Задать вопрос юристу

Мегарики, киники и киренаики

Школа в Мегаре была основана незадолго до смерти Сократа Евклидом Мегарским (приблизительно 450—380 гг. до н. э.), который имел в последователях Евбулида Милетского (IV в. до н. э.), Стилпона (ок.

320 г. до н. э.), Пасикла и Диоклида. Мегарики противопоставляли себя Платону и Аристотелю; Евклид отрицал существование мира Идей и критиковал диалектический анализ, представленный в «Тимее» и «Филебе». Диоген Ла-эртий сообщает знаменитый паралогизм, который принадлежал, должно быть, Евбулиду из Милета и был предназначен для критики аристотелевской логики: «Говорит ли правду человек, заявляющий: «Я лгу»? (софизм «О лжеце»). Этот паралогизм с несколькими другими логическими играми заключался в невозможности размышления над понятиями. Стилпон из Мега-ры также критикует теорию Идей Платона и теорию категорий Аристотеля. В целом мегарики отказывались от диалектики и логики, как пустых по содержанию и не могущих привести к истине дисциплин; они предпочитали риторику, которую философы-классики стремились исключить из своего рационалистического идеала.

Киническая школа получила название от места, где преподавал Антисфен, ее основатель: Киносарг (холм и гимнасий в Афинах). Кроме Антисфена (ок. 444—365 гг. до н. э.) к киникам (лат. циники) принадлежали: Диоген Синопский, называемый также Диогеном Собакой (404—323 гг. до н. э.), Онесикрит (IV в.

198

Античная философия

199

до н. э.), Кратет (род. ок. 370 г. до н. э.), Менедем из Пирра (IV в. до н. э.), писатель-сатирик Менипп (III в. до н. э.), Мо-ним (IV—III в. до н. э.). Основное положение киников следующее: философия имеет целью воспитание людей примером (а не через диалектику, логику или интеллектуальную аскезу); добродетель заключается в действиях, а не в размышлениях о Добре; общественная жизнь — это совокупность предрассудков, не имеющих оснований, которую необходимо заменить индивидуализмом, граничащим с эгоизмом. То, что нам известно о главных темах киников, сообщает главным образом Диоген Лаэртий. От него мы знаем, что Антисфен излагал учение, довольно близкое к учению софистов: добродетели можно научиться; она состоит из действия, но не из доктрин; мудрому достаточно самого себя, ибо он обладает в себе всем тем, что имеют другие, и в нем нет ничего, что было бы ему чуждо. Именно Антисфен первым явил тот «образ» мудреца-киника, который описал Диоген Лаэртий: бородатый, лохматый, в единственной рваной одежде, которую он носит в любую погоду, с котомкой и посохом, не имеющий дома и родины, не щадящий никого из своих слушателей, будь они богаты и могущественны или бедны и слабы. Что касается Диогена Синопского, или Собаки, множество историй, связанных с ним, создают образ типичного киника, философа-бродяги, который учит по собственному разумению, а не по чужим теориям. Он жил в бочке, презирал учение Платона, которое считал пустой тратой времени, и ругал ораторов за их угодничание перед вкусами плебса; он противопоставлял игре судьбы собственную уверенность, печали — собственный разум, и Александру Великому, который, увидев его, сказал: «Проси у меня все, что хочешь», он ответил: «Не заслоняй мне солнце». Вот несколько эпизодов из жизни этого мудреца, сохраненных Диогеном Ла-эртием:

«Увидев однажды ребенка, который пил из своей ладони, он вынул миску, которая была у него в котомке, и выбросил ее, сказав: «Я побежден, этот ребенок живет еще проще, чем я».

«Платон определил человека как двуногое животное без перьев, и слушатели это одобрили, и тогда Диоген принес в свою школу ощипанного петуха и сказал: «Вот человек, согласно Платону».

Роже Каратини

200

«У него спросили однажды, в какое время лучше принимать пищу: «Когда богаты, — отвечал он, — едят, когда хотят; когда бедны — едят, когда могут».

«Будучи взят в плен при Херонее, он был приведен к Филиппу (царю Македонии). Царь спросил, кто он такой, и Диоген ответил: «Я лазутчик твоей жадности».

Ошарашенный Филипп даровал ему свободу».

«Однажды, мастурбируя на городской площади, он воскликнул: «Прошу у небес, чтобы было достаточно потереть свой желудок и не быть голодным!»

«Он желал, чтобы женщины были общими, отрицал брак, ратуя за свободный союз по вкусу каждого и согласно склонностям каждого. По этой причине он также желал, чтобы дети были общими».

Киренская школа была основана также в платоновскую эпоху Аристиппом Киренским (435—356 гг. до н. э.); ее главными представителями были: Арета, дочь Аристиппа, и в IV в. до н. э. ее сын Аристипп Младший, Атеист, Антипатр, Гегесий, Анникерид, Феодор, Как и мегарики, и киники, Аристипп и его ученики выражали великое презрение к научным дисциплинам и политическим проблемам; они основывали свою мораль на поиске удовольствия (гедонизм). «Чему служит математика? — вопрошал Аристипп. — Ведь она не описывает ни Благо, ни Красоту и она не занимается ни благом, ни несчастьями людей? И как неразумны те, кто хочет из философа сделать Высшего Судью! Вместо того чтобы «приказывать другим», мудрец поступит правильно, если займется собой и достигнет приятной жизни, не обременяя себя городскими заботами». Этика удовольствия, которой учили киренаики, известна нам со слов Аристотеля, передающего мнение Евдокса из Книда (ок. 406 — ок. 355 гг. до н. э.), греческого астронома, который был учеником Платона в юности:

«Смотрите, все создания, имеющие разум и неразумные, ищут удовольствия. И повсюду они ищут хорошее и еще сильнее ищут лучшее. Если же все создания тянутся к одному и тому же, значит, этот объект и есть Высшее Благо, ибо каждое существо открывает благо, которое ему свойственно, точно так, как оно находит пищу, которая ему подходит» (Аристотель. «Нико-махова Этика», X, 2, 1172 Ь).

Античная философия

201

Аристотель уточняет далее, что Евдокс доказывает верховенство удовольствия также через отрицательный довод, что все создания избегают боли и страдания, и он добавляет существенное замечание:

«Кроме того, нужно найти то, что не является ни средством для другого, ни благосклонностью для другого (нравственная ценность должна быть целью в себе): но следует, что удовольствие — это объект этого вида, ибо ни один человек не спрашивает, почему он любит удовольствие, считая, что удовольствие достойно поиска само по себе».

Хотелось бы предостеречь от смешивания этой теории с теорией удовольствия Эпикура. Для последнего человек является кузнецом своего счастья, ибо даже в горе он может найти удовольствие, скажем, в воспоминаниях о прошлых радостях или надеясь на радости будущие; такой подход не в духе кире-наиков, которые не предлагают стремиться к атараксии. В действительности есть страдания, которые не зависят от меня (болезнь, например), и не существует никакого философского рецепта, чтобы их избегнуть, таким образом, мудрец рискует страдать так же, как и глупец, и наоборот — глупец может вести жизнь, полную удовольствий, так же как и мудрец. Единственное отличие между ними заключается, без сомнения, в том, что мудрец, который обладает практическим знанием (но не абстрактным), имеет более широкий взгляд на вещи, чем глупец; он прибавляет к удовольствиям физическим удовольствия умственные: так же как мудрость менее приятна, чем мудрость плюс удовольствие, так и удовольствие без мудрости менее приятно, чем удовольствие, увеличенное мудростью.

<< | >>
Источник: Каратини Р. Введение в философию. — М.: Изд-во Эксмо, 2003. — 736 с. 2003

Еще по теме Мегарики, киники и киренаики:

  1. Общая часть
  2. Принципы жизни• кинизм, скептицизм, стоицизму эпикуреизм
  3. БОРЬБА ЗА СЕВЕРНУЮ И ВОСТОЧНУЮ АФРИКУ (ИЮНЬ 1940 — ИЮНЬ 1941 гг.)
  4. ПРОГРАММА УЧЕБНОГО КУРСА
  5. § 1. ПРОБЛЕМЫ АНТИЧНОЙ ФИЛОСОФИИ РЕЛИГИИ
  6. Вопрос 5. Общество, культура и человек
  7. Культура слова и духа
  8. § 4. ИДЕЙНОЕ НАСЛЕДИЕ ЭПИКУРА В РУССКОЙ МЫСЛИ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIX в.
  9. § 7. ЭПИКУРЕИЗМ В ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЕ XVII в.
  10. ПТОЛЕМЕИ