Задать вопрос юристу

Свобода

Все наши мысли, все наши действия сопровождаются смутным чувством нашей свободы. Эмпирическое Я думает, что оно свободно, так как имеет равную возможность выполнять и не выполнять действие, и что решение зависит только от него.

Но эта мысль не совсем точна. Свободное действие — это действие, которое может быть совершено только мной самим, чтобы существовать: меня ничто не заставляет это делать, ни определенная причина, ни внешняя цель (не имеющая отношения ко мне). Но что это означает? Я сижу на этом стуле, и в какой-то момент я встаю: до какой степени мое действие свободно? Если я встал, потому что сидячее положение, в котором я находился, было неудобным, это не означает, что мой поступок был свободным, ведь он был определен силой физиологических процессов (онемением мышц, например); да, но, скажете вы, я мог бы по-другому отреагировать на онемение мышц, например, вытянув ноги, но оставаясь сидеть или, лучше, помассировав их, оставаясь в том же положении: выбор, который я сделал, поднявшись, является свободным действием, потому что было множество других вариантов, в равной степени возможных. Но были ли они действительно одинаково возможны? В частности, имели бы они один и тот же эффект? Я, может быть, в прошлом уже испытывал такое состояние мышечной усталости, и мой опыт мне подсказал, что, встав, я избавлюсь от нее быстрее всего: таким образом, акт вставания не был свободным, он определяется моим прошлым, связанным с сегодняшним онемением мышц, тем, что психологи называют поведенческим опы

584

Метафизика

том. Как я ни буду стараться дальше анализировать, я все равно буду находить убедительную причину встать из-за неудобства положения. Теперь предположим, что я не испытываю никакого неудобства в моем сидячем положении и что я резко встаю, как говорят, «без причины». Если я себе задам вопрос: «Зачем я встал?» — я, возможно, найду объяснение своему действию по его конечной цели. Я встал, чтобы достать книгу, потому что не было другого способа ее достать, или чтобы показать, что я могу встать «без определенной причины», или чтобы пойти попить, потому что я хочу пить, и т. д. И даже если я не найду никакой причины или никакого сознательного мотива встать, я смогу получить объяснение, исследуя свое бессознательное. Одним словом, самый простейший акт — и тем более сложные поступки и поведение — определяется до его свершения причинными физико-историческими рядами, и после — с помощью сознательной и бессознательной мотиваций. Нет бесполезного акта, и, когда я думаю, что совершил таковой, оказывается, что он полностью обоснован, так как я его выполнил, чтобы сделать беспричинный акт. Если бы можно было знать в совершенстве все состояния, определяющие индивидуума (биологические, социальные, исторические и т. д.), то можно было бы предусмотреть всю совокупность его поступков и поведения.

Таким образом, эмпирическое Я представляется мне связанным такой же необходимостью, что и материальные вещи, или, по крайней мере, столь же суровой. Однако у меня есть иллюзия, что я свободен, поскольку я не замечаю множества причин, которые заставляют меня действовать, и даже если я мог бы их знать, я не мог бы предвидеть их комбинации, так как их слишком много.

Исследование человеческого поведения сталкивается с теми же самыми трудностями, что и проблема энных тел (/V" тел) в механике: даны два отдельно взятых тела, которые влияют друг на друга до бесконечности, и я могу, посредством подсчетов, предвидеть, каким будет движение одного из них по отношению к другому (например, движение Земли по отношению к Солнцу); но если N рассмотренных тел равно или больше 3, то задача математически неразрешима: можно предположить только приблизительное решение, при условии, что /Уне будет сильно приближено к 2 (ТУ = 3, например); если

585

Роже Каротини

больше, то задача N тел неразрешима, и движение рассматриваемых материальных точек объявляется случайным. Дана совокупность частиц, но, какие бы ни были использованы средства исследования, какое бы ни было качество инструментов, мощность математических приборов, я никогда не смогу предвидеть судьбу отдельной частицы, я никогда не узнаю ее траекторию и будущие взаимодействия: это то, что можно назвать метафизической свободой частицы или, более точно, ее квазисвободой. Все это можно перенести на поведение эмпирического Я. Мое физическое состояние, мой прошлый опыт определяют мой акт вставания; но это новое действие, которое до сих пор не составляло части моего прошлого, изменит его, и в следующий раз я встану по-другому — даже если разница будет совершенно незначительной, — и взаимодействия между этим актом и моей областью сознания меня поставят перед лицом проблемы, похожей на проблему энных отношений. И, в связи с отсутствием какой-либо определенности, у меня создается ощущение свободы. Эта квазисвобода составляет контраст с ситуациями, в которых есть определенность: например, если на частицы, движущиеся беспорядочно, сильно воздействует сила притяжения Земли, то они теряют свою квазисвободу и двигаются точно вертикально сверху вниз с одинаковым ускорением, это движение преобладает над всеми другими возможными движениями; так же, если я сижу на электрическом стуле, приличный заряд заставит меня подскочить независимо от моего прошлого опыта (затекла нога или нет и т. п.).

Эмпирическая свобода, то есть любая квазисвобода, это бесценное сокровище; это она не позволяет мне стать пассивным фаталистом и воодушевляет во мне желание жить, не покоряясь судьбе. Этой свободе угрожают с самого моего рождения тем, что я живу в обществе, и тем, что я следую более или менее многочисленным и нужным условным рефлексам, которые я приобретаю посредством воспитания, обучения, образования, всего того, что психологи называют воздействием на личность. Любое общество осуществляет по отношению к индивидууму естественное насилие; в совершенном обществе, например в улье, система выработки условных рефлексов такова, что моя жизнь похожа на любые другие жизни: там правит бесконечное и монотонное однообразие, как в обществе, описан

586

Метафизика

ном в антиутопии английского писателя Олдуса Хаксли «Прекрасный новый мир». В этом всемирном технократическом государстве, где место Бога занимает глава Промышленного Синдиката, достижения генетики и антропологии позволили иску-ственно выводить людей уже с предопределенной ролью в обществе. В этом мире самым непростительным преступлением является чувство индивидуальности. Увы! Наши современные государства, либо коллективистские, либо либеральные, приближаются к этому негативному идеалу, девиз которого «Сообщество, Идентичность, Стабильность», независимо от того, действуют ли они во имя социальной справедливости либо во имя увеличения материальных благ.

<< | >>
Источник: Каратини Р. Введение в философию. — М.: Изд-во Эксмо, 2003. — 736 с. 2003

Еще по теме Свобода:

  1. § 7. Обеспечение свободы совести и свободы вероисповедания осужденных
  2. КЕЙС: ОПЕРАЦИИ «ДЛИТЕЛЬНАЯ СВОБОДА» И «СВОБОДА ИРАКА» (OEF/OIF)
  3. Свобода безразличия и просвещенная свобода
  4. § 4. Условия отбывания лишения свободы в исправительных колониях особого режима для осужденных, отбывающих пожизненное лишение свободы
  5. Свобода сообщения
  6. Власть-свобода
  7. § 10. Ограничение свободы
  8. § 8. Ограничение свободы
  9. 6. Концепция «человеческой свободы»
  10. § 12. Пожизненное лишение свободы
  11. ГАРАНТИИ СВОБОДЫ