<<
>>

У БЕРЕГОВ СЕСКАРА

Весной 1790 года король Густав III, несмотря на две предшествовавшие неудачные кампании, решил взять реванш и, отвлекая русские войска наступлением в Финляндии, высадить десант под Ораниенбаумом. Он намеревался, угрожая Санкт-Петербургу, принудить Екатерину II к территориальным уступкам.
Флоту следовало выйти в море как можно раньше, разбить по очереди русские эскадры, стоявшие в Ревеле и Кронштадте, и обеспечить высадку. Однако шведы в марте ограничились набегом на Балтийский порт; только в апреле они завершили приготовления, но в Ревельском сражении 2 (13) мая получили такой отпор от вдвое меньшей эскадры адмирала В.Я. Чичагова, что повторить атаку не решились. Сам король руководил действиями гребного флота. Атаковав гребную флотилию под Фридрихсгамом, он добился победы, но отказался от взятия крепости, к которой подтянулись русские войска, и направился к Выборгскому заливу, намереваясь угрожать Санкт-Петербургу Флот он вызвал для прикрытия движения гребных судов с войсками. В Санкт-Петербурге сведения о движении шведского армейского флота вызвали большую тревогу, ибо войск в столице почти не было. Льды у Кронштадта растаяли, и открывался путь к крепости. Принятый ранее план кампании, предусматривавший соединение главных сил Кронштадтской и Ревельской эскадр под флагом адмирала Чичагова и выделение резервной эскадры вице-адмирала Круза для поддержки гребных судов, становился нереальным. Галерная флотилия не была готова. С другой стороны, соединению с Чичаговым могло предшествовать сражение с превосходящим шведским флотом. В этих условиях следовало держать силы объединенными, и командовать ими определили А.И. Круза, наиболее опытного в боевых действиях из наличных адмиралов. 7 мая Екатерина II подписала указ о назначении Круза командующим Кронштадтской эскадрой Так как появление 28 трехмачтовых кораблей и Ревельское сражение изменили ситуацию, вице-адмиралу было поручено со всеми боеспособными кораблями выйти в море, найти неприятеля, атаковать его и стараться достигнуть победы. Ему следовало оповестить о своем приближении Чичагова, а когда шведы укроются в Свеаборге, соединиться с Ревельской эскадрой и поступить под командование адмирала. После этого главным силам предстояло блокировать шведский флот, а резервной эскадре — отправиться к мысу Гангут с целью препятствовать подходу подкреплений из Карлскроны, затруднять перевозку припасов в Свеаборг, нападать на ближайшие берега и острова; для этого резервную эскадру усилили канонерскими лодками из Ревеля и пехотой. Дополнительной задачей Круза являлось прикрытие перехода галерного флота к Выборгу. 8 мая Императрица направила Крузу указ о мерах, принятых для его связи с Чичаговым Новый план кампании, составленный Адмиралтейств-коллегией, не учитывал, как и прежний, возможность решительных действий шведов, хотя и было известно, что у противника сил было больше, чем у Круза. Тем не менее высочайше одобренные планы следовало выполнять неукоснительно. Первоначально Круз организовал разведку. В день получения указа он направил фрегат «Мстиславец» с целью крейсировать у Березовых островов, наблюдая движение неприятельских судов и сообщая о них в Кронштадт. Морякам следовало опрашивать шкиперов проходящих судов о противнике, а при возможности и атаковывать шведов Главные силы 8 мая еще стояли на рейде Кронштадта и готовились через шесть дней двинуться на соединение с Чичаговым.
12 мая Круз с 17 кораблями, 4 фрегатами, 2 катерами вышел из Кронштадта. Противные ветры задержали его у Красной Горки, где эскадра занималась артиллерийскими и парусными учениями. Во всеподданнейшем донесении от 17 мая вице-адмирал, сообщая о своем положении и появлении у Гогланда 40 шведских кораблей, в том числе 22 линейных, просил выслать в его распоряжение 8 гребных фрегатов, только что вступивших в строй и стоявших у Кронштадта. Донесение Круза о появлении шведского флота у Гогланда вызвало тревогу в столице. На время шведы овладели Финским заливом. Единственным препятствием на их пути стояла Кронштадтская эскадра. В этих условиях, отвечая на просьбу Круза, обеспокоенный И Г. Чернышев уже 18 мая договорился с Нассау-Зигеном о временной передаче 8 гребных фрегатов 21 мая фрегаты под командованием капитана бригадирского ранга Ф.И. Денисона вышли в море и присоединились к эскадре. Шведский флот уже 14 мая встал на якорь восточнее Гогланда. 18 мая последовал приказ идти к Кронштадту. Король решил заблокировать большую часть Балтийского флота, что позволяло провести высадку десанта. Но в тот же день поступили сведения, что Ревельская эскадра стоит на рейде и выслала крейсеры Двигаться к Кронштадту становилось опасно, ибо теперь появление с тыла Чичагова угрожало безопасности гребного флота. До 20 мая шведский флот оставался у Гогланда. Герцог Карл и Норденшельд обдумывали возможность повторной атаки на Ревельскую эскадру, чтобы не оказаться между двух огней, но указания короля препятствовали этому. Пока шли обсуждения и переговоры, Кронштадтская эскадра была готова, и шведы все же оказались в положении, которого стремились избежать. Промедление шведского командования сделало невозможной беспрепятственную высадку десанта на южном берегу Финского залива, и Густав III решил сделать объектом нападения Выборг, чтобы от него угрожать столице России Он отдал приказы сухопутным войскам перейти в наступление, а гребной флот, ограничивавшийся безуспешными набегами на острова и побережье, передвигал к Выборгскому заливу, где мог блокировать суда Т.Г. Козлянинова и угрожать Выборгу, прикрываясь островами и мелями от нападения корабельного флота с моря. Шведские парусники 20—21 мая охраняли передислокацию гребных судов, когда вечером 20 мая был обнаружен русский корабельный флот со стороны Кронштадта. Шведскому флоту предстояло, спасая армейский флот, вступить в схватку с русским, тогда как Крузу следовало сразиться со шведами, чтобы защитить столицу империи. Сражение становилось неизбежным. * * * К началу сражения эскадра А.И. Круза состояла из 17 линейных кораблей, 4 парусных и 8 гребных фрегатов, 2 катеров. На судах эскадры было 1760 пушек, из них 1400 на линейных кораблях. Авангардом командовал вице-адмирал Я.ф. Сухотин, державший флаг на корабле «Двенадцать апостолов». С кордебаталией шел сам Круз на корабле «Чесма» («Иоанн-Креститель») с контр-адмиралом А.Г. Спиридовым в качестве советника. Арьергард возглавлял контр-адмирал И.А. Повалишин на корабле «Трех Иерархов». Особый отряд составили четыре парусных и пять гребных фрегатов под командованием Ф.И. Денисона, которому Круз предоставил право действовать самостоятельно на пользу слркбе. Фактически этот отряд составлял подвижный резерв для парирования неожиданных действий противника. Ему следовало держаться на наветренной стороне боевой линии линейных кораблей, чтобы обладать свободой маневра. Оставшиеся три гребных фрегата и два катера Круз оставил при себе для передачи сигналов и для посылок. Шведский флот насчитывал 22 линейных корабля, 8 больших, 4 малых фрегата и несколько вспомогательных судов. Шведы, располагая численным превосходством, могли сосредоточить огонь своих двух-трех кораблей на одном русском трехдечном корабле и таким образом превзойти число его орудий. Кроме того, на шведских кораблях и фрегатах стояла более тяжелая артиллерия, что давало им значительное преимущество. Против 800 крупных (18—36-фунтовых) и 600 мелких орудий русских линейных кораблей шведы имели 1200 29 — 36-фунтовых и 800 более мелких. Еще более заметным являлось преимущество шведов в подготовке экипажей, которые провели в море месяц и получили первый боевой опыт. Ввиду острой нехватки обученных моряков на корабли русской эскадры брали кронштадтских купцов, мастеровых, рекрутов, а обязанности недостающих офицеров исполняли кадеты и гардемарины Морского корпуса. Разумеется, кратковременного плавания было мало для их морской практики. Дополнительную поддержку шведскому флоту, особенно в безветрие, могли оказать стоявшие за Березовыми островами и в Выборгском заливе гребные суда, тогда как гребной флот под командованием Нассау- Зигена еще не был готов. Во главе шведского флота стоял брат короля, Карл Зюдерманландский, командовавший кордебаталией, однако фактическим командующим являлся его начальник штаба Норденшельд. Авангардом командовал контр- адмирал Модее, арьергардом — полковник Лейонанкар. В боевую линию шведы ввели все линейные корабли и 2 больших фрегата; остальные 6 составили отдельный отряд для поддержки пострадавших в бою кораблей и наиболее атакованной части флота, а малым фрегатам следовало охранять вспомогательные суда и при необходимости поддерживать главные силы. Кроме традиционной боевой линии, оба противника применили подвижной резерв, сыгравший значительную роль в бою. Соотношение сил не давало Крузу основания для оптимизма. Вице- адмирал, конечно, обязан был вступить в бой, но вряд ли мог рассчитывать на победу. Незадолго до выхода в море он отвечал на переданный ему через графа А. Г. Орлова вопрос Императрицы, когда шведы будут у Кронштадта, что неприятель пройдет только через щепу его кораблей. Незадолго до сражения вице-адмирал писал И.Г. Чернышеву, что он «думал, не худо бы не останавливать в Ревеле, если не найдем шведского флота по сю сторону, а следовать далее и где застанем, там и атаковать его». Правда, расчет был уже на силы соединившихся эскадр. Теперь же предстояло при явном недостатке сил не допустить шведов к русским берегам. Эту задачу эскадра Круза успешно выполнила в троекратном сражении у Красной Горки или, как его еще называли, у острова Сескар. Как известно, Круз и герцог Карл знали о соседстве противника. Первой задачей каждого было занять положение, преграждающее путь к охраняемым объектам. Потому утром 22 мая шведы располагались на середине линии между островами Сескар и Биорке (Большим Березовым), защищая подступы к Выборгскому заливу, ибо именно в этот день королевский гребной флот сосредотачивался в Березовом зунде за. одноименными островами и в его окрестностях. Русская эскадра крейсировала между мысами Стирсудден и Долгий Нос, перед входом в наиболее узкую и мелководную часть Финского залива, прикрывая судоходный фарватер к Санкт-Петербургу и удобные для высадки десанта места у Красной Горки. Сражение происходило главным образом в четырехугольнике с углами у Березовых островов, мыса Стирсудден, Красной Горки и острова Сескар. С севера его ограничивал финский берег, южной границей слркили берега Финского залива и отмели у них. На западе за Сеска- ром открывался широкий выход на Балтику, на востоке самая узкая часть залива вела к Кронштадту. Район сражения, кроме его границ, был свободен от мелей, и маневр эскадр ограничивал лишь ветер, который не раз менял направление, давая преимущество то одному, то другому сражающемуся. При стороне четырехугольника около 30 километров (16 миль) две эскадры по два десятка кораблей, с длиной боевой линии около двух километров каждая, должны были чувствовать себя стесненными в районе. Интересно, что ни Карл Зюдерманландский не собирался идти на Кронштадт, ни Круз — атаковать шведский гребной флот, но поставленные им задачи требовали держаться в неудобных узостях и делали сражение неизбежным. Около 4.00 22 мая шведский флот медленно двигался на юго-восток, к острову Биорке, до которого оставалось 8 миль (15 километров). Русская эскадра была в это время восточнее. Веял легкий западный ветер. Он позволял шведам медленно сближаться с русской эскадрой. Круз, для которого ветер был встречным, выжидал более благоприятных условий. В 10 часов утра с русских кораблей, лавировавших на северо-запад, к мысу Стирсудден, увидели шведский флот из 33 судов. Противники сближались. Когда же после полуночи ветер сменился на восточный, Круз получил возможность атаковать и возможностью этой воспользовался. Белая ночь не затрудняла маневры. В первом часу Кронштадтская эскадра при северо-восточном ветре спускалась на противника правым галсом; она находилась в двух милях южнее Биорке. В 2.00 А И. Круз подал сигнал приготовиться к бою; в это время неприятельский флот из 36 единиц был виден не далее немецкой мили (7468 м) от передового русского корабля. В исходе третьего часа последовал сигнал флагмана атаковать неприятеля и сразиться с ним на дистанции рркейного выстрела; по этому сигналу авангард начал спускаться на шведский флот. К этому времени последний шел в почти правильной кильватерной линии; легкая эскадра держалась с наветренной стороны на траверзе головы эскадры. До начала сражения герцог Карл, имевший указание короля беречь свою жизнь, со штабом перешел на борт малого фрегата «Улла Ферзен», чтобы управлять боем со стороны. На флагманском «Густаве III» оставался для приема и передачи сигналов флаг-офицер лейтенант Клинт. Фактически кордебаталию возглавлял его отец, командир флагманского корабля полковник Клинт, от действий и сигналов которого зависело движение всей линии, ибо в дыму сражения управлять с судна вне линии было сложно. Российские корабли шли вперед сначала в строю фронта, но вскоре легли на курс, почти параллельный неприятельскому. Круз стремился упорядочить растянувшуюся линию. В 3.15 был поднят сигнал кораблю «Иезекииль» держаться ближе, затем кораблям «Владимир» и «Не тронь меня» — прибавить парусов; вскоре та же команда последовала для всей эскадры. К 4.00 противники сблизились. В начале пятого часа первым открыл огонь шведский авангард, минут через десять ответил русский авангард, а через двадцать пять минут, когда спустились остальные шведские корабли, перестрелка стала всеобщей. Арьергарды вступили в бой с задержкой и обменивались выстрелами на значительном расстоянии, тогда как авангарды начали стрельбу с четверти дальности пушечного выстрела. Во время сражения ветер менялся, что заставило перейти к строю пеленга. Шведы, оказавшись под ветром, не стремились атаковать и ограничивались обороной. Круз продолжал наступать. Особенно активно действовал авангард, все более сближавшийся с неприятелем. В восьмом часу с подходом русского арьергарда сражение приняло особенно острый характер. В это время главнокомандующий поднял сигнал кораблям «Святой Николай» и «Принц Густав» подойти ближе к его флагману, против которого сражались 3 шведских корабля, в том числе генерал-адмираль- ский. На русском флагмане была сбита грот-брам-стеньга. В то же время 3 корабля контр-адмирала Повалишина отстали от боевой линии и оказались под ветром. Лейтенант Клинт, заметив это, предложил отцу с несколькими задними мателотами повернуть и отрезать эти корабли. Но пока полковник Клинт запрашивал разрешение герцога, благоприятный момент был упущен. Повалишин, безуспешно пытаясь повернуть на другой галс, спустил шлюпки, которые отбуксировали его арьергард за линию ветра, причем кормовые орудия корабля «Густав III» потопили 2 гребных судна. Возможность прорезать линию была шведами упущена. Одновременно 2 корабля и 3 фрегата пытались охватить и поставить в два огня русский авангард. Один из фрегатов уже поворачивал, но Денисон, оценив обстановку и располагая наветренным положением, повел 5 парусных и гребных фрегатов, отогнавших шведов. После этого шведский авангард спустился к ветру. В исходе восьмого часа за ним последовал весь флот, и за увеличением дистанции бой прервался. В бою шведы потеряли 84 человека убитыми, в том числе одного командира корабля, и 280 ранеными; два корабля получили такие повреждения, что вынуждены были покинуть боевую линию. Круз пытался преследовать отошедшего противника. В начале девятого часа он сделал сигнал построить линию не по учреждению (то есть не по указанному перед боем порядку), а по способности, что сокращало время перестроения; но стихший около 10.00 ветер не позволил продолжить атаку. Оба флота оказались почти неподвижными вблизи острова Биорке. Этим удобным моментом воспользовался Густав III и выслал в поддержку своему заштилевшему флоту отряд гребных судов, которые подошли к месту боя около 11.00. Они пытались атаковать, но встретили отпор. После того как Денисон отбил попытку шведов отрезать часть линии, он получил приказ двигаться на фланг строя, что и выполнил. В результате его отряд оказался на северной оконечности русской линии, ближе всего к Березовым островам. Заметив появление из Березового зунда двух 8 Н В Скрицкий десятков шведских судов, Денисон выслал навстречу на веслах 2 гребных фрегата; шведы выдвинули свои фрегаты, но после перестрелки шведбкая флотилия вернулась в пролив. В данном эпизоде свою роль сыграл постепенно усиливавшийся прозападный ветер, который затруднил действия гребных судов. Но тот же ветер оживил парусники и позволил продолжить сражение. После полудня ветер усилился, и шведы, получив выгодное наветрён- ное положение, лавировали к югу и выстраивали боевую линию параллельно русской, сближаясь на пистолетный выстрел. А.И. Круз, в исходе одиннадцатого часа заметивший движение противника, приказал поднять сигнал эскадре приготовиться к бою, в исходе двенадцатого часа — повернуть на правый галс. Эскадра выходила из-за восточной оконечности Грековой банки в семи-восьми километрах южнее острова Биорке. Шведскую боевую линию составляли только 22 линейных корабля, а 14 меньших оставались вне строя. Видимо, герцог Карл решил, что более короткая линия однотипных кораблей удобнее для маневрирования, а фрегаты рационально использовать как подвижной резерв. Шведский генерал-адмирал, побывав в период затишья на флагманском корабле, разрешил полковнику Клинту самостоятельно подавать сигналы кораблям флота в случае необходимости срочного маневра. Противники сближались с арьергардами впереди. Оба флота шли на юг в полном боевом порядке. В половине первого часа дня русская эскадра оказалась в виду мысов Долгий Нос и Карей Нос. Вновь колонна расстраивалась при лавировании, и в исходе первого часа А.И. Круз приказал упавшим под ветер кораблям войти в линию. Пользуясь попутным ветром, шведы приближались и в начале второго часа завязали бой с авангардом, а затем и со всей русской эскадрой. В то же время А.И. Круз отправил лейтенанта Прингла Стоддарда с донесением; тот в 19.30 прибыл к Кронштадту, а 24 мая добрался до столицы. Он привез двору сведения о том, что бой продолжался до вечера. Тем временем второй этап сражения разгорался. Круз неоднократно поднимал сигналы, упорядочивая линию; он требовал от капитанов занять свои места, прибавить парусов, сомкнуть линию. Но шведы уклонялись от боя. К 15 часам дистанция настолько возросла, что ядра не достигали цели, и главнокомандующий приказал прекратить бой. В 15.30 он поднял сигнал прибавить парусов и сомкнуть линию. Вице-адмирал, похоже, стремился увлечь шведов в глубину залива, изобилующего мелями. Но шведская эскадра на это не решилась; после 15.30 авангард стоял на якоре, а кордебаталия, повернув на левый галс, удалялась по ветру. Перестрелка арьергардов продолжалась. Шведы пытались спуститься на русскую эскадру, произошла перестрелка русского авангарда с ближайшими шведскими кораблями, оказавшимися с подветренной стороны своего флота. Русская эскадра, двигавшаяся контргалсом, продолжала вести бой, пока шведский флот не прошел мимо. Огонь прекратился, а в двадцатом часу по сигналу Круза эскадра легла в дрейф. Флоты разошлись. Около 20.00 ветер стих, и герцог Карл ввиду истощения запаса снарядов и опасения, что эскадра Чичагова появится в тылу, занял выжидательное положение. Но прибывший вечером капитан Смит доставил приказ короля немедленно возобновить атаку, а Смиту поручалось помочь Норденшельду советами. Так как из Ревеля прибыло сообщение, что русские корабли еще стоят на внешнем рейде, шведское командование послало 2 судна для извещения о появлении фрегата «Яррамас», наблюдавшего за Ревельской эскадрой. На получивших повреждения кораблях шведы готовились к бою. Сведения, которые имел Круз от командиров кораблей и флагманов, не утешали. Эскадра потеряла 89 человек убитыми и 217 ранеными. Вице-адмирал Сухотин лишился ноги. Потери все же были не очень велики. Хуже было то, что непригодными для усиленной стрельбы оказались многие пушки липецкого завода. Корабли оставляли линию не столько из-за робости или неумения моряков, сколько из-за необходимости справляться с неожиданными повреждениями орудий. На кораблях «Америка» и «Сысой Великий» взорвавшаяся в нижнем деке пушка разрушила часть палубы, на корабле «Князь Константин» у 11 пушек треснули дульные части, на «Святом Николае» треснули 7, на «Не тронь меня» — одна пушка; при взрыве пушек погибло 5 и получили ранения 29 моряков. Флагманский корабль А.И. Круза был в самой гуще боя. Вице-адмирал в одном камзоле и с орденской лентой курил трубку; плечо его было залито кровью убитого на юте матроса. Когда стало известно о ранении Сухотина, Круз на шлюпке под выстрелами направился к нему, а затем на виду неприятеля обходил корабли своего флота. Первоначально он предполагал атаковать 24 мая. Однако сведения о повреждениях заставили отказаться от этой мысли. В донесении Императрице, отправленном в 2 часа 24 мая с сыном, вице-адмирал обещал держаться в виду неприятельского флота, пока не подойдет эскадра Чичагова. В это время российская эскадра была уже в семи с половиной верстах от Кронштадта. В полночь установился тихий ветер. Но Круз из-за повреждения кораблей не мог воспользоваться наветренным положением и атаковать превосходящего неприятеля. Также и шведы не могли напасть на русский флот, находившийся в четырех—шести милях; оба флота много маневрировали из-за узких фарватеров. Однако, уже отправляя донесение, Круз заметил, как около 2.00 шведские корабли поставили все паруса и стали удаляться, что вице-адмирал вполне справедливо приписал появлению Чичагова. В третьем часу неприятельский флот был виден вдали по курсу WNW, и главнокомандующий сделал сигнал построиться в линию баталии по способности. Одновременно продолжался ремонт повреждений. К 8.00 на корабле «Чесма» заменили крюйс и крюйс-брамстеньги. Поврежденный корабль «Иоанн Богослов» и катер «Гагара» ушли в Кронштадт. Боевая линия уменьшилась до 16 кораблей против 22 неприятельских. Однако Круз готовился к бою, ибо с появлением Чичагова вступал в действие план совместных действий двух адмиралов. По сигналу вице-адмирала к 10 часам эскадра строила линию баталии. В одиннадцатом часу главнокомандующий созвал всех капитанов. Сидя в кресле, он выслушал сообщения о состоянии кораблей, потерях и нехватке пороха и приказал: «Покуда я не спущусь, не спускаться никому, и если нет пороху, не палить, но стоять и не выходить из линии». Круз делал все, чтобы не допустить врага к столице. Русская боевая линия построилась к полудню курсом на юг. К этому времени ветер стал попутным шведам, и они с первого до третьего часа спускались медленно на русскую линию и маневрировали. С переменой ветра на юго-западный авангард и легкая эскадра шведов оказались под ветром, и потребовалось время, чтобы восстановить боевую линию. Круз в начале пятнадцатого часа сделал сигнал «Приготовиться к бою», в шестнадцатом часу — передним кораблям «Убавить», а задним «Прибавить парусов». Он стремился сомкнуть колонну. В начале семнадцатого часа шведский флот спустился на русскую линию, и Круз отдал приказ начать бой. В 17.00 шведская эскадра получила приказ открыть огонь по ближайшим кораблям противника и уменьшить интервалы между кораблями; однако, так как русские не раз спускались под ветер, уплотнить шведскую линию не удалось. До 18.00 стрельба распространилась по всей линии, а 3 передовых корабля получили приказ обойти и поставить в два огня концевые русские корабли, но те в беспорядке спустились под ветер и повернули, угрожая в свою очередь отрезать шведский авангард. Сражаясь, противники приблизились к южному берегу и повернули на север; после 20.00 вновь пришлось поворачивать у северного берега. Двигаясь поперек Финского залива, флоты приблизились к рейду Кронштадта на 12—15 миль, и капитан Смит, подчиняясь поручению короля, требовал сближаться с русскими, манившими в залив, к мелям. Но в 20.30 был замечен фрегат «Яррамас», а вскоре на горизонте появились мачты ревельской эскадры. Шведы, в отличие от Чичагова и Круза, представляли расположение своих противников. Они были обескуражены: слабо подготовленная Кронштадтская эскадра не была разгромлена и угрожала с востока, а Ревельская — с запада. Следовало вырваться из кольца окружения и идти в хорошо оборудованный Свеаборг. Но тогда под угрозой оказывался королевский армейский флот. Потому герцог Карл 25 мая решил приблизиться к Выборгской бухте; посланный им с донесением Смит вернулся вечером и привез приказ короля «активному флоту войти в Выборгскую бухту для прикрытия шхерного флота». Этим был подписан смертный приговор флоту. У шведов был еще один выход — разбить сначала Чичагова, а затем Круза; движение их флота на запад 25 мая могло явиться первым шагом к выполнению этого варианта. Но Круз не собирался играть пассивную роль. В 4.00 25 мая он на попутном купеческом судне отправил в Кронштадт лейтенанта С. Эльфинстона с донесением, а сам перешел в преследование, подняв сигнал «Гнать за неприятелем и атаковать его по способности»; корабли несли все возможные паруса. Вскоре он увидел у Сескара эскадру Чичагова и вступил под его командование. Соединенная эскадра обнаружила и заблокировала шведский флот в Выборгской бухте. Канонада 23 июня, хорошо слышимая в Царском Селе и Санкт- Петербурге, наряду с донесениями И.П. Турчанинова о прибытии короля с гребным флотом к Березовым островам, вызвала тревогу в придворных кругах. В случае успеха шведского флота путь на столицу был открыт, ибо гребная флотилия Нассау-Зигена еще не приготовилась, а главные силы армии остались в тылу шведского десанта. Привезенное Стоддардом донесение, что Круз ведет бой, ободрило Императрицу. Но в ночь на 25 мая курьер от Нассау-Зигена доставил известие о поражении Кронштадтской эскадры. Принц писал, что русская эскадра отступает, преследуемая шведами, и просил вернуть ему гребные фрегаты для защиты северной стороны Финского залива у Кронштадта, где стояла его флотилия. Неясно, что явилось причиной такого донесения: то ли приход избитого корабля «Иоанн Богослов», то ли приближение эскадры к Красной Горке. Возможно, преувеличение было допущено специально, чтобы вернуть фрегаты, ранее переданные Крузу. Встревоженная Императрица ночью рассылала указы. Рескрипт А.И. Крузу требовал вернуть гребные фрегаты; вице-адмиралу П.И. Пущину Екатерина II предписывала принять меры для обороны Кронштадта и выделить принцу два-три парусных фрегата для отражения нападения. В тот же день направленный В.Я. Чичагову указ торопил его атаковать с двух сторон совместно с Крузом и разбить шведов. А. А. Безбородко писал адмира лу, что только его эскадра способна разрешить критическую ситуацию. Курьеры от Ревеля до столицы добирались двое суток, и о выходе Чичагова в море при дворе еще не знали. Только уведомление, что Круз успешно отбивается, разрядило напряженность. К вечеру, по-видимому, поступило донесение Чичагова о его выходе в море, и Императрица могла облегченно сказать: «Теперь я спокойна». Подробное донесение с Кронштадтской эскадры, доставленное 26 мая сыном А.И. Круза, создавало надежду на успех. После известия о соединении эскадр В.Я. Чичагову было предписано атаковать и истреблять шведский флот, а главнокомандующему в Финляндии — бороться с десантами, которые шведский король высаживал на берег, чтобы перерезать дорогу Выборг—Петербург. Крузу Императрица писала: «Господин Вице-Адмирал Круз. Ваше пополнительное донесение от 25-го мая Мы получили, с особливым удовольствием видели, что вы не токмо неприятеля не выпускаете из вида, но и всякий раз ищете наступать на него. Приемля с благопризнанием ваши и подчиненных вам труды и подвиги, поручаем вам объявить им, что заслуги не остаются без воздаяния им справедливости. Мы уверены, что в настоящем положении неприятельских морских сил при твердом расторопном и согласованном с двух сторон действии Адмирала Чичагова и вашем дела на море полезное для нас воспримут решение, в чем Божию помощь на вас призывая, пребываем вам благосклонны. В Царском Селе, 27 мая 1790 года». Собственноручно Екатерина II приписала: «Будьте уверены, что ни единый человек не останется без воздаяния». 29 сентября Императрица подписала указ, которым за Красногорское сражение наградила А.И. Круза орденом Святого Александра Невского; ему с женой пожизненно были пожалованы 15 лифляндских гаков земли без платежа арендных денег. Были удовлетворены представления вице-адмирала по награждению подчиненных флагманов и офицеров, а нижним чинам пожаловано по рублю. На радостях в рескрипте от 27 мая Екатерина II предложила Крузу ограничиться увещеванием тех, кто не проявил в сражении смелости, умения и решительности. Начатая 26 мая блокада Выборгской бухты продолжалась почти месяц, русские корабли преградили основные пути выхода противника и все туже сжимали кольцо окружения в ожидании запаздывающей гребной флотилии. Нассау-Зиген, наконец, привел свои гребные суда к Березовому зунду, но начал атаку 21 июня без согласования и вза имодействия с Чичаговым. Именно в ночь на 22 июня ветер благоприятствовал противнику; в безвыходном положении Густав III решился на рискованный шаг и с главными силами, понеся большие потери, прорвался в море. Ущерб шведов мог стать гораздо больше, но Нассау-Зиген не смог захватить оказавшейся в беспомощном положении гребной флотилии. Укрывшийся в шхерах армейский флот успел привести себя в порядок и в сражении 28 июня при Роченсальме нанес неосторожному принцу поражение. Уцелевшая часть шведского корабельного флота укрылась в Свеаборге, где и была заблокирована до конца войны. А.И. Круз в Выборгском сражении командовал авангардом. Когда во втором часу около 40 шведских канонерских лодок вышли к отряду капитана Лежнева на его правом фланге, вице-адмирал послал на помощь корабли «Князь Владимир» и «Иезекииль». С 4.00 корабли Лежнева вели бой против шведских канонерских лодок, с 6.30 стреляли по проходившим мимо неприятельским гребным судам. В 9.00 Чичагов приказал всему флоту гнаться за неприятелем. Получив приказ сняться с якоря, Круз направился к западу и вскоре получил приказ атаковать противника. Он участвовал в погоне. По словам В.Я. Чичагова, Круз храбро и мужественно поражал неприятеля, за что 6 июля был награжден чином адмирала и орденом Святого Георгия II степени, а 8 сентября —* шпагой с надписью «за храбрость», украшенной алмазами. Высочайшая грамота о награждении гласила: «Нашему Адмиралу Крузу. Усердие ваше к службе Нашей, искусство в деле, отличная храбрость и мужественные подвиги, оказанные вами как в сражении с неприятелем во время когда вы были в последних числах мая месяца быв ими атакован в превосходных силах, в троекратном бое отразили его, принудили к отступлению и главней- ше способствовали к загнатию в Выборгский залив, положив тем основание к победе 22 июня над ним одержанной, так и в самый тот день при погоне за неприятелем и поражении его, приобретают вам особливое Наше Монаршее благоволение. В изъявлении оного Мы, на основании установления о военном ордене нашем святого Великомученика и Победоносца Георгия, пожаловали вас кавалером того ордена большого креста второго Класса, которого знаки при сем доставляя, повелеваем вам возложить на себя. Удостоверены мы совершенно, что таковое отличие будет вам поощрением к вящему продолжению службы вашей Нам богоугодной. Екатерина. В Царском Селе, июля 6 дня 1790 года». Верельский мир 3 августа 1790 года завершил войну; договор ограничился подтверждением существовавших границ и не упоминал о российской гарантии шведской формы правления. Взамен Россия получила необходимый мир. Мир на время наступил и для адмирала А.И. Круза, ставшего лицом известным.
<< | >>
Источник: Скрицкии Н.В.. Георгиевские кавалеры под Андреевским флагом. Русские адмиралы — кавалеры ордена Святого Георгия и II степеней. 2002

Еще по теме У БЕРЕГОВ СЕСКАРА:

  1. Защита морских берегов от размыва
  2. Коралловые берега и острова
  3. Описи британских берегов
  4. Особенности берегов приливных морей
  5. Португальцы у берегов Мадагаскара
  6. Восточный Берег
  7. Зональность морского берега
  8. У БЕРЕГОВ ИТАЛИИ
  9. Кордова у берегов Юкатана
  10. Жемчужный берег. Гвиана и Венесуэла
  11. Плавание вдоль берегов Восточной Африки
  12. Карфагеняне у берегов Пиренейского полуострова
  13. Русские описи берегов Баренцева и Белого морей
  14. Португальцы у берегов Австралии и Новой Гвинеи
  15. Сулейман и опись берегов Индийского океана
  16. У БЕРЕГОВ МОРЕЙ
  17. Арабы у берегов Южной Африки и на Мадагаскаре
  18. Плавания у берегов Африки в римскую эпоху
  19. Португальцы и голландцы у берегов Калимантана
  20. Открытие Ямайки и южного берега Кубы