Задать вопрос юристу

Глава VII. Госпожа д'Артаньян



Ну а женщины? В перерывах между опасными поручениями, должно быть, редкая представительница слабого пола стала бы «жестоко относиться» к молодому галантному гасконцу.
Куртиль де Сандра приписал ему на этом поприще – известным людям всегда все приписывают – многочисленные приключения, которые явно не стоит принимать на веру.
Они составляют легко читаемую и наиболее развлекательную часть поддельных Мемуаров г#x2011;на д'Артаньяна – это та часть, в которой автор дает свободу своей игривой фантазии, впрочем, избегая приводить конкретные имена.
Помимо «жены посла», «богатой вдовы», «дамы, имеющей положение в свете» или «субретки», там можно найти женские образы, послужившие позже прототипами Александру Дюма. В первую очередь это квартирная хозяйка д'Артаньяна на улице Старой Голубятни, которая превратилась в Трех мушкетерах в нежную и трогательную Констанцию Бонасье, наперсницу королевы Анны. В многословных разглагольствованиях Куртиля, не умевшего соединять в романтическом сюжете политическую интригу и галантную хронику, это юная трактирщица#x2011;нормандка, «девица приличного происхождения» и «весьма хорошенькая женщина, достойная того внимания, которое к ней проявляли». Ее муж, бывший пехотный лейтенант, став арендатором, представлял, если можно так выразиться, удобный случай по причине длительных отлучек от семейного очага. Вместо того чтобы превратиться, как у Дюма, в драму, это приключение становится водевилем: однажды вечером подозрительный трактирщик, вооружившись пистолетом и кинжалом, застает двух голубков в постели. Неуемному охотнику за юбками не остается ничего другого, как выпрыгнуть из окна. Он в одной рубашке приземляется на дворе прямо на два десятка подмастерии торговца жареным мясом, которые «воспользовались прекрасным лунным светом, чтобы наворовать себе мяса» Куртиль описывает также ужасную «Миледи», со всей ненавистью преследующую самоуверенного гасконца, который однажды ночью, воспользовавшись покровом темноты, посмел выдать себя за ее любовника маркиза де Варда В романе Куртиля Миледи – дочь пэра Англии и фрейлина королевы Генриетты Французской, бежавшей в Париж после английской революции У нее на плече нет клейма в виде лилии Эту мелодраматическую деталь Дюма (или Маке) почерпнул из одного эпизода, входящего в Мемуары графа Рошфора, апокрифический труд, написанный тем же вездесущим Куртилем Некоторые исследователи полагают, что образ Миледи не был полностью вымышлен В ней хотели видеть некую леди Карлайл, дочь графа Генри Нортумберленда Эта молодая дама много раз приезжала во Францию после смерти своего супруга лорда Хея, графа Карлайла, и занималась подготовкой брака принца Уэльского[72] с Генриеттой Французской Согласно Мемуарам Ларошфуко, из которых Дюма тоже кое#x2011;что уворовал, эта бывшая любовница Бекингема, которую завоевал Ришелье, была замешана в деле о подвесках (упоминаемом, кстати, только этим писателем#x2011;фрондером) Остается узнать, произошло ли на самом деле ее приключение с д'Артаньяном.
Было бы сложно найти этому подтверждение. В ее бумагах не сохранилось ни одного любовного письма, ни в одной женской исповеди не упоминается его имя Галантная хроника, столь изобильная в тот век, являвший миру мало добродетели, глухо молчит на этот счет Этому не стоит удивляться В те годы д'Артаньян был еще слишком незначительной фигурой, чтобы, подобно расфранченным волокитам своего времени, наведываться к сладострастным придворным дамам или к трепетным амазонкам Фронды В Любовной истории Галлии для него не нашлось места, даже самого малозаметного Есть, правда, забавный набросок анекдота в Хрониках королевской прихожей[73], в которых написано, что д'Артаньян экипировал свой полк благодаря щедрости некой таинственной «очень богатой вдовы, едва двадцати двух лет от роду», которую он преследовал своими ухаживаниями К сожалению, эти «Хроники» абсолютно ненадежны Они представляют собой ловкую компиляцию сплетен, недоброжелательных слухов и пересудов, почерпнутых из сборников галантных историй той эпохи Своим появлениям они обязаны велеречивому перу писателя XIX века Ту#x2011;шара#x2011;Лафосса То, что написано о д'Артаньяне, позаимствовано опять же у Куртиля.
Однако в целом все эти приключения, столь великодушно приписанные нашему гасконцу, если и не являются исторической истиной, то вполне хорошо отражают беспорядочную чувственную жизнь, которую вели молодые офицеры в конце правления Людовика XIII и в период регентства Анны Австрийской. Мимолетные влюбленности, солдатские романы, обмен ударами шпагой с одураченным мужем или с сидящими в засаде наемниками, умыкания, шелковые лестницы, преследования со стороны комиссаров Шатле... Рассказы того времени полны подобного рода эпизодов, способных вдохновить плодовитое перо автора авантюрных романов. Достигнув сорока лет, возраста, в котором – об этом не следует забывать – в XVII веке человек становился «старикашкой», офицеры, устав от галантных вольностей, исполнялись, по словам Монтеня, «меланхолического настроения». Отрезвевшие любители вольной жизни стремились теперь только остепениться, женившись, как положено, на вдове с богатым приданым.
Именно так и поступил д'Артаньян. Как известно, в 1658 году стоял вопрос о женитьбе Людовика XIV на совсем юной Маргарите Савойской. В ноябре 1658 года король и королева#x2011;мать в сопровождении эскорта мушкетеров отправились в Лион, куда Владетельная Герцогиня Савойская привезла свою дочь на смотрины. В последнюю минуту план помолвки, широко объявленной с тем, чтобы вызвать ревность Испании, был сорван в результате внезапного прибытия посланника Католического короля, приехавшего для того, чтобы предложить королю Франции более престижную руку инфанты Марии#x2011;Терезии Австрийской. Однако для некоторых поездка в Лион оказалась небесполезной, ибо скорее всего именно во время этой поездки, находясь в Шалоне#x2011;на#x2011;Соне, наш младший лейтенант мушкетеров познакомился со своей будущей супругой Анной#x2011;Шарлоттой#x2011;Кристиной де Шанлеси. Она была дочерью сельского дворянина, однако весьма достойного происхождения. Это был Шарль Буайе де Шанлеси, барон де Сент#x2011;Круа, происходивший из древнего шаролезского рода, на гербе которого была изображена «на золотом фоне лазурная колонна, усеянная серебряными каплями», и имелся девиз «Virtus mini numen et ensis»[74].
Вплоть до этого времени жизнь Анны#x2011;Шарлотты была сплошной вереницей испытаний и несчастий, которые слегка испортили ее характер. Ее отец давно умер. Она, как и все девицы на выданье того времени, получила достаточно примитивное образование, которым занимались ее дядя Понтю де Шанлеси и ее мать Клодин де Римон, г#x2011;жа де Ларошетт, утешившаяся во вдовстве, выйдя замуж за развеселого капитана#x2011;губернатора Шалона#x2011;на#x2011;Соне Шарля де Энен#x2011;Льетара. В октябре 1642 года Анна#x2011;Шарлотта, казалось, обрела счастье и богатство – а она явно не мыслила себе возможности обрести первое без второго,– выйдя замуж за благородного сеньора Жана#x2011;Леонора де Дама, барона де Ла Клайетт, Клесси, Бенн и Тремон, чей род, один из древнейших в Бургундии, восходил к XI веку. Увы, ее супруг был сразу же призван на поля сражений, и там ему было суждено погибнуть при осаде Арраса, где он был капитаном кавалерии в полку Юкселля. От этого брака не было детей. Писатель Эжен д'Ориак, обнаруживший в прошлом веке в молитвеннике портрет графини д'Артаньян, дает нам следующее трогательное описание:
«Она была молода, но уже носила на лице следы неизбывной печали. Ее глубоко посаженные черные глаза поблекли от слез, и ровная матовая бледность заливала ее лицо. При этом она была красива, но скорее красотой изящества, нежели красотой формы».
Она унаследовала многочисленные имения в провинции, в частности, баронские владения Сент#x2011;Круа на Солмане близ Луанса в округе Шалон, которые она увеличила за счет покупки земли еще во времена своего первого замужества. Это значительное имение, находившееся в области Брес, сначала принадлежало дому Атиньи де Вьенна, Хохбергам, принцам Нефшательским, затем в начале XVI века – принцам и принцессам Орлеанским, Лонгвилям и Бурбонам#x2011;Конде. Шарль де Шанлеси приобрел эти земли в 1626 году и передал по наследству своей дочери Анне#x2011;Шарлотте.
Кроме того, у нее была долговая расписка на 60 тысяч ливров, по которой основная сумма долга должна была выплачиваться в виде ренты, назначенной герцогом д'Эльбе#x2011;фом, и 18 тысяч ливров, полученных от дяди.
К этим богатствам следует добавить прекрасную меблировку замка, оценивавшуюся в 6 тысяч ливров.
Младшему отпрыску гасконского рода, не имевшему за душой ни гроша, трудно было ожидать такой партии!
В полдень 5 марта 1659 года в малом зале Лувра два суровых нотариуса из Шатле, мэтры Левассер и Буанден, одетые в темные одежды с белыми воротничками, прицепив к носу очки в стальной оправе, составили в присутствии жениха, невесты и приглашенных лиц брачный контракт. Контракт устанавливал общее владение супругов всеми доходами и приобретенной совместно недвижимостью, что оставляло баронство Сент#x2011;Круа в полном владении вдовы капитана Дама. Многочисленные отступления на парижский манер были изложены на привычном жаргоне судейского сословия:
«...каковая мебель, а также часть других сумм и прав, перечисленных выше, включая сумму в 30000 ливров, находящуюся в обороте, переходят в совместное владение, а оставшиеся сверх того упомянутые средства и права будут и впредь принадлежать госпоже будущей супруге и ее родственникам, как и таковые же расходы, которые в настоящее время производит упомянутый господин супруг, а также средства, которые он получит в будущем от продаж или возмещений, останутся собственностью его и его родственников».
Короче говоря, эти строки показывают, что баронесса де Сент#x2011;Круа, как женщина опытная и осторожная, заранее предусмотрела, что ее «господин будущий супруг» может оказаться изрядным расточителем. Она также настояла на упоминании в дополнении к контракту о том, что совместное супружеское хозяйство не должно зависеть от долгов, сделанных до вступления в брак. Конечно же, ей следовало заранее обо всем позаботиться! В случае смерти мужа она должна была получить вдовью часть имения размером в 4 тысячи ливров ренты, обеспечиваемой покуда не существующим состоянием «поименованного господина будущего супруга» исходя из его «движимого и недвижимого имущества, каковое бы ни наличествовало ныне и в будущем». Кроме того, было оговорено, что в таком случае «поименованная госпожа будущая супруга будет проживать в одном из домов, кои будут числиться принадлежащими поименованному господину будущему супругу на день его кончины».
Контракт был составлен от имени «всемогущего монарха Людовика Бурбона, короля Франции и Наварры» и «светлейшего и достойнейшего монсеньора Жюля Мазарини, герцога Майеннского и Неверского, пэра Франции и первого министра королевства». После того как суровые нотариусы закончили подробное чтение этих утомительных параграфов, новобрачные приняли горячие поздравления присутствующих, малочисленных, но не малозначительных. Судите хотя бы по свидетелям, призванным почтить своей подписью окончательный документ.
Со стороны Анны#x2011;Шарлотты мы отметим присутствие ее единоутробного брата Габриэля де Энен#x2011;Льетара, владельца Роша, Ларошетты и Соля, королевского лейтенанта в крепости Шалон, ее кузена Жана#x2011;Франсуа де Шанлеси, маркиза де Плево, который вскоре стал хранителем гардероба Месье –старшего из братьев короля, а также мессира Франсуа де Прага, дворянина, состоявшего на службе принца де Кариньяно.
Со стороны д'Артаньяна не соизволил явиться ни один из его родственников, даже его братья Поль и Арно, кюре Люпиака, даже его дядя Анри де Монтескью, лейтенант короля в Байонне. Не найдем мы среди свидетелей и ни одного из тех троих храбрецов, которых Дюма приучил нас всегда видеть подле него. Вместе с тем можно отметить присутствие Антуана де Грамона, маршала Франции и генерал#x2011;полковника французской инфантерии, в сопровождении его супруги Франсуазы#x2011;Маргариты Дюплесси#x2011;Шивре и их двоих детей, очаровательной брюнетки Шарлотты#x2011;Катерины, будущей принцессы Монако, которая тогда блистала в расцвете своих 20 лет, и графа де Лувиньи. Присутствовал также верный старый товарищ дней суровых Франсуа де Бемо, с радостью избавившийся на несколько часов от своей обязанности охранять узников Бастилии.
Церковное благословение брака было дано спустя месяц в церкви Сент#x2011;Андрэ#x2011;дез#x2011;Ар, принадлежавшей приходу, ближайшему к месту пребывания супруги, которая по прибытии остановилась в лионской гостинице. Как предписывала традиция, религиозная церемония состоялась на восходе солнца без какой#x2011;либо торжественности. Вот запись акта бракосочетания (полная ошибок), с которой сохранилась старая копия, а оригинал скорее всего погиб в 1871 году во время пожара в Парижской ратуше:
«3 апреля в шесть часов утра заключен брак мессира Шарля Ожье де Кастельмора, сына мессира Антуана (sic!) де Кастельмора, с дамой Анной#x2011;Шарлоттой де Шанлеси, вдовой Жана#x2011;Леонора Дама, шевалье, владельца Ла Клетты (sic!). Присутствовал мессир де Бесемо (sic!)[75], капитан гвардии господина кардинала и комендант Бастилии».
Брак по любви? В XVII веке такой мотив показался бы крайне смехотворным. Браки среди дворян и зажиточных горожан были далеки от того, чтобы скреплять сердечную привязанность, и по сути основывались на совпадении эгоистических интересов. Став вдовой, г#x2011;жа де Шанлеси мечтала уехать из своей отдаленной провинции Брес и вновь обосноваться «в свете». Что до нашего мушкетера, который не мог до бесконечности продолжать свою холостяцкую жизнь, то он, помимо состояния, обретал благополучное положение в обществе.
У нашей супружеской пары родилось двое детей: два сына, которые по неизвестным причинам были крещены не сразу. Первый родился в начале 1660 года, возможно, в Париже, второй появился на свет в июле 1661 года в Шалоне#x2011;на#x2011;Соне. Этот второй ребенок был крещен малым крещением без наречения имени и какой#x2011;либо официальной церемонии шалонским викарием капитула св. Винсента, о чем повествует регистрационная книга прихода. Крещение сыновей д'Артаньяна состоялось только в 1674 году после смерти отца.
Надевая на себя тяжкие узы супружества, наш мушкетер, похоже, не особо задумывался и не заботился о разумном выборе, который можно было бы сделать в его возрасте и с его жизненным опытом. Г#x2011;жа д'Артаньян, не обладавшая, судя по всему, миролюбивым характером, недолго терпела бурную жизнь своего мужа. Его бродяжническая жизнь, преданность своему делу, а также легендарная расточительность не пришлись по вкусу строгой и методичной дочери барона Сент#x2011;Круа. Правда и то, что д'Артаньян нечасто бывал дома (особенно, как мы еще увидим, тогда, когда разворачивалось дело Фуке) и что он зачастую бросал деньги на ветер. Стоит ли говорить о других претензиях супруги? Может быть, наш гасконец, перевалив за 40 лет, остался отчаянным ловеласом? Может быть, он ценил в своих постоянно сменяющих друг друга возлюбленных то, чего так недоставало его законной супруге,– очарование, нежность, юность? Вполне возможно. Куртиль, до которого докатилось эхо слухов об этом мезальянсе, утверждает, что супруги нередко доходили до «семейных скандалов» из#x2011;за того, что д'Артаньян постоянно бегал за чужими юбками. Может быть, стоит хоть раз ему поверить? Как бы то ни было, но по прошествии нескольких месяцев достойная супруга покинула семейный очаг и удалилась в свое родовое имение Сент#x2011;Круа, куда ее муж совершал лишь короткие наезды, чтобы уладить какие#x2011;нибудь домашние дела. 16 апреля 1665 года Анна#x2011;Шарлотта, боясь, что все ее приданое будет пущено на ветер, в присутствии судейских секретарей Шатле отказалась от совместного владения имуществом, придерживаясь «брачного контракта и оставляя за собой все, что было ею приобретено и получено после вступления в брак».
Во всех документах, сохранившихся в архивах того времени, г#x2011;жа д'Артаньян предстает как женщина с мстительным характером, склонная к сутяжничеству и всегда настаивающая на своих правах. Одержимость сутяжничеством этой постоянно с кем#x2011;то судившейся упрямицы могла бы сделать ее прототипом графини из Сутяг Расина[76]. Ее постоянно видели обивающей пороги суда в округе Макон в сопровождении ее поверенного мессира Жана#x2011;Шарля Тевене, всегда одетого в черную мантию и квадратную шапочку и возбуждавшего по ее требованию процесс за процессом – то против брата ее покойного первого мужа Антуана Дама, то против ее кузена Жана#x2011;Франсуа де Шанлеси, унаследовавшего родовое имущество. Можно понять, что при такой супруге д'Артаньяну не приходилось бороться с собой, выбирая между своими профессиональными обязанностями и домашним очагом.
<< | >>
Источник: Жан Кристиан Птифис. Истинный д'Артаньян. 2004

Еще по теме Глава VII. Госпожа д'Артаньян:

  1. Глава XV. Кузены д'Артаньяна
  2. Глава X. Д'Артаньян – тюремщик
  3. Глава XI. Д'Артаньян и старшие мушкетеры
  4. Глава XXI. Сыновья д'Артаньяна
  5. В поисках прекрасной госпожи
  6. Который д'Артаньян истинный?
  7. 69. О ДЕЯНИЯХ ГОСПОЖИ ЧИА, ЖЕНЫ КАПИТАНА ФОРЛИ
  8. Глава 1 Раннесредневековая Хорватия. VII-XI века
  9. Глава VII. Опека и попечительство
  10. Глава VII. Залог и ипотека
  11. Глава VII "ЛЕГКОЕ ДЫХАНИЕ”
  12. Глава VII. Правительство и управление
  13. Глава 14 ЕВРОПА В VII—XV ВЕКАХ
  14. Глава VII. ПОСЛЕДУЮЩАЯ ИПОТЕКА
  15. Жан Кристиан Птифис. Истинный д'Артаньян, 2004
  16. Глава VII. Правовое положение осужденных