Задать вопрос юристу

Элейская школа

Элея — это фосейская колония в Южной Италии, в сорока километрах к югу от Пестума, на Тирренском море (современное название — Велия). Историю ее основания с 535 г. до н. э. рассказывает Геродот. Фосея была городом в Ионии, граждане которого имели славу опытных моряков; по Геродоту, они открыли Адриатику, Тиррению, Иберийский полуостров до Тар-тесса (Кадис) и до «Геркулесовых столбов» (Гибралтарский пролив).

Город был захвачен персами в 546 г. до н. э., и фосей-цы массово эмигрировали в колонии, основанные на Западе, такие, как Массалия (Марсель) или Тартесс. Те, кто уезжали последними, направились на Корсику (по-гречески Кирнос), где они основали колонию Алалия (ныне Алерия, на восточном берегу острова.) Около 535 года н. э. фосейцы с Корсики в морской битве с этрусско-карфагенской коалицией потеряли две трети своего флота. Часть фосейцев была увезена в рабство или убита; другие бежали в Регион (Реджио ди Калабрия, на, проливе Мессины), другую греческую колонию, и там основали колонию Элея. Геродот писал: «Те из них, кто бежал в Регион, становились правителями города в стране Энотрея [Юго-Восточная Италия], которая ныне называется Элея. Они колонизировали этот город после того, как человек из Посейдонии [Пестум] сказал, что с ним говорила Пифия из Кирноса и предписала основать святилище в честь героев с этим именем и не создавать колонии на острове».

Конец цитаты объясняется следующим образом: колонизация Алалии на острове Кирнос (на Корсике) была предсказана пифическим оракулом, плохо понятым (Кирнос был именем героя и не был именем острова); создавая Элею, фосейцы исправляли его ошибку. Такова история основания Элей. Что касается Парменида, он жил приблизительно между 550/545-м и 450/440 гг. до н. э.; следовательно, он родился в Фосее, или, более точно, в Алалии (на Корсике), покинул родные места в возрасте десяти или пятнадцати лет вместе со взрослыми, после

Роже Каратини

54

битвы 535 г., и оказался в Южной Италии. Возможно, он испытал свои первые метафизические страхи, вдыхая запахи корсиканских чащ.

Элейская школа, о которой дальше пойдет речь, имела предшественника в лице другого ионийского эмигранта, Ксе-нофана, выходца из Колофона. Вероятно, он родился около 570 г. до н. э., и его «акмэ» совпадает с датой основания Элей. Вся его долгая жизнь была жизнью странствующего мудреца, каких позже будут называть рапсодами, и он умер в Элее, достигнув столетия. Не занимаясь специально философией и не создавая философских поэм, он выражал свое философское мировоззрение в текстах, озаглавленных «Силлы» («Сатира») и написанных гекзаметром (шестистопный размер, принятый в классическом или эпическом жанре). Он писал также элегии и поэмы, менее обширные, чем Гомер и Гесиод. Сохранились несколько фрагментов его сочинений.

С Ксенофаном мы оставляем область милетских научных воззрений, для того чтобы приступить к проблемам истинно философским, которые можно подразделить на три категории:

1 — критика мифической космогонии (и частично гомеровских положений, верований);

2 — противопоставление антропоморфическому политеизму традиционной античной мифологии философского понятия единого Бога, или введение онтологической проблемы общей сущности и категории сущего, проблемы Сущего, Единого.

3 — определенное видение мира и судьбы человека.

Первый пункт не нуждается в пояснениях; тексты говорят

сами за себя:

«Все, что есть у людей честного и позорного, приписали богам Гомер и Гесиод: воровство, прелюбодеяние и взаимный обман»;

«Но смертные думают, будто боги порождаются, имеют одежду, голос и телесный образ, как и они»;

«Но если бы быки, лошади и львы имели руки и могли бы ими рисовать и создавать произведения искусства подобно людям, то лошади изображали бы богов похожими на лошадей, быки

Античная философия

55

же — похожими на быков и придавали бы им тела такого рода, каков телесный образ у них самих»;

«Эфиопы говорят, что их боги черны и курносы; фракияне же представляют своих богов синеглазыми и рыжеватыми».

Это заметки скептически настроенного поэта; такое могло бы выйти из-под пера Вольтера или другого мыслителя XVIII века. В своей «Метафизике» Аристотель говорит, что Ксенофан «раньше всех провозглашал Единство, не касался природы Единого, но, обращая взоры на все небо, утверждал, что Единое — это Бог» (А, 5, 21). Главный вопрос греческой метафизики в действительности был вопросом выяснения, существует ли абсолютная, неизменная Сущность в этом мире ощущений, изменчивом и относительном. Эту Сущность Парменид называл «Одно, Сущее», Платон — «Высшее Благо», а Аристотель — «Вечный, неподвижный Перводвигатель». Замечание Аристотеля позволяет нам видеть в Ксенофане первого «метафизика» Запада. И все же мы не знаем, в чем состояла онтология (наука о бытии) мудреца из Колофона. Сам Аристотель не знал этого.

«...Ксенофан, который провозглашал Единство, ничего не разъяснял и, кажется, не касался природы единого ни в том, ни в другом смысле (Парменид понимает единое как мысленное, разумное, т. е. logos, а все другое как материальное. — Авт), а утверждал, что единое — это Бог».

Этот Бог, этот Сущий составляет основу всех вещей, что показано в нескольких коротких фрагментах из Ксенофана:

«Единый Бог, величайший между богами и людьми, не подобный смертным ни внешним видом, ни мыслью»;

«Всем своим существом Он видит, мыслит и слышит»;

«Но без усилия силой ума Он все сотрясает»;

«Всегда Он пребывает на одном и том же месте, никуда не двигаясь; переходить с места на место Ему не подобает».

Такова онтология Ксенофана, в сжатом изложении: существует Одно, Сущее, Существо, совершенное, абсолютно неподвижное, мысль которого управляет всей вселенной, и это Сущее ни в чем не напоминает человека. Также все Оно есть ум, мышление и вечность.

С того времени исследование, поиск истины более не явля

Роже Каротини

ется проблемой толкования чувственного опыта, как это было для ученых Милетской школы и вообще до Ксенофана и Пар-менида, а также пифагорейцев. Теперь это уже не движение от антропоморфных божеств, а поиск Сущего, который предполагает преодоление повседневной реальности. Некоторые фрагменты из Ксенофана по поводу космологии имеют поэтический характер и представляют меньший интерес («Все мы родились из воды и земли» и т. д.). Один отрывок отражает его представление о никчемности человеческой судьбы. Обладая остросатирическим умом, упоминает и о собственной деятельности странствующего поэта: «Наше ремесло имеет преимущество благодаря людям и лошадям». Он презирает материальные и социальные удовольствия, презирает пустоту и незначительность людей, легкомыслие нравов. Возможно, такое отрицание радостей этого мира появилось у него из-за насильственного изгнания, на которое его обрекло, как и других ионийцев, персидское вторжение.

* * *

Основателем Элейской школы был Парменид, «акмэ» которого находится, согласно Диогену Лаэртскому, между 504-м и 500 гг. до н. э. Его жизнь пришлась на период между 540-м и 450 гг. до н. э. Аристотель представлял его учеником Ксенофана, но вряд ли можно говорить об ученичестве (он мог слушать странствующего рапсода, но не сопровождать его в роли ученика в его странствиях). В качестве учителей ему приписывают двух пифагорейцев — Диохета и Аминия, которыми «он был ведом по пути мудрости». Рассказывают, что он выступал в качестве законодателя и каждый год граждане Элей давали клятву соблюдать законы, которые сформулировал Парменид. Его философская поэма «О природе» написана в стиле орфических «книг мертвых»; от нее до нас дошло 19 главных фрагментов. Их цитирует Симпликий в комментариях к «Физике» Аристотеля.

Поэма Парменида состояла из трех частей: «Пролог», «Путь истины», «Путь мнения». Пролог переполнен поэтико-морфо-логическими образами и похож на рассказ об инициации, посвящении; он имеет орфическое и пифагорическое звучание (пифагореизм был доминирующей философией в середине

56

Античная философия

57

первого тысячелетия до н. э., когда творчество Парменида достигло «акмэ»). Поэт-философ представал взятым под покровительство дочерьми Солнца, которые сопровождали его до грозной богини Дике, или Справедливости, которая открывает ему «путь Истины».

«Повозка, везущая меня, везет меня так далеко, как только сердце мое может желать. Вот привезла меня, чтобы высадить на знаменитой дороге, которая ведет к богине, управляющей ищущим знания философом [аллюзия на «странствующего философа»]... И горячая ось в ступице — ибо она была окружена со всех сторон кружащимися дорогами — раздавалось одно пронзительное, призывающее звучание дудки, свирели, когда дочери Солнца, торопясь провести меня к свету, отодвигали вуали со своих лиц и покидали чертоги Ночи».

Поэт оказывается таким образом у ворот путей Дня и Ночи, охраняемых богиней Справедливости, которая соглашается открыть их, и повозка поэта проникает на большой путь, а там:

«...Богиня приветствовала меня дружески, взяла мою правую руку в свои и обратилась ко мне со следующими словами: добро пожаловать, о юноша...»

Этот пролог не только фигура поэтической речи, свидетельство поэтической смелости; он заканчивается на основной мысли, которая является как бы точкой отправления философской рефлексии. Действительно, «Богиня» благословляет поэта вступить на путь, проходящий «далеко от тропинок, протоптанных людьми», что значит далеко от общепринятого знания, которое приводит к разработке различных мнений, в том числе вероисповеданий и предположений, но не Истины. То, что принято называть «знанием», не есть действительное, истинное знание (в частности, речь идет об учениях Милетской школы и Гераклита), оно не содержит неопровержимого знака истинной достоверности:

«Все должен знать ты: Истины круглой моей

неустрашимое сердце И не присущи ей туманные мнения смертных».

В первой части поэмы Парменид ведет нас к Истине, по дороге совершенно новой, неизведанной: Истину следует «судить» или исследовать не с помощью наших ощущений, на ко

Роже Каратини

58

торые принято опираться, познавая мир, но с помощью духа, разума (logos):

«Пусть не принудит тебя накопленный опыт привычки зренье свое утруждать, язык и нечуткие уши. Разумом ты разреши труднейшую эту задачу, данную мною тебе».

Знанию посредством изучения предметов внешнего мира Парменид противопоставляет истинное знание чистого разума. Реальность, постигаемая ощущением, невнятна, смутна, невразумительна, противоречива: вещи рождаются, умирают, изменяются, двигаются, волнуются, разделяются, и все это не может быть осмыслено логически, ибо изменение здесь предполагает отрицание, или становление другой вещью. Истинное знание относится только к той действительности, которая открывается одному разуму, размышляющему об истинном Бытии, что «Оно (Бытие) есть», а «небытие невозможно», ибо всякая другая мысль есть мысль без содержания.

Для Парменида есть только два пути поиска, которые можно придумать. Первый, а именно «Оно (Бытие) есть», невозможен для того, что не существует, это путь достоверности, ведущий к Истине. Второй путь, а именно «Оно (небытие) есть», не может дать знания. «Небытия ни познать невозможно, ни выразить в слове». Знание, опирающееся на ощущения и чувства, мнимо, поскольку имеет дело с реальностью, которая то существует, то не существует. Из этого следует: «Быть или вовсе не быть — вот здесь разрешенье вопроса». И далее: «Есть Бытие, а небытия вовсе нету; здесь достоверности путь, и к Истине он приближает».

Базу онтологии Парменида составляют такие тезисы:

1. Цель философского поиска, исследования — Сущее («Оно (Бытие) есть» в терминологии Парменида);

2. Сущее обладает логической необходимостью; Оно не может не существовать, и эта необходимая характеристика (в том смысле, что «необходимое условие» у математиков) придает ему достоверность, отождествляемую с истинным знанием;

3. «Путь Истины» открывается только разуму (не чувственному познанию), и только разум способен признать, что «все есть Одно», не уклоняясь к допущению «множественности» реальности, на что толкает «путь мнений», связанный с ощущениями, чувствами и т. д.;

Античная философия

4. Существует тождество Сущего бытия с мыслью о Сущем, поскольку Сущее («Бытие») — это полнота всего существующего;.

5. Все, что не может стать объектом знания, не существует, и, наоборот, — несуществующее (небытие) не может быть объектом познания.

Опираясь на свою мощную интуицию, Парменид определил высшее условие достоверности и, посредством ее же, попытался показать бессмысленность всех претензий чувственных ощущений познать изменчивый мир. Он предостерегает против мнимого познания Милетской школы: осмысляя настоящее, милетцы не могут утверждать, что «Оно (Бытие) существует», а ионийцы, допуская существование первичной субстанции (вода, апейрон или воздух), которая одновременно является самой собой и другим, то есть всем иным, вынуждены признать, говоря о реальном, существующем, настоящем, что одновременно «Оно есть» и «Оно не существует».

«Одно и то же есть мысль и то, о чем мысль существует. Ибо ведь без бытия, в котором ее (мысли) выраженье,

мысли тебе не найти. И нет и не будет иного, сверх бытия, ничего; судьба его так приковала, — цело, недвижно оно. Все вещи, в чем смертные видят истину, веря в нее, все это — лишь имя пустое: быть, а также не быть, рождаться, а также и гибнуть, место на место менять,

обменивать цвет и окраску. Есть же последний предел, и все бытие отовсюду замкнуто, массе равно вполне совершенного шара,

с правильным центром внутри».

В конечном счете Сущее Парменида представляет собой геометрическую модель познаваемого Сущего: совершенная сфера, неколебимая, целая, единственная, однородная; это то, «что есть». Поскольку Сущее просто «есть» и поскольку говорить о «небытии» невозможно, не впадая в противоречие, кроме этой онтологической сферы не может существовать ничто.

Второй путь — эти иллюзии, «мнения смертных», Парменид описывает во второй части своей поэмы. Зачем же мудрому, который отвергает изменение, многообразие, осязаемость,

59

Роже Каротини

опять вводить их в свое сочинение? Некоторые комментаторы предполагают, что, после того как Парменидом обозначено единственно познаваемое Сущее, единое и неподвижное, он хочет показать и противостоящий ему чувственный, мнимый, порождающий мнимое знание мир. Можно также думать, что «физика» Парменида просто содержит изложение «мнений», которые он опровергает. Что касается нас, то мы вряд ли можем отдавать предпочтение той или иной интерпретации. Действительно, вторая часть поэмы противоречит первой, но у нас нет информации, позволяющей нам судить, идет ли речь о действительном противоречии или об изложении отвергаемых учений. Можно также сказать, что указанная космология имела хождение в философских кругах Большой (материковой) Греции, что ей присущи определенные черты пифагореизма. Ее главные элементы таковы:

1) это физика дуалистическая: вещи принадлежат двум видам, формам действительности: небесному огню, нежному и легкому (свет), и тьме, мрачной и вязкой, густой, непроглядной; каждая вещь одновременно полна света и тьмы;

2) Земля круглая, неподвижная в центре вселенной; вокруг нее кружатся «короны» (наподобие «колец» Анаксимандра), с разными скоростями, представляя звезды и их орбиты;

3) в центре всех этих окружностей пребывает Божество, которое создало все вещи и управляет жизнью мира; это «Богиня», которую некоторые идентифицировали с центральным огнем пифагорейцев. Она же является Матерью богов и людей; доксографы именуют ее Необходимостью.

Космология Парменида не особенно отличается от космологии пифагорейцев. Для нас Парменид остается человеком «дороги к Истине», тем, который первым противопоставил рациональную онтологию — науке о необходимом Сущем — науке экспериментальной и знанию воспринимающему, перцептивному. Метафизика родилась вместе с Элейской школой. Именно Элейская школа резко противопоставила мыслимый и чувственный мир, единство и множественность.

Парменид стал не только первым последовательным рационалистом, но и первым ученым, начавшим развитие логического мышления.

60

Античная философия

* * *

Философское поколение, следовавшее за Парменидом, было многочисленно и плодовито. Оно видело «акмэ» пифагореизма, таких родоначальников плюралистических систем, как Анаксагор и Эмпедокл, которые подготовили появление Сократа. В целом же философско-научная мысль первой половины V в. до н. э. — точнее, между 470-м и 440 гг. до н. э. — тяготела к многообразию, множественности и пренебрегала унитарным учением Парменида. Последователи последнего, Зенон из Элей и Мелисс с Самоса, очутились перед специфической проблемой: повторять теорию единого Сущего было уже мало, и им предстояло ниспровергать учения, которые с ней расходятся, показывая, что всякая мысль о множественности порождает неразрешимые противоречия. За такую задачу и взялся Зенон из Элей.

«Акмэ» Зенона падает приблизительно на 460 г. до н. э. (согласно Аполлодору) или на 450 г. до н. э. (согласно свидетельству Платона, именно тогда он пришел в Афины со своим учителем Парменидом и встретил молодого Сократа). Принято считать, что он родился около 490 г. до н. э. Он был сыном некоего Телевтагора. В платоновском «Пармениде» говорится, что он был высок и красив собою. Диоген Лаэртий в своих «Жизнеописаниях» сообщает: «Этот Зенон был учеником Парменида и его любимчиком». По Диогену, Зенон играл важную политическую роль на своей родине; он стоял во главе заговора против тирана, личность которого, впрочем, малоизвестна. Сообщается, что и под пыткой он отказался назвать имена своих соратников. Он был автором произведений, которые не сохранились. Считается, что он критиковал пифагорейцев в «Прениях», а также был автором «Трактата о природе». Ему приписывается ряд знаменитых апорий «Ахиллес и черепаха», «Стрела» и др.

Метод Зенона представляет собой одно из великих «технических» изобретений в истории философии, по значимости вполне сравнимых с сократической иронией или платоновским искусством диалога: в античные времена этот метод назвали диалектикой, искусством вести беседу, спор. Для элеатов исходным пунктом выступает «логическое». Начиная от утверждения и утверждения от противного и до доказательства путем

61

Роже Каратини

Стадий (гр.) — единица измерения расстояний у многих древних народов, введенная в Вавилоне и затем получившая свое греческое название. Вели-на различна, напр., вавилонский стадий — 195 м, аттический — 184,98м.

62

логического рассуждения неизбежности противоречия, Зенон сосредоточивается на так называемых апориях (гр. затруднение, недоумение). Апория — это трудноразрешимая проблема, обычно связанная с противоречием между данными наблюдения и опыта и их мысленным анализом. Зенон оставил нам пять знаменитых апорий; все они имеют отношение к критике понятия движения. Они приведены у Аристотеля (Физика, книга VI, 9) под традиционными названиями «Дихотомия», «Ахиллес и черепаха», «Стрела», «Стадий», «Апория о множестве».

— «Дихотомия» (разделение на две части):

«Ты не можешь дойти до конца стадия1. Ты не можешь преодолеть его за конечное время и бесконечное множество шагов. Ты должен преодолеть половину данной дистанции, прежде чем преодолеть ее всю, и половину этой половины перед тем, как преодолеть ее саму. И так далее до бесконечности; таким образом, невозможно пройти бесконечное множество точек в конечное время». (Прежде чем пройти весь путь, необходимо сначала пройти его половину, а еще раньше пройти половину половины, а еще раньше — половину этой половины, и так до бесконечности. Отсюда делается вывод: движение и не может начаться.)

— «Ахиллес и черепаха»:

«Ахилл никогда не догонит черепаху, потому что он должен сначала добраться до места, которое черепаха уже покинула. Пока он это сделает, черепаха уже продвинется немного вперед. Ахиллес должен опять наверстать это расстояние, и черепаха вновь опередит его. Он будет приближаться все время, но никогда ее не догонит».

— «Стрела»:

«Стрела, которая летит, находится в неподвижности, покое. Ибо если каждая вещь находится в покое, когда она занимает пространство, равное ей самой, и если то, что летит, занимает всегда, в каждый момент, пространство, равное ему самому, оно не может двигаться».

Античная философия

в

А В С

Ряд А неподвижен; В и С двигаются друг другу навстречу (I); в данный момент В и С выстроились в один ряд с А (II).

Аристотель, который рассматривал эти знаменитые апории, показал, что речь шла о паралогизмах, то есть о ложных суждениях, и он легко раскрыл их механизм. Однако следует помнить, что логика апорий Зенона Элейского демонстрирует, как человеческий дух дерзал осмыслить движение, непрерывность и бесконечность, наталкивался на парадоксы и продолжал упорствовать в своем дерзновении. Добавим, что Зенон прикоснулся к понятиям необыкновенно трудным. Стоит вспомнить о тех проблемах, которыми мучились математики вплоть до конца XVIII в. и которые проистекали как раз из необходимости выработать понятия продолжительности и бесконечности, чтобы вновь поразиться, насколько интуиция ученика Парменида опередила свое время. Защищая и обосновывая взгляд Парменида о Едином Сущем, Зенон отвергал мысли-мость чувственного бытия, множественности вещей и их дви

63

— «Стадий»:

«Половина времени может равняться двойному количеству времени. Представим себе три ряда тел, один из которых (А) находится в состоянии покоя, тогда как два других (В и С) двигаются с равной скоростью в противоположных направлениях (I). К тому времени, когда все они окажутся в одной и той же части стадия, В пройдет вдвое больше тел С, чем тел А (II). Таким образом, время, которое ему требуется для прохождения мимо тел С, вдвое больше, чем то, которое необходимо ему для прохождения мимо тел А. Но тела В и С проходят мимо всех за равное время. Заключение: двойное количество времени равно его половине».

Роже Каратини

жения. Он доказывал, что принятие существования пустоты и множественности приводит к противоречиям. Апории Зенона не утратили своего значения и для современной науки1.

* * *

Мелисс Самосский был на десять лет моложе Зенона. Он жил на Самосе и общался с ионикийскими натурфилософами. Плутарх сообщает, что именно он был тем самосским военачальником, который нанес жестокое поражение афинскому флоту в 441—440 гг. до н. э. Когда он узнал элеатскую философию, что произошло в Афинах, которые как раз становились центром философской мысли, он отказался от своих ранних убеждений, сохранив только преданность идее апейрона Анак-симандра.

Его критика ионийской натурфилософии основана на недоверии к чувственному познанию, которое дает только видимость истины. От его сочинений до нас дошло с десяток фрагментов, которые очень важны для понимания элеатской крити5 ки в отношении Анаксагора. Его онтология близка онтологии Парменида: реальность представляет собой Единое, круглое и неподвижное, однако в ионийском духе он считал эту сферу беспредельной. Мелисс полемизировал с учением Эмпедокла о четырех началах, с Анаксименом и его последователями, с Анаксагором и атомистами.

<< | >>
Источник: Каратини Р. Введение в философию. — М.: Изд-во Эксмо, 2003. — 736 с. 2003

Еще по теме Элейская школа:

  1. 6. Гегель разрабатывал социологические, политические и правовые вопросы педагогики: семья и ребенок; ребенок и школа; школа и семья; школа и церковь; школа, община и государство; сословия и образование
  2. Школа под голубым небом («Школа радости»)
  3. Милетская школа
  4. 2.2. «Школа», «теория», «парадигма», «ориентация»
  5. Административная школа
  6. Высшая школа
  7. Отечественная школа философии языка
  8. Школа науки о поведении
  9. Колумбийская школа
  10. Франкфуртская школа
  11. Общее равновесие рынка. Математическая школа
  12. Школа «количественных методов в управлении» (1950 г. — по настоящее время).
  13. Школа научного менеджмента
  14. Школа человеческих отношений
  15. Школа количественных методов.
  16. М. Вебер и Школа Анналов