<<
>>

Эмпирическое Я и трансцендентальное Я

Феноменологический анализ открыл нам, помимо Я, трансцендентальное Я, сущность которого состоит в том, чтобы иметь какую-то цель. Мы должны придерживаться теперь описания этого двойного аспекта «Я» и вопросов, которые при этом возникают.

Представим себя на уровне наивного сознания, еще не философского, а погруженного в наивный материализм. Мысли, чувства, действия касаются субъекта, который говорит «Я»: Я мыслит количественными категориями, Я чувствует тепло своего тела, Я страдает, Я ходит, Я существует. Это Я более или менее ясно воспринимается как то, что составляет материальный мир: «Я упал» означает «мое тело» упало; «Я иду» означает, что «мои двигательные нервы заставляют двигаться мышцы бедер и нижних конечностей, чтобы мое тело, поставленное в вертикальное положение, двигалось в пространстве». Поскольку мой жизненный опыт расширяется, мне не обязательно быть философом, чтобы утверждать, что я отличаюсь от остального мира, который меня окружает и мне угрожает. Я противопоставлено тому, что не есть Я: я становлюсь центром, я себя отделяю от других и приобретаю то, чего психологи назовут личностью. Переведем эти простые впечатления на философские термины: Я — это, прежде всего, мое сознание, то есть нечто непонятное, что сопровождает мои восприятия, мои действия и получает, следуя им, послания оттуда, что не есть Я, а именно из окружающего мира. Но Я — это также Я в мире, со своей историей и сложной системой взаимоот

577

Роже Каротини

ношений с другими Я: именно это Я называется эмпирическим Я. Интроспективная психология сделала его объектом своего изучения, литература — своей главной темой. Это Я изображает Монтень и анализирует Пруст, это оно жалуется в поэзии Бодлера, и именно его психоанализ описал как снабженное основными побуждениями и формирующееся при противопоставлении себя внешнему миру.

Античная мысль, искавшая то, что управляет всей совокупностью реальности, связывала это с чем-то, что выходит за ее пределы и является ее причиной (вечная модель Платона, иерархия понятий у Аристотеля), презирая эмпирическое Я, индивидуальное, источник наших ошибок и страданий. Руководствуясь этим эмпирическим Я, люди, прикованные в «платоновской пещере», довольствуются царством теней; именно мое эмпирическое Я заставляет меня поверить в случайность существования всех вещей. Для греческой философии индивидуальные особенности не являются положительной характеристикой; все мудрецы похожи, настоящий мудрец тот, кто основывает свои слова и свои действия на истинном знании, потому что существует только одно знание. Девиз Сократа «Познай самого себя» отсылает к чему-то более глубокому, чем эмпирическое Я, а именно к трансцендентальному Я. Наконец, по представлениям древних греков, мир более важен, чем я: космологические системы представлены в избытке от досократиков до неопифагорейцев, тогда как описания и объяснения индивидуального «я» почти не существуют, кроме как у элегических или лирических поэтов (драматургов интересовало трансцендентальное Я). В действительности именно христианство разрушает эту иерархию ценностей. Библейская концепция положения человека в этой иерархии отличается от эллинистической традиции, но она еще не повернута в направлении эмпирического Я; мир — это продукт, произведение Яхве, и человек — его образ, но союз, который Яхве заключает с Авраамом и возобновляет с Моисеем, касается Божьего народа, взятого в общем смысле, а не конкретных я, его составляющих. Это не я каждого «еврея» находится в единстве со своим Богом, но Я всего Израиля; религия Моисея включает в себя почитание единственного и всемогущего Бога и строгое следование Божественным законам, которые являются основой общества избранного народа. Начальная форма христианства стала восстанием против

578

Метафизика

этих законов, выдвинув идею спасения каждого отдельного человека. Для иудаизма в день Страшного суда весь народ Израиля будет спасен; для христианства, наоборот, добрые будут отделены от злых, и каждая душа спасется отдельно. В христианстве человек, как и Бог, — Личность, поэтому Личность сама по себе имеет ценность.

Помимо этого, христианское мировоззрение отличается от эллинистического мировосприятия, согласно которому человек оценивается по качеству знания, то есть по способности понимания мира (мудрец выше невежды, хотя этот последний может быть более богат и могущественен): в Божьем Граде существует что-то вроде метафизического эгалитаризма: Я нищего духом столь же значительно, как и Я Платона. Теория благодати, которая дополняет евангельские истины, опять-таки подчеркивает личный характер спасения: благодать заслуживается, конечно, верой и делами, но ко всему прочему она должна быть дана Богом. Выбор избранных — это личный выбор, принцип которого человеку неизвестен (это Божественная тайна). Этим обусловлены мучения эмпирического Я христианина: его загробная жизнь зависит не от общих правил (если бы было так, то всем было бы возможно получить спасение, при условии, если бы все эмпирические Я открыли эти правила и следовали им), а от единичных правил, для каждого в отдельности, зависящих от Божественного Промысла. Христианство, таким образом, переместило центр внимания метафизики: неизвестное — это уже не мир, поскольку его происхождение нам приоткрывается в Священном Писании (учение о Сотворении мира), а «Я» и его судьба. И Бог, вочеловечившийся в Сыне, делает Себя примером Высшего эмпирического Я.

<< | >>
Источник: Каратини Р. Введение в философию. — М.: Изд-во Эксмо, 2003. — 736 с. 2003 {original}

Еще по теме Эмпирическое Я и трансцендентальное Я:

  1. Феноменология как трансцендентальный идеализм
  2. Трансцендентальное эго
  3. Карпицкий Николай Николаевич. Трансцендентальное предчувствие как феномен человеческой субъективности, 2004
  4. Я эмпирическое
  5. Критика эмпирических исследрваний
  6. Глава 4 Эмпирическая социология
  7. СОЦИОЛОГИЯ г. НАУКА ЭМПИРИЧЕСКАЯ?
  8. § 3.4. Преобразование, обобщение и анализ эмпирических данных
  9. Эмпирическая личность и ее структура
  10. Самосознание эмпирической личности
  11. Неопозитивистско-эмпирический подход