<<
>>

Сталинцы отступают


Нужно уничтожать этих негодяев. Уничтожая одного, двух, десяток, мы делаем дело миллионов. Поэтому нужно, чтобы не дрогнула рука, нужно переступить через трупы врагов на благо народа.
Н. С. Хрущев
Постановление от 2 июля было документом тоже непростым. Обратите внимание: оно никого ни к чему не обязывает. Это всего лишь подготовительный документ: товарищи секретари, присылайте свои предложения... между строк ясно читается: может быть, вас не так уж и много? Во-вторых, удивляет срок. Ведь шифровку с постановлением надо было получить, расшифровать, разослать указания по системе НКВД, вплоть до райотделов, там рассмотреть дела, определить тех, кто подлежит репрессиям, разбить по категориям, отправить данные «наверх», там их суммировать, зашифровать, отправить в Москву, в Москве расшифровать и представить на заседание Политбюро. И все за пять дней! Да что за пожар такой? А главное - успеть все это сделать в тогдашнем советском бардаке было попросту невозможно. Это была еще одна хитрость - столкнувшись с такими жесткими сроками, многие откажутся просто по причине лени, нежелания вдруг, в пожарном порядке, делать столь хлопотную работу.
Впрочем, это уже были хитрости безнадежно побежденной стороны. Уж в чем, в чем, а в бюрократических играх противник был силен, да и в знании природы человеческой тоже. Оцените масштаб соблазна: сразу же, в административном порядке, избавиться от множества людей, которые мешают. От хитрых уголовников, на которых нет улик, от реальных врагов, на которых существуют только агентурные данные... Кто перед таким устоит?
Первые отклики пришли даже досрочно. Уже 5 июля были утверждены «тройки» по Крыму, Удмуртии и Татарии. Как они ухитрились так быстро справиться? Очень просто: на утверждение прислали лишь составы «троек», без цифр. Мол, работать будем, а объем подсчитаем потом. В постановлении от 5 июля разрешено было по Татарской АССР сведения представить вместо пяти дней через месяц. Скорее всего, это и есть реальный срок, за который можно провести такую работу по большому региону.
Но 9 июля поступили и первые цифры.
Из постановления Политбюро об антисоветских элементах от 9 июля 1937 года:
«Утвердить тройки по проверке антисоветских элементов: По Северо-Осетинской АССР в составе т.т. Маурера, Тогоева и Иванова.
Утвердить намеченных к растрелу 169 чел. и высылке 200 чел. По Башкирской АССР в составе т. т. Исанчурина, Бак и Ципня- това.
5) По Омской области в составе т. т. Салынь, Нелипа и Фомина.
Утвердить намеченных к расстрелу 479 чел. и высылке 1959 чел. По Черниговской области в составе т. т. Маркитана, Самовско- го и Склявского.
Утвердить намеченных к расстрелу 244 чел. и высылке 1379 чел. По Чувашской АССР в составе т. т. Петрова, Розанова и Элифа- нова.
Утвердить намеченных к расстрелу кулаков 86 чел., уголовников 57 чел. и высылке кулаков 676 чел., уголовников 201 чел».
Эти успели. Такая оперативность, небольшие и некруглые цифры говорят, скорее всего, о том, что в управлениях НКВД пока ничего не поняли и действительно собрали в этот список тех, на кого не хватало улик для привлечения к суду. Таких людей в управлениях, как правило, знают наперечет. Это потом уже пришел аппетит, потом, когда до них дошло (или объяснили), что происходит.
Но были и другие, которые к тому времени уже знали.
«6) По Западно-Сибирскому краю в составе т.т. Миронова (председатель), Эйхе и Баркова.
Утвердить намеченных к расстрелу 6600 кулаков и 4200 уголовников.

8) по Туркменской ССР в составе т. т. Мухамедова, Зверева и Таш- ли- Анна-Мурадова.
Утвердить намеченных к расстрелу кулаков 400 чел., уголовников 100 чел. и высылке кулаков 1200 чел., уголовников 275 чел.
Согчаситься с предложением ЦК Туркменистана о включении на репрессии и высылку отбывших тюремное закчючение членов нац. к.-р. организаций "Туркмен - Азатлыги", мусульманское духовенство и т. п., поручив НКВД определить число подлежащих расстрелу и высылке»[C].
Это уже просто и откровенно «бомбежка по площадям». Цифры просто кричат о том, что никаких разработок НКВД при их подготовке и в помине не было. Вспомним о наставлении Миронова работникам НКВД, данное им еще через две недели. Там, кроме прочего, говорится:
«...Операция проводится сначала только по первой категории - отбирайте наиболее активных... В отношении первой категории надо быть очень требовательными с точки зрения применения категории и санкции на операцию. Почему надо быть требовательным? Работать нам придется два с половиной месяца, через месяц могут вскрыться новые дела и новые организации, представленный нам лимит мы можем исчерпать и можем очутиться в таком положении, подойдя к целому ряду дел и фигур, что лимит у нас будет использован...»
То есть никаких готовых списков у них нет и в помине, они еще только начинают их составлять. Из дальнейшего (полностью документ можно прочесть в Приложении) видно, что даже месяц спустя после громогласного заявления Эйхе в Западно-Сибирском крае есть только наметки. Можно посадить И тысяч... а можно и 15 тысяч, и 20 тысяч... Еще очень интересное замечание: «Через 10-15 дней сама жизнь, вероятно, внесет большие коррективы»1. Что, интересно, имел в виду товарищ Миронов?
Идем дальше.
Из постановления Политбюро от 10 июля 1937 года:
«Утвердить тройки по проверке антисоветских элементов:
15) По Азово-Черноморскому краю в составе т.т. Люшкова, Евдокимова и Иванова...
Утвердить намеченных к расстрелу кулаков 5721 чел., уголовников 923 чел. и высылке кулаков 5914 чел. и уголовников 1048 чел.
Разрешить рассмотрение во внесудебном порядке дел о диверсионно-шпионской вылазке на уборке хлеба с применением расстрела».
Это наш старый знакомый товарищ Евдокимов и не менее матерый чекист Люшков, которого потом перебросят на Дальний Восток (когда он почувствует, что пора отвечать за содеянное, то не станет мучиться патриотизмом, а перейдет границу и сдастся японцам. А потом станет одним из разработчиков покушения на Сталина).
Из постановления Политбюро от 10 июля 1937 года:
«Утвердить тройки по проверке антисоветских элементов: По Дальневосточному краю в составе т. т. Дерибаса... Птуха и Федина.
Утвердить намеченных к расстрелу 3017 чел. и высылке 3681 чел.

Распространить действие директивы ЦК также на находящиеся на Дальнем Востоке спецпоселки1.
Разрешить тройке рассматривать дела лагерников, проявляющих враждебную деятельность с применением к ним расстрела.
По Азербайджанской ССР в составе т. т. Сумбатова, Теймуркуле- ва и Джангирахундзаде.
Утвердить намеченных к расстрелу кулаков 500 чел., уголовников 500 чел. и высылке кулаков 1300 чел., уголовников 1700 чел.
Разрешить рассмотрение в тройке дел контрреволюционных повстанческих организаций с применением расстрела к 500 чел., высылке к 750 чел. и выселение в лагеря НКВД 150 семейств бандгрупп. (Эти явно еще и не начинали никакого учета. Но как же отстать?! А план они выполнят. Нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики! - Е. П.)
8) По Северо-Кавказской области в составе т. т. Панова, Степанова и Сегизбаева.
Утвердить намеченных к расстрелу 658 чел. и высылке 310 чел.
Разрешить рассмотрение в тройке дел переселенцев с западных границ Союза, поручив НКВД определить число подлежащих расстрелу и высылке»2.
Впрочем, почему-то именно это постановление опубликовано не полностью, с изрядными купюрами. Почему бы это? Пусть страна знает всех своих героев!
Из интервью Юрия Жукова:



«Уже 10 июля 1937 года Политбюро рассмотрело и утвердило двенадцать заявок, которые пришли первыми. Московская, Куйбышевская, Сталинградская области, Дальневосточный край, Дагестан, Азербайджан, Таджикистан, Бечоруссия... Я сложил цифры: только за один этот день было дано разрешение подвергнуть репрессиям сто тысяч человек. Сто тысяч! Такая страшная коса еще никогда не гуляча по нашей России. Причем половина ее первой жатвы пришлась на Московскую область, отнюдь не самую крупную в стране. В образованную здесь

"тройку" вошел, как положено, первый секретарь Московского обкома партии Н. С. Хрущев[CI]. Рядом с его фамилией и подписью всегда присутствует фамилия и подпись Реденса - начальника управления НКВД по Московской области, родственника Н. Аллилуевой, второй жены Сталина. Реденс сегодня тоже числится в списках жертв сталинского произвола. Так вот Хрущев и Реденс представили... впрочем, лучше я процитирую их запрос в Политбюро: "к расстрелу: кулаков - 2 тысячи, уголовников -6,5 тысячи, к высылке: кулаков - 5869, уголовников - 26 936". И это только один взмах косы!»
И дальше, дальше, до бесконечности, весь этот кровавый год края, республики и области соревновались: кто обильнее удобрит свою землю кровью. Говорите, нельзя иначе было? Сразу же зачислили бы во «врагов народа»? Да, возможно. Один вопрос: кто зачислил бы «уклонившихся» во «врагов народа»?
...Если еще раз перечитать приказ, то видно, что перечисленные в нем категории как раз совпадают с теми, которые были за два года до того уравнены в правах со всеми остальными гражданами Советского Союза. Это, впрочем, заметили многие. Даже Бухарин из тюремной камеры в декабре 1937 года писал: «Есть какая-то большая и смелая политическая идея генеральной чистки: а) в связи с предвоенным временем,
б)              в связи с переходом к демократии».
Так не на словах, а на деле было доказано: революция продолжается!
По иронии судьбы, подготовка операции началась в тот самый день, когда «Правда» опубликовала новый закон о выборах...
...И это еще вовсе не факт, что сталинское руководство полностью отдавало себе отчет в том, что происходит. Попробуем почувствовать ситуацию. В Европе один за другим - фашистские перевороты. В стране только что обнаружен огромный заговор в «верхах»2. После такого и после таких людей на скамье подсудимых руководство какое-то время могло поверить во все, что угодно. Колоссальный заговор в регионах? А почему нет? Они и сами двадцать лет назад были участниками подобного «заговора» и очень хорошо знали, что в итоге может произойти. По крайней мере, в такое легче было поверить, чем в то, что все это придумали «партийные бароны». И уж лучше уничтожить сто тысяч человек, чем положить страну с почти двухсотмиллионным населением под ноги Гитлеру.
Конечно, для того чтобы санкционировать такое, мало пять часов совещаться Сталину с Молотовым. Нужна еще и точная, независимая от регионалов информация, нужна также гарантия того, что «чистка» не скатится в кровавый беспредел. И все это у них было. Кто мог наиболее достоверно сказать, существует этот гигантский заговор или нет? Кто мог железной рукой сдержать чекистов? Только один человек в то время владел реальной информацией, и ему же предстояло стать «машинистом» репрессий. Хочу - даю полный вперед, хочу - торможу...
Как бы то ни было, из регионов лишь присылали предложения, Политбюро их лишь обдумывало, а решающим должен был стать голос этого человека. Тихого. Вежливого. Умеренного. Надежного члена сталинской команды. Своего.
Наркома внутренних дел Николая Ивановича Ежова.
Теперь понятно, почему в приказе № 00447 дано столько воли НКВД, почему именно чекисты должны были решать, кому жить, а кому умереть? Потому что во главе НКВД стоял человек, бывший доверенным лицом Сталина.
А теперь вспомним показания Ежова и Фриновского. Там прозвучала одна очень интересная фамилия - Евдокимов (в полных показаниях, приведенных в приложении, она упоминается часто). Старый чекист и один из самых кровавых первых секретарей, с ходу потребовавший больше 6 тысяч голов. Вспомним о связке Ежов - Евдокимов и о том, что команда Ежова в «органах» была евдокимовской командой.
Роковым заблуждением Сталина было то, что он считал Ежова своим человеком. Ежов давно уже был человеком Евдокимова, а через него и других «партийных баронов».
Так начинался не декларированный большевиками в 1918 году, а подлинный «красный террор».
А теперь попробуем установить участников «заговора первых секретарей». Точно это, конечно, не сделаешь, но кое-какие возможности имеются...
Юрий Жуков подсчитал:
«...На 11 июля в Политбюро поступили сведения о намеченном составе "троек" от 43 из 71 первых секретарей ЦК нацкомпартий, крайкомов и обкомов, прямо подчиненных ЦКВКП(б). Иными словами, треть их совсем не торопилась, а может быть, и вообще не собираюсь воспользоваться весьма сомнительными правами, свачивьиимися на них столь неожиданно... Это, а также указанные в шифротечеграммах по 43 регионам страны из 78... цифры "лимитов" по обеим категориям - расстреч, высылка — позволяют назвать поименно тех партократов, кто более других жаждал крови, и отнюдь не в переносном смысле»...1
Думаю, не ошибусь, если скажу, что те, кого сейчас назовут, и были основой заговора «партийных баронов».
«Оказалось, что численность намеченных жертв свыше пяти тысяч определили семеро: А. Икрамов[CII] [CIII] - Узбекская ССР, 5441 человек; К. М. Сергеев - Орджоникидзевский (бывший Ставропольский) край, 6133; П. 77. Постышев - Куйбышевская область, 6140; Ю. М. Каганович - Горьковская область, 6580; И. М. Варейкис - Дальневосточный край, 6698; JI. И. Мирзоян - Казахская ССР, 6749; К. В. Рындин - Челябинская область, 7953. Сочли, что число жертв "троек" должно превысить 10 тысяч человек, уже только трое: А. Я. Столяр - Свердловская область, 12 000; В. Ф. Шарангович - Белорусская ССР, 12 800, и Е. Г. Евдокимов - Азово-Черноморский край, 13 606 человек. Самыми же кровожадными оказались двое: Р. И. Эйхе, заявивший о желании только расстрелять 10 800 жителей Западно-Сибирского края, не говоря о еще не определенном числе тех, кого он намеревался отправить в ссылку; и Н. С. Хрущев, который сумел подозрительно быстро разыскать и "учесть" в Московской области, а затем и настаивать на приговоре к расстрелу либо высылке 41 305 "бывших кулаков" и "уголовников"».
Теперь понятно, о чем говорил и о чем молчал Никита Сергеевич на XX съезде?
Из доклада Хрущева на XX съезде КПСС:
«Примером гнусной провокации, злостной фальсификации и преступных нарушений революционной законности является дело бывшего кандидата в члены Политбюро ЦК, одного из видных деятелей партии и Советского государства т. Эйхе, члена партии с 1905 года. (Движение в зале.)
Тов. Эйхе был арестован 29 апреля 1938 года по клеветническим материалам без санкции Прокурора СССР, которая была получена лишь через 15 месяцев после ареста.
Следствие по дачу Эйхе проводилось в обстановке грубейших извращений советской законности, произвола и фальсификации.
Эйхе под пытками понуждали подписывать заранее составленные следователями протоколы допросов, в которых возводились обвинения в антисоветской деятельности против него самого и ряда видных партийных и советских работников. октября 1939 года Эйхе обратился с заявлением на имя Статна, в котором категорически отрицач свою виновность и просил разобраться с его делом. В заявлении он писан
"Нет более горькой муки, как сидеть в тюрьме при строе, за который всегда боролся".
Сохранилось второе заявление Эйхе, посланное им Сталину 27 октября 1939 года, в котором он убедительно, опираясь на факты, опровергает предъявленные ему клеветнические обвинения, показывает, что эти провокационные обвинения являются, с одной стороны, делом действительных троцкистов, санкцию на арест которых он, как первый секретарь Западно-Сибирского крайкома партии, давал, и которые сговорились отомстить ему, а с другой стороны, результатом грязной фальсификации вымышленных материалов следователями.
Эйхе писал в своем заявлении:
"25 октября с. г. мне объявили об окончании следствия по моему делу и дали возможность ознакомиться со следственным материалом. Если бы я был виноват, хотя бы в сотой доле хотя одного из предъявленных мне преступлений, я не посмел бы к Вам обратиться с этим предсмертным заявлением, но я не совершил ни одного из инкриминируемых мне преступлений и никогда у меня не было ни тени подлости на душе. Я Вам никогда в жизни не говорил ни полслова неправды и теперь, находясь обеими ногами в могиле, я Вам тоже не вру. Все мое дело - это образец провокации, клеветы и нарушения элементарных основ революционной законности...
...Имеющиеся в следственном моем деле обличающие меня показания не только нелепы, но содержат по ряду моментов клевету на ЦК ВКП(б) и СНК, так как принятые не по моей инициативе и без моего участия правильные решения ЦК ВКП(б) и СНК изображаются вредительскими актами контрреволюционной организации, проведенными по моему предложению...
Теперь я перехожу к самой позорной странице своей жизни и к моей действительно тяжкой вине перед партией и перед Вами. Это о моих признаниях в контрреволюционной деятельности... Дею обстояю так: не выдержав истязаний, которые применили ко мне Ушаков и Николаев, особенно первый, который ловко полъзоваюя тем, что у меня после перелома еще плохо заросли позвоночники, и причинял мне невыносимую боль, заставили меня оклеветать себя и других людей.
Большинство моих показаний подсказаны или продиктованы Ушаковым, и остальные я по памяти переписывал материалы НКВД по Западной Сибири, приписывая все эти приведенные в материалах НКВД факты себе. Если в творимой Ушаковым и мною подписанной легенде что-нибудь не клеилось, то меня заставляли подписывать другой вариант. Так было с Рухимовичем, которого сперва записали в запасной центр, а потом, даже не говоря мне ничего, вычеркнули, так же было с председателем запасного центра, созданного якобы Бухариным в 1935 году. Сперва я записал себя, но потом мне предложили записать Межлаука, и многие другие моменты...
...Я Вас прошу и умоляю поручить доследовать мое дело, и это не ради того, чтобы меня щадили, а ради того, чтобы разоблачить гнусную провокацию, которая, как змея, опутала многих людей, в частности и из-за моего малодушия и преступной клеветы. Вам и партии я никогда не изменял. Я знаю, что погибаю из-за гнусной, подлой работы врагов партии и народа, которые создали провокацию против меня". (Дело Эйхе. т. 1, пакет.)
Казалось бы, такое важное заявление должно было быть обязательно обсуждено в ЦК. Но этого не произошло, заявление было направлено Берии, и жестокая расправа над оклеветанным кандидатом в члены Политбюро тов. Эйхе продолжалась. февраля 1940 года Эйхе был предан суду. В суде Эйхе виновным себя не признал и заявил следующее:
'Ъо всех якобы моих показаниях нет ни одной названной мною буквы, за исключением подписей внизу протоколов, которые подписаны вынужденно. Показания даны под давлением следователя, который с самого начала моего ареста начал меня избивать. После этого я и начал писать всякую чушь... Главное для меня - это сказать суду, партии и Сталину о том, что я невиновен. Никогда участником заговора не был. Я умру так же с верой в правильность политики партии, как верил в нее на протяжении всей своей работы". (Дело Эйхе, том 1.)
4 февраля Эйхе бьи расстрелян. (Шум возмущения в зале.) В настоящее время бесспорно установлено, что даю Эйхе было сфсыъсифици- ровано, и он посмертно реабилитирован».
Вам тоже жалко бедного, невинно пострадавшего большевика-ленинца товарища Эйхе? Или уже как-то не очень?
<< | >>
Источник: Е. А. Прудникова. Хрущев. Творцы террора. 2007 {original}

Еще по теме Сталинцы отступают:

  1. Глава двадцатая. Отступаем для разбега
  2. ПАДЕНИЕ ПАРИЖА
  3. 6.1. Земельные сервитуты
  4. Модель сверх-я и оно-трансформации
  5. 10.3. Работа менеджеров в кризисной ситуации
  6. Гондванский и постгондванский осадочный чехол Восточной Антарктиды
  7. ИНВЕНТАРЬ ИЗОБРЕТАТЕЛЯ
  8. Конституционные законы 1875 г.
  9. 2. Политическая реализация принципа
  10. ПРАВИЛА ФОРМИРОВАНИЯ ВТОРИЧНЫХ ХАРАКТЕРИСТИК
  11. 2.7. СТРУКТУРА КУЛЬТУРНОГО ПРОСТРАНСТВА
  12. Л,Ж Щелкова. МОТИВ
  13. 7.3. ПОКАЗАТЕЛИ ОБСЛУЖИВАНИЯ И ФИНАНСИРОВАНИЯ ЖИЛИЩНОГО ФОНДА