Задать вопрос юристу
 <<
>>

Шопенгауэр

Артур Шопенгауэр (1788—1860 гг.) не был, подобно Фихте, Шеллингу и Гегелю, известным университетским профессором; те несколько недель, что он преподавал в Берлине в 1820 г., аудитория была пуста: его лекция была назначена на тот же час, что и лекция Гегеля! Будучи достаточно обеспеченным для того,

Роже Каротини

чтобы не беспокоиться о карьере, до 1833 г.

он ведет довольно праздную жизнь и уединенно живет во Франкфурте, где пишет свои основные произведения (период 1833—1860). Вплоть до 1853 г. его сочинения в философских кругах не привлекают внимания, пока в апреле 1853 г. английский критик Джон Ок-сенфорд не напишет о нем статью в «Вестминстерском журнале», озаглавленную «Иконоборчество в немецкой философии», и стареющий философ (ему было шестьдесят пять лет) становится новой гордостью немецкой философии: его изучают в университетах, комментируют, переводят на французский, итальянский, английский языки; почитатели стекаются во Франкфурт; Вагнер посвящает ему свою тетралогию «Кольцо Нибелунга». Шопенгауэр сказал об этом не без юмора: «Нил омывает, наконец, берега Каира».

Основными сочинениями, в которых Шопенгауэр излагает свою философию, являются следующие:

— «О четверояком корне закона достаточно основания» (1813 г.), докторская диссертация, которая будет переиздана в 1847 г.;

— «Мир как воля и представление» (1818 г.), главная работа философа, которая сразу после выхода в свет абсолютно не пользовалась успехом;

— «О воле в природе» (1836 г.);

— «Ог5 обосновании нравственности» (1840 г.);

— «Две основные проблемы этики» (1841 г.);

— «Парерга и Паралипомена» («Parerga и Paralipomena», 1851 г.).

Отправной точкой философии Шопенгауэра является критика идеалистической философии Канта. Кант определяет метафизику как познание чистого разума, основанное на априорных формах: Шопенгауэр утверждает, напротив, что эмпирическая метафизика возможна, поскольку мир содержит в себе свое объяснение. Кант не может отказаться от ноумена (даже если он утверждает, что он непостижим для чистого разума): по мнению Шопенгауэра, «вещь в себе» является «чудовищем», которое должно быть исключено из метафизики. Наконец, то различие, которое Кант делал между чувственным познанием и рассудочной способностью суждения, по мнению Шопенгау

410

Современная философия от Декарта до Ницше

411

эра, способно привести лишь к путанице: дискурсивное знание лишено всякого содержания, только незаинтересованное созерцание может постичь объект. Таким образом, мир является не чем иным, как моим представлением: он имеет смысл лишь в том качестве, в каком я его представляю, единственным непосредственным, соотносительным с миром моментом является мое сознание, а без него мир лишается основания. Я есмь, и вне меня нет ничего: жизнь является тенью иллюзии.

Однако мои представления кажутся мне связанными одни с другими по закономерностям эмпирического мира (огонь всегда связан с теплом, удовольствие — с удовлетворенным желанием и т. д.); мир иллюзорен, но этой иллюзии не чужд определенный порядок, сводимый к закону достаточного основания, корень которого нужно искать в образах моего представления, которых всего четыре: 1) чувственные впечатления; 2) понятия; 3) чисто интуитивное познание пространства и времени; 4) волевые действия.

Отсюда выводятся четыре основополагающих закона, которые в целом называются законом достаточного основания:

— чувственным восприятиям соответствует закон становления, а именно причинность;

— понятиям соответствуют законы рассудочной деятельности, основания логики;

— чисто интуитивное познание подчиняется закону бытия (взаимное определение, соотношение частей пространства и времени);

— волевые действия зависят от закона мотивации, который является «причинностью, понятой изнутри».

Такова первая часть философской системы Шопенгауэра: мир сводится к комплексу моих представлений, связанных законом (с четверояким корнем) достаточного основания. И тогда возникает второй вопрос: не является ли мир чем-то иным и ббльшим, чем мое представление? Философу позволяет задать этот вопрос неодолимая метафизическая потребность, живущая в человеке, а ключ к ответу дает глубоко личный, внутренний опыт: наше тело, когда мы наблюдаем его снаружи, является чувственным объектом, подобным многим другим объектам, инструментом осуществления наших желаний; когда

Роже Каратини

мы познаем его изнутри, оно является целью нашей воли. Обобщая это наблюдение, можно сказать, что любое тело является объективацией воли, как физические силы являются стремлением природы. Таким образом, мир за рамками того представления, которое мы о нем имеем, является волей, полностью свободной, то есть иррациональной: воля — это объективная реальность, порождающая все другие объективации и превосходящая причинность.

Все сущее — от камня, который падает по законам силы тяготения, до растения, которое приспосабливается и воспроизводит себя, до животного, которое движется, и до человека, который испытывает желания и обладает волей, — все это — ступени объективации воли, составляющие вместе иерархическую целостность. У человека объективация принимает особый вид воли к жизни, которая является «духом этого вида» (человек является животным, менее, чем другие животные, оснащенным, менее вооруженным для того, чтобы защищаться, и при этом имеющим желаний и потребностей гораздо больше, однако он обладает оружием «более опасным, чем когти льва»: мозгом).

Выводом из этого учения является философский пессимизм, основная черта учения Шопенгауэра. Мир является моим представлением: это первое утверждение уже является бедствием, поскольку, стремясь жить, мы встречаемся, с самого начала своих размышлений, лишь с миром иллюзий; жизнь — это всего лишь сон, и эта греза даже не является желанной, поскольку жизнь — всего лишь агония, час которой откладывается, — путь, ведущий к смерти. Тот факт, что мир в конечном счете является объективацией воли, воли абсолютно свободной, а значит, слепой, только усиливает этот онтологический пессимизм. Каждая частная воля основана на нехватке чего-то, следовательно, на страдании; но стоит только удовлетворить желание, дать человеку то, чего ему не хватало, как удовлетворение ведет к пресыщению и скуке. Положение человека по самой своей сути ведет к отчаянию; жизнь является мрачной шуткой, дурацкой и бестолковой, это — «часы, заведенные неизвестно зачем»: великолепный инструмент, каковым является разум, и мотивация обслуживают волю, слепую, иррациональную, неразумную. Человеческие ценности представляют собой суетность

412

Современная философия от Декарта до Ницше

413

и тщеславие, а любовь — еще в большей степени, чем все остальное: ведь любовь порождает жизнь (через акт зачатия), следовательно, она — орудие, увеличивающее скорбь этого мира. И Шопенгауэр подводит итог человеческой жизни: тот факт, что тысячи людей жили в довольстве и счастье, ничуть не уменьшает тоску и страдания других. Позор в том, что зло существует, а не в том, что его слишком много. С этой же точки зрения он бранит и поносит женщин: женщина существует лишь для продолжения рода, и ее преходящая красота всего лишь ловушка для мужчины; ее положение в мире исчерпывается любовью, она ей отдается полностью, но, будучи близкой к природе, она не может от нее избавиться, чтобы созерцать идеал. Вот почему, заключает Шопенгауэр, женщины имеют узкий ум, подчиненный текущему мгновению: женщины «духовно слепы», что сказывается на их восприимчивости, чувственности, и на этом основании женщины достойны жалости. С тем же агрессивным пылом Шопенгауэр относится к «прогрессу»: это гегельянское понятие отрицает глубокую самобытность каждого индивида; что касается «народов», «человечества», то это всего абстракции, история не имеет смысла, а потому не может быть никакой философии истории — ведь на протяжении веков человек остается все той же объективацией воли. Таким образом, прогресс является химерой: не будет лучшего человечества ни в плане способности мышления, ни в плане нравственности, а технический прогресс — только лишняя иллюзия. Вывод: жизнь является наказанием (наше преступление состоит в том, что мы родились на свет) и от нее необходимо избавиться.

Чтобы избавиться от страдания, необходимо избавиться от власти воли к жизни. На первой ступени избавления от страдания стоит искусство, которое позволяет нам проникнуть в мир чистого незаинтересованного созерцания; и действительно, искусство, на свой манер, является философией: оно ставит вопрос «Что такое жизнь?» и предлагает творческое произведение, говоря: «Вот она, жизнь». Но искусство дает лишь временное успокоение. Только нравственность, вторая ступень избавления, искореняет эгоизм, присущий каждому человеку, и преобразовывает его — через чувство сострадания — в любовь к ближнему. И наконец, высшую ступень освобождения чело

Роже Каротини

век может достичь через самоотречение, состояние, когда он отрекается от всякой воли к жизни: это состояние, которое проповедует буддизм, называя его нирваной. Нирвана — не пустота (пустотой является наш мир), а негативное отсутствие желаний; что касается представлений, то, хотя они и снимаются, это отнюдь не является метафизическим самоубийством: самоубийство — это еще движение, одна из форм воли к жизни.

Итак, спасение — в отрицании мировой воли к жизни, на уровне всего сущего: воля отдает себе отчет в страдании и противоречиях жизни и отворачивается от нее. Воля к жизни затухает, благодаря размышлению и созерцанию (созерцание служителя искусств, который созерцает красоту) вплоть до полного уничтожения. На стадии завершения этого процесса достигается род эстетического блаженства, безличная моральная чистота, в которой, растворяясь в единстве, встречаются артист, гений (мудрец) и святой.

<< | >>
Источник: Каратини Р. Введение в философию. — М.: Изд-во Эксмо, 2003. — 736 с. 2003 {original}

Еще по теме Шопенгауэр:

  1. 3. ШОПЕНГАУЭР И НИЦШЕ
  2. III. Аполлоническое и дионисийское начало
  3. Рассвет Заратустры
  4. Ницше
  5. Социальные и политические проблемы
  6. 17. И снова Гегель
  7. Если он все время сидит дома
  8. Паульсен, Фридрих (Paulsen, Fridrich), 1846–1908, Германия.
  9. 3.7. Стиль руководства
  10. СОЦИОЛОГИЯ АМЕРИКАНСКИХ ИНДЕЙЦЕВ
  11. Психология становится независимой
  12. Неопределенность и парадокс ЭПР
  13. 2. Характеристические пары противоположностей в типах Джемса
  14. Лигтхарт, Ян (Lighthart, Jan), 1859–1916, Голландия.