Задать вопрос юристу

Глава XI. Д'Артаньян и старшие мушкетеры



Хотя дело Фуке несколько нарушило обычный распорядок службы д'Артаньяна, он все это время сохранял за собой командование ротой, продолжая следить за ее набором, организацией и дисциплиной. Именно он отдавал текущие приказы, распределял патенты, отдавал приказы о присвоении дворянского звания или пенсии, в случае отъезда мушкетеров подписывал свидетельства о достойном поведении и сурово наказывал тех, кто позволял себе неподчинение или провоцировал ссоры. Короче говоря, он создал ту традицию жесткого соблюдения «всякого рода мелочей и деталей, четкости и точности», которую молодой герцог Сен#x2011;Симон не мог не отметить, говоря в конце века об офицерах этого рода войск.
Безупречное поведение д'Артаньяна во время судебного разбирательства против суперинтенданта укрепило его репутацию как при дворе, так и в армии. Возникает необходимость найти несколько «закаленных и мудрых» дворян для помоши французскому посланнику в выполнении сверхсекретной миссии при испанском дворе? Обращаются к д'Ар#x2011;таньяну: меморандум Летеллье от 28 мая 1664 года предписывает ему выбрать среди лучших мушкетеров восемь человек, выдать каждому по 20 пистолей и приказать им немедленно двинуться в сторону границы, не надевая формы и объединившись в группы по четыре человека.
Мелкопоместные провинциальные дворяне, желая определить своих буйных отпрысков в королевские войска, забрасывали д'Артаньяна прошениями. Зная, что он вхож к королю, у него просили поддержки в самых разнообразных делах. Например, в 1665 году он ходатайствовал в пользу мушкетера по имени Клотю, желавшего получить место белого брата в аббатстве Нотр#x2011;Дам#x2011;де#x2011;Луи в шартрском диоцезе. Когда д'Артаньян слишком поздно попросил место для одного из своих протеже, Летеллье послал ему письмо почти что с извинениями: «Я весьма опечален, что не знал ранее, что Вы хотели получить место знаменосца для дворянина, которого Вы рекомендуете. Несомненно, король удовлетворил бы Вашу просьбу...»
Кроме того, д'Артаньян стал крестным отцом множества детей мушкетеров и солдат. Так, 8 сентября 1662 года он воспринял из купели в Сен#x2011;Роше новорожденную дочь капитана пъемонтского полка Луи де Лорана. В церковные списки он занесен как «лейтенант королевских мушкетеров, проживающий на улице Лягушачьего болота в приходе Сен#x2011;Сюльпис». В октябре 1664 года славный двадцатилетний солдат Жюлъ Арнольфини, сын «стремянного Его Величества и Месье»[90], пожелал стать добрым христианином прежде, чем отправиться воевать с варварами в Африке. Он попросил стать крестной матерью знаменитую прелестницу прошлых лет Жюли д'Анжен, герцогиню де Монтозье. Д'Артаньян же был призван в крестные отцы. Крещение состоялось 11 октября в церкви Сен#x2011;Сюльпис при стечении толпы друзей и любопытных, достигшей двух тысяч человек.
Наш мушкетер стал необходимым человеком при дворе. Еще не получив блестящего чина капитан#x2011;лейтенанта, он, можно сказать, фактически исполнял соответствующие функции. Официально занимавший эту должность Филипп Манчини, герцог Неверский, после смерти кардинала вел за границей жизнь капризного юнца и вертопраха, по#x2011;прежнему выказывая мало склонности к военному делу. Конечно, уже не раз возникала идея попросить его уступить свою должность какому#x2011;нибудь другому крупному сеньору, однако на это не могли решиться, зная, как легко раздражается д'Артаньян, и понимая, что он счел бы подобное решение личным оскорблением и унижением его авторитета, а это, как признавал Кольбер, создало бы «непреодолимые трудности».

Понятно, что, имея во главе такого человека, мушкетеры стали строже соблюдать предписанный порядок и пользовались в армии самой высокой репутацией. Доказательством такого престижа может служить непомерное увеличение личного состава роты со 120 человек при его создании в 1657 году до 220 человек спустя пять лет и, наконец, до 330 человек в 1668 году. Рота представляла собой некий небольшой отдельный и абсолютно автономный армейский корпус, в котором имелись свой аптекарь, свой священник, свой хирург, свой кузнец, свой шорник, свой оружейник, три каптенармуса, один казначей, много барабанщиков, 16 младших бригадиров, четыре бригадира, один комиссар по наблюдению за поведением, шесть квартирмейстеров, один корнет и один капрал. Вплоть до 1665 года мушкетеры входили в состав инфантерии, а затем рота стала единственной, имевшей и знамя, и штандарт, символ наличия солдат двух видов – пеших и конных. И знамя, и штандарт хранились у знаменосца, оба были сделаны из голубого сатина, обшитого золотом и серебром, и несли на себе эмблему полка: падающую на крепость бомбу и девиз «Quo ruit et lethum» («Вместе с ними нападает сама смерть»).
Рота разделялась сначала на две, а затем на четыре бригады (сейчас мы сказали бы, на четыре взвода). Такое разделение позволяло мушкетерам в полной мере играть свою двойную роль: роль элитной роты и роль парадных войск. Пока две или три бригады бросались туда, где в Европе раздавалось пусть чуть слышное бряцание оружия, оставшиеся находились в Сен#x2011;Жермене или Версале для «ординарной охраны» Его Величества. Во время войны, когда мушкетеры включались в состав войск военного ведомства, один отряд всегда оставался там, где был король. Этот отряд, носивший имя «корнетского» в память о знаменитом белом штандарте Людовика XIII[91], оберегал знамя роты.
Именно под командованием д'Артаньяна мушкетеры постепенно стали чем#x2011;то вроде офицерской школы, где наиболее видные дворяне обучались военному искусству. В роту вступали обычно в возрасте 16#x2011;17 лет, и через 3#x2011;4 года обучения в роте можно было, имея средства, получить должность лейтенанта и зачастую даже капитана в полках обычных войск. Те, кто предпочитал остаться в роте, входили в состав «стариков», то есть в некую группу избранных, включавшую 52 наиболее старших по возрасту мушкетера.
Это элитное формирование вызвало в Европе массу подражаний. Там каждый королек желал иметь у себя роту мушкетеров и посылал офицеров на стажировку во Францию. В Меркюр олландэ за 1672 год отмечается, например, что один из союзников Франции, епископ Кельнский, получил разрешение набрать во Франции роту из 120 мушкетеров, которым Людовик XIV выдал такую же форму, как у его собственных солдат.
Костюм мушкетера состоял в основном из красной далматики[92], поверх которой надевалась застегивавшаяся крючком голубая накидка, обшитая золотом и украшенная четырьмя большими обрамленными золотыми языками пламени крестами из белого бархата с цветками лилий на концах.
Во время парадов мушкетеры ехали верхом, часто по два или по четыре в ряд; впереди шли полковые барабанщики, трубачи и флейтисты. Начиная с 1663 года у них больше не было трубачей и флейтистов, но остались барабанщики, носившие парадную королевскую ливрею. На лошадей белой или серой масти были накинуты красные бархатные попоны с чехлами для пистолетов из золотой парчи. Каждый солдат получал новую куртку и 39 су в день. Однако – и для многих это была тяжелая финансовая задача – на свои средства следовало купить шпагу, пару пистолетов, мушкет для Парижа и ружье для военных действий, оба из которых крепились к седлу прикладом вниз, как у драгун.
Казарма мушкетеров, постройка которой была санкционирована патентными письмами от января 1671 года, еще существовала в конце прошлого века на месте современных домов с № 13 по № 17 на Паромной улице. Надстроенная над древним залом Пре#x2011;о#x2011;Клер, так называемым залом Цирюльников, она состояла из двух больших трехэтажных корпусов, один из которых выходил на Паромную улицу, а другой – на улицу Боне. Между ними находился широкий двор, где привязывали лошадей. Прежде солдатам приходилось снимать квартиры в городе на свои средства. В декабре 1661 года Людовик XIV, желая улучшить их материальное положение, приказал им объединиться по двое и поселиться на «более подходящих» улицах предместья Сен#x2011;Жермен. Хозяева домов должны были предоставить каждому комнату с двумя постелями – одну для мушкетера, другую – для его слуги,– а также место в конюшне для двух коней. В случае необходимости должна была проводиться реквизиция «с соблюдением справедливости и равенства», как уточняло королевское постановление, что, вероятно, не всегда было так. При условии выплаты специального налога в казну купеческого прево жители предместья освобождались от этой тяжкой обязанности.
Однако пока карета д'Артаньяна тряслась по альпийским дорогам среди покрытых вечными снегами вершин, в Сен#x2011;Жермене по указаниям из королевского кабинета готовились новшества в отношении мушкетеров. Что же именно происходило?
В 1650 году Мазарини, как ранее Ришелье, создал конную роту мушкетеров для своей личной охраны. Одетые в пурпурные куртки – цвета мантии кардинала,– эти мушкетеры составляли пышный эскорт министра во время переговоров на Фазаньем острове. В 1660 году после подписания мира Мазарини подарил своих солдат Людовику XIV. Эти солдаты под командованием лейтенанта короля в Венсенне г#x2011;на де Марсака в течение нескольких дней охраняли в январе 1662 года арестованного Фуке, прежде чем д'Артаньян заменил их своими людьми. На следующий год они несли службу в Лотарингии.
До сих пор эта рота, носившая имя «младших мушкетеров» и квартировавшаяся вначале в Немуре, а затем в Ша#x2011;рантоне, не входила в состав войск королевского дома. В первые дни января 1665 года, вскоре после отъезда д'Арта#x2011;ньяна в Пиньероль, брат министра Кольбера капитан гвардии Эдуар#x2011;Франсуа Кольбер де Вандьер, граф де Малеврье, купил у г#x2011;на де Марсака его должность. Именно тогда король решил упразднить эту роту, создать из нее новую, включенную в войска королевского дома, и посадить ее на черных коней, откуда пошло их название – «черные мушкетеры» – в противоположность «белым» (или «серым») мушкетерам первой роты.
Между двумя ротами, отныне включенными в один и тот же корпус, было установлено строгое различие. Было решено, что первая рота, старшая и по времени формирования, и по традиции, должна пользоваться рядом привилегий: если мушкетеры в военное время действовали совместно и во главе рот стояли равные по чину офицеры, командование должен был принять командир старшей роты. Должность капитан#x2011;лейтенанта «черных» мушкетеров получил Кольбер де Вандьер, должность младшего лейтенанта – Франсуа де Турвуа, граф де Монброн, бывший лейтенант гвардии Мазарини.
28 января 1665 года в квадратном дворе старого Лувра под председательством короля состоялось включение нового подразделения в войска королевского дома. Чтобы подчеркнуть, что объединение двух рот соответствует его воле, Людовик XIV приказал Кольберу де Вандьеру маршировать во главе и старых, и новых мушкетеров. Для брата будущего генерального контролера финансов это было значительное повышение, тем более что он надеялся также стать главой всего корпуса, если подтвердится слух о том, что д'Ар#x2011;таньяну будет пожаловано губернаторство в каком#x2011;нибудь пограничном городе или крепости. Как нетрудно догадаться, вдохновителем этого маневра был министр Кольбер, старавшийся любыми средствами поддерживать интересы своей семьи, а также желавший удалить слишком сдружившегося с Фуке д'Артаньяна, поручив ему командование в провинции. Есть все основания полагать, что он и его брат – капитан гвардии – специально дожидались отъезда д'Артаньяна в Пиньероль, чтобы вырвать у короля решение о реорганизации мушкетеров. Однако если король и согласилсяс первой частью их плана, то вторую он выполнять отказался: он хотел оставить д'Артаньяна подле себя.
Но теперь не могли не возникнуть трудности. Поскольку д'Артаньян был только младшим лейтенантом и никто не мог отобрать должность у герцога Неверского, чтобы отдать ее д'Артаньяну, то согласно новому установлению он оказывался в подчинении Кольбера де Вандьера, бывшего на двадцать лет его моложе. С этим нельзя было мириться. Значит, нужно было придумать какую#x2011;нибудь уловку, которая позволила бы слегка поколебать святая святых войсковой иерархии. Пока племянник Мазарини не ушел в отставку, ответственность за фактическое управление ротой была от#x2011;чуждена от должности капитан#x2011;лейтенанта и официально передана младшему лейтенанту. 16 января Летеллье имел удовольствие разъяснить суть этой новой организации д'Артаньяну, который все еще трудился в снегах Пиньероля. «Уверяю Вас,– написал он в конце своего письма,– что Вам никогда не выпадет большего счастья, чем то, которого я Вам желаю».
Вскоре между двумя ротами началось глухое соперничество. Наиболее видные дворяне, желавшие служить королю, по большей части стали вступать в ряды «черных» мушкетеров, потому что там они оказывались под командованием брата важной персоны. Д'Артаньян – и когда только его поставят на место!– не раз вызывал у того приступы ревности. Гасконец же отдавал себе отчет в том, что его новый коллега будет потихоньку подтачивать его благосостояние, все с большим великолепием экипируя своих солдат. Перед лицом тщеславного короля, который весьма ценил такое изящное соперничество, внешне укреплявшее блеск его величия, у д'Артаньяна не было другого выхода, кроме как постыдно исчезнуть или восстать, потребовав лучшей униформы и для своей роты. Понятно, что он выбрал второй путь. Неосторожный д'Артаньян! Он никогда не умел считать, брал деньги, когда они шли в руки, и легко с ними расставался, проявляя невероятное презрение к скупости. Сколько раз приходилось ему черпать из собственного скудного жалованья младшего лейтенанта, чтобы дать в долг своим людям, зачастую находившимся в еще более стесненных обстоятельствах! Итак, начиная с 1665 года между двумя кланами завязалась мелкая «война кружев». Они состязались в том, кто позволит себе более сумасшедшие расходы или более вызывающие проявления роскоши. Простые мушкетеры стали прикалывать жемчуг и бриллианты к своим уже обшитым золотом рукавам. Во время военных кампаний офицеры устраивали пиры и веселые застолья, не желали отказываться от своих карет, украшенных позолотой и разноцветными шелками. Они одевались с показной роскошью, даже мулов покрывали попонами, содержали армию лакеев и конюхов, разодетых столь же пышно, как и они сами, имели роскошную кухню и требовали множества смен блюд.
Суровый и экономный министр Короля#x2011;Солнца Кольбер, разумеется, не мог одобрять обременительные траты, в которые пускались два соперника, рискуя разориться только для того, чтобы перещеголять друг друга. Кольбер неустанно объяснял свое отрицательное отношение к этому.
«Когда имеющий небольшое жалованье мушкетер,– написал он в меморандуме 1667 года,– тратит свои 300 ливров жалованья на бесполезные украшения, то на какие деньги он собирается жить в течение года? Получается, что добровольно или не добровольно его расходы должен будет взять на себя хозяин дома, где он квартирует».
Людовик XIV не обратил никакого внимания на эти ворчливые внушения и продолжал по#x2011;прежнему вдохновлять инфляцию униформ, кружев и галунов, которая столь сильно льстила его ненасытному тщеславию.
Это было счастливое время для военных. Сельских праздников, смотров войск, турниров и конных состязаний становилось все больше, как будто перед сидящими в партере посланниками, генералами, дамами и, как писали поэты, «прекраснейшими и целомудреннейшими девами» бесконечно разыгрывался непрерывный восхитительный балет.
В марте 1665 года король председательствовал на «общем смотре» мушкетеров в Пре#x2011;о#x2011;Клер, на котором присутствовал военный комиссар г#x2011;н Додрон. В начале апреля в долине Сен#x2011;Дени весь двор любовался людьми д'Артаньяна и Кольбера. В своем живописном сочинении «Путешествия по Франции» (1665 г.) итальянец Себастьян Локателли оставил нам описание этого пышного зрелища, собравшего около 30 тысяч человек:
«За швейцарцами следовали старшие мушкетеры числом пять сотен, великолепно восседавшие на прекрасных лошадях, почти все из которых были белые или в яблоках. На мушкетерах были плащи из голубого сукна, украшенные серебряной плетеной тесьмой, образующей на спине и на груди два креста, окруженных вышитыми золотом лучами, и вензель короля; эти кресты несколько напоминают кресты мальтийских рыцарей. Их украшенные и расшитые плащи, о которых я уже упоминал, были надеты поверх прекрасных камзолов из голубого камлота с серебряной вышивкой. Попоны их лошадей были красно#x2011;фиолетового цвета, и на них по четырем углам были вышиты четыре солнца, потому что король взял своей эмблемой солнце с девизом „Ubique solus“[93]. На шляпах у них были прекрасные султаны из перьев».
Людовик XIV, всегда с неизменным удовольствием председательствовавший на этих непрекращавшихся парадах, горел нетерпением испробовать в бою доблесть своих элитных полков. А все знали, что, когда король чего#x2011;либо желает, этого не придется слишком долго ждать...
<< | >>
Источник: Жан Кристиан Птифис. Истинный д'Артаньян. 2004

Еще по теме Глава XI. Д'Артаньян и старшие мушкетеры:

  1. Глава II. Три мушкетера
  2. Глава X. Д'Артаньян – тюремщик
  3. Глава XV. Кузены д'Артаньяна
  4. Глава XXI. Сыновья д'Артаньяна
  5. Глава VII. Госпожа д'Артаньян
  6. Который д'Артаньян истинный?
  7. Глава 4 СОЗДАНИЕ И ИСПОЛНЕНИЕ ЛИТЕРАТУРНЫХ КОМПОЗИЦИЙ НА СТАРШИХ КУРСАХ
  8. Глава 4 ПРОИЗВЕДЕНИЯ, РЕКОМЕНДУЕМЫЕ ДЛЯ РАБОТЫ НАД ТЕКСТОМ НА СТАРШИХ КУРСАХ
  9. Жан Кристиан Птифис. Истинный д'Артаньян, 2004
  10. Приложение 12 ДОЛЖНОСТНАЯ ИНСТРУКЦИЯ старшего бухгалтера
  11. Старший брат
  12. 35. О СМЕРТИ ГРАФА ГВИДО СТАРШЕГО И О ЕГО РОДЕ
  13. Приложение 29 ДОЛЖНОСТНАЯ ИНСТРУКЦИЯ старшего бухгалтера Управления денежного обращения
  14. Приложение 6 ДОЛЖНОСТНАЯ ИНСТРУКЦИЯ старшего юрисконсульта Административно-правового управления
  15. Гмелин-старший в Средней Сибири
  16. Приложение 16 ДОЛЖНОСТНАЯ ИНСТРУКЦИЯ старшего экономиста Управления межфилиальных и межбанковских расчетов
  17. Действия Тромпа Старшего против испанцев в 1639 г.