Задать вопрос юристу
 <<
>>

Сократический вопрос

Сократ вызвал восторг у одних (начиная с Платона, который начертал его идеализированный портрет), порицался другими — он был судим й приговорен к смерти, часто подвергался осмеянию своими согражданами, по крайней мере теми, кто отвергал философов и софистов, с которыми иные его отождествляли.

Отсюда разнообразие свидетельств о нем, которые следует тщательно рассортировывать.

Надо учитывать довольно простое обстоятельство: Сократ вызывал столь много страстей, что приходится остерегаться свидетелей, которые его слишком хвалят либо слишком порицают. Казалось бы, чтобы иметь представление о личности Сократа и его учении, лучше всего обратиться к стороннему наблюдателю, беспристрастному свидетелю, который не заинтересован в искажении событий и идей. Таким свидетелем представляется Ксенофонт (ок. 430—355 до н. э.). В своих «Воспоминаниях о Сократе» — произведении, написанном через

85

Роже Каротини

тридцать лет после смерти философа, он дает изложение его доктрин и показывает несостоятельность обвинений, которые выдвинул против него афинский суд. Однако историк философии Е. Дюринг в 1895 г. так писал о Ксенофонте:

«Ксенофонт похож на комиссионера, продающего товар, настоящих качеств которого он совершенно не знает, но который честно пытается нам всучить с завидным постоянством».

Сократ Ксенофонта предстает человеком не слишком большого философского размаха, смолоду предпочитавшим вести праведную и простую жизнь, выступавшим с моральными призывами, довольно условными: нужно чтить богов, умерять свои желания, уважать родителей, быть верным друзьям, взращивать добродетель, основанную на любви и почитании. Этот Сократ весьма далек от платоновского Сократа, неутомимого спорщика, подвергавшего сомнению устоявшиеся понятия и ведущего своего великого ученика к знаменитой теории Идей. Сочинение Ксенофонта оставляет неразрешимым вопрос: почему афиняне вынесли смертный приговор этому смиренному моралисту?

Однако и в других отношениях свидетельства Ксенофонта подозрительны. Сам автор — личность сомнительная; многие историки философии обращали внимание на его мелочность, тщеславие, ограниченность, его искусство умолчания, общую тенденцию к мелким ухищрениям и фальсификациям. Вот пример. Ксенофонт размышляет над своевременностью экспедиции, предпринятой персом Киром Младшим против своего брата Артаксеркса в 401 г. до н. э.; Кир действительно призвал наемников-греков («Десять Тысяч»), чтобы разбить своего брата на флангах его войск; предприятие окончилось провалом, Кир был разбит под Кунаксой, и «Десять Тысяч» отступили под руководством Ксенофонта, который рассказал об этой экспедиции, особо подчеркнув свою роль. В «Воспоминаниях о Сократе» Ксенофонт утверждает, что Сократ якобы отговаривал его от этой авантюры и советовал обратиться к Дельфийскому оракулу. Эта история позволила Ксенофонту по ходу дела напомнить, что он сам, Ксенофонт, славный «старый вояка», что он прекрасно знал Сократа (что не бесспорно), который был человеком весьма набожным и добропорядочным, если уж он советует обратиться к пресловутому оракулу. Этот эпизод открывает

86

Античная философия

в некотором смысле даже мошенничество: вместо того чтобы спросить Пифию, должен ли он выступать с Десятью Тысячами, Ксенофонт спрашивает, к кому из богов он должен воззвать, дабы тот покровительствовал его путешествию.

Рассказывая же о размышлениях Сократа над тем, что можно назвать умственной нечестностью, непорядочностью, он проявляет полное непонимание вопроса.

Ксенофонт с его недобросовестностью, узким утилитаризмом, побуждающим его думать, что, если хочешь добиться чего-то от богов, им следует приносить богатые дары, с его хитростью и тщеславием вряд ли был способен оценить учение Сократа и создать достойный портрет своего Учителя — если он, конечно, был таковым. В «Воспоминаниях о Сократе» проявились все качества Ксенофонта как историка: его исторические тексты, в частности «История Греции», довольно посредственны, непоследовательны, в них все мерится одной мерой; он предпочитает романтический жанр, который ему удается лучше (он написал любопытную историческую повесть «Киропедия»).

В «Воспоминаниях о Сократе» содержится довольно мало сведений о биографии главного героя, что особенно странно для «историка». «Воспоминания» не дают ответа на вопросы: в каком возрасте Сократ выпил яд и умер? Какова была его роль в отдельных эпизодах Пелопоннесской войны? Какова была его военная карьера (мы знаем от Платона, что Сократ принимал участие в нескольких битвах)? Почему Ксенофонт промолчал о том, какой ответ дала Пифия Керефону (ученику и другу Сократа) на вопрос, существует ли на свете кто-то более мудрый, чем Сократ? Считается, что Пифия ответила отрицательно и что ее ответ определил всю жизнь философа, которая с этого момента стала служением Аполлону. В «Воспоминаниях» много неправдоподобного и анахроничного. Например, Ксенофонт описывает Сократа как искушенного знатока нравов малоазиатских народов, хотя это маловероятно; Ксенофонт делает его знатоком кавалерии, хотя Сократ служил в пехоте, он был тяжеловооруженным воином; Ксенофонт связывает равнодушие Сократа к сельскому хозяйству с тем, что якобы «Сократ никогда не покидал Афин». Все это по меньшей мере сомнительно.

Почему же большинство специалистов по греческой философии придавали столь серьезное значение свидетельствам

87

Роже Каротини

Ксенофонта? Объяснить это довольно просто. В течение долгого времени считалось, что образ Сократа, идеализированный Платоном, — это и есть реальная историческая личность. Затем историки философии решили, что платоновский Сократ, глубокий и тонкий диалектик, великий метафизик, строящий теорию Идей и теорию бессмертия души, социальный реформатор, прозревающий идеальный город, был всего лишь литературным образом. Тогда они бросились искать «реального» Сократа, менее глубокомысленного, менее «божественного и несравненного», чем платоновский, и нашли его у Ксенофонта. Но не кинулись ли они из одной крайности в другую? Уже Кьеркегор задавался вопросом, почему афиняне обрекли на смерть настолько невыразительную, незначительную личность, как ксенофонтовский Сократ. Достойно удивления, если некий условный моралист, представленный в «Воспоминаниях», мог обладать таким полетом мысли, высотой разума, как это описывает Платон. Мог ли персонаж Ксенофонта оказать влияние на всю историю философии, и влияние настолько длительное? Каким образом бесцветный, безликий ксенофонтовский Сократ мог очаровывать, завораживать на протяжении четверти века (с 425 г. до н. э. и до самой смерти) образованную афинскую молодежь, до такой степени беспокоить восстановленную афинскую демократию, что она возбудила против него судебный процесс, удовлетворяя свое желание мести и одновременно давая показательный пример? Если бы он был в действительности простоватым морализатором, проповедовавшим набожность и уважение к семье, то почему Аристофан избрал именно его символической мишенью для своих атак в «Облаках»?

Приходится признать, что свидетельства Ксенофонта сомнительны, ненадежны и ничем не подтверждены.

* * *

Таким образом, если Ксенофонт как свидетель исключается, то самым обширным источником информации о Сократе остается Платон, который вошел в крут его учеников в возрасте около двадцати лет, то есть приблизительно в 407 г. до н. э. Он оказался весьма внимательным и проницательным слушателем и в своих «Диалогах» подробно описал беседы, происходившие

88

Античная философия

между Сократом и различными его собеседниками. Возможно, Платон начал писать первые «Диалоги», когда Сократ был еще жив, что подтверждается самими этими диалогами. Диоген Ла-эртский сообщает, что Сократ изумился «изобретательности» своего юного ученика по поводу диалога, озаглавленного «Ли-сид». Впрочем, возможно, это более поздняя легенда, подчеркивающая, с одной стороны, зрелость мысли юного Платона, а с другой — его оригинальность. Но как бы то ни было, бесспорно, Сократ «Диалогов» в большой степени литературный образ. Как каждый хороший писатель, Платон ловко перемешивает реальность и фантазию. Хронологические подробности и конкретные обстоятельства, которые иногда даются в начале «Диалогов», кое-какие биографические аллюзии приводятся им не для того, чтобы идеализировать Учителя или вводить в заблуждение читателя; очевидно, они отражают действительность, судя по тому, как они перекликаются между собой и совпадают с другими источниками. Наоборот, отрывки, раскрывающие личность Сократа, его реакцию на те или иные события, анекдоты, неизвестно, случались ли они на самом деле или это просто легенды, вроде ответа Пифии Керефону, о чем уже упоминалось, -*¦ вот эти анекдоты, несомненно, были продуктом литературной транспозиции, перестановки, перегруппировки. Ученые дотошно изучали их, сравнивали с другими источниками и извлекали из этой работы более или менее основательные выводы, которые позволяют воссоздать образ Сократа исторического.

Но так ли важно знать, участвовал ли Сократ в той или иной битве и размышлял ли он перед смертью о жертвоприношении Асклепию или питал ли в действительности слабость к Алкивиаду? Важнее всего этого — знать его мысли, его учение. Был ли он таким моралистом, смело раздававшим правильные советы, каким представляет его Ксенофонт, или же он был тем, кто заложил основы морального интеллектуализма и вдохновил Платона и Аристотеля на их поиски истины? Был ли он инициатором платоновских теории Идей, социальной доктрины «Государства» ?

Два известных историка греческой философии, британцы Дж. Барнет и А.Е. Тейлор, в 1911 г. вновь поставили вопрос о Сократе. Они доказывали идентичность Сократа «Диалогов» и исторического Сократа, видя в Платоне только точного и умно

89

Роже Каротини

то «репортера», который сохранил для последующих поколений учение этого замечательного человека. Дело в том, что платоновские «Диалоги» были распределены исследователями по трем хронологическим блокам: ранние зрелые и поздние произведения. Считается, что ранние «Диалоги» были созданы под влиянием Сократа (их так и называют — сократические), а зрелые и поздние выражают собственное учение Платона. Согласно Барнету, эта классификация не имеет оснований, и все диалоги, в которых Сократ выступает главным персонажем, независимо от того, относятся ли они к юности Платона или его зрелости, следует назвать сократическими. Сократ, таким образом, предстает не только ироничным диалектиком, повергавшим своих собеседников в затруднение (апорию), поставив их перед их противоречиями, но также создателем теории Идей, понятия «Творца и Отца этой Вселенной», учения о бессмертии души, доктрины истинного знания и простого мнения, диалектического метода (восходящего и нисходящего), теорий гармоничной организации идеального государства, концепции любви как средства познания — короче говоря, всего, что относилось к ранней и зрелой платоновской философии и что изложено в таких диалогах, как «Федон», «Пир», «Федр», «Государство», «Менон» и др. Те же идеи, которые относили к поздней платоновской философии и которые изложены в «Парме-ниде», «Софисте», «Политике», «Тимее», «Законах», и составляют в действительности собственную оригинальную философию Платона. Именно ее и преподавал Платон в Академии на своих устных уроках, о которых Аристотель донес некоторую информацию, к сожалению, слишком скупую.

Что же до Сократа, описанного Платоном, — причем последний, может быть, и допустил некоторые вольности по отношению к истории, но, в сущности, не большие, чем Фукидид при описании Пелопоннесской войны, — так вот этот Сократ не оставался в стороне от великих научных движений V в. до н. э., а потому следует понимать его речи, приведенные в «Федо-не», как буквально переданные. «Федон» посвящен последней беседе Сократа со своими друзьями, в тюрьме, в тот день, когда ему предстояло выпить чашу с цикутой. Будущий основатель элидо-эретрийской школы, ученик Сократа, Федон пересказывает пифагорейцу Эхекрату из Флиунта, среди прочих, такой монолог Сократа: «Когда я был молод, Кебет (Сократ обраща

90

Античная философия

ется к одному из учеников. — Авт.), эту чудесную страсть я отдал тому виду познания, которое называют исследованием Природы. Я нашел в нем поистине несравнимый блеск: оно знает причину каждой вещи, на основании которой каждая приходит в существование, в силу чего она (вещь) разрушается, в силу чего все это существует!»

Как видим, Сократ, отдававший должное Анаксагору и Эм-педоклу, вызывает восторженное поклонение пифагорейцев из Фив и элеатов из Мегар. Мировоззрение самого Сократа связывают с пифагореизмом (теория Идей) и с орфизмом (вера в бессмертие души и мистицизм, который видит в теле могилу и воспринимает земную жизнь как приготовление к смерти). Но он сохранял холодный рассудок и потому не был ни пифагорейцем, ни орфиком. Нельзя игнорировать основную черту его разума: иронию, отказ от догматизма, критический разум. И Барнет принимает такое определение личности Сократа: «Горячее сердце, подчиненное холодному разуму».

* * *

Современные исследователи не разделяют крайней точки зрения Барнета и Тейлора, которая, однако, сыграла важную роль, остановив безоглядное следование свидетельствам Ксе-нофонта с некоторой корректировкой в духе Платона. Кратко рассмотрим другие свидетельства, которые проясняют проблему личности и учения Сократа.

Аристофан (ок. 445 — ок. 386 гг. до н. э.), великий мастер комедии, создал сатиру на современное ему греческое общество, в которой нарисовал пародийный образ Сократа. «Облака» были поставлены в 423 г. до н. э., в разгар Пелопоннесской войны, когда дух софистов, как и учение Сократа, процветали в Афинах. Аристофан издевается над методами софистов, которые, переворачивая вверх дном традиционные ценности, доказывают все, что угодно, пародируя философские размышления. Он целится главным образом в софистов, но главным софистом, который их представляет, оказывается... Сократ! Это он живет в своей «мыслильне» и, сидя в гамаке, созерцает светила и небесные тела, тогда как его почтительные ученики ползают по земле, внимая его моральным наставлениям и поучениям. Он преподает некоему юноше, влезшему по уши в долги, искусст

91

Роже Каратини

во уклонения от их уплаты, нагло обезоруживая своих кредиторов целым рядом софизмов, ибо аристофановский Сократ способен доказать любую мысль и выиграть любое дело — даже у собственного отца. Отец юноши с удовольствием обучается искусству обмана с помощью софистики Сократа, пока сам не становится его жертвой, когда его сын, следуя опять-таки этому методу, логически побеждает отца и в полном соответствии с законом бьет его палками... Вот тут-то глаза старика открываются, и он поджигает «мыслильню» Сократа. Заглавие комедии объясняется таким образом: Сократ и ему подобные не верят в богов Олимпа, они поклоняются «облакам», символам их сумасбродства, персонифицированным в длинноносых женщинах, окутанных пепельно-серыми покрывалами. Они и составляют хор — обязательную принадлежность древнегреческого театра.

Итак, Аристофан предвосхищает судей, которые приговорят Сократа к смерти за безбожие и за то, что он сбивает молодежь с пути истинно традиционной морали. Конечно, нам предлагается карикатурный образ. Однако было бы ошибкой отбрасывать его полностью. По меньшей мере одним позитивным элементом он обладает: если такой комедиограф, как Аристофан, который обращался, так сказать, к широкой публике, то есть к публике не особенно искушенной в философии, выбрал своим главным героем именно Сократа, а не какого-то софиста, значит, что это имя было хорошо известно в Афинах, что Сократ имел известность, которая выходила за рамки собственно философского мира. Афинский лавочник, самый далекий от умственных построений, знал имя Сократа, как французский лавочник в XX веке знает имя Сартра. Впрочем, некоторые замечания Аристофана согласуются с теми, которые мы находим у Платона: оба описывают Сократа как главу школы, собирающего вокруг себя учеников (сократиков, согласно классической терминологии). В эту школу принимают молодых людей, которых родители послали получить классическое образование. Оба автора описывают метод стимулирования ума (майевтика) через диалектические упражнения (у Аристофана он представлен как смешная игра и обман). Оба описывают его человеком, ставящим под вопрос традиционные постулаты и свободно их принимающим после критического осмысления, развивающим идею парадокса, необходимого для приведения мыслей в порядок. Обыватель, ограниченный только житей

92

Античная философия

скими вопросами, прочитав некоторые платоновские диалоги, возможно, реагировал бы так же, как и зритель, хохочущий над комедией Аристофана. Например, утверждение Сократа в «Гип-пии» о том, что лжецы — люди способные, и умные, и знающие, и мудрые во лжи, способно шокировать неподготовленного читателя. Таким образом, в изображении Аристофана, как и в изображении Ксенофонта, образ Сократа, хоть и искаженный, как в кривом зеркале, подтверждает тот факт, что Сократ не оставлял равнодушным ни одного из своих современников.

На описание судебного процесса над Сократом исследователи извели много чернил и бумаги. Мы поговорим о нем позже; запомним пока только то, что обвинение против Сократа было вновь выдвинуто через несколько лет после его смерти Поликратом (не путать с тираном Самоса). Этот текст тоже не сохранился, но его можно восстановить по опровержениям, которые ему давали Исократ, Ксенофонт, Платон и знаменитый ритор Г/ в. н. э. Либаний.

<< | >>
Источник: Каратини Р. Введение в философию. — М.: Изд-во Эксмо, 2003. — 736 с. 2003 {original}

Еще по теме Сократический вопрос:

  1. Вопрос 10. Состав суда, основания и порядок разрешения вопросов судом в коллегиальном составе
  2. ВОПРОСЫ ДЛЯ ОЦЕНКИ КАЧЕСТВА ОСВОЕНИЯ ДИСЦИПЛИНЫ (вопросы для зачета) по учебному курсу «Международное налоговое право»
  3. Постановка вопроса
  4. ПОЛЕЗНЫЕ ВОПРОСЫ
  5. Контрольные вопросы
  6. § 1. Понятие вопросов местного значения
  7. ВОПРОСЫ О РЕАЛЬНОСТИ
  8. СНАЧАЛА ЗАДАВАЙТЕ ВОПРОСЫ
  9. Вопросы и задания
  10. Контрольные вопросы
  11. Контрольные вопросы
  12. Контрольные вопросы 1.
  13. Национальный вопрос
  14. Контрольные вопросы
  15. Ответы на актуальные вопросы
  16. Контрольные вопросы