизм, а этот последний отнюдь не является философией, открытой для революции. Здесь мы снова встречаемся с Башляром, который в своей « Отрицающей философии» описывает научную философию будущего следующим образом:

«...Так называемая открытая система — это критическая дифференциальная философия, отличная от догматической и интегральной философии, то есть, иначе говоря, это — философия отрицания, включившая в себя все предьвдущие метаморфозы в качестве частных случаев...»

Позиция знающего человека — активная позиция; надо обладать мужеством, чтобы отрицать всем известные положения для повышения общего уровня знаний. Догматизм — это форма философского мышления, выражающая страх перед неведомым, унаследованный от предков. В истории человечества первые ученые были магами, колдунами, шаманами, которые пытались оградиться от неведомого при помощи заклинаний и ритуальных действий; история науки — это подмена незыблемых рациональных законов магическими формулами, история развития знаний — это бесконечный поиск отдохновения ума. Догматизм, как и вера в Высшее Существо, несет успокоение; он запрещает проявлять любопытство, как библейский Бог запрещает Адаму есть плоды «древа познания добра и зла», как Синяя Борода запрещает своим женам проникать в запертую комнату. Надо быть смелым человеком, чтобы удовлетворить свое человеческое любопытство. Образно говоря, первым ученым была Ева, которая «увидела, что дерево хорошо для пищи и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание» (Быт. 3: 6), и совершила прыжок в неведомое, что и является проявлением «философии отрицания». Философия отрицания в том и состоит, чтобы подвергать сомнению все догмы. В Новой истории Декарт первым осознал силу отрицания (сомнение), и Гегель с полным основанием утверждал, что год 1637-й, когда вышло в свет «Рассуждение о методе», был более знаменательным, чем 1789 г.: либеральные доктрины философов XVIII в., вдохновившие приверженцев революционных принципов, были сформулированы на обломках догматической идеологии, разгромленной Декартом, первым ученым, у которого хватило смелости отрицать догматизм.

612

Метафизика

Вышесказанное нашло свое этическое отражение у Ницше. В одной из последних глав «.Так говорил Заратустра», озаглавленной «О науке» (имеется в виду самодовлеющая догматическая наука), Ницше замечает, что наука — последнее убежище робких, и подчеркивает, что следует обладать смелостью, чтобы отказаться от такого убежища:

«Этот долгий, старый страх, ставший наконец тонким и одухотворенным теперь, мне кажется, называется: наука».

Это говорит «совестливый духом», и ему отвечает Заратустра:

«...Страх — исключение для нас. Но мужество, дух приключений, любовь к неизвестному, к тому, на что никто еще не отважился, — мужеством кажется мне вся первобытная история человека. Самым диким, самым смелым животным позавидовал он и отнял у них все добродетели их: только этим путем стал он человеком. Это мужество, ставшее наконец тонким и одухотворенным, это мужество человеческое с крыльями орла и мудростью змеи: это мужество, кажется мне, называется теперь — «Заратустрой!» — крикнули в один голос все собравшиеся...»

<< | >>
Источник: Каратини Р. Введение в философию. — М.: Изд-во Эксмо, 2003. — 736 с. 2003

Еще по теме Власть отрицания:

  1. ДОКТОР ВУЛЬФ ТРАНСФОРМИРУЕТ ГНЕВ И ОТРИЦАНИЕ
  2. Отрицание закона Сэя и теория эффективного спроса
  3. Раздел IV ПРОИСХОЖДЕНИЕ КОРОЛЕВСКОЙ ВЛАСТИ И НЕРАВЕНСТВА В ОБЩЕСТВЕ. СВЕТСКАЯ И ДУХОВНАЯ ВЛАСТЬ
  4. Ледяев В. Г.. Социология власти. Теория и опыт эмпирического исследования власти в городских сообществах, 2012
  5. НАСИЛЬСТВЕННЫЙ ЗАХВАТ ВЛАСТИ ИЛИ НАСИЛЬСТВЕННОЕ УДЕРЖАНИЕ ВЛАСТИ (ст. 278 УК РФ).
  6. § 3. Разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти ее субъектов
  7. Модуль 2ОБЩЕСТВО И ВЛАСТЬ
  8. Тема 4ПОЛИТИЧЕСКАЯ ВЛАСТЬ
  9. Власть-свобода
  10. 24.2. Типология власти