<<
>>

§ 2. Общественная опасность преступления

Тот факт, что отнюдь не всякое действие и бездействие, совершенное под контролем сознания и воли человека, должно считаться преступлением, пожалуй, никогда и ни у кого сомнений не вызывал. Столь же очевидным было и другое: преступлением может называться лишь такое деяние, которое влечет за собой определенные последствия.

Примечательно, что, решая вопрос о целесообразности указания на них в определении понятия преступления, еше Н. С. Таганцев в свое время высказывал ряд соображений, и ныне заслуживающих внимания, причем не только с исторической точки зрения. Так, заметив, что некоторые зарубежные криминалисты склонны специально

' Ковалев М. И. Понятие преступления в советском уголовном праве. Свердловск, 1987. С. 13.

упоминать в дефинициях преступления о последствиях уголовно наказуемых деяний, он констатировал: понимаемые как самое посягательство на правовую норму, самое повреждение правоохраняемого интереса или поставление его в опасность, они (преступные последствия) присущи всякому преступному деянию, однако при такой их интерпретации данный признак преступления теряет свое практическое значение. Касаясь решения дискуссионного вопроса о существовании преступлений, не порождающих последствий иного, материального характера, автор исходил из того, что не может быть поведения человека, которое не сопровождалось бы самыми разнообразными изменениями во внешнем мире, но вместе с тем подчеркивая: уголовное право имеет дело лишь с теми из них, которые оказываются юридически значимыми, существенными.

Увязывая преступные последствия лишь с такого рода изменениями окружающей действительности, Н. С. Таганцев различал деяния вредоносные (фактически повлекшие вредные последствия) и опасные (создавшие лишь угрозу их фактического появления). Характеризуя в связи с этим опасность только как одно из возможных преступных последствий, он полагал, что она всегда существует объективно, независимо как от самого факта осознания ее виновным, так и характера — умышленного или неосторожного — психического отношения; может либо прямо указываться в уголовном законе либо подразумеваться им; быть результатом не только действия, но и бездействия лица; грозить определенным или неопределенным благам и др. Помимо признания опасности видом преступных последствий некоторой группы деяний, автором упоминались еще два ее смысловых значения в уголовном праве: как момента развивающейся вредоносной деятельности («Злая и субъективно опасная воля, осуществляясь вовне, мало-помалу приобретает и объективную опасность, становящуюся все грознее и грознее...») и как одного из «существенных признаков, определяющих самое понятие уголовно наказуемой неправды; объем и энергия этой опасности являются существенным моментом, служащим основанием для установления относительной уголовной важности деяния и для определения законодателем размеров уголовной кары»1.

С подобного рода многообразием смыслового значения термин «опасность» использовался и в последующем.

Однако в по-

1 Таганцев Н. С. Указ. соч. Т. 1. С. 279-280.

следнем смысловом значении исключительно важную роль он приобрел после принятия Руководящих начал 1919 г., в ст. 5 которых было сформулировано положение: преступление есть нарушение порядка общественных отношений, охраняемого уголовным правом, и при этом следующей статьей пояснялось: преступлением является действие или бездействие, опасное для данной системы общественных отношений. Примечательно, что в данном случае опасность деяния стала впервые на законодательном уровне рассматриваться в качестве обязательного признака всякого преступления (вне зависимости от того, повлекло оно или не повлекло фактическое причинение вреда) и ее направленность была увязана с угрозой для самой «системы общественных отношений». Уголовные кодексы РСФСР 1922 и 1926 гг., прямо не упоминая о такого рода системе, объявляли преступлением общественно опасное деяние, угрожающее уже «основам советского строя и правопорядку, установленному рабоче-крестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период». В первоначальной редакции ст. 7 УК РСФСР 1960 г. преступление характеризовалось как общественно опасное деяние, посягающее на советский государственный строй, социалистическую систему хозяйства, социалистическую собственность, личность, политические, трудовые, имущественные и другие права граждан, а равно иное, посягающее на социалистический правопорядок общественно опасное деяние, предусмотренное Особенной частью этого Уголовного кодекса. При подготовке проекта ныне действующего УК РФ его разработчики, желая «отказаться от идеологических штампов, а также подчеркнуть мысль о том, что уголовное право охраняет от преступлений не только общественные интересы, но и права и законные интересы каждого отдельного человека», предложили признавать преступлением не общественно опасное деяние, а деяние, «причиняющее или создающее угрозу причинения вреда личности, обществу или государству». Не восприняв идею замены термина «общественная опасность» на словосочетание «причиняющее вред или создающее угрозу причинения вреда», УК РФ 1996 г. вместе с тем с данным термином связал деяния, опасные для:

1) личности, 2) общества и 3) государства (ч. 2 ст. 2).

Было бы ошибкой считать, что такого рода идея возникла на пустом месте. Ее появление обусловлено целым рядом причин, главными из которых являются весьма неоднозначные представления об общественной опасности преступления. Эта неод-

нозначность находит свое выражение в решении всех или почти всех основных вопросов понятия общественной опасности преступления, и прежде всего в том, что касается главного: ее сути. Довольно часто она увязывается со способностью деяния причинять какой-то вред, вследствие чего общественную опасность обозначают как материальное свойство преступления. Но существуют и другие взгляды. Так, например, П. А. Фефелов полагает, что сущность общественной опасности заключена не во вредоносности деяния, а в его способности служить «социальным прецедентом» (примером для подражания), создавать угрозу повторения антиобщественного поведения'. Предполагая концептуально иное решение вопроса, данная точка зрения вызывает как поддержку, так и возражения, поскольку примером для подражания могут выступать и законопослушные формы поведения, и, следовательно, подобного рода свойство деяния нельзя связывать ни с сущностью общественной опасности, ни с преступлением как таковым; при преступной небрежности вряд ли вообще обоснованно говорить о подражании людей; подражание относится не к самой общественной опасности, а к реакции людей на антиобщественные деяния и т. д. Нетрудно заметить, что эта позиция в своем логически развернутом виде ведет к признанию опасным того, что способствует проявлению в будущем иной опасности, и в конечном счете вопрос о ее понимании оставляет открытым.

Признавая более обоснованным взгляд на общественную опасность как на некоторого рода вредоносность деяния, следует обратить внимание на то, что она имеет две формы выражения: реальное причинение вреда и создание реальной угрозы его причинения. Ставя фактически знак равенства между общественной опасностью преступления и опасностью его для общественных отношений, в советской юридической литературе проводилась мысль о том, что реально нанесенный преступлением материальный или нематериальный вред — это вред, причиненный одновременно как конкретным физическим или юридическим лицам (если таковые имеются), так и общественным отношениям. В связи с этим, говоря о «взломе», «дезорганизации» и т. п. общественных отношений, нужно выявить «механизм» нанесения им ущерба в каждом конкретном случае.

1

См.: Фефелов П. А. Механизм уголовно-правовой охраны. М., 1992. С. 27.

Единого решения данного вопроса выработать не удалось, тем не менее приверженцев этого взгляда объединяло то, что все они характеризовали последствия преступления как изменения, возникающие в общественных отношениях как объекте посягательства. Не всегда однозначно характеризовалась и «природа» возможности наступления преступных последствий, т. е. вторая форма выражения опасности посягательств: в одних работах угроза причинения вреда общественным отношениям рассматривалась в качестве признака самого совершаемого деяния, в других — разновидности последствий преступления. Говоря о физическом характере «природы», следует подчеркнуть: она представляет собой определенный этап развития объективной стороны, который состоит в том, что преступное действие уже полностью совершено и уже вызвало во внешнем мире некоторые изменения, но эти изменения пока не привели, однако способны были при дальнейшем развитии событий привести к наступлению преступного результата. Следует заметить, что в концентрированном виде рассматриваемая концепция общественной опасности нашла свое отражение в теоретической модели УК РФ в виде формулы: «Общественно опасным признается такое действие или бездействие, которое причиняет или создает возможность причинения ущерба социалистическим общественным отношения, охраняемым уголовным законом».

В том, что в действительности могут иметь место преступления, в результате которых какой-либо вред фактически уже наступил либо только должен был наступить, сомнений ни у кого из ученых не вызывает. Вопрос в другом: насколько согласуется такое решение вопроса со смысловым значением термина «опасность»? Трудно не согласиться с теми авторами, которые, ссылаясь на то, что опасность все-таки категория возможного (должного), но не сущего, признают не совсем корректным использование данного термина в случаях, когда опасность реализовалась в фактическом причинении вреда. «Если вред уже наступил, то правильнее говорить не об опасности совершенного действия, а о его общественной вредности, о тяжести преступления»'. Другие же, соглашаясь с тем, что применительно к реализованной опасности вернее говорить о степени тяжести преступления, о глубине поражения правоохраняемого блага и т. д., утверждают что «наука и практика уголовного права по-

1 Кудрявцев В. Н. Объективная сторона преступления. М., 1960. С. 99.

ка не предложила лучшего и более правильного термина, хотя очевидно, что мера вредоносности уже совершенного преступления не укладывается в понятие «опасность» в общепринятом его значении. И это дает основание говорить о необходимости дальнейшего обогащения понятийного аппарата уголовно-правовой теории и правоприменительной практики»1.

Немало неопределенности в юридической литературе существует и по вопросу о том, какие факторы обусловливают наличие и конкретную величину общественной опасности преступления. Единственно, с чем согласны все авторы — она есть объективное свойство преступления в том смысле, что не зависит от воли и сознания законодателя, который способен лишь более или менее верно познавать и оценивать ее. Относительно других факторов выдвинуто немало тезисов, в частности о понимании общественной опасности в философском и уголовноправовом аспекте; рассмотрении ее не столько в качестве свойства (материального, объективного и т. п.), сколько в качестве «особого антисоциального состояния преступления»; ведущей и определяющей в ней роли «объективных признаков» деяния, а среди них — объекта и последствий преступления либо, напротив, субъективной стороны; выраженности характера общественной опасности преступления в его объекте, а ее степени — в вине; делении общественной опасности на объективную и субъективную; характеристики общественной опасности как некоторого рода «структуры» («состава», «системы» и т. п.), предполагающей какую-то совокупность элементов (общественную опасность самого действия или бездействия, общественную опасность последствий, общественную опасность личности и т. д.).

Оставляя в стороне анализ каждой из перечисленных идей, можно, с известной долей условности, выделить две основные точки зрения. Сторонники одной из них характеризуют общественную опасность в виде свойства, зависящего исключительно от специфики объекта посягательства, его ценностных качеств, а также размера, способа, места, времени и обстановки причинения вреда. Представители другого подхода основываются на посылке, согласно которой общественная опасность есть свойство, присущее преступлению в целом и определяется

1 Ляпунов Ю. И. Общественная опасность деяния как универсальная категория советского уголовного права. М, 1989. С. 42.

не только объективными, но и субъективными признаками (виной, мотивом, целью), а также признаками субъекта преступления. Среди сторонников такого подхода есть ученые, которые все же допускают некоторые исключения. Так, некоторые из них полагают, что «субъект и субъективная сторона преступления влияют на наличие, характер и степень общественной опасности не непосредственно, а через объективные внешние признаки»1. Высказывалось и такое мнение, что общественная опасность преступления зависит от того, совершено оно умышленно или неосторожно, но не зависит от вида умысла или неосторожности2 .

Если за исходную посылку принять положение, согласно которому общественная опасность преступления заключается во вредоносности деяния, его способности причинять или создавать угрозы причинения вреда, то вряд ли можно найти убедительные аргументы в доказательстве того, что опасность содеянного определяется не только спецификой объекта и объективной стороны, но и признаками, относящимися к субъекту и субъективной стороне состава преступления. В частности, трудно, думается, обосновать возможность повышения или понижения общественной опасности отдельного посягательства (обратим внимание: именно посягательства, а не личности виновного!) в зависимости от того, совершат ли ранее подсудимый правонарушения или нет, ибо и в том и в другом случае объем вредоносности вменяемых ему противоправных действий остается одним и тем же. «Объективно с точки зрения причиненного ущерба, — писал М. И. Ковалев, — степень опасности преступления не меняется в зависимости от характера личности, его совершившей. Величина ущерба не меняется от того, что его причинило лицо делинквентного или безупречного поведения в прошлом»3.

Являясь в настоящее время наиболее распространенной, последняя позиция примечательна тем, что ее сторонники не отрицают возможность возникновения опасности в результате невиновных действий индивида, но подчеркивают отсутствие в

1

Кудрявцев Б. Н. Объективная сторона преступления. С. 100.

2 См.: Гаверов Г. С. Общие начала назначения наказания. Иркутск, 1976. С. 23-32.

3

Ковалев М, И. Понятие и признаки преступления и их значение для квалификации. Свердловск, 1977. С. 38.

ней общественного характера, поскольку они «не посягают на общественные отношения», «не включены в систему общественных отношений», «не относятся к сфере отношений между людьми», «не выражают ни положительного, ни отрицательного отношения к ним» и т. п. Ставя наличие общественной опасности деяния в зависимость от способности лица сознавать ее, приверженцы данной точки зрения обычно утверждают о влиянии на опасность содеянного специфики формы и вида вины, конкретного содержания цели и мотива посягательства. Аналогично должен решаться вопрос и применительно к другим специальным признакам субъекта преступления. Следует только заметить, что возможно повышение общественной опасности деяния, совершенного должностным лицом. Но объясняется это не столько самим фактом занимаемого лицом должностного положения, сколько тем, что в данном случае применяется особый способ осуществления преступного намерения — использование такого положения, что и обусловливает причинение дополнительного ущерба.

Представляется, что традиционная трактовка понятия общественной опасности как вредоносности деяния не позволяет усматривать зависимость ее величины также от формы вины (наличия вины вообще), мотива и цели, преследуемой лицом в процессе уголовно наказуемой деятельности. То, как человек оценивал свои действия, чем он руководствовался, в какой степени предвидел возможность наступления вредных последствий, желал или не желал (допускал), — все это, несомненно, имеет важное значение для установления направленности и устойчивости антисоциальных свойств индивида. В то же время при решении вопроса, влияют ли особенности субъективной стороны на вредоносность поведения личности, необходимо учитывать, что они характеризуют отношение лица к совершаемому им деянию и его последствиям, т. е. к тому, что существует вне сознания, а следовательно, и независимо от него. От того, насколько субъект осознавал вредоносность своего деяния и предвидел его результат, свойства совершаемого им поступка ни качественно, ни количественно изменяться не могут. Если учесть, что отражаемое всегда существует вне и независимо от отображаемого, нужно признать: от сознания и воли индивида зависит только то, какому варианту поведения будет отдано предпочтение в каждой конкретной ситуации. И не более того. Поскольку иное решение вопроса противоречит не только тео-

рии отражения, но и представлениям об общественной опасности как свойстве деяния причинять или создавать угрозу причинения вреда, нужно согласиться с утверждениями, согласно которым с точки зрения непосредственных социальных потерь не имеет значения, умышленно ли был убит, например, гр. А или по неосторожности либо вообще стал жертвой несчастного случая.

Отсутствие необходимой ясности в том, какова природа факторов, обусловливающих общественную опасность, есть основная причина сложностей, возникающих при отграничении преступлений от иных видов правонарушений. В настоящее время бесспорно одно: общественная опасность содеянного должна играть определяющую роль в этом отграничении. Проблемным остается, однако, изначальное положение: присуща она лишь преступлению или всякому правонарушению. Отечественное уголовное законодательство издавна склонно было рассматривать ее исключительно признаком преступления. Не случайно еще в УК РСФСР 1926 г. не признавалось преступлением лишь такое предусмотренное в законе деяние, которое вообще лишено общественно опасного характера, причем в силу двух обстоятельств: явной малозначительности и отсутствия вредных последствий. Аналогичная формулировка воспроизводилась также в УК РСФСР 1960 г., с той лишь разницей, что не являющимся преступлением здесь объявлялось действие или бездействие, формально предусмотренное Особенной частью УК РФ, но не представляющее общественной опасности в силу малозначительности деяния (указания на признаки «явной» малозначительности и «отсутствия вредных последствий» отсутствовали). Действующий УК РФ в первоначальной своей редакции, провозглашая — не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности, — далее дополнительно устанавливал: «то есть не причинившее и не создавшее угрозы причинения вреда личности, обществу или государству». Федеральным законом от 25 июня 1998 г. № 92-ФЗ данное дополнение исключено, и тем самым, по сути дела, была восстановлена редакция УК РСФСР 1960 г.

Иная позиция на этот счет господствует в научной литературе. Проходившая в ней дискуссия привела большинство авто-

ров к мнению о том, что общественная опасность — признак, свойственный не только преступлению, но и правонарушению и стало быть, различие между ними нужно искать лишь в ее степени (уровне, величине и т. п.). Имея это в виду и выступая за необходимость внесения соответствующего уточнения в ранее действующий УК РСФСР 1960 г., разработчики теоретической модели Общей части уголовного закона в свое время предложили в разделе обстоятельств, исключающих преступность деяния, сформулировать соответствующее положение: не является преступлением действие или бездействие, подпадающее под признаки деяния, предусмотренного в законе в качестве преступления, но в силу малозначительности не обладающее общественной опасностью, присущей преступлению.

Нет нужды гадать о том, какие причины не позволили законодателю концептуально принять такую рекомендацию и что именно побудило его в последующем изменить редакцию ч. 2 ст. 14 УК РФ. Важнее обратить внимание на первое условие признания деяния малозначительным: в ч. 2 ст. 14 УК РФ, как и в ранее действующем законодательстве, идет речь о действии (бездействии), формально содержащем признаки какого-либо деяния, предусмотренного Уголовным кодексом. О предусмотренности же им деяния допустимо делать вывод только тогда, когда установлены все без исключения признаки диспозиции уголовно-правовой статьи. Если в их числе законодателем назван в качестве конструктивного признака минимальный размер ущерба, то всякое деяние (например, уничтожение листа обычной бумаги, кража коробки спичек либо 2—3 руб. и т. п.), причинившее вред, не выходящий за установленный минимальный размер, не должно причисляться к разряду малозначительного. В прошлом достаточно редким явлением были статьи УК РФ, содержащие такого рода размер вреда. В настоящее время наблюдается иная картина, что во многом сужает потенциальную возможность квалификации деяний в качестве малозначительных.

Если первое условие применения ч. 2 ст. 14 УК РФ в своем толковании больших сложностей не вызывает, то это вряд ли можно сказать относительно второго условия: в силу малозначительности деяние не должно представлять общественной опасности. Данное условие явно нуждается в законодательной корректировке, поскольку трудно назвать логичным подход, при котором общественная опасность деяния ставится в зави-

6 Уголовное право.Общая часть.

симость от его малозначительности, а не наоборот: малозначительность от общественной опасности. Можно дискуссировать по поводу того, достаточно или недостаточно руководствоваться лишь общественной опасностью при определении малозначительности или значительности инкриминируемого лицу деяния, но в любом случае нельзя, как говорится, «ставить телегу впереди лошади».

Более чем проблематичной представляется приведенная формулировка и в том отношении, что она ориентирует на возможность существования таких деяний, которые не представляют общественной опасности и вместе с тем являются уголовно значимыми (пусть даже в малой степени). С точки зрения логики, одно с необходимостью исключает другое: малозначительное деяние — это деяние, общественная опасность которого незначительна; деяние, не представляющее общественной опасности, — это деяние, которое с точки зрения уголовного права не способно иметь статус даже малозначительного. Или иначе: если отсутствует общественная опасность, то деяние не может считаться преступлением, но только не в связи с наличием малозначительности деяния (ч. 2 ст. 14 УК РФ), а в силу отсутствия одного из признаков, объявленного в качестве обязательного в ч. 1 ст. 14 УК РФ.

<< | >>
Источник: Козаченко И. Я.. Уголовное право. Общая часть : учебник. — 4-е изд., перераб. и доп. — М. : Норма. - 720 с.. 2008 {original}

Еще по теме § 2. Общественная опасность преступления:

  1. § 3. Общественная опасность преступления и личность виновного как общие начала назначения наказания
  2. § 3. Общественно опасные последствия
  3. 10. 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА И СИСТЕМА ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ОБЩЕСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ, ОБЩЕСТВЕННОГО ПОРЯДКА И НАРОДНОГО ЗДОРОВЬЯ
  4. § 3. Общественная опасность и противоправность деяния
  5. § 2. Общественно опасное деяние
  6. § 1. Понятие и виды преступлений против общественной безопасности и общественного порядка
  7. § 3. Общественно опасное последствие и его уголовно-правовая оценка
  8. Тема № 22. Преступления против общественной безопасности и общественного порядка
  9. 9. 2. ПРЕСТУПЛЕНИЯ, ПОСЯГАЮЩИЕ НА ОБЩЕСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ, ОБЕСПЕЧИВАЮЩИЕ АВТОРИТЕТ ГОСУДАРСТВА И УСТАНОВЛЕННОГО В НЕМ ГОСУДАРСТВЕННОГО И ОБЩЕСТВЕННОГО СТРОЯ
  10. § 2. Общественно опасное деяние (действие или бездействие) и его уголовно-правовая характеристика
  11. § 4. Причинная связь между действием (бездействием) и наступившими общественно опасными последствиями