<<
>>

5. Идеал и цели воспитателя

Человек как воспитатель. Каждый человек, убежден Фихте, обязан быть воспитателем и воспитуемым в одно и то же время. Чтобы стать и остаться человеком, об обязан быть воспитателем.

В человеке живет социальный мотив – стремление быть во взаимодействии со свободными разумными существами как таковым.

Эта склонность включает в себя два следующих стремления.

Первое – стремление к передаче знаний. Это – желание развить кого-нибудь в той области, в какой мы особенно развиты, уравнять всякого другого с лучшим в нас.

Затем – стремление к восприятию, т.е. стремление приобрести от каждого культуру в той области, в какой он особенно развит, а мы особенно не развиты.

Общество собирает выгоды всех отдельных лиц как общее благо для свободного пользования и размножает их по числу индивидов.

Все индивиды, принадлежащие к человеческому роду, отличны друг от друга. Только в одном они вполне сходятся: это их последняя цель – совершенство. Приближаться и приближаться к этой цели до бесконечности – это человек может и это он должен. Общее совершенствование и совершенствование самого себя посредством свободно использованного влияния на нас других и совершенствование других путем обратного воздействия на них как на свободных существ – вот назначение человека в обществе.

Чтобы достигнуть этого назначения и постоянно достигать его все больше, человек нуждается в способности, которая приобретается и повышается только посредством культуры, а именно в способности двоякого рода: 1) способности давать или действовать на других как на свободных существ; 2) восприимчивости, или способности брать или извлекать наибольшую выгоду из воздействия других на нас.

Предназначение человека – оказать воздействие на человечество в более узком или более широком кругу учением, или действием, или тем и другим. Распространять дальше образование, ими самими полученное, и, повсюду благотворно влияя, поднять на высшую ступень культуры наш общий братский род.

Работая над развитием сегодняшней молодежи, воспитатель работает и над развитием еще не родившихся миллионов людей.

Какова природа отношений между воспитателем и воспитуемым?

Когда человеческая душа считалась, как это нередко было, например у Лейбница, сепаратной, дискретной и притом непроницаемой, то воспитание как имманентная связь воспитуемого и воспитателя полагалось случайным и внешним. Фихте же ясно обнаружил общую природу индивида, неразрывно сопряженную с исторически-конкретным, особенным и единично-неповторимым.

Под оптимистическую веру в возможности воспитания был подведен теоретический базис.

Наиболее трудная и важная часть воспитания – это самовоспитание воспитателя. Ему часто приходится уничтожать в себе следы собственного, давно полученного воспитания, и вступать в тяжелую борьбу с самим собой.

Высшие воспитатели – ученый и художник. Концепцию воспитателя как ученого и художника Фихте развил в трактатах «О назначении ученого» и «Об обязанностях художника».

Ученый – нравственный наставник народа и воспитатель человеческого рода. Художник оказывает столь же большое, но не столь заметное влияние на образование.

Ученое сословие осуществляет высшее наблюдение над действительным развитием человеческого рода и постоянно содействует этому развитию.

Ученый по преимуществу предназначен для общества: он, поскольку он ученый, больше, чем представитель какого-либо другого сословия, существует только благодаря обществу и для общества. Следовательно, на нем главным образом лежит обязанность по преимуществу в полной мере развить в себе и таланты, и восприимчивость, и способность передачи культуры.

Способность обучать необходима ученому всегда, так как он владеет своим знанием не для самого себя, а для общества. С юности он должен развивать ее и должен всегда поддерживать ее активное проявление.

В своих проектах университетских реформ Фихте исходил из этой идеи подготовки ученых, способных распространять культуру, разумно руководить обществом, и пересматривал в этом духе учебный план, методы и организацию учебно-воспитательного процесса в высшем учебном заведении.

Свое знание, приобретенное для общества, ученый должен применить действительно для пользы общества. Он обязан прививать людям чувство их истинных потребностей и знакомить их со средствами их удовлетворения.

Следовательно, ученый, отвечающий своему понятию, по самому назначению своему – учитель человеческого рода.

Он видит не только настоящее, он провидит также и будущее. Он видит не только теперешнюю точку зрения, он видит также, куда человеческий род теперь должен двинуться, если он хочет остаться на пути к своей последней цели и не отклоняться от него и не идти по нему назад. Он не может требовать, чтобы род человеческий сразу очутился у той цели, которая только привлечет его взор, и не может перепрыгнуть через свой путь, а ученый должен только позаботиться о том, чтобы он не стоял на месте и не шел назад. В этом смысле ученый – воспитатель человечества.

Обязанность ученого – всегда иметь перед глазами цель нравственного облагораживания человека во всем, что он делает в обществе. Но никто не может успешно работать над нравственным облагораживанием общества, не будучи сам добрым человеком. Мы учим не только словами, мы учим также, гораздо убедительнее, нашим примером.

Во сколько раз больше обязан это делать ученый, который во всех проявлениях культуры должен быть впереди других сословий?

Слова, с которыми основатель христианской религии обратился к своим ученикам, относятся собственно полностью к ученому: вы соль земли, если соль теряет свою силу, чем тогда солить? Если избранные среди людей испорчены, где следует искать еще нравственной доброты?

Ученому доверена часть культуры его века и следующих эпох. Из его работ родится путь грядущих поколений, мировая история наций, которые должны еще появиться. Он призван свидетельствовать об истине, его жизнь и судьба не имеют значения; влияние же его жизни бесконечно велико. Он – жрец истины, он служит ей, он обязался сделать для нее все – и дерзать и страдать. Если бы он ради нее подвергался преследованию и был ненавидим, если бы он умер у нее на службе, что особенного он совершил бы тогда, что сделал бы он сверх того, что я просто должен был бы сделать?

То же, только в ином содержательном отношении, следует сказать о художнике.

Искусство формирует не только ум и не только сердце, как это делает ученый как нравственный наставник народа. Оно формирует целостного человека, оно обращается не к уму и не к сердцу, но ко всей душе в единстве ее способностей. Это нечто третье, состоящее из двух первых.

Искусство делает трансцендентальную точку зрения обычной. Философ возвышает себя и других до этой точки зрения в упорном труде, следуя известным правилам. Дух красоты стоит на этой точке зрения, не размышляя о ней. Он не знает никакой иной точки зрения. Он столь незаметно возвышает до нее тех, кто отдается его влиянию, что они не сознают этого перехода.

Например, каждую фигуру в пространстве можно рассматривать как ограничение соседними телами. Но ее же можно рассматривать как выражение полноты и силы самого тела, обладающего ею.

Кто следует первому воззрению, тот видит только искаженные, сплющенные, жалкие формы, он видит безобразное.

Кто следует последнему воззрению, тот видит могучую полноту природы, видит жизнь и устремление, он видит прекрасное.

Так же обстоит дело и с высшим. Нравственный закон повелевает абсолютно, и он подавляет всякую склонность. Кто так его рассматривает, тот относится к нему как раб.

Но этот же закон одновременно проистекает из внутренних глубин нашей собственной сущности, и если мы подчиняемся ему, то мы подчиняемся лишь самим себе. Кто так его рассматривает, тот рассматривает его эстетически.

Дух прекрасного видит все свободным и живым. Благодаря этому он воспитывает и облагораживает людей ради их истинного предназначения.

Искусство вводит человека внутрь себя самого и располагает его там как дома. Оно отрывает его от данной природы и делает его самостоятельным для себя самого. Ведь самостоятельность разума является нашей конечной целью.

Эстетическое чувство – это не добродетель. Нравственный закон требует самостоятельности согласно понятиям, красота же приходит сама по себе, без всяких понятий. Но она является подготовкой к добродетели, она подготовляет для нее почву, и когда возникает моральность, она находит уже выполненной половину работы – освобождение от уз примитивной чувственности.

Поэтому эстетическое воспитание в необычной мере способствует целям разума, и можно намеренно отдаться его задачам. Ни от кого нельзя требовать заботиться об эстетическом воспитании рода человеческого. Однако во имя нравственности каждому можно запретить препятствовать этому образованию и, насколько это зависит от него, распространять безвкусицу.

Распространение безвкусицы в создании красоты не остается безразличным для людей с точки зрения формирования их душевного облика, но превратно воспитывает их.

Пусть художник остерегается из корыстолюбия или стремления к мимолетной славе отдаться испорченному вкусу своего века. Он должен стараться воплотить идеал и забыть все остальное.

Художник служит своим талантом не людям, а только своему долгу, и тогда он будет созерцать свое искусство совершенно другими глазами; он станет лучшим человеком, и притом лучшим художником.

Для искусства, как и для моральности, одинаково вредно общепринятое изречение: прекрасно то, что нравится. На самом деле прекрасно то, и только то, что нравится образованному человечеству. Пока же оно еще не образованно, ему часто может нравиться безвкусное, поскольку оно модно, а превосходное произведение искусства может не находить отклика.

Цели деятельности воспитателей. Конечная цель воспитания проистекает из целей истории, человечества, культуры. Подчинить себе все неразумное, овладеть им свободно и согласно своему собственному закону – конечная цель человека. И цель всякого образования способностей заключается в том, чтобы подчинить природу разуму.

Учение и совершенствование было для Фихте, как и для Платона, нераздельными понятиями. «Какую ты выберешь философию, зависит от того, что ты за человек», иными словами – ты должен стремиться к самостоятельности и свободе (это и есть истинная жизнь) с помощью философии»249.

Задача воспитания, по Фихте, изменить мир к лучшему. Фихте не признавал отречения от Земли, напротив, он проповедовал замену убожества жизни созидательным взаимодействием свободных и вполне достойных людей. Подобно ивиковым журавлям, Фихте и вслед за ним Гегель неустанно носились над головами немецкого бюргерства, постоянно напоминая об этом идеале250.

Педагогика духа должна отныне прояснять педагогику вещей, сиречь специальная организация воспитания обязана быть сильнее воспитывающего влияния среды в целом.

Природа и наука становятся воспитывающими благодаря своему конструктивному призыву к разуму, а не благодаря энциклопедическому знакомству с фактами. Воспитательно знание принципов, а не одних фактов, и упражнение в применении этих принципов к решению жизненных и научных задач. Отсюда – требование дедукции, критики и обобщения.

Как и Песталоцци, Фихте видит конкретную цель и средства образования в том, чтобы подчинить формы всего обучения тем вечным законам, по которым человеческое познание поднимается от чувственного созерцания к ясным понятиям.

Согласно этим законам необходимо упростить элементы всякого человеческого знания и расположить их в последовательные ряды. Психологический эффект этого должен заключаться в том, чтобы обеспечить воспитанникам обширные знания природы, общую четкость основных понятий и интенсивную тренировку в существенных навыках.

Если полное согласие с самим собой называют совершенством в полном значении слова, то совершенство – недостижимая высшая цель человека. Усовершенствование до бесконечности есть его назначение.

В понятии человека заложено, что эта его последняя цель должна быть недостижимой, а путь к ней бесконечным. Следовательно, назначение человека состоит не в том, чтобы достигнуть этой цели. Но он может и должен все более и более приближаться к этой цели. Поэтому приближение до бесконечности к этой цели есть истинное назначение человека как разумного, но конечного, как чувственного, но свободного существа.

Он существует, чтобы постоянно становиться нравственно лучше и улучшать все вокруг себя в чувственном и в нравственном смысле.

Таким образом, связь, объединяющая всех в одно целое, как раз благодаря неравенству индивидов приобретает дополнительную крепость. Социальные потребности и устремление удовлетворять эти потребности теснее сплачивает людей.

Высший закон человечества, закон полного согласия с самим собой требует, чтобы в индивиде все задатки были развиты пропорционально, все способности проявлялись бы с возможно большим совершенством.

Свобода воли должна и может стремиться все более приближаться к этой цели.

Интеллектуальное и телесное развитие ребенка составляет первую половину воспитания.

Вторая половина его – нравственное воспитание, которое должно опираться на мышление и на присущее ребенку влечение к уважению.

Первейшая цель воспитания, по Фихте, состоит в обучении правильному мышлению, ясность которого, перевоплощаясь в убеждения человека, закладывает основу нравственности.

<< | >>
Источник: Бим-Бад Б.М., Гавров С.Н.. Модернизация института семьи: социологический, экономический и антрополого-педагогический анализ: Монография / предисл. Л. С. Перепелкин. Федеральная целевая программа "Культура России". М.: Интеллектуальная книга - Новый хронограф. 352 с.. 2010 {original}

Еще по теме 5. Идеал и цели воспитателя:

  1. СПЕЦИФИКА ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ВОСПИТАТЕЛЯ С ДЕТЬМИ РАННЕГО ВОЗРАСТА
  2. Е. В. Субботский Главные воспитатели — игра, творчество, труд
  3. ПРАВИЛА ДЛЯ РОДИТЕЛЕЙ И ВОСПИТАТЕЛЕН ПО ВЗАИМОДЕЙСТВИЮ С ГИПЕРАКТИВНЫМИ ДЕТЬМИ
  4. ХАРАКТЕРИСТИКИ ХОРОШЕЙ ЦЕЛИ ЧЬИ ЦЕЛИ?
  5. Тонкова-Ямпольская Р. Вм Черток Т. Я.. Ради здоровья детей: Пособие для воспитателя дет. сада., 1985
  6. Религиозный (хрисшианстшй) идеал
  7. 21.1. Экономические цели судебного процесса; экономические цели надлежащей правовой процедуры и доказательственного права
  8. Отстаивание моральных идеалов
  9. Идеал достоинств
  10. ТЕМА 4 Культура и социальный идеал
  11. Дарвинизм и моральные идеалы
  12. Б. Война, инстинкт и идеалы.
  13. Наука как идеал
  14. Спираль молчания не соответствует демократическим идеалам