Задать вопрос юристу

Философские термины кантианства

Кант ввел в философию очень специфический словарь и своеобразный аналитический метод, от которых отказались или с которыми не были знакомы после революции, произведенной Декартом: эта тенденция в дальнейшем будет расширяться, охватывая все школы неокантианства (в частности, у Гегеля) и у философов начала XX в.

(экзистенциализм, феноменология Гуссерля); только начиная с «Критики чистого разума», неспециалистам стало так же трудно читать философские труды, как и основополагающие трактаты средневековых ученых, схоластов. Изложим в основных чертах специфику терминов Канта по его работе «Критика чистого разума».

Кроме обширного «Введения», в котором Кант рассуждает, в частности, о природе суждений существования (то есть о предложениях типа «все тела обладают весом» или «7+5 равняется 12»), «Критика чистого разума» содержит две части, неравные по объему: трансцендентальную эстетику, аналитику и диалектику чистого разума, где говорится о необходимом эмпирическом основании познания — ощущениях (и описываются наши познавательные способности), и трансцендентальное учение о методе (о том, как пользоваться чистым разумом). Чтобы иметь представление об объемах этих частей, достаточно сказать, что

Роже Каратини

Понятия чистого разума

Диалектические расссуждения чистого разума: ложные умозаключения и антиномии чистого разума

Идеал чистого разума: невозможность доказать существование Бога умозрительным путем

//. Теория метода

Чистый разум как отрасль знания. Правило чистого разума. Архитектоника чистого разума. История чистого разума.

Трансцендентальная Г Пространство эстетика 1

I* Время

' Трансцендентальная аналитика

Трансцендентальная логика

Трансцендентальная диалектика

368

если первая часть занимает примерно 500 страниц, то вторая — около 90. Теория ощущений является, таким образом, основной темой в «Критике чистого разума»: эта теория, в свою очередь, подразделяется на две части: изучение условий восприимчивости, или «Трансцендентальная эстетика» (слово «эстетика»

ВЗЯТО ЗДеСЬ В СВОеМ ПРЯМОМ ЭТИМОЛОГИЧесКОМ СМЫСЛе: а181Пё81?

= «чувство», «ощущение») и изучение мыслительной способности — «Трансцендентальная аналитика». Композиция «Критики чистого разума» в конечном счете, имеет следующий вид:

Введение: любое абстрактное знание базируется на априорных обобщенных суждениях.

/. Теория ощущений

Априорные формы чувственности

Аналитика понятий: выработка таблицы категорий, эпистемологическая ценность физики

Аналитика первооснов: трансцендентальное суждение как таковое, феномены и ноумены

Современная философия от Декарта до Ницше * * *

Познание начинается с опыта, но оно содержит в себе не только опыт: на наши чувственные впечатления накладывается «то, что производит наша собственная способность восприятия». Таким образом, бывают эмпирические знания, имеющие источник a posteriori, в опыте, и чистые знания, независимые от любого опыта, a priori. Априорные знания носят характер необходимости и всеобщности (например, математические знания); апостериорные знания носят характер всеобщности лишь относительно (они предполагают индукцию, вывод, то есть априорная форма наполняется апостериорным содержанием, когда из отдельных опытов мы выводим общий закон, чтобы сказать, например: «Все тела обладают весом»).

С другой стороны, любое знание выражается суждением, как говорят логики (х ерть у); суждения с субъектно-предикатной структурой могут быть двух видов:

— в аналитических суждениях атрибут у включен в субъект х; так, суждение «Любое тело имеет протяженность» является аналитическим, так как атрибут «протяженность» по смыслу является включенным в субъект «тело» (невозможно представить себе тело, не имеющее протяженности);

— в суждениях синтетических атрибут не включен в субъект: связь субъект—атрибут, которую устанавливает суждение, содержит новое знание о предмете суждения.

Отсюда ясно, что аналитические суждения являются априорными, то есть логически необходимыми (или аподиктическими, если употреблять философский термин). Среди синтетических суждений бывают апостериорные и подсказанные опытом, например: «Этот лист белый»; и априорные, как математические теоремы, например: «Сумма углов треугольника равна 180°». (Это — синтетическое суждение, поскольку атрибут «равна 180°» не включен в субъект; но это также и априорное суждение, поскольку оно не выведено из опыта.) Поскольку наука, по определению, относится к области необходимого, она должна базироваться на априорных суждениях; если бы эти основания являлись суждениями аналитическими, то наука была бы сплошной тавтологией, когда в гигантских масштабах говорили бы «А есть А»; ценность науки как раз и состоит в возможности высказывать синтетические суждения. В конечном счете, для того чтобы наука была аподиктической, она должна

369

Роже Каратини

370

базироваться на априорных синтетических суждениях. Общая проблема чистого разума (чистого, то есть свободного от всякого опыта) формируется так: «Каким образом возможно существование априорных синтетических суждений?» Чтобы ее решить, надо посмотреть, что же есть априорного в нашей познавательной способности. Познавательная способность имеет два свойства: чувствительность и способность суждения, в которых Кант аналитическим путем обнаружил кое-что априорное. Априорные характеристики чувствительности свидетельствуют о возможности вынесения априорных синтетических суждений в математике; априорные элементы мыслительной способности гарантируют возможность априорных синтетических суждений в физике. Таким образом, можно подтвердить достоверность математики и физики и избежать скептицизма Юма. Но можно ли не сомневаться в метафизике? Кант дает отрицательный ответ: не существуют третьей познавательной способности, следовательно, не существует третьей априорной способности познания, которое должно, таким образом, ограничиться математикой и физикой. Применение категорий мыслительной способности к метафизическим понятиям (Бог, я, мир) является неправомерным; оно порождает затруднения чистого разума, которые снимаются в «Трансцендентальной диалектике». Таким образом, метафизика исключается: познание объективного мира для нас недоступно раз и навсегда.

* * *

В «Трансцендентальной эстетике» изучаются условия, при которых становится возможным чувственное познание; и действительно, необходимо начать с этой познавательной способности, поскольку для нас все начинается с чувственного опыта. Метод изучения является показательным, и он не изменится на протяжении всей «Критики чистого разума»: 1) Каковы априорные факторы, которые обусловливают наше восприятие? 2) Каким образом эти факторы могут порождать другие априорные знания, таким образом — необходимые (аподиктические)? Кант называет «метафизическим изложением» первую часть этого анализа, а вторую часть — «трансцендентальным изложением».

Любой чувственный опыт заставляет нас представлять объекты как бы вне нас, находящимися в том, что мы называем

Современная философия от Декарта до Ницше

371

пространством. Пространство не является «эмпирическим понятием» на основе обобщенного чувственного опыта, т.к. проведение опыта само по себе предполагает заранее наличие пространства; пространство не является и «логическим понятием», полученным рассудочным путем (не существует нескольких «пространств», для которых Пространство было бы дискурсивным понятием, подобно тому как собака является дискурсивным понятием, соответствующим многим единичным «собакам»).

Пространство является понятием независимым от опыта, априорным; оно известно не через рассудочные построения, но напрямую, интуитивно. От этого «метафизического изложения» перейдем теперь к «трансцендентальному изложению», которое Кант определил следующим образом:

«Под трансцендентальным изложением я подразумеваю объяснение понятия, которое следует считать основополагающим для объяснения других априорных синтетических знаний. А это предполагает две вещи: 1) что знания такого рода действительно порождаются данным понятием; 2) что эти знания возможны, только если принять способ объяснения, который дает это понятие».

Априорные знания, которые дает нам пространство, — это знания геометрические: и действительно, геометрия изучает в обобщенном виде свойства пространства a priori, что гарантирует, таким образом, высшую степень логической достоверности знания и непреложную необходимость геометрических доказательств. А поскольку тела находятся в пространстве, то необходимую и абстрактную геометрию математиков можно будет применить и к телам, изучая пространственные формы и отношения тел. Пространство является, таким образом, одновременно реальным и идеальным: оно обладает определенной реальностью, поскольку служит основанием для реальных наук; но в то же время оно является идеальным, поскольку имеет смысл лишь в качестве априорного условия нашего опыта. Следовательно, будучи одновременно и реальным, и идеальным, пространство обладает трансцендентальной идеальностью,

«...что означает, что пространство — ничто, если не принимать во внимание условие возможности проведения любого опыта и если мы не примем его в качестве того, что служит основанием для вещей в себе».

Роже Каротини

Любой наш опыт разворачивается во времени, относительно которого можно сделать те же замечания, что и относительно пространства: время — не эмпирическое понятие, не дискурсивное понятие, время — априорная форма, которая служит основанием для всех чувственных переживаний. На ней базируются понятия смены состояний и движения (понимаемого как перемена места) и необходимость науки о движении, а именно классической механики, в основе которой лежат законы Ньютона и Галилея и которая изучает изменения с течением времени взаимного положения тел или их частей в пространстве и взаимодействия между ними.

При таком подходе пространство и время предстают априорными условиями чувственности. Чувственное познание обладает материей, веществом (БгогГ), в качестве непосредственных опытных данных чувственного восприятия, и формой (Богт), как отображением законов мышления, позволяющих воспринимать и понимать многочисленные данные, поступающие извне и воздействующие на наши чувства: время является формой внутреннего чувства, пространство — формой внешних чувств. Пространство и время являются априорными формами чувственности.

* * *

В «Трансцендентальной логике» рассматриваются условия познания, работа рассудка. Это произведение состоит из двух частей: «Трансцендентальная аналитика», в которой Кант тщательно изучает априорные формы рассудочной деятельности, а именно категории, и «Трансцендентальная диалектика», посвященная критике метафизики в той мере, в какой она злоупотребляет использованием категорий, то есть отрывается от чувственного основания познания. Эта кантовская «Логика» является самой искусственной частью «Критики чистого разума», напоминая произведение схоластов, и сама лексика лишь подчеркивает это впечатление. К тому же Кант считает своим долгом действовать аналитическим путем, словно не знает, куда приведут его рассуждения (защита физики Ньютона от скептицизма); и, наконец, он решает сохранить метод, удачно употребленный в «Трансцендентальной эстетике», а именно чередование метафизического изложения и изложения трансцендентального, что придает этой работе искусственный характер.

372 .

Современная философия от Декарта до Ницше

373

В конечном счете, «Трансцендентальная логика» представляет собой объемистое сочинение чисто философского характера, целью которого является доказательство следующей мысли: наука — это сфера человеческой деятельности, с помощью которой человеческий разум систематизирует различные чувственные восприятия, объединяя сумму эмпирических знаний по общим законам мыслительной деятельности, которые сами по себе не зависят от опыта, то есть являются априорными. Эти «законы» называются категориями — организующими принципами процесса мышления; их априорный характер является гарантией необходимости физики (ибо позволяет выносить априорные обобщенные суждения в физике).

Чтобы понять важность проблемы, необходимо вернуться к критике идеи причинности в том виде, в каком ее разработал Юм. Наш опыт дает нам впечатления, и мы привыкаем видеть их в определенной последовательности: «Солнце освещает камень», «Камень нагревается»; эта часто повторявшаяся последовательность может быть выражена суждением: «Всякий раз, как солнце освещает камень, этот камень нагревается»; под словами «Всякий раз, как...» надо подразумевать: «Всякий раз, как я ставил опыт...» По мнению Юма, ничего больше мы сказать не можем: наш личный опыт позволяет нам воспринять нагревание камня после его освещения; поскольку этот опыт часто повторялся, поскольку его наблюдали и другие люди, то мы воображаем, что последовательность «освещение — нагревание» объективно находится внутри вещей, тогда как она всего лишь субъективна, но мы говорим, что освещение является причиной нагревания, что отражено в суждении: «Солнце нагревает камень». Причинность является субъективной необходимостью (мы ожидаем, что нагревание неизбежно последует за освещением), которую мы принимаем за объективную необходимость. Это учение — которое ведет к отрицанию аподиктического содержания физики — не может удовлетворить Канта. Чтобы его опровергнуть, необходимо продолжить критику Юма; Юм говорил только об идее причинности, которая казалась ему злоупотреблением силой воображения: Кант докажет, что человеческий разум способен установить синтетические связи между нашими чувственными впечатлениями и что причинность является лишь одной из многих связей, совокупность которых определяет структуру человеческого разума, структуру априорную, то есть внутреннее отношение, присущее самим

Роже Каротини

вещам и являющееся основой для априорных синтетических суждений, то есть суждений, дающих новое знание, таких, как: «Солнце нагревает камень».

Кант использует следующий метод. Знания нашего рассудка облекаются в форму суждений; эти суждения принадлежат к определенному числу фундаментальных разрядов; каждый разряд соответствует определенному «понятию чистого разума», определенной категории. Следовательно, необходимо: 1) разработать схему суждений; 2) вывести из этой схемы таблицу категорий; 3) доказать путем трансцендентальной дедукции (перед этим была дедукция метафизическая), что эти категории обосновывают необходимость утверждений физики.

Таблица логических суждений может быть разработана на основе формальной логики с учетом их свойств (количество, качество, отношения, модальность суждений); и тогда мы имеем: СУЖДЕНИЯ Количество Общие Частные Единичные Качество Утвердительные Отрицательные Неопределенные Отношение Определенные Неопределенные Дизъюнктивные= разделительные Модальность Проблематические Ассерторические Аподиктические Этой таблице, термины которой объяснены в книге II, соответствует таблица категорий процесса мышления: КАТЕГОРИИ Количество Единство Множество Цельность (совокупность) Качество Реальность Отрицание Ограничение Отношение Субстанция и свойство Причина и действие Взаимодействие Модальность Возможность и невозможность Действительность и недействительность Необходимость и случайность 374

Современная философия от Декарта до Ницше

375

Обе первые триады относятся к объектам наглядности (количество относится к протяженности, мере явлений; качество—к уровню их силы, напряженности), это — математические категории; две другие триады относятся к самому существованию объектов предметной деятельности: это — категории практики. Первое слово каждой триады выражает условие, второе — то, что обусловлено, третье — результат союза условия и того, что обусловлено: так, единство в применении к множеству дает совокупность. Вот пример категориальной дедукции. Возьмем общее утвердительное суждение «Любой л: является у»; из него выводим категорию реальности; соответствующее отрицательное суждение будет «Никакой х не будет являться у», откуда выведем категорию отрицания; и, наконец, общее неопределенное суждение «Любой х является не-^» (которое не следует смешивать с простым отрицательным суждением) дает категорию ограничения. Кант делает следующий вывод:

«...имеется ровно столько фундаментальных понятий познания [категорий], которые априорно применимы к объектам реальной действительности вообще, сколько было логических действий во всех возможных суждениях из предыдущей таблицы [таблицы суждений]; так как эти действия полностью исчерпали деятельность человеческого разума и полностью соответствуют его могуществу».

Создавая учение о категориях, Кант был уверен в том, что открыл априорные организующие принципы, основные понятия науки о природе. Начав, как и Декарт, с «Я мыслю», он приходит не к «своему» существованию (мы увидим даже, что он считает переход от cogito к sum неправомерным), но к объективной и необходимой ценности «своего» познания мира. То «Я», которое является условием всех моих суждений, не является субстанциальным единством, как у Декарта, это не человек, заявляющий «Я существую»; это единство формы, которое накладывается на разнообразие ощущений нашей чувственности, это главное синтетическое единство, это субъект, который вторгается в объект, а не субстанция. Но каким образом этот субъект может улавливать чувственные ощущения и связывать их между собой? Благодаря категориям. Но каким образом могут установиться отношения между категориями рассудочной деятельности и априорными чувственными формами? Потому что,

Роже Каратини

376

по мнению Канта, мы наделены способностью, промежуточной между пониманием и чувственностью: воображением. Воображение создает комплекс ощущений, символы, под которые: подстраиваются чувственные впечатления. Так, промежуточным \ представлением между понятием количества и данными вое-, приятия количества является число, «понятие, включающее в) себя последовательное прибавление единицы к единице»; промежуточным представлением между понятием субстанции и, данными восприятия субстанции является непрерывность реальности во времени; промежуточным представлением между понятием каузальности и данными восприятия каузальности является последовательность различных явлений, поскольку она происходит по определенному правилу и т. д. Теория Канта» о применении категорий к феноменам рассудочной деятельно-' сти позволяет, таким образом, применять категории к непо^1 средственным чувственным впечатлениям, а стало быть, и формулировать законы природы, объективность которых не вызы-| вает сомнений. I

* * *

На этом этапе изучения «Критики чистого разума» мы уста-1 новили необходимый характер математики и законов физики.^ Можно ли пойти дальше? В последней главе «Трансцендентальной аналитики» Кант подводит итог:

«Мы теперь завершили путешествие по территории чисто рас| судочной деятельности, тщательно изучив каждую область; мы ее также измерили и определили каждой вещи ее место. Но этЩ территория является островом, который природа окружила не^ зыблемыми границами. Это — территория истины (пленителй| ное слово!), окруженная огромным и бурным океаном, подлин| ным царством иллюзии, в котором множество густых туманов| непрочные айсберги, готовые растаять, принимают обманчив вый вид новых земель, постоянно соблазняют смутными наде# ждами мореплавателя, мечтающего об открытиях, и втягиваю;! его в авантюры, от которых он никогда не сумеет отказаться Щ которые его тем не менее никогда не выведут к его цели».

Что же это за «новые земли»? Трансцендентальная аналитиц ка доказала нам, что категории могут применяться только Щ объектам нашего чувственного опыта; рассудок может лишь:

Современная философия от Декарта до Ницше

377

предвосхитить форму возможного опыта, «он не может выйти за рамки чувственного». Другими словами, категории не имеют трансцендентального употребления (то есть за рамками чувственного), они являются формами наших непосредственных впечатлений, но сами по себе не могут определить никакой объект. Мир, о котором я думаю как об объекте, синтезируя чувственный опыт с помощью категорий, является совокупностью предметов чувственного созерцания феноменов; что же касается вещей, которые могли бы быть объектом рассудочной деятельности, не будучи объектами непосредственных чувственных впечатлений, то их следовало бы назвать «чисто умопостигаемой сущностью», предметами интеллектуального созерцания, ноуменами. Но я не могу их познать, поскольку отражение и оценка всегда относительны (зато я могу в них верить: но мы уже покинули территорию чистой рассудочной деятельности).

Однако история философии выявляет досадную тенденцию человеческого ума, а именно стремление применить категории процесса мышления к чему-то еще, помимо упорядочивания чувственных, опытных данных. Это — основная иллюзия, которая заставляет нас предпочесть трансцендентальную видимость истине; логику этой видимости не спутать с трансцендентальной аналитикой, которая является логикой истины: Кант называет ее трансцендентальной диалектикой, она основана на неправильном использовании чистого разума. Диалектические рассуждения, в отличие от аналитических рассуждений чистого разума, ведут к иллюзиям. Речь идет теперь о критике этих рассуждений, о том, чтобы доказать, что понятия, к которым они приводят, антиномичны: таков предмет «Трансцендентальной диалектики», которая является не чем иным, как критикой традиционной метафизики.

И здесь снова метод Канта тяжеловат: сначала он доказывает, что существует только три вида диалектических рассуждений, которые приводят к трем иллюзорным понятиям: трансцендентальное понятие абсолютного субъекта, трансцендентальное понятие абсолютной совокупности ряда условий для данного явления и трансцендентальное понятие абсолютного синтетического единства всех условий, необходимых для постижения вещей вообще. Первое из этих понятий — не что иное, как абсолютное Я, то есть душа, объект, то, что Кант на

Роже Каратини

зывает рациональной психологией; второе — мир в себе, мир как целое, объект рациональной космологии; третье — Бог; объект рациональной теологии.

Иллюзия трансцендентального Я, души, субстанциальной, духовной и бессмертной, является выводом из картезианского cogito; заявляя «Я мыслю, следовательно, я существую», Декарт встал на путь, ведущий к серьезным паралогизмам. Он делает из Я, субъекта cogito, простую субстанцию, тождественную человеку, чье существование отличается от существования тела; Кант доказывает, скрупулезно критикуя рассуждения Декарта^, что таким образом мы получаем паралогизмы субстанциальности, простоты, индивидуальности и идеальности Я. Критика Канта, в первую очередь, относится к выражению мысли Декарта, имеющей форму силлогизма; по мнению Канта, Декарт рассуждает следующим образом:

То, что мыслит, существует. А Я мыслю.

Следовательно, Я существую.

По виду, это — силлогизм, имеющий три термина, то есть правильный (см. книгу II, гл. I), поскольку тремя его терминами являются: Я; то, что мыслит; быть. Однако, утверждает Кант, этот силлогизм является неправильным, в нем четыре термина: в первом предложении то, что мыслит, означает то, что думает как вещь в себе, что обязательно является мыслящим существом; во втором предложении «Я мыслю» означает «Язнаю себя в качестве мыслящего существа», а вовсе не «Яявляюсь сам по себе мыслящим существом». Итак, мы видим учет-верение терминов силлогизма (то, что само по себе думает; Я\ то, что означает себя в качестве мыслящего существа; быть): это — паралогизм, называемый в формальной логике quaternio terminorum. Формально анализ Канта правилен: но что сказать о его интерпретации cogito? Увидев в «Я мыслю, следовательно, существую» умозаключение, а не субъективно-личное и непосредственное выражение, синхронное моей собственной мысли и моему существованию, Кант составляет неверное представление о позиции Декарта.

Вторая иллюзорная картина: рациональная космология. Поверив, что существует мир «вещей в себе», мы встретимся с некоторыми фундаментальными противоречиями: антиномии

378

Современная философия от Декарта до Ницше

чистого разума, которые мы сможем разрешить, лишь допустив, что объективный мир состоит из феноменов, а не из ноуменов. Кант разрабатывает космологические антиномии, противопоставляя ряд тезисов о мире такому же количеству антитезисов; тезисы являются логическим выводом попытки мыслить мир как мир «вещей в себе», а антитезисы выводятся из мира опыта: и те и другие одинаково убедительны, и разрешить противоречие можно, лишь отказавшись от мира ноуменов. Тезис Антитезис Мир имеет начало во времени и ограничен в пространстве. Мир не имеет начала во времени и бесконечен в пространстве. Всякая сложная субстанция состоит из простых частей, и не существует ничего, что не было бы простым или состоящим из простых частей. Ни одна вещь не состоит из простых частей, и вообще в мире нет ничего простого. Причинность по законам природы недостаточна для объяснения всех явлений, должна существовать свободная (спонтанная) причинность. Нет никакой свободы, все совершается в мире только по законам природы. В мире есть безусловно необходимая сущность, или как его часть, или как его причина. Нет никакой безусловно необходимой сущности, ни в мире, ни вне мира, как его причины. Антиномии чистого разума

И наконец, рациональная теология, которая утверждает существование Верховного существа — ens realissimum, — также построена на необоснованном употреблении категорий. Понятие Бога — так же как и понятие духовного «я» и мира «вещей в себе» — является продуктом человеческого разума; доказательства существования Бога бывают двух видов: одни — a postesiori делают из Бога причину мира и причину его целесообразности (аргументы космологический и телеологический), другие — пресловутый онтологический аргумент — приписывают существование Богу в качестве свойства Его Сущности. В обоих слу

379

Роже Каротини

чаях спекулятивная теология идет по ложному пути. Рассуждения, основанные на опытных данных реального мира, не могут привести нас к доказательству существования Бога, и онтологический аргумент тоже не является таким доказательством: возможность сущности не нуждается в ее существовании, сто воображаемых талеров имеют те же свойства, что и сто реальных талеров, Бог возможный (мое представление о Боге) играет ту же роль, что и Бог, существующий в качестве идеала чистого разума.

* * *

Вывод из «Критики чистого разума» состоит в том, что априорные синтетические суждения, на которых основана всякая наука, обладающая характеристикой необходимости, возможны только в математике (благодаря априорным формам чувственности) и в физике (благодаря категориям); они невозможны в метафизике, так как объекты этой дисциплины (Я, Природа, Бог) не являются непосредственными чувственными впечатлениями, следовательно, они не могут приобрести категориальный смысл: если допускается трансцендентальная ошибка применения научно-категориального аппарата к понятиям метафизики, то мы тут же оказываемся перед лицом большого числа софизмов. Метафизика как наука существовать не может: территория чисто рассудочной деятельности ограничена наукой.

Разгромив таким образом метафизику, Кант мог бы повернуться лицом к науке; однако он этого не сделал. Почему? В «Критике» он установил границы власти разума: разум не может познать «вещь в себе», ноумен. Но разум является не только познавательной способностью; он может также регулировать наше поведение, так как во всех наших действиях существует a priori какой-то мотив, а именно стремление выполнить свой долг, добрая воля. После изучения возможностей (ограниченных) теоретического разума (того, который познает, от theoria = «рассмотрение, исследование») надлежит изучить возможности практического разума, который обосновывает необходимый и общезначимый моральный закон; этика и есть предмет критики практического разума: моральный закон, который вложен в нас, точно так же, как категории присутствуют в нашей рассудочной деятельности, предполагает, что человек

380

Современная философия от Декарта до Ницше

обладает свободной и доброй волей, бессмертием души и верой в Бога. Это противоречит его же собственной позиции: с помощью морали Кант вновь вводит в философию то, что он исключил из нее во имя критики познания (проблемы этики Канта будут рассмотрены в книге II, гл. VIII).

Но это еще не все. Кант полагал, что теперь, после его идеи отрицания объективной закономерности природы и выведения познания из субъекта, из самого мышления с его априорными законами, возврат к метафизике невозможен. Но на самом деле он пробудил ностальгию по умозрительному абсолюту; отвергнув метафизику, он открыл двери для самого «метафизического» периода в истории философии: неокантианства.

<< | >>
Источник: Каратини Р. Введение в философию. — М.: Изд-во Эксмо, 2003. — 736 с. 2003

Еще по теме Философские термины кантианства:

  1. Философская позиция «Логико-философского трактата»
  2. XII. От эмпиризма к кантианству
  3. Общее обозрение кантианства
  4. Примечание об использовании термина «ценность»
  5. 1.0 ТЕРМИНАХ
  6. Смешение терминов
  7. ЧТО КРОЕТСЯ ЗА ТЕРМИНАМИ
  8. Термины родства и свойства
  9. СЛОВАРЬ ОСНОВНЫХ ТЕРМИНОВ
  10. Философская жанровая генерализация
  11. СПОСОБЫ УПОТРЕБЛЕНИЯ ТЕРМИНА «ИДЕНТИЧНОСТЬ»
  12. Термины и понятия
  13. 4.3 Каково происхождение терминов Русъ» и «Россия»?
  14. § 9. Различные значения термина «ius»