<<
>>

Прогноз социалистической революции


Теперь мы вновь возвратимся к вопросу о социалистической революции. Но сначала мы должны констатировать, что главные составные части предсказаний Маркса и Энгельса о необходимости, содержании и движущих силах социалистического переворота в том, что касается задач научного прогноза в истории и прежде всего оперативной ценности прогноза для программы и тактики практической революционной деятельности, оправдались и подтвердились целиком и полностью.
Само собой разумеется, что конкретный исторический ход социалистической революции во многих деталях проходил иначе, чем предполагали Маркс и Энгельс; другими словами, первоначальные предположения или, точнее, догадки Маркса и Энгельса не оправдались. Это относится в первую очередь к предположению а) о близости социалистического переворота, б) о территориальной универсальности революции, в) о тесной связи между экономическим и политическим созреванием социалистической революции. Маркс и Энгельс высказывались по этим вопросам очень редко и почти никогда категорически, так как прекрасно понимали, насколько детали подобного рода зависят от множества особых исторических условий, наступление которых не всегда может быть предсказано заранее.
Что можно было бы ожидать от серьезного анализа сделанного Марксом и Энгельсом прогноза социали

стической революции? Во-первых, следовало бы точно констатировать, какие прогностические предсказания оправдались и подтвердились. Во-вторых, следовало бы отметить отклонения действительного процесса от предсказанного. В-третьих, следовало бы найти причины этого отклонения. Конечно, эти причины надо искать в предпосылках. При этом вполне возможно, что ложно было оценено лишь одно-единственное существенное сопутствующее условие, ибо, рассматривая это чисто логически, из такого отклонения следует лишь, что по меньшей мере одна из предпосылок ие была правильной. В-четвертых, прогноз должен быть исправлен, улучшен и уточнен путем привлечения новых высказываний о законе, новых или измененных данных. Далее, должны быть разработаны новые тактические рекомендации, соответствующие изменившимся условиям, они должны быть добавлены к старым и оправдавшим себя условиям.
Маркс и Энгельс сами таким же образом относились к своей революционной теории. Эта теория была проанализирована и существенно развита Лениным. Причем Ленин добавил к ней крайне важный прогноз, а именно тезис о том, что строительство социализма возможно в одной отдельно взятой и, может быть, сравнительно отсталой стране. Позднее, например на Московском совещании в 1960 году, коммунистические и рабочие партии развили марксистскую революционную теорию, включая и ее прогностические аспекты.
Конечно, буржуазных критиков марксистской революционной теории это не интересует. Они хотели бы отбросить это научное революционное учение, ссылаясь на несовершенство предвидения. Теоретически эта позиция в вопросах исторического прогнозирования несерьезна, и трудящиеся были бы глупцами, если бы они из-за невозможности тотального исторического предвидения выбросили за борт единственную теорию развития общества, раскрывающую максимум возможностей в прогнозировании и в определении целей политической деятельности.
Короче говоря, ведется наступление на марксистское революционное учение и одновременно на марксистский долгосрочный исторический прогноз будущего развития человечества путем отрицания трех марксистских тези
сов.
Во-первых, отрицается закономерно вызванный развитием капитализма рост рабочего класса и предсказанная Марксом пролетаризация населения. Во-вторых, оспаривается, что классовая борьба рабочего класса способствует развитию классового сознания и организованности рабочего класса. В-третьих, наконец, утверждается, что государственно-монополистический капитализм открывает достаточный и даже больший, чем социализм, простор для развития производительных сил и преодоления традиционных антагонистических противоречий капитализма.
Прежде чем более подробно остановиться на этих аргументах, мы должны заметить, что они, как ни странно, на первый взгляд исходят из признания основных положений марксистско-ленинской теории развития общества, включая признание того, что развитие материальных производительных сил в конечном счете определяет ход истории и что та система, которая предоставляет достаточно простора для их развития, может упрочить свое существование в истории. Признается также, что необходимо изучать экономическую, политическую и социальную структуру и направление ее изменения, с тем чтобы можно было определять дальнейшие перспективы изменения; далее, что необходимо исследовать классовые движущие силы, то есть установить, в каком направлении будут формировать историю классы на основе своих интересов, вытекающих из их положения в системе общественных отношений.
Необходимость перехода к социализму отрицается, так как рабочему классу в связи с мнимой способностью буржуазии сглаживать противоречия и обеспечивать прогресс во всех областях общественной жизни якобы нет больше необходимости вести борьбу за социалистическое преобразование общества. В связи с этим якобы постоянно ослабляется влияние коммунистической партии и рабочий класс в конце концов не может достичь победы, так как его относительный вес в общей численности населения постоянно уменьшается и он становится незначительной исторической силой, одним словом, отсутствуют объективные и субъективные предпосылки для победы социалистической революции.
Цель этих аргументов — притуплять общественное сознание. Действительная политика империалистической
буржуазии не основывается на таких тезисах. Ее представители руководствуются совершенно реальной оценкой действительного положения вещей. Есть ли необходимость западногерманской монополистической буржуазии объявлять генеральное наступление на профсоюзы, издавать чрезвычайные законы и настаивать на запрещении Коммунистической партии Германии, если рабочий класс не играет больше никакой роли в общественной жизни, если он фактически больше не существует и если можно решать все общественные проблемы к удовлетворению всех членов общества?
Как говорил В. Ульбрихт на Международной научной сессии, посвященной 100-летию «Капитала», Маркс и Энгельс показали, что «решающая составная часть марксистского исторического прогноза есть понимание сил, способствующих общественному развитию, и развитие самих этих сил. Уже тогда, когда промышленный капитализм существовал еще в зачатке, а рабочий класс был слабо организован, они увидели в пролетариате революционную силу, которая осуществит ликвидацию капиталистического и построение социалистического общества»1. Поэтому не случайно, что критики марксистского исторического прогноза о неизбежной победе социализма во всем мире особое внимание уделяют именно этой составной части марксистского общественного прогноза.
Нет необходимости прослеживать соответствующую аргументацию со всеми ее теоретическими уловками. Для того чтобы продемонстрировать правильность предсказаний Маркса, достаточно указать на ограниченное число фактов общественной действительности. Эти факты показывают, что победа социалистической революции в ряде стран не была ни в какой мере случайностью или «аномальным» отклонением от хода истории, идущего якобы по пути капитализма. Напротив, они показывают, что эта победа была исторической необходимостью, реализованной рабочим классом, необходимостью, которая должна осуществиться и в других капиталистических странах.

Одним из важнейших объективных факторов, определяющих растущую силу международного рабочего движения, является непрерывный и быстрый рост и консолидация рабочего класса. В середине прошлого столетия, когда Маркс и Энгельс впервые выдвинули тезис об исторической миссии рабочего класса и открыли закон растущей поляризации населения на капиталистов и наемных рабочих, число промышленных рабочих во всем мире составляло не более 10 млн. человек. Уже к началу XX столетия число промышленных рабочих в передовых капиталистических странах (Англия, США, Германия, Франция, Россия, Япония) составляло 30 млн. человек.
К началу 50-х годов XX века численность промышленного пролетариата в индустриально развитых странах (США, Канада, страны Западной Европы, Япония, Австралия) увеличилась до 85 млн. человек. Если к этому причислить подавляющее большинство служащих (техники, инженеры, служащие администрации и торговли), которые по своему фактическому, экономическому и общественному положению, по существу, не отличаются от рабочего класса, то численный состав рабочего класса только в развитых промышленных странах составлял 160 млн. человек. Это число все время возрастало в последующие годы, то есть до начала 60-х годов, и к этому времени оно в этих странах составляло уже около 180—190 млн. человек.
С ростом индустриализации в экономически слаборазвитых странах Африки, Азии и Латинской Америки рабочий класс и в этих районах по своей численности вырос в значительную силу. Уже в начале 50-х годов число наемных рабочих в этих странах составляло 140 млн. человек. К 1963 году это число возросло до 180 млн. и тем самым приблизительно стало равным числу рабочих в промышленно развитых странах [142].
Этот неслыханно быстрый абсолютный рост рабочего класса является выражением открытой Марксом основной

тенденции развития капиталистического общества, заключающейся в прогрессирующем отделении средств производства от труда, в превращении труда в наемный труд и средств производства в капитал. Вследствие действия этой тенденции постоянно возрастает доля рабочего класса в общей численности населения. Этот факт доказывается статистикой увеличения доли рабочего класса в общей численности населения. В каком темпе происходит этот процесс в развитых капиталистических индустриальных странах и каково его дальнейшее развитие, показывают цифры относительно этого развития на территории Западной Германии за период с 1925 по 1965 год (в %) К

Год

%

Год

%

1925

53,2

1958

75,7

1933

64,1

1960

77,3

1939

66,7

1962

77,8

1950

70,8

1965

79,7


Темпы прогрессирующего отделения средств производства от труда, особенно в условиях господства государственно-монополистического капитализма, дают ясное представление об этом процессе, если учесть еще следующие цифры: в США число ферм сократилось с 1940 по 1959 год с 6,1 млн. до 3,7 млн. В Италии численность самодеятельного сельскохозяйственного населения уменьшилась с 1951 по 1959 год почти на 2 млн* человек[143]. В Западной Германии число хозяйств с площадью менее 10 га уменьшилось вследствие развития государственно-монополистического капитализма с 1949 года более чем на 500 тыс.[144]. Государственно-монополистическая программа ликвидации крестьянства предусматривает, что «за счет разорения миллиона трудящихся крестьян и крупных крестьянских хозяйств будет осуществлена соответствующая концентрация капитала» [145].

Аналогичные цифры можно привести и относительно разорения и экспроприации средних слоев города: мелких и средних предпринимателей, ремесленных предприятий, самостоятельных розничных торговцев и т. д. Если рассматривать картину в целом, то приведенные цифры неопровержимо свидетельствуют о том, что открытый Марксом закон пролетаризации населения в условиях капитализма продолжает действовать и что вследствие этого общественная сила, исторически призванная в существующих объективных условиях преобразовать капиталистическое общество в социалистическое, постоянно растет вопреки всем утверждениям буржуазных идеологов о постепенном исчезновении рабочего класса.
То же самое можно сказать и относительно субъективной стороны рабочего движения. И здесь заметна тенденция усиления рабочего движения. Конечно, это не исключает временного отлива движений в отдельных странах, что всегда охотно используют буржуазные идеологи. Но если рассматривать это развитие в масштабе всей капиталистической системы, то можно показать, что численный рост рабочего класса и здесь способствует постоянному прогрессирующему развитию, благодаря которому создаются субъективные предпосылки для победы социалистической революции в мировом масштабе.
Боевая сила рабочего класса существенно зависит от степени его организованности в профсоюзных организациях. Общее число организованных рабочих в мире за последние 50 лет возросло более чем в 14 раз: если число членов профсоюзов в 1913 году составляло 14 млн., то в 1920 году — уже 45 млн., в 1939 году — 60, в 1956 году— 160, а в 1962 году—-свыше 200 млн.[146]!
Особенно заметно, однако, отражается рост классового самосознания пролетариата и повышение его революционных возможностей в успехах коммунистического движения. Если в 1918 году в мире существовало только 10 коммунистических партий, то в 1921 году — 34, в 1928 году — 46, в 1935 году — 61, в 1949 году — 78, в 1961 году — 87 и в 1964 году — приблизительно 90. Еще
более наглядным доказательством успехов коммунистического движения служит рост числа его членов4.
1928 г. 1935 г. 1939 г. 1947 г. 1957 г. 1964 г.
Число членов компартий во всем мире (в тыс. человек) 1 680              3 141              4 202              20 000 33 000 44 700
В том числе в ^социалистических              Околэ
странах *                            443              785              1 750              4 800              4 600              6 000
* Данные за 1928—1939 годы охватывают границы капиталистического мира до второй мировой войны.
Несмотря на огромные жертвы, понесенные коммунистическими партиями в борьбе с фашизмом, число членов партий за истекшие 25 лет увеличилось почти в 10 раз. Лишь за несколько лет, прошедших после XX съезда КПСС, число коммунистов в мире возросло на 12 млн. человек.
Показателем растущего влияния коммунистов являются успехи коммунистических партий на выборах в капиталистических странах. Здесь в первую очередь следует назвать успехи на выборах коммунистических партий Италии и Франции, а также в других странах, как, например, в Бельгии, Финляндии, Швеции, Чили, Израиле, Уругвае, Цейлоне.
О растущем влиянии коммунистических партий свидетельствует, далее, идейно-политический кризис правосоциалистических партий, что особенно наглядно отражается в сравнении данных о числе членов коммунистических и социал-демократических партий (в млн. человек) [147].
1928 г. 1954 г.
Члены коммунистических партий . .              1,7              44,7
Члены социал-демократических партий                             6,6              13,2
За период с 1928 по 1964 год число членов коммунистических партий увеличилось в 26 раз, в то время как число членов социал-демократических партий — лишь в 2 раза.

Организационное укрепление коммунистических партий, их численный рост, их растущее влияние на профсоюзное движение в мире—120 млн. членов профсоюза входят сегодня во Всемирную федерацию профсоюзов и 66 млн. входят в международное Объединение христианских профсоюзов — сопровождается постоянно растущим идеологическим влиянием коммунистических партий на сознание народных масс во всем мире. Это вынуждены признать даже известные буржуазные авторитеты в этой области.
«О каком-либо объединении великих мировых религий...— замечает патриарх реакционной западногерманской историографии относительно плана английского историка Тойнби создать таким образом «единую идеологию» Запада, — не может быть и речи. Речь скорее может идти о постоянном проникновении марксистской эрзац-религии в азиатские, африканские, южноамериканские и некоторые европейские страны»[148]. Остается признать, что выдвинутое Марксом и подчеркиваемое в программных документах революционных рабочих партий положение о том, что в недрах капиталистического общества созревают социальные силы, которые обеспечат победу социализма, полностью оправдалось.
Утверждение, что государственно-монополистический капитализм не сковывает более развитие производительных сил, а, наоборот, предоставляет для этого развития больший простор, чем социализм, что он в состоянии преодолеть традиционное противоречие капитализма, не выдерживает критики при сопоставлении с историческими фактами.
Обобществление процесса производства, форсируемое государственно-монополистическим капитализмом, углубляет противоречие между общественным характером производства и капиталистическим способом присвоения, противоречие, лежащее в основе всех капиталистических противоречий, выступающее в форме противоречия между буржуазией и пролетариатом, противоречие, которое сопутствует выше упоминавшейся прогрессирующей поляризации современного капиталистического общества, из которого в конечном итоге вытекает неизбеж

ность ликвидации капитализма и перехода к социализму. При существовании этого основного противоречия становится непреодолимым также и вытекающее из него противоречие между производством и рынком, которое в свою очередь закономерно ведет к кризисам и простою производительных сил, то есть недогрузке средств производства и безработице.
Наконец, неразрешимыми были и остаются противоречия между монополиями на мировом рынке. В результате научно-технической революции и возникающего благодаря этому усиленного, неравномерного развития капиталистических стран эти противоречия значительно обострились. Обостряются также противоречия между капиталистической анархией и конкуренцией, с одной стороны, и необходимостью планирования общественного производства, с другой стороны. Классовая борьба рабочего класса потеряла бы свою основу и заглохла, если бы названные противоречия капитализма не существовали больше при государственно-монополистическом капитализме. Выдвигавшееся многими буржуазными идеологами, придерживающимися этой логики, утверждение о том, что классовая борьба отошла в прошлое, легко опровергнуть простым фактическим статистическим материалом. Так, это доказывается увеличивающимся числом бастующих в капиталистических странах, постоянным усилением классовой борьбы в последнее десятилетие (в млн. человек) i.


1958 г.

1959 г.

1960 г.

1961 г.

1962 г.

1963 г.

Западная Европа, Северная Америка, Япония

13,5

16,0

43-46

41-43

42

43

Латинская Америка

9-10

18-20

9-10

7-8

13

14

Азия (без Японии)

Около
2,0

Свыше
1,0

1,5

Свыше
1,0

Около
1,0

Около
1,0

Африка

0,4

0,3

0,4

Около
1,0

0,3

0,4

Всего в капиталистическом мире . . .

25-27

СО
ел
1
со
-gt;1

54-58

50-53

56

58

1 См. «Строительство коммунизма и мировой революционный процесс», стр. 182.





Цифры показывают, что самое мощное забастовочное движение развилось в странах — бастионах империализма, в которых наиболее успешно шло развитие в направлении государственно-монополистического капитализма, следовательно, там, где, согласно взглядам буржуазных идеологов, для забастовок почва менее всего благоприятна. Доля бастующих в империалистических странах составила в последние годы 80% общей численности бастующих в капиталистическом мире. О росте экономических стачек в империалистических государствах, о размахе забастовочного движения в США, Англии, Италии, Франции, Западной Германии, Японии свидетельствует тот факт, что в этих странах в 1960 году потеряно в результате стачек 33,9 млн. человеко-дней, в 1961 году — 38,1 млн., в 1962 году — 55,0 млн.[149].
Об углублении противоречий современной капиталистической системы свидетельствует абсолютный и относительный рост числа политических стачек, в которых трудящиеся выступают за мирную внешнюю политику соответствующих государств, за отказ от гонки вооружений, за сохранение демократических свобод и за отпор реакционным силам [150].
1958 г.              1959 г.              1960 г.              1961 г.              1962              г.              1S63 г.
Всего участвовало в стачках (млн.
человек)                            25              —27              35 —37              54 —58              50—53              56              58
В том числе в политических стачках              11 — 12              16—18              41 — 45              30—33              35              36
Можно сказать, что примерно две трети классовых боев в капиталистических странах проходило под политическими лозунгами либо приобрело в той или иной форме политический характер.
Приведенные факты относительно тенденций развития в капиталистическом мире ясно показывают, что там укрепляются и зреют силы, которые совершат преобразование этой системы в социалистическую.
Перед нами стояла задача изложить некоторые существенные тенденции развития современной капиталистической системы в целом. Тот факт, что отдельные капиталистические страны находятся выше или ниже среднего уровня всей системы в отношении развития определенных исторических процессов, в отношении темпов развития и так далее, ни в коей мере не умаляет ценности знания тенденций развития общей системы.

Отклонение какой-либо отдельной капиталистической страны от «нормы» может быть в определенный период очень большим. Так, например, в Западной Германии степень профсоюзной организованности была ниже по сравнению с упомянутой нами тенденцией 1954—1964 годов (в частности, это касается молодых рабочих), так как увеличению числа членов профсоюза на 300 000 человек противостоял относительно высокий рост числа занятых в производстве в этот же период. Эта тенденция к понижению объясняется совпадением действий нескольких неблагоприятных условий*, которое, однако, на основе закона о всеобщем неравномерном экономическом развитии капитализма может иметь только временный характер.
Эта неравномерность, скачкообразность капиталистического развития еще больше увеличилась в век научно- технической революции. Однако именно эти «скачки» не могут быть ¦ предсказаны на длительный срок. Усилившаяся неравномерность развития отдельных капиталистических стран в значительной степени затрудняет научное предвидение в различных областях общественной жизни при капитализме, так как от места капиталистической страны в капиталистической мировой системе зависит внутреннее развитие этой страны, в частности развитие классовой борьбы.
Подобные «скачки» внутри отдельных звеньев капиталистической системы не могут существенно изменить общий характер системы, тенденции ее развития в целом и ее отношения к социалистической системе. Во всяком случае, на длительное время не может быть предсказано, какая страна в будущем окажется самым слабым звеном в цепи общей системы, какая страна в первую очередь совершит переход к социализму. Так как
жизнь находится в постоянном движении и изменении, невозможно отразить этот процесс в единой и для всех случаев жизни пригодной формуле. Идея абсолютного предвидения, приписываемая марксизму его критиками, противоречит не только общественной практике, но и философским предпосылкам марксизма, согласно которым бесконечному процессу развития соответствует бесконечный процесс познания, органически вплетающийся в общественную деятельность.
По этой причине прогноз конкретного общественного развития ближайшего будущего является насущной задачей. «Скачки» в общественном развитии при капитализме, о которых мы говорили выше, не прогнозируемы на длительный срок, но прогнозируемы на исторически сравнительно короткие сроки, так как подготавливаются благодаря измеримым количественным изменениям. Располагая необходимой информацией, можно предвидеть подобные «скачки» в развитии и следствия, вытекающие из них, для классовой борьбы в отдельных странах и в соответствии с этим строить стратегию и тактику борьбы рабочего класса. 
<< | >>
Источник: Бауэр А.. Философия и прогностика. Мировоззренческие и методологические проблемы общественного прогнозирования. 1971

Еще по теме Прогноз социалистической революции:

  1. в)              Развитие функций прогноза в условиях социалистического строительства в ГДР
  2. Соотношение прогноза и плана. Прогнозирование и планирование как функции социалистического руководства
  3. Вопрос 67. Процесс построения социалистической культуры. Культурная революция в условиях тоталитаризма
  4. Революция 1848 г. и начало кризиса буржуазной историографии революции 40-х годов XVII в.
  5. 2. Революция 1918-1919 гг. Начало революции. Свержение монархии
  6. Социалистический реализм
  7. НАРОДНЫЙ ИЛИ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ?
  8. Фальсификация сущности социалистической демократии
  9. Миф о «тоталитаризме» социалистического общества — компонент буржуазной историографии
  10. Мировая социалистическая система и этносы
  11. 2. ВУЛЬГАРНЫЙ ИСТОРИЗМ В ХАРАКТЕРИСТИКЕ ОТДЕЛЬНЫХ ЭТАПОВ РАЗВИТИЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИКИ В СССР
  12. РАЗВИТИЕ ПО ПУТИ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ОРИЕНТАЦИИ
  13. НАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ
  14. в)              Общественный и исторический прогноз
  15. Основные модели прогноза численности населения