Задать вопрос юристу
 <<
>>

Я эмпирическое

Однако распространения христианства во всем западном мире и его становления в качестве единственно законного образа мыслей было недостаточно, чтобы рассуждения об эмпирическом Я проникли в философию.

Дело обстояло как раз наоборот: средневековая философия убрала это Я из области изучения, занимаясь только поисками в человеке источника света (в XVII в. его назвали бы здравым смыслом), который дает ему

579

Роже Каротини

возможность разностороннего познания действительности. Эмпирическое Я отдается на усмотрение духовнику, которому оно предстает во всей своей будничности; на каждой исповеди через отпущение грехов Я очищается. Однако зарождение и развитие этого Я первыми заметили поэты.

Древнегреческие поэты и драматурги, конечно, описывали своих героев как отдельных людей, но их индивидуальность не была основана на единичности. Герои выступали как бы прототипами человечества; Агамемнон Эсхила, Эдип и Антигона Софокла, Ифигения Еврипида — не люди из плоти и крови, несмотря на кажущуюся жизненность их речей: они олицетворяют основные формы Я, которое вышло за рамки эмпирического Я и которое философы назовут после Канта трансцендентальным Я. Показательным примером является трагедия «Царь Эдип» Софокла. Почему Фивы постигло великое бедствие, чума? Царь Фив в результате расследования находит ответ: то, что он, глава образцового государства, сам не ведая того, убил своего отца и женился, опять-таки не зная об этом, на своей матери, и является причиной ужасного несчастья, постигшего его народ. Это — трагедия, потому что эмпирическое Я Эдипа, то, которое проводит расследование, открывает существование, помимо самого себя, трансцендентального Я (связанного, по мнению психоаналитиков, с «эдиповым комплексом»). Герой же Софокла — совсем не тот человек, который ищет, задает вопросы и страдает, он — Отцеубийца, повинный в кровосмешении, точнее — Идея (в платоновском смысле) Отцеубийства. Исследователи нередко утверждают, что древнегреческие драматурги больше не верят в Судьбу, то есть в трансцендентный порядок, который определяет судьбу каждого. Это правда: герои трагедий Эсхила и Софокла живут внутри трагической ситуации, в которой они берут на себя ответственность, применяя силу воли против предначертания Судьбы. Появление личной ответственности еще не затрагивает эмпирическое Я: пока это ответственность героя, которая налагается на все отдельные Я, их превосходя.

Настрой меняется в мистериях и действах христианского Средневековья. Адам, появляющийся на сцене средневекового театра, — это не трагический герой и не абстрактное олицетворение всего человечества; это обыкновенный человек, переживающий свой проступок как одну из превратностей повседнев

580

Метафизика

ной жизни. Единственное, чем он отличается от других людей, — это то, что он первый человек; но «первый» — это просто порядковое числительное: Адам — первый человек, но не самый сильный и не самый лучший. Он просто украл яблоко, но он совсем не архетип грешника, а его стенания по поводу своего греха (который он даже не воспринимает как грех) напоминают плач повешенных Вийона. Средневековая поэзия открыла, помимо великих эпических фресок, путь к эмпирическому Я, чувствительному, эмоциональному и деятельному, от Рютбефа до Вийона, от Франциска Ассизского до тосканских поэтов, и английская поэзия Елизаветинской эпохи продлила этот литературный турнир, чье последнее эхо — до периода классицизма — слышится у Монтеня («Я сам материал для своей книги»).

Необходимо преодолеть XVII век и Декарта, чтобы снова обнаружить размышления над эмпирическим Я у последователей Локка, среди которых, на переднем плане, Юм и Кондиль-як, и у философов «самоанализа» — шотландцев Томаса Рида (1710—1796) и Дегальда Стюарта (1753—1828) и француза Мен де Бирана (1766—1824). Кондильяк (1714—1780), автор «Трактата об ощущениях» (1754 г.), пытается определить эмпирическое Я, исходя из примитивных полностью пассивных ощущений.

Ему принадлежит известный пример, получивший название «статуи Кондильяка»: неподвижный манекен, который имеет все части человеческого тела (скелет, мускулы, внутренние органы, центральную нервную систему и т. д.), кроме органов чувств: но он начинает двигаться, так как постепенно начинает испытывать примитивные ощущения, и он приобретает в связи с ними все способности, составляющие эмпирическое Я.

Шотландские «психологи» XVIII в. первыми выступили против пассивного представления Я, унаследованного у юмов-ского «Трактата о человеческой природе»: наряду с внешними факторами, влияющими на наше Я, наполняя его ощущениями, по отношению к которым оно остается пассивным, существует внутренняя реальность. Мы можем наблюдать ее с помощью «внутреннего чувства», или психологического сознания, высшим проявлением которого является интроспекция, когда я выступаю одновременно и субъектом, и объектом познания. Мен де Биран развил в «Очерке об основаниях психоло-

581

Роже Коротиш

гии и ее отношении к исследованию природы» (1812 г.) и в «Новых опытах антропологии» (1823 г.) интроспективное понимание Я, основанное на теории воли. Вот в чем состоит его идея:

1) Эмпирическое Я — это не чистая пассивность; на каждое воспринимающее пассивное состояние приходится состояние активное: невозможно смотреть и не видеть, слушать и не слышать, чувствовать и не реагировать. Идея причины, переработанная этим Я, чтобы связать воедино факты нашего опыта, — это отображение в мире объектов сознания, которое мы имеем, того, что мы сами причина наших реакций.

2) Я есть единство и простота; оно открывается так, чтобы познать себя как «я хочу» (volo, ergo sum — лат. «хочу, значит живу»).

3) Опыт volo (хочу), или «примитивное проявление внутреннего чувства», — не что иное, как волевое усилие, неотделимое от «мускульного усилия», причиной которого является Я. Этот опыт — непременное условие ощущения себя личностью: полностью парализованный человек вел бы только растительный образ жизни; у него отсутствовало бы ощущение собственного Я, испытываемое только через работу мускулов.

4) Это познание эмпирического Я не больше чем познание эмпирического Я: Мен де Биран упрекает Декарта в том, что тот, по его мнению, необоснованно переходит от внутреннего опыта cogito (которое Мен де Биран интерпретирует как volo) к утверждению Я как субстанции, то есть трансцендентальному Я.

5) Однако человек не всегда деятелен. За двадцать пять лет до Кьеркегора Мен де Биран наметил учение о скрытом отчаянии в своей теории о трех ступенях человеческой жизни («Новые опыты антропологии»): животной, человеческой и Божественной. Животная жизнь определяется чистой пассивностью по отношению к телу; человеческая жизнь — это пассивность, которая преодолевается сознательным действием (и правильно направленное усилие всегда побеждает); Божественная ступень жизни — это та, на которой человек становится совершенно пассивным по отношению к Божественной милости: борьба с ней бессмысленна, но мы не можем и примкнуть к ней: Божественная милость делает нас существами метафизически беспомощными.

<< | >>
Источник: Каратини Р. Введение в философию. — М.: Изд-во Эксмо, 2003. — 736 с. 2003 {original}

Еще по теме Я эмпирическое:

  1. Критика эмпирических исследрваний
  2. Глава 4 Эмпирическая социология
  3. СОЦИОЛОГИЯ г. НАУКА ЭМПИРИЧЕСКАЯ?
  4. § 3.4. Преобразование, обобщение и анализ эмпирических данных
  5. Эмпирическая личность и ее структура
  6. Эмпирическое Я и трансцендентальное Я
  7. Самосознание эмпирической личности
  8. Неопозитивистско-эмпирический подход
  9. Отставание эмпирических исследований
  10. Концептуальные основания эмпирических исследований власти
  11. Глава IV СТАНОВЛЕНИЕ ЭМПИРИЧЕСКОГО НАПРАВЛЕНИЯ ВО ФРАНЦУЗСКОЙ ПСИХОЛОГИИ XVIII В.
  12. § 3.3. Методы сбора эмпирической информации
  13. Эмпирические данные о результатах и оплате
  14. V. Эмпирические результаты
  15. 3.Эмпирическое исследование
  16. Проблематика эмпирических исследований власти в городских сообществах
  17. V. АНАЛИЗ ЭМПИРИЧЕСКИХ ДАННЫХ
  18. 1. Эмпирическая характеристика личности.
  19. 4.Результаты эмпирического исследования