<<
>>

ЗАМЕЩЕНИЕ

  При замещении демократизация осуществляется в ходе совместных действий правительства и оппозиции.

В правительстве соотношение между консерваторами и реформаторами таково, что оно (правительство) же-, лает вести переговоры о смене режима — в отличие от ситуации, когда консерваторы преобладают, что приводит к его замене, — но не желает само инициировать этот процесс.
Его нужно подтолкнуть и/или втянуть в переговоры с оппозицией. Внутри оппозиции умеренные демократы достаточно сильны, чтобы взять верх над радикалами-антидемократами, но недостаточно сильны, чтобы свергнуть правительство. Поэтому они тоже видят желательный выход в переговорах.
Примерно одиннадцать из тридцати пяти процессов либерализации и демократизации, прошедших или начавшихся в 1970—1980-е гг., близки к модели замещения. Наиболее яркие примеры представляли собой Польша, Чехословакия, Уругвай и Южная Корея; смена режима в Боливии, Гондурасе, Сальвадоре и Никарагуа также демонстрирует значительные элементы замещения. В Сальвадоре и Гондурасе переговоры отчасти велись с правительством США, действующим как суррогат умеренных демократов. Южная Африка в 1989 и 1990 гг. начала процесс замещения, Монголия и Непал, по-видимому, также двинулись в этом направлении. Некоторые черты замещения имелись и в Чили. Однако режим Пиночета был достаточно силен, чтобы сопротивляться требованиям оппозиции вступить в переговоры о демократизации, и упорно придерживался плана смены режима, составленного им в 1980 г.
При успешном замещении доминирующие группы в правительстве и в оппозиции признавали, что не в состоянии в одностороннем порядке определить характер будущей политической системы в своем обществе. Лидеры правительства и оппозиции зачастую утверждались в таких взглядах, испытав друг друга на силу и решимость в рамках политической диалектики. Поначалу оппозиция обычно верила, будто сумеет когда-нибудь в не слишком отдаленном будущем свалить правительство. Подобные убеждения порой бывали совершенно нереалистичны, но, пока лидеры оппозиции их придерживались, серьезные переговоры с

правительством были невозможны. Правительство, со своей стороны, поначалу обычно верило, будто сумеет укротить и подавить оппозицию, не понеся чрезмерных издержек. Замещение происходило, когда и те и другие меняли свои убеждения. Оппозиция осознавала, что недостаточно сильна, чтобы свергнуть правительство. Правительство осознавало, что оппозиция сильна достаточно, чтобы многократно возросли издержки отказа от переговорного процесса — в форме усиления репрессий, приводящего к дальнейшему отчуждению от правительства различных групп, углубления раскола внутри правящей коалиции, все более реальной возможности захвата власти «твердолобыми» и в значительной степени утраты международной легитимности.

Диалектика замещения часто требовала особой последовательности шагов. Во-первых, правительство проводило некоторую либерализацию и начинало терять власть и авторитет. Во-вторых, оппозиция пользовалась этими послаблениями и ослаблением правительства, чтобы заручиться более широкой поддержкой и активизировать свою деятельность в надежде в скором времени это правительство свалить. В-третьих, правительство энергично реагировало, стремясь сдержать и не допустить мобилизацию политических сил оппозицией. В-четвертых, лидеры правительства и оппозиции, чувствуя, что зашли в тупик, начинали нащупывать возможности осуществления транзита путем переговоров. Однако этот четвертый шаг не был неизбежен. Правительство, например, могло, скорее всего после смены руководства, со всей жестокостью использовать военные и полицейские силы, чтобы восстановить свою власть, хотя бы временно. Оппозиция могла продолжать наращивать силы, не прекращая расшатывать власть правительства, и в конечном итоге добиться его падения. Таким образом, для осуществления замещения требовались приблизительное равенство сил правительства и оппозиции, а также неуверенность каждой из сторон в том, что она сможет одержать верх, если дело дойдет до главного испытания этих сил. В таких обстоятельствах переговоры и компромисс казались менее рискованными, чем конфронтация и последующая катастрофа.

В результате политический процесс, ведущий к замещению, часто бывал отмечен большими шатаниями и потрясениями, стачками, акциями протеста, демон-' страциями с одной стороны, репрессиями, массовыми арестами, полицейским насилием, введением осадного и военного положения — с другой. Подобные циклы протестов и репрессий в Польше, Чехословакии, Уругвае, Южной Корее и Чили в конце концов почти во всех случаях, за исключением Чили, привели к переговорам и достижению соглашения между правительством и оппозицией.
В Уругвае, к примеру, вспышка массовых акций протеста и демонстраций осенью 1983 г. стимулировала процесс переговоров, которые привели к уходу военных от власти. В Боливии в 1978 г. «серия конфликтов и акций протеста» предшествовала согласию военных с программой проведения выборов31. В Южной Корее, как и в Уругвае, военный режим сначала решительно подавлял протесты. Но весной 1987 г. демонстрации приобрели более массовый характер и более широкую социальную базу, в них все чаще начал участвовать средний класс. Сперва правительство реагировало обычным образом, но затем поменяло позицию, согласилось на переговоры и приняло основные требования оппозиции. Стачки 1988 г. в Польше имели такой же эффект. Как пояснял один комментатор, «забастовки сделали круглый стол не просто возможным, но необходимым — для обеих сторон. Как это ни парадоксально, они были достаточно сильны, чтобы заставить коммунистов сесть за круглый стол, но слишком слабы, чтобы позволить лидерам "Солидарности" отказаться от переговоров. Поэтому переговоры за круглым столом состоялись»32.
В ходе замещения силу и слабость каждой из сторон показывало столкновение лицом к лицу на центральной площади столицы масс протестующих и сомкнутых рядов полиции. Оппозиция могла мобилизовать массы в свою поддержку; правительство могло сдерживать их, не поддаваясь давлению оппозиции.
Политика в Южной Африке 1980-х гг. развивалась именно по указанной четырехступенчатой модели. В

конце 1970-х гг. П.В.Бота начал процесс либеральных реформ, пробудив надежды среди черного населения и затем разбив их, когда конституция 1983 г. отказала черным в праве играть роль в национальной политике. Это привело к восстаниям черных районов 1984— 1985 гг., породившим надежды на скорое падение режима господства африканеров. Решительное и эффективное подавление правительством как черных, так и белых инакомыслящих заставило оппозицию резко пересмотреть свои взгляды. В то же время восстания привлекли внимание международной общественности, вызвали осуждение системы апартеида и тактики правительства, заставили США и европейские правительства ужесточить экономические санкции против Южной Африки. По мере того как рушились надежды радикалов из Африканского национального конгресса (АНК) на революцию, возрастали опасения правительства Националистической партии по поводу международной легитимности и будущего экономики. В середине 1970-х гг. Джо Слово, руководитель южноафриканской компартии и военной организации АНК, утверждал, что АНК может свергнуть правительство и завоевать власть путем длительной партизанской войны и революции. В конце 1980-х гг. он по-прежнему оставался приверженцем насильственных методов, но рассматривал переговоры как более вероятный путь для достижения АНК своих целей. Ф.В. де Клерк, став президентом Южноафриканской Республики в 1989 г., также подчеркивал важное значение переговоров. Урок Родезии, по его словам, заключался в том, что, «когда существовала возможность реальных, конструктивных переговоров, ею не воспользовались... Все пошло не так, потому что слишком долго, при сложившихся обстоятельствах, ждали, прежде чем завязать серьезные переговоры и диалог. Мы не должны сделать ту же ошибку, и мы полны решимости не повторять ее»33. Оба политических лидера учились на своем и чужом опыте.
В Чили, напротив, правительство хотело и могло избежать переговоров. Весной 1983 г. там началась вспышка крупных забастовок, но всеобщую национальную стачку правительство подавило. Начиная с

мая 1983 г. оппозиция стала организовывать ежемесячные массовые демонстрации в «дни национального, протеста». Полиция их разгоняла, несколько человек при этом обычно бывали убиты. Экономические проблемы и протесты оппозиции вынудили правительство Пиночета вступить в диалог с оппозицией. Но затем началось оздоровление экономики, а средний класс начал тревожиться, как бы не исчез окончательно закон и порядок. Национальная стачка в октябре 1984 г. была подавлена с большим кровопролитием. Вскоре после этого правительство вновь ввело осадное положение, отмененное в 1979 г. Таким образом, все усилия оппозиции свергнуть правительство или заставить его пойти на серьезные переговоры потерпели неудачу. Оппозиция «переоценила свои силы и недооценила силы правительства»34. Она недооценила также упорство и политическое мастерство Пиночета и готовность чилийских сил безопасности стрелять в безоружных гражданских демонстрантов.
Замещение требовало от лидеров с обеих сторон готовности пойти на риск переговоров. Как правило, среди правящей элиты существовало расхождение во мнениях относительно переговоров. Иногда верховные лидеры шли на переговоры с оппозицией исключительно под давлением своих коллег и обстоятельств. Так, например, Адам Михник в 1989 г. заявил, что Польша, как и Венгрия, следовала по «испанскому пути к демократии». В целом он был прав, поскольку и испанский и польский переход к демократии в основном протекал мирно. Однако, если смотреть на частности, испанская аналогия не годится для Польши, ибо Ярузельский не был Хуаном Карлосом или Суаресом (тогда как Имре Пожгаи в значительной степени был). Ярузельский стал демократом поневоле, к переговорам с «Солидарностью» его подтолкнуло ухудшение положения страны и его режима35. Уругвайский президент генерал Грегорио Альварес хотел продлить свое пребывание у власти, откладывая демократизацию, но другие члены военной хунты вынудили его поторопиться со сменой режима. В Чили генерал Пиночет примерно так же испытывал нажим со стороны других членов хунты, в особенности ко-

мандующего военно-воздушными силами генерала Фернандо Маттеи, требующих большего прогресса в отношениях с оппозицией, но Пиночет успешно противостоял давлению.
В других странах, прежде чем начинались какие- либо серьезные переговоры с оппозицией, происходили перемены в высшем руководстве. Правительство генерала Чои Ду Хвана в Южной Корее упорно проводило консервативную политику обструкции требований оппозиции и подавления ее деятельности. Но в 1987 г. правящая партия выдвинула кандидатом в преемники Чона Ро Дэ У. Ро круто изменил политику Чона, провозгласил политическую открытость и вступил в переговоры с лидером оппозиции36. В Чехословакии консервативного долгожителя на верховном посту, генерального секретаря компартии Густава Гусака в декабре 1987 г. сменил мягкий реформист Милош Якеш. Но как только осенью 1989 г. мобилизовалась оппозиция, место Якеша занял реформатор Карел Урбанек. Урбанек и реформистски настроенный премьер-министр Ладислав Адамек в ходе переговоров достигли соглашения о переходе к демократии с Вацлавом Гавелом и другими лидерами оппозиционного Гражданского форума. В Южной Африке де Клерк от процесса трансформации сверху, не завершенного его предшественником, перешел к переговорам с лидерами черной оппозиции в духе процесса замещения. Таким образом, для правящих кругов в ситуации замещения, как правило, были характерны неуверенность, неопределенность и расхождения во мнениях. Эти режимы никак не могли окончательно выбрать либо поддержание своей власти безжалостной рукой, либо решительное движение в сторону демократии.
Разногласия и неуверенность в случаях замещения царили не только в правительственном лагере. Фактически еще вернее, чем среди лидеров дряхлеющего авторитарного правительства, следовало ожидать раскола среди мечтавших заменить их лидеров оппозиции. В ситуации замены правительство подавляет оппозицию, и оппозиция в свержении правительства видит общий интерес, превалирующий надо все остальным. Как показывают примеры Филиппин и Никарагуа, даже в

этих условиях может быть крайне трудно добиться единства среди оппозиционных лидеров и партий, и зачастую достигнутое единство оказывается весьма непрочным и хрупким. При замещении, когда речь идет не о свержении правительства, а о переговорах с ним, достичь единства оппозиции еще труднее. В Южной Корее этого не получилось, и поэтому правительственный кандидат Ро Дэ У, имея меньшинство голосов, был избран президентом, так как два кандидата от оппозиции, соперничая друг с другом, раскололи антиправительственное большинство. В Уругвае одна из оппозиционных партий — Национальная партия, — поскольку ее лидер находился в тюрьме, отвергла соглашение, достигнутое между военными и двумя другими партиями. В Южной Африке главным препятствием для демократических реформ стали многообразные разногласия внутри оппозиции: между парламентскими и непарламентскими группами, африканерами и англичанами, черными и белыми, черными идеологами и племенными группами. Еще совсем незадолго до 1990-х гг. южноафриканскому правительству противостояло поразительное множество оппозиционных групп, различия между которыми зачастую были не меньше, чем различия между ними и правительством.
В Чили оппозиция была глубоко расколота на большое число партий, фракций и коалиций. В 1983 г. умеренно-центристские оппозиционные партии сумели объединиться в Демократический альянс. В августе 1985 г. более широкая группа из дюжины партий заключила Национальное соглашение, призывая к демократизации. Тем не менее, конфликты по вопросам руководства и тактики не прекращались. В 1986 г. чилийская оппозиция организовала массовые акции протеста, надеясь повторить в Сантьяго то, что случилось в Маниле. Однако она была разобщена, а ее воинственность отпугнула консервативные слои. Проблема, как выразился в то время один наблюдатель, заключалась в том, что «генералу не бросает вызов умеренное оппозиционное движение, сплотившееся под руководством уважаемой личности. Нет чилийской Кори»37. В Польше дела обстояли иначе. Польской Кори был Лех Валенса, а «Солидарность» почти десятилетие стояла

во главе оппозиции. В Чехословакии замещение произошло так быстро, что различия между оппозиционными политическими группами не успели материализоваться.
При замещении умеренные демократы в оппозиции должны быть достаточно сильны, чтобы внушать правительству доверие как партнеры по переговорам. Почти всегда некоторые группы в лагере оппозиции отказываются от переговоров с правительством. Они боятся, что переговоры приведут к нежелательным компромиссам, и надеются, что продолжение нажима со стороны оппозиции вызовет падение или свержение правительства. В Польше в 1988—1989 гг. правые оппозиционные группы требовали бойкотировать Круглый стол. В Чили левые группы осуществляли террористические акты, сводившие на нет все усилия умеренной оппозиции завязать с правительством переговоры. Так же и в Южной Корее радикалы отвергли заключенное правительством и ведущими оппозиционными группами соглашение о выборах. В Уругвае в оппозиции доминировали лидеры умеренных политических партий, и экстремисты представляли меньшую проблему.
Чтобы переговоры состоялись, каждая сторона должна была допустить в какой-то мере легитимность другой. Оппозиция — признать правительство достойным партнером и если не прямо, то косвенно согласиться с тем, что в настоящий момент оно имеет право на власть. Правительство, в свою очередь, — принять оппозиционные группы как законных представителей значительной части общества. Правительству это легче было сделать, если данные группы не участвовали в насильственных действиях. Переговоры облегчались также, если оппозиционные группы, например политические партии при военном режиме, были раньше полноправными участниками политического процесса. Оппозиции легче было вести переговоры, если правительство применяло против нее насилие в ограниченном масштабе и если в правительстве были демократические реформаторы, о которых имелись основания думать, что они разделяют ее цели.

В случае замещения, в отличие от трансформации и замены, правительственные лидеры нередко договаривались об основных условиях смены режима с лидерами оппозиции, находившимися прежде под арестом: Лехом Валенсой, Вацлавом Гавелом, Хорхе Батле Иба- ньесом, Ким Дэ Джуном и Ким Янг Самом, Уолтером Сисуту и Нельсоном Манделой. Для этого были веские причины. Лидеры оппозиции, сидевшие в тюрьме, не сражались с правительством ни насильственными, ни ненасильственными методами; они просто жили с ним. Они также ощутили на себе реальность его власти. Правительственные лидеры, выпустившие этих узников, обычно были заинтересованы в реформе, а выпущенные — достаточно умеренны, чтобы желать переговоров со своими бывшими тюремщиками. Тюремное заключение также повышало моральный авторитет бывших узников. Эго помогало им объединить оппозиционные группы, по крайней мере на время, и дать правительству надежду на то, что они смогут добиться согласия своих последователей с достигнутыми договоренностями.
Как-то во время бразильского перехода к демократии генерал Гольбери, по слухам, сказал одному лидеру оппозиции: «Держите под контролем своих радикалов, а мы будем держать своих»38. Чтобы держать радикалов под контролем, часто нужно сотрудничество другой стороны. При переговорах о замещении каждая из сторон заинтересована в усилении другой, чтобы та успешнее могла справляться с экстремистами в своем лагере. Например, в июне 1990 г. Нельсон Мандела, комментируя проблемы, возникающие у Ф.В. де Клерка с «твердолобыми» белыми, сказал, что АНК призвал «белых помогать де Клерку. Мы пытаемся также привлечь его внимание к проблемам белой оппозиции. Уже начаты дискуссии с влиятельными кругами правых». В то же время Мандела рассказывал, как на его собственное желание встретиться с вождем Менгосуту Бутелези наложили вето воинствующие элементы АНК и ему, как «лояльному и дисциплинированному члену АНК», пришлось подчиниться их решению39. Де Клерк был очевидно заинтересован в усилении Ман-

делы и в том, чтобы помочь ему справиться с воинствующей левой оппозицией.
Порой переговорам о смене режима предшествовали некие «предварительные переговоры» об условиях вступления в основной переговорный процесс. В Южной Африке правительство поставило условием отказ АНК от насилия. АНК требовал, чтобы правительство признало городские оппозиционные группы и освободило политических заключенных. В некоторых случаях предварительные переговоры велись относительно того, какие именно деятели и группы от оппозиции будут участвовать в основных переговорах.
Иногда переговоры бывали долгими, иногда — короткими. Нередко та или иная сторона прерывала их. Однако по мере того как они продолжались, политическое будущее каждой из сторон все больше начинало зависеть от их успеха. В случае провала переговоров консерваторы в правящей коалиции и радикалы в оппозиции были тут же готовы сделать себе на нем капитал и свалить лидеров, участвовавших в переговорах. Так возникал общий интерес и ощущение общей судьбы. «Сейчас, — замечал Мандела в августе 1990 г., — некоторым образом сложился альянс» между АНК и Националистической партией. «Мы в одной лодке, на одном корабле, — вторил ему лидер Националистической партии Р.Ф.Бота. — Ни акуты слева, ни акулы справа не станут делать между нами разницы, если мы свалимся за борт»40. В результате по мере продолжения переговоров стороны становились более склонны к компромиссу ради достижения соглашения.
Заключаемые соглашения часто вызывали и в правительстве, и в оппозиции нападки со стороны тех, кто считал, что его сторона слишком много уступила. Конечно, каждое конкретное соглашение отражало проблемы, характерные для данной страны. Но центральное место почти во всех переговорах занимал обмен гарантиями. При трансформации бывших должностных лиц авторитарного режима почти никогда не настигала кара; при замене настигала почти всегда. При замещении это часто служило главной темой

переговоров; например, военные лидеры Уругвая и Южной Кореи требовали гарантий, что их не будут преследовать и наказывать за какие-либо нарушения' прав человека. В других ситуациях обговариваемые гарантии включали соглашения о разделе власти или изменениях во власти путем выборов. В Польше каждой стороне гарантировалось определенное число мест в законодательном органе. В Чехословакии между двумя сторонами были поделены портфели в кабинете. В обеих этих странах коалиционные правительства внушали и коммунистам, и оппозиции уверенность, что их интересы при переходе к демократии будут защищены. В Южной Корее правящая партия согласилась на прямые, открытые выборы президента, рассчитывая — и, возможно, поставив условием, — что от оппозиции будут выдвинуты по меньшей мере два основных кандидата, а это сделает победу кандидата правящей партии весьма вероятной.
Таким образом, опасность конфронтации и проигрыша побуждают правительство и оппозицию вести переговоры друг с другом, а гарантии, что никто из них не потеряет всего, создают базис для соглашения. Обе стороны получают возможность участвовать во власти или соревноваться за нее. Лидеры оппозиции знают, что их не отправят обратно в тюрьму; лидеры правительства знают, что им не придется бежать из страны. Такое взаимное снижение риска служит реформаторам и умеренным хорошим стимулом для сотрудничества в установлении демократии.
Советы демократизаторам
3. Как вести переговоры о смене режима
Демократическим реформаторам в правительстве: Согласно руководству по трансформации авторитарных систем (см. выше, с. 155—156), сначала изолируйте и ослабьте своих консервативных противников и консолидируйте свою опору в правительственном и политическом аппарате. Также согласно вышеуказанному руководству, захватите инициативу, изумите и оппозицию, и консерваторов тем, на какие уступки вы готовы пойти, но

никогда не делайте уступок под откровенным давлением оппозиции. Заручитесь одобрением идеи переговоров со стороны представителей высшего генералитета или других высокопоставленных должностных лиц, принадлежащих к верхушке сил безопасности. Делайте все возможное для укрепления репутации, авторитета и сохранения умеренности в требованиях вашего основного партнера по переговорам от оппозиции. Создайте конфиденциальные и надежные каналы обратной связи для обсуждения ключевых вопросов с лидерами оппозиции. Если переговоры завершатся успехом, вы скорее всего окажетесь в оппозиции. Следовательно, ваша первоочередная задача — добиться гарантий и защиты прав оппозиции и групп, которые были связаны с вашим правительством (напр., военных). Все остальное может служить предметом переговоров.
Умеренным демократам в оппозиции: Будьте готовы мобилизовать своих сторонников на демонстрации, когда последние смогут ослабить консерваторов в правительстве. Однако чрезмерное количество маршей и акций протеста может лишь усилить их, ослабив вашего потенциального партнера по переговорам, и пробудить у среднего класса стремление к закону и порядку. Будьте умеренны; проявите государственное мышление. Будьте готовы к переговорам и, при необходимости, к уступкам по всем пунктам, за исключением пункта о проведении свободных и честных выборов. Осознайте, как велика вероятность вашей победы на этих выборах, и не делайте того, что серьезно осложнит вам управление страной.
Демократизаторам как в правительстве, так и в оппозиции:
(1) Политические условия, благоприятные для перехода к демократии в результате переговоров, не будут существовать бесконечно долго. Не упускайте

возможность, пока они есть, и как можно быстрее приступайте к решению центральных вопросов. Поймите, что политическое будущее ваше и вашего партнера зависит от успеха в достижении соглашения о переходе к демократии. Сопротивляйтесь любым требованиям лидеров и групп вашего лагеря, которые либо затягивают переговорный процесс, либо угрожают коренным интересам вашего партнера по переговорам. Осознайте, что соглашение, которого вы достигнете, — единственная альтернатива; радикалы и консерваторы, возможно, будут это отрицать, но не смогут предложить другой альтернативы, которая нашла бы широкую поддержку. Если сомневаетесь — идите на компромисс.


<< | >>
Источник: Хантингтон С.. Третья волна. Демократизация в конце XX века. 2003 {original}

Еще по теме ЗАМЕЩЕНИЕ:

  1. Показатели трудового замещения
  2. 20. Акционированное замещение активов
  3. Становление игровых замещений в раннем возрасте
  4. 19. Замещение активов должника
  5. Психологическое значение символических игровых замещений ребенка
  6. 6.1.7. Ситуация «Требования к кандидату на замещение вакантной должности консультанта»
  7. 5.3.2. Требования к кандидатам на замещение вакантной должности
  8. 5.4. Стоимость воспроизводства и плата за природные ресурсы
  9. Резюме
  10. 9. Труд педагогических работников
  11. Срок трудового договора с работниками учреждений высшего профессионального образования
  12. 9.2.2. Задача «Диагностика состояния работы с персоналом»
  13. 17.2. Воинская повинность
  14. т-'* 17.7. Определение дохода
  15. Характеристики экономического роста при постоянстве его темпов
  16. Воспроизводства населения
  17. 17.5. Налогообложение корпоративного дохода
  18. 8.4. Кадровые службы государственных органов
  19. 3.2. Основания возникновения трудового правоотношения