<<
>>

НА ВЕРШИНЕ СЛАВЫ

Успешное подписание Верельского мира со Швецией опередило создание антирусской коалиции. В Англии глава правительства Уильям Питт пытался организовать поход британского флота на Балтику, но не получил поддержки парламента, и всесильному министру пришлось отказаться от замысла.
Поражения на суше и на море в 1791 году заставили турок подписать Ясский мирный договор, по которому Россия окончательно утвердилась на Черном море. В большую европейскую войну против революционной Франции Екатерина II вступать не торопилась. Правда, в 1791 году она заключила договор с недавним противником, Густавом III, и обещала субсидировать его экспедицию против французов. Убийство короля шведским дворянином прервало приготовления. В последующие годы Императрица, воспользовавшись ослаблением позиций Франции в Европе, с Пруссией и Австрией провела разделы Польши 1794— 1795 годов, что позволило вернуть исконно российские земли. При таких условиях Балтийский флот в 1791 —1795 годах ограничивался главным образом учебными плаваниями практических эскадр, не участвуя в боевых действиях. А.И. Круз стал широко известен после русско-шведской войны, и не только среди моряков. Фамилия его встречалась в реляциях о сражениях, жители столицы знали о его роли в спасении города от вторжения. Поэт Г.Р. Державин, воспевая победы Российского флота в стихах, не забыл и Круза. Насколько ранее Екатерина II не считала А.И. Круза достойным внимания, настолько она отдавала ему должное после Красногорского сражения. Правда, Императрица избегала приближать адмирала ко двору, и появление могучей фигуры в ее покоях, 6-го и 7 сентября 1790 года, вызвало неудовольствие Екатерины II теми, кто впустил его. Во всем остальном она была благосклонной. Летом 1791 года, пока строилась дача моряка в Ораниенбауме, Императрица разрешила ему временно занять маленький дворец-эрмитаж вблизи потешной крепости Петра III; она направила художника, который уговорил Круза позировать для портрета, и сама добавила на портрете двустишие: Громами отражая гром, Он спас Петров и град и дом. Эта надпись вошла в герб адмирала и была помещена на его могильном памятнике. Когда чиновник-недоброжелатель довел до сведения Екатерины II, что Круз приказывает при подъеме и спуске адмиральского флага стрелять из пушки потешной крепости, Императрица не возмутилась и сказала: «Пусть его палит; ведь он привык палить!» По службе адмирал подчинялся В.Я. Чичагову. Весной 1791 года, когда Чичагов получил приказ вывести в море весь флот, он ревизовал и отправил в море Ревельскую эскадру, тогда как Круз распоряжался в Кронштадте. В 1792 году Крузу совместно с другими старшими флагманами было поручено подготовить предложения по созданию нового Ревельского порта. В кампанию 1794 года А.И. Круз командовал Кронштадтской эскадрой. Летом Кронштадтская и Ре вельская эскадры крейсировали под флагом В.Я. Чичагова у острова Нар ген. Зимой 1794/95 года адмирал из-за болезни главного командира Кронштадтского порта адмирала П.И. Пущина подменял его, но рке в январе 1795 года заболел сам и сдал руководство портом вице-адмиралу С.С. Гибсу. 3 января моряк получил по болезни годовой отпуск с сохранением содержания. После отпуска Круз вернулся к исполнению прежних обязанностей; в последующие годы он попеременно с другими флагманами подменял П.И.
Пущина на посту главного командира Кронштадтского порта. В общем, в эти годы адмирал играл во флотской жизни важную, но второстепенную роль. Смерть Екатерины II 6 ноября 1796 года заметно повлияла как на судьбу Круза, так и на состояние Российского флота. Вступивший на престол Павел I милостиво отнесся к заслуженному адмиралу. Когда Круз при воцарении Павла I с младшим сыном и двумя адъютантами прибыл в столицу, Император, проводивший развод караула, сам вышел навстречу старому моряку, которого сопровождали два лакея, и сказал: «Благодарю тебя, Александр Иванович, за твое ко мне усердие, желал бы пригласить тебя к себе, но твои ноги так слабы; прошу тебя возвратиться» — и продолжал развод; на следующий день он послал в Кронштадт справиться о здоровье Круза и передать ему украшенную бриллиантами табакерку со своей монограммой. В 1794—1796 годах, будучи Цесаревичем, генерал-адмирал Павел Петрович написал несколько благосклонных писем Крузу; уважение к заслуженному моряку послужило причиной благоволения Павла I. 17 декабря 1796 года Император наградил адмирала орденом Святого Андрея Первозванного. Рескрипт гласил: «С. Петербург, декабря 17, 1796 год. ГОСПОДИН Адмирал Красного флага Круз! Во изъявление особливого благоволения Нашего к усердной вашей слркбе, Всемилостивейше жалуем вам первый Наш орден Святого Апостола Андрея, коего знаки для возложения на себя, при сем вам препровождаем, пребывая впрочем вам благосклонны». Из рескрипта видно, что по принятой Павлом I классификации Круза назначили адмиралом красного флага (командиром арьергарда флота, 3-й дивизии). Настроение Императора под влиянием событий менялось быстро, и через несколько дней милость сменилась гневом. Анонимный доносчик сообщил, что многие моряки используют казенных людей для личных нужд. Проведенное расследование установило, что у людей разных чинов, от адмирала до корабельного мастера, в услужении состояло 827 человек; первым в списке стоял адмирал А.И. Круз, которому в Кронштадте слркили 12, на мызе (в усадьбе) — 14 моряков. Надо сказать, что адмирал пользовался обычной для екатерининского времени возможностью гораздо скромнее, чем менее заслуженные деятели. Генерал-адъютант Кушелев в письме адмиралу А.Н. Сенявину от 21 декабря сообщил о выговоре Павла I «за держание в дачах и на мызах казенных людей»; Император грозил поступать с теми, кто будет использовать казенных людей для своих нужд, как с нарушителями его повеления. Разумеется, повеление было выполнено, и Круз строго его придерживался. Павел I стремился хотя бы по форме изменить многое, существовавшее при его матери. Сохранив за собой звание генерал-адмирала, он значительное внимание уделял флоту. Первоначально переменам подвергалась одежда моряков, Император преследовал нарушения в Адмиралтейском ведомстве. Но были у Павла I и более серьезные попытки улучшения флота; в частности, он сделал попытку создать курсы повышения квалификации командного состава и писал Крузу: «С. Петербург, января 26-го дня 1797 года. Господин Адмирал Круз! Извольте учредить по вашей дивизии класс, как для флагманов, капитанов и офицеров, в которой собираться ежедневно всем тем, кои службою того дня заняты не будут; в классе проходить все нужные для морского офицера науки: как то тактику, еволюцию, навигацию, практику, о корабельной архитектуре, равномерно читать новый устав. В прочем пребываем к вам благосклонны» . Нет сведений, как проходили эти занятия. Вряд ли флагманы и капитаны, при их высоком положении, поддержали инициативу Императора, а тот, по обыкновению, скорее всего, оставил ее, как только увлекся новой идеей. В 1797 году монарх, пользуясь своим новым положением и властью, решил выступить в роли командующего флотом, подобно Петру I. Он указал воорркить в Кронштадте и Ревеле 24 линейных корабля, 6 фрегатов, 3 катера, люгер и 3 транспорта для маневров на Балтике; к ним должны были присоединиться вызванные из Англии 3 корабля, 3 фрегата и катер эскадры М. К. Макарова. В ходе знаменитого плавания 7—12 июля, тешившего флотоводческую гордость Павла I, А.И. Круз командовал арьергардом. Интересно, что при подготовке расписания кораблей по эскадрам и распределении командования в расчет приняли то, что для адмирала с больными ногами именно корабль «Святой Николай» был оборудован специальным трапом. В ходе плавания корабль А.И. Круза прижало к мели, и он был вынужден стать на якорь и отстать от эскадры, чем Император остался недоволен. Он послал своего флаг-офицера А.С. Шишкова спросить, не сделал ли кто на корабле какого упущения; адмирал твердо отвечал: «Донесите Государю, что у меня никого нет виноватого; я сам все делал. В угодность ему я больным пошел в море; самому себе я мог приказать, но с богом спорить не могу». Эти слова, приведенные в воспоминаниях Шишкова, показывают раздражение императорскими указаниями, которое проявилось и у заслуженного адмирала. Шишков утверждал, что передал слова Круза в смягченном виде. В противном случае Круз мог присоединиться к тем адмиралам, которые после маневров 1797 года ушли со службы. После отъезда Императора с эскадры Круз также съехал на берег. Но рке 13 июля он получил указ: «Пеупергоф, 13 июля 1797 года. Господин Адмирал Круз! С получением сего имеете вы корабли дивизии красного флага, по свозе с них пороху, ввести в гавань, но, не разоружая их и не свозя никаких запасов, как военных, так и съестных, оставить совсем готовыми к выходу в море, разумея сие и о тех кораблях, кои были в Англии. Фрегаты же всей дивизии вашей должны отправлены быть с прочими в море под командою нашего контр-адмирала Шишкина, которому куда следовать и повеление от нас дано. В прочем пребываем к вам благосклонны Павел». В тот же день контр-адмирал Шишкин получил указ с 5 фрегатами и катером отправиться для практики гардемаринов к острову Борнхольм и опрашивать шкиперов с целью узнать о приближении иностранных судов, а при известии о движении франко-голландского флота сообщить адмиралу А. В. Мусину-Пушкину, который стоял с эскадрой в Ревеле. 14 июля повеление быть в готовности получил от Адмиралтейств-коллегии и гребной флот. Меры безопасности принимались на случай появления в Балтийском море эскадры, враждебной антифранцузской коалиции, которую начал создавать Павел I. Крейсерство эскадры Шишкина позволило удостовериться, что французский и голландский флоты не соединились, а у Тек- селя крейсирует союзная британская эскадра. После плавания под командованием Павла I многие получили награды. А.И. Крузу вручили табакерку с монограммой Императора, украшенную бриллиантами, земельные владения и каменный дом. Высочайшая грамота гласила: «Нашему Адмиралу Крузу. Вследствие 25-й статьи от нас изданного статута Российского ордена Всемилостивейше жалуем вам коман- дорство, состоящее в Московской губернии, в Московском уезде из селений: села Копотни, деревни Резанцовой, деревни Лукьяновки, деревни Токаревой, деревни Денисьевой, деревни Кишкиной и деревни Гремячевой. Присвоенное кавалеру Российского ордена наименование святого Апостола Андрея под № 7-м позволяя вам пользоваться оным на основании помянутого статута и указа Нашего от 30 апреля 1797 года. &ано в Петербурге июля 17-го дня 1797 года. Орденский казначей князь Алексей Куракин». Грамота эта делала Круза дважды москвичом, а следующий именной указ, который коллегия заслушала 27 июля, закреплял имущественное положение семьи в Кронштадте: «Состоящий в Кронштадте инженерный казенный дом с садом и со всем к нему принадлежащим повелеваем отдать нашему адмиралу Белого флага Крузу, которому тот дом всемилостивейше пожаловали Мы в вечное и потомственное владение». Из документа видно, что А.И. Круз получил повышение, став адмиралом белого флага, командовавшим кордебаталией; после ухода в отставку А.Н. Сенявина и В.Я. Чичагова он оказался во главе Балтийского флота. 2 августа Круз принял у Чичагова дивизию белого флага. \ ГЕОРГИЕВСКИЕ КАВАЛЕРЫ ^^ \ ГВ кампанию 1798 года адмирал получал указания рке как командующий флотом. 9 января генерал-адъютант Императора Кушелев писал Адмиралтейств-коллегии: «Его И.В. высочайше соизволил назначить для будущей кампании Балтийского моря 15 линейных кораблей и 6 фрегатов с приличным числом катеров и других судов для посылок, которые и составят дивизию белого флага, коею командовать адмиралу Крузу, авангардней вице- адмиралу Макарову, ариергардиею контр-адмиралу Шишкину, резервною же эскадрою контр-адмиралу Карцеву. От города Архангельского 5 кораблей и 3 фрегата, коими командовать вице-адмиралу Тету». 22 января Кушелев сообщил коллегии о приказе Павла I оборудовать флагманский корабль Круза специальным трапом, как «Святой Николай». В тот же день последовал указ о подготовке 2 гребных отрядов и 5 легких судов на озере Сайма. Рескрипт Крузу от 22 апреля определил его задачи на кампанию: «Господин Адмирал фон Круз, для кампании имеющей быть в лето сего года корабельный флот, вверенный от Нас в команду вашу, повелеваем разделить на три равные эскадры, чтобы каждая эскадра состояла из 5-ти кораблей и приличного числа фрегатов, расположа оные в крейсерство по Балтийскому морю следующим образом: Первое, Авангардия под командою Нашего Вице-Адмирала Скуратова, долженствует иметь наблюдения свои от острова Даго до Ревеля; Кор- дебаталия под командою вашею, от острова Борнхольма до острова Езеля, а Арьергардия под командою Контр-Адмирала Шишкина от Любской губы до острова Борнхольма. Второе, вы собственно с кораблем Вашим, на коем будете иметь флаг свой, взяв притом еще два корабля или сорокапушечных фрегата можете переходить для осмотра из одной эскадры в другую и быть из оных в той где присутствие Ваше нркнее будет. Во время отбытия Вашего от Кордебаталии тотчас принимает оную в свое управление командующий резервною эскадрою контр-адмирал Карцов. Третье, вся цель плавания сего состоит в том, чтобы вследствие трактатов и условий соблюсти воорркенный нейтралитет и не допустить в Балтийское море никаких чркеземных военных судов, а потому и наблюдать тщательно, как оба Бельта так и Зунд. Четвертое, между крейсерующи- ми эскадрами учредить посредством авиз и фрегатов сообщение дабы в случае ежели бы каковые обстоятельства востребовали, в котором либо пункте соединения всех эскадр, то немедленно бы возможно таковое оным сделать. Пятое, все сие должно начато быть исполнением тогда рке, когда вверенная Вам дивизия Нами осмотрена будет пред Ревелем, почему соединясь ожидать прибытия Нашего у острова Наргена. В прочем пребываем вам всегда благосклонны». В тот же день были подписаны указы вице-адмиралам М. К. Макарову и Е.Е. Тету; первый должен был с 5 кораблями, соответствующим числом фрегатов и катеров, присоединив по пути эскадру Тета, идти в Англию для совместных действий с британским флотом, а вместо ушедших дивизию белого флага должны были составить 5 кораблей и несколько фрегатов из резерва, после чего в портах оставалось 5 кораблей. Указ Макарову от 25 апреля предписал ему поторопиться и идти на соединение с британским флотом; вице-адмирал получил разрешение брать призами французские и голландские каперы, не удаляясь от маршрута, а при встрече с французской эскадрой равной силы вступить в бой, избегая столкновения с превосходящим противником до встречи с английскими эскадрами. 6 мая указ Павла I поторопил и Круза: «Господин Адмирал Круз. Вооррка, как возможно скорее, вверенную вам дивизию, и не ожидая прибытия моего к Ревелю, возьмите предписанную вам от меня позицию. В прочем пребываю вам благосклонный» . Аналогичный приказ поступил Адмиралтейств-коллегии, а 13 мая указ предписал адмиралу Ф.Ф. Ушакову при появлении французской эскадры на Черном море дать ей сражение. Решительные шаги объяснялись тем, что агрессивные действия французской Директории весной 1798 года угрожали уже не только Австрии и Англии, но и начинали беспокоить российского Императора. Он сделал шаги по сближению с англичанами, первоначально на море, вернувшись к идее вооруженного нейтралитета. 18 мая на рейде Кронштадта стояли 10 кораблей, 4 фрегата, 3 катера. 26 мая адмирал Круз поднял флаг на корабле «Чесма». 2 июня после депутатского смотра эскадра пошла на запад, 4 июня у Ревеля присоединила корабли вице-адмирала Скуратова. 11 июня соединенная эскадра пошла далее на запад и части дивизии разошлись по указанным постам. Крейсирование проходило негладко. 5 июня столкнулись корабль «Алексей» с фрегатом «Патрикий»; узнав об этом, Павел I приказал сместить командиров и судить на флоте, о чем представить Крузу. Аналогичное решение Император принял при столкновении корабля «Святой Владимир» и фрегата «Александр Невский». Несколько судов пришлось вернуть в Ревель, заменив резервными. Тем временем Павел I постоянно менял решения. 10 июня его указ предлагал Крузу, оставив на зимовку в Ревеле 9 кораблей, 4 фрегата и люгер, с остальными идти в Кронштадт. 18 июля указ предписал отправить корабли на зимовку в августе. 24 июня последовал указ Адмирал- т^Цств-коллегии направить к берегам Англии дополнительно 5 кораблей и фрегат под флагом контр-адмирала Карцова. В начале августа последний указ достиг эскадры Круза, и она вернулась в Ревель 16 августа. Заменив ненадежные корабли в эскадре Карцова, Круз 20 августа отправил ее в Море. Оставив указанное число кораблей в Ревеле, адмирал 23 августа пошел в Кронштадт и прибыл 26 августа на рейд с 6 кораблями, 2 фрегатами и 2 катерами, 4 сентября спустил флаг, а 5 сентября корабли вошли в гавань, завершив кампанию. Кроме рапортов, видимо, Круз послал и просьбу переехать для поправки здоровья на дачу, ибо на берегу адмирала ждал указ Императора: «Господин Адмирал Круз! По прозьбе вашей позволяем Мы вам для исправления здоровья вашего переехать для житья в Ораниенбаум на столько времени, сколько вы пробыть там пожелаете; в прочем пребываем к вам всегда благосклонны. Павел». Император, крайне строго относившийся к командному составу и не терпевший противоречия, прислушивался к мнению опытного моряка. Например, введенная во флоте одежда с ботфортами, перчатки с раструбами, треуголка и трость совершенно не подходили морскому офицеру на борту корабля, но никто не решался заикнуться об этом, ведь форма, образцом для которых служила прусская форма, была предложена самим Павлом I. Весной 1798 года адмирал Круз, подготовив образцы фуражки, перчаток и коротких сапог, более удобных для службы, обратился к Императору, и тот согласился на упрощение формы; моряки были благодарны заслуженному адмиралу. Когда один из недоброжелателей вновь обвинил А.И. Круза в использовании казенных людей и Павел I распорядился разобрать это дело, а в случае справедливости донесения сделать выговор виновным, щепетильный в отношении своей чести адмирал оскорбился и просил отставки. В большинстве случаев Император наказывал непокорных, но престарелого моряка он уважил: в письмах от 16-го, 18 сентября 1798 года и позднее отказался принять отставку и высказывал свое доброе отношение, стараясь загладить обиду. В кампанию 1799 года Балтийскому флоту вновь предстояло действовать в поддержку антифранцузской коалиции. Как известно, в этом году происходил Итальянский поход А.В. Суворова, Ф.Ф. Ушаков прославился взятием острова Корфу и другими успехами на Средиземном море. Павел I, первоначально избегавший войн, решительно выступил на защиту интересов не столько России, сколько Мальтийского ордена. Высочайший указ Адмиралтейств-коллегии от 16 января 1799 года предписал вооружить в Кронштадте и Ревеле 9 кораблей и соответствующее число фрегатов для плавания в море; в записке Кушелев со- общал, что в кампанию назначаются адмирал фон Круз, вице-адмирал Ханыков, контр-адмирал Вальянт и в Архангельской эскадре! — контр-адмирал Баратынский. 30 января при распределении флагманских чинов А.И. Круза утвердили адмиралом дивизии белого флага. 15 марта генерал-адъютант Кушелев, очевидно под диктовку Павла I, написал записку, в которой эскадре Круза было предписано крейсировать у берегов Пруссии и Померании, а в случае разлучения кораблям следовало собираться на Гданьском рейде. Через неделю сам Император уточнил задачу флота в следующем указе: «Марта 21 дня 1799 года. Господин Адмирал Круз. По причине наклонности Гамбургского Правления к правилам Французских похитителей власти, повелеваем вам находящиеся в Кронштадтском порте торговые корабли, принадлежащие Гамбургским жителям, арестовать; а равно в бытность вашу в нынешнюю кампанию в море, все таковые их корабли брать в добрый приз и отсылать к Нашим портам за конвоем. Пребываем вам благосклонны». Эти действия уже не были похожи на вооруженный нейтралитет и показывали, что российский монарх твердо выступал против Франции и ее союзников. Подготовка эскадры к плаванию началась. Однако на сей раз Крузу не пришлось выйти в море. В апреле его здоровье становилось хуже и хуже. В конце месяца адмирал передал должность главного командира Кронштадтского порта П.И. Ханыкову. Тем не менее и в постели старый моряк заслушивал доклады по флоту и отдавал распоряжения. Зная о его тяжелом положении, Павел I написал ему последний указ: «Господин Адмирал Круз! Сожалея о здоровье вашем, позволяем вам для исправления оного от ехать в Ораниенбаум, где и можете пробыть до времени начала кампании, буде же болезнь ваша ни сколько не облегчится, в таком случае, при отправлении флота командование над оным поручается старшему по вас Вице-Адмиралу Ханыкову. Пребываю в прочем вам благосклонны. Павел. В Павловске. Мая 1 дня 1799 года». Воспользоваться разрешением Круз не успел: 5 мая около 10 часов пополудни он скончался в кругу семьи. Похоронили его на Лютеранском (Немецком) кладбище в Кронштадте; надгробный памятник в виде ростральной колонны символизировал морские победы, а надпись на нем повторяла строки двустишия Екатерины II: Громами отражая гром, Он спас Петров и град и дом. Слова эти написаны были вокруг портрета Екатерины II, вставленного в табакерку, богато украшенную бриллиантами и подаренную адмиралу Императрицей в память победы у Красной Горки. К сожалению, после 1917 года Лютеранское кладбище подверглось разрушению, часть надгробных камней пошла на ступени одного из зданий города. Не сохранилась и могила адмирала А.И. Круза; лишь в последние годы на предполагаемом месте захоронения поставлен памятник. Морскую службу отца унаследовал его сын, Александр Александрович фон Круз, который после окончания Морского кадетского корпуса служил на различных кораблях и скончался в чине капитан-командора 6 февраля 1802 года. * * * В екатерининское время существовали адмиралы, преимущественно заседавшие в Адмиралтейств-коллегии, некоторые были способны сочетать деятельность административную с флотоводческой. Круз относился к третьей категории, для которой флот в море был главным объектом деятельности, образом жизни. До самой смерти он готовился к очередному походу. И внешне, и внутренне Круз соответствовал понятию морского волка. Современники отмечали его высокий рост, тучность, которая не мешала оставаться подвижным, открытый пронзительный взгляд, живой и вспыльчивый характер, строгость по службе и доброту вне ее, помощь ближним и защиту подчиненных. Качества эти мало пригодны для продвижения по служебной лестнице. «Неуживчивый характер» адмирала объяснялся тем, что он избегал далее намека на возможность игнорирования его прав и покушения на честь. Такой характер носили и конфликт с Нассау-Зигеном, не согласившимся с решением совета специалистов, и прошение об отставке Павлу I. В обществе того времени понятие дворянской чести имело большое значение, и при малейшем покушении на нее офицеры защищали свое достоинство силой оружия. Но далеко не всякий, храбрый в бою, обладал смелостью вступать в дискуссию с любимцем Императрицы или с всесильным тираном. А.С. Шишков вспоминал, что Круз боялся грозы и скрывался от нее в темную комнату; однако он же под выстрелами в Красногорском сражении не выказывал беспокойства — в свободную минуту спокойно сидел, пил чай и курил трубку. Портрет А.И. Круза изображает властного человека, похожего на средневековых голландских флотоводцев. Но адмирал не был рубакой, очертя голову бросавшимся в схватку. Он твердо соблюдал положение Морского устава о необходимости собирать военный совет для решения важных вопросов и на «Евстафии» в гуще боя, и в затруднительных положениях на Черном море, и в годы русско-шведской войны. Оказывая доверие подчиненным, знавшим замысел боя, Круз мог рассчитывать на их поддержку и инициативу. В тактике А.И. Круза сочетаются решительность и разумная осторожность, все более проявлявшаяся с опытом, но нисколько не уменьшавшая личной храбрости и смелости в принятии решений. В Хиосском сражении он, добиваясь победы, сошелся с турецким кораблем вплотную, что привело к гибели «Евстафия», на Черном море делал все возможное для выполнения главной задачи, обороны Керченского пролива, и не желал рисковать даже для более благодарной цели, изгнания турок из Ахтиарс- кой бухты. В плаваниях его эскадра не теряла корабли. В Красногорском сражении А.И. Круз, используя обстановку и зная недостатки своей эскадры, стремился затягивать бой, заставлял шведов маневрировать в стесненных условиях; когда же стало известно, что эскадра Чичагова близко, он перешел в наступление, чтобы не позволить шведам уйти или нанести удар по численно слабой ревельской эскадре. В этом адмирал является противоположностью принцу-кондотьеру Нассау-Зигену, который стремился к наиболее быстрому успеху, не подготовив его. Как известно, только самоотверженность русских моряков спасла эскадру Балле (бывшую Круза), которая оказалась один на один со шведами, о чем Александр Иванович предупреждал; во втором же Роченсальмском сражении презрение к разумной предусмотрительности повлекло за собой гибель судов и людей. Особо стоит вопрос о роли адмирала в развитии тактики. Традиционно считали, что Ф.Ф. Ушаков первым в сражении при Керчи применил подвижный резерв для охвата головы противника и построение линии в ходе сражения не по диспозиции. Но то же самое, причем заранее, а не в ходе боя, применил А.И. Круз в Красногорском сражении до Ушакова. Вряд ли удастся узнать, использовал Ушаков опыт Круза, о котором мог вполне узнать, или сам придумал тактический прием. Во всяком случае, первенство Круза нисколько не умаляет заслуг Ушакова как победителя турок. Уже известно, что Круз сделал для совершенствования морской формы. Старался он облегчить тяжелое бремя службы для матросов. Когда Адмиралтейств-коллегия рассматривала вопрос о содержании больных и раненых в море, Круз вместе с другими передовыми ад- ^ миралами высказался за оборудование специальных госпитальных кораблей. Многие, знавшие адмирала, отмечали, что он владел иностранными языками, был светским, приятным в обществе человеком. Как и большинство екатерининских адмиралов, Круз получил хорошее образование и воспитание в России и за границей. Но он редко бывал в столице, и тем более при дворе. Когда после отзыва его от эскадры перед Ро- ченсальмским сражением моряка пригласила Императрица и удивилась после объяснения, почему он не писал ей, моряк отвечал: «Я не в таком положении, чтобы переписываться с Вами, имея в первый раз счастье быть в Ваших покоях». По биографии А.И. Круза можно получить представление о жизни моряков Российского флота второй половины XVIII века и о важнейших действиях самого флота. Как и других знающих и решительных моряков, его не раз направляли выполнять ответственные поручения, он побывал на Черном и Азовском, Балтийском, Средиземном и Северном морях. Служба в энергично действовавшем Российском флоте не позволяла долго засиживаться на одном месте деятельному человеку, требовала постоянных усилий и совершенствования, слркила проверкой качеств морехода. Потому в эти годы выдвинулась целая плеяда знаменитых флотоводцев (В.Я. Чичагов, Ф.Ф. Ушаков, А.Н. Сенявин, Ф.А. Клокачев и др.)- А.И. Круз остался последним из видных екатерининских флотоводцев в строю. Видимо, этим фактом, наряду с верноподданностью адмирала, объясняется благожелательное отношение к нему Императора Павла I. Как известно, долгие годы очень немногие вспоминали о людях, составляющих славу отечественного флота. Лишь в последние годы потомки начинают обращать внимание на героическое прошлое России, на ее историю. Об этом свидетельствует и восстановление памятника на могиле адмирала А.И. Круза.
<< | >>
Источник: Скрицкии Н.В.. Георгиевские кавалеры под Андреевским флагом. Русские адмиралы — кавалеры ордена Святого Георгия и II степеней. 2002

Еще по теме НА ВЕРШИНЕ СЛАВЫ:

  1. Взлет славы
  2. Модель «Тройная вершина»
  3. НАЗАД К ВЕРШИНЕ
  4. Рыночная структура вершины (MSH)
  5. Вершина абсолютизма
  6. Глава 2 ВЕРШИНА АМЕРИКАНСКОЙ ФИЛАНТРОПИИ
  7. 1.2.3 Двойная вершина и двойное основание
  8. 1.2.2 Тройная вершина и тройное основание
  9. 8.12. Теория графов
  10. Фигура «Адам и Ева»
  11. БЕСЕДА ПЯТАЯ Горы
  12. Модель «Тройное донышко»
  13. 6.5.4. Выбор оптимального проекта реконструкции фабрики — химчистки