<<
>>

ВУЛЬГАРНО-ЭВОЛЮЦИОННЫЙ ПОДХОД В СОВРЕМЕННЫХ БУРЖУАЗНЫХ ТРАКТОВКАХ СОЦИАЛИЗМА

Пытаясь противопоставить марксистско-ленинской теории общественного развития свою концепцию социального прогресса, представители институционально-социологического направления рассматривают экономические явления и процессы с позиций вульгарного эволюционизма.

Последний проявляется в попытках членения социально-экономического развития общества на основе чисто количественных критериев, подмене анализа движущих сил экономического развития, глубинных общественно-производственных отношений технико-экономическими характеристиками.

Вульгарный историзм и эволюционизм лежат в основе такой, например, разновидности идеологии «индустриализма», как теория «стадий экономического роста» в ее различных вариантах. На социально- экономическое развитие СССР и других стран социалистического содружества механически накладываются схемы стадий роста, которые якобы непременно проходят все страны, вставшие на путь индустриального развития независимо от экономического устройства.

Согласно одной схеме современная социально-экономическая структура СССР изображается как совокупность институциональных форм, соответствующих «ранней фазе индустриального развития», расцвет которой датируется в СССР серединой 50-х гг. В другой схеме она объявляется адекватной стадии «сложившегося ийдустриально- го общества». При этом сдвиги в технической, производственной, экономической и социальной структурах, знаменующие достижение степени зрелости, характерной для стадии «индустриального общества», именуются «модернизацией». Эквивалентом этого термина в марксистско-ленинской общественной науке якобы служит категория «научно-техническая революция»92. «Модернизация» как становление и развертывание «индустриального общества» считается общим процессом для всех промышленно развитых стран, наиболее далеко зашедшим в странах Запада и приведшим их на стадию «постиндустриального общества». Динамика экономических систем капитализма и социализма рассматривается как его составная часть.

Советологи пишут, что «ключевое место в НТР занимает идущий ощупью процесс адаптации советской элиты к сдвигам... связанный с попытками приспособить централизованную систему к современным условиям». Важным следствием «сайентификации» социалистического общества объявляется характерное для «индустриального общества» «узаконение меритократических принципов господства», т. е. усиление роли специалистов в принятии решений93.

Примером подмены специфического процесса развития системы социалистических производственных отношений в условиях современного этапа научно-технической революции «модернизацией», свойственной якобы всем странам, может служить трактовка совершенствования системы экономического управления в странах социалистического содружества. Буржуазные идеологи рассматривают перестройку хозяйственного механизма в условиях перехода к преимущественно интенсивному экономическому росту как катализатор «модернизации», ускоряющий реализацию таких императивов «индустриализма», как демократизация принятия решений, рост благосостояния, социально-экономический плюрализм. Американский экономист А. Корбонски утверждает, что «экономические реформы в восточно-европейских странах можно рассматривать как независимую переменную, влияющую на процесс политической и социальной модернизации путем расширения участия в принятии решений, упора на экономическое благосостояние и усиления политического и экономического плюрализма» 94.

Действительно, для современного этапа развития экономики СССР и других стран социалистического содружества характерно выдвижение на передний план огромной по своим масштабам и сложности задачи глубокой реконструкции народного хозяйства на основе новейших достижений науки и техники. Техническое перевооружение производства, модернизация производственного аппарата являются основными звеньями стратегии ускорения социально-экономического развития.

Выражающая некоторые общие тенденции развития науки и техники техническая реконструкция народного, хозяйства не может рассматриваться лишь как частный случай общего процесса «модернизации», свойственного всем индустриально развитым странам, ибо она представляет собой коренное преобразование производительных сил, которое осуществляется в единстве с совершенствованием системы социалистических производственных отношений. В этих специфических процессах проявляется объективная необходимость более полной реализации преимуществ социалистической собственности, оптимизации системы экономических интересов, радикальной перестройки хозяйственного механизма на путях эффективного сочетания централизма и самостоятельности хозяйственных звеньев, плана и товарно-денежных отношений, углубления социалистического само управления. Не случайно английские исследователи НТП при социализме Р. Аманн, Д. Купер и Р. Дэвис подчеркивают, что рассматриваемая периодизация не может служить базой для анализа НИОКР в СССР. «Ответ на вопрос об относительной эффективности советской системы НИОКР, — пишут они, — зависит в значительной мере от того, к какой фазе экономического развития ее отнести. Ибо о преимуществах и слабостях систем можно говорить только, если рассматривать их на одинаковой стадии развития. Тогда встает вопрос о выделении таких фаз. Уровень технологии означал бы тавтологию. Индекс доли занятых в обрабатывающей промышленности и продукции на душу населения, хотя и более подходит, не отражает некоторых важных институциональных факторов»95.

Несостоятельность вульгарно-эволюционного подхода к периодизации социально-экономического развития особенно отчетливо видна в работах представителей «обобщенной экономической науки». Рассматривая капитализм и социализм как две разновидности «индустриального общества» или «обобщенной экономики», они выделяют в качестве особого раздела политической экономии «обобщенную», или «фундаментальную экономическую науку». Предметом последней объявляются единые основные функции и механизмы, якобы свойственные всякой рационально организованной экономике и действующие в различных системах в рамках отличных друг от друга или сходных институтов. По словам французского экономиста В. Андрефа, эта «гипотеза исходит из того,что противоположные институты служат выполнению общих и несводимых экономических функций двух систем» 96.

Рассуждая в духе теоретиков «обобщенной экономической науки», английский экономист Д. Вайнс пишет: «Проблемы, стоящие ныне перед мировой экономикой, в принципе не новы. Они неизмеримо более сложны, но все еще остаются более поздним и специфическим проявлением фундаментальных экономических проблем конкуренции между индивидами и обществами за использование редких ресурсов. При анализе всех стадий экономической истории — от каменного до атомного века — мы используем все те же понятия — коллективные действия, конкуренция, конфликты, принуждение, заговоры, внешний эффект, обмен, неравенство — для объяснения человеческого поведения. В абстрактных терминах поэтому вопросы остаются старыми»97.

Буржуазные идеологи широко применяют в трактовке развития социально-экономической структуры социализма ту схему стадий экономического роста, в которой эти стадии вычленяются по критерию внутреннего валового продукта на душу населения или доли за нятых в обрабатывающей промышленности. Таким способом выделяли стадию «индустриального общества» Арон и представители так называемой «обобщенной экономической науки» во Франции Ф. Пер- ру и П. Рей но.

Разумеется, ранжирование стран по такому критерию, как величина общественного продукта в целом и на душу населения, имеет резон и представляет безусловный интерес. Оно дает сравнительную количественную характеристику достигнутого уровня развития народного хозяйства, его отдельных отраслей и сфер, экономической мощи страны. Но эта группировка должна быть дополнена анализом исторически определенных отношений собственности на средства производства, форм экономического регулирования, механизма накопления и других коренных устоев различных способов производства. В концепциях «индустриального общества» такому анализу отводится второстепенное место, ибо социально-экономические признаки и формы производства считаются в них «подвидовыми», т. е. вторичными. «Видовыми», т. е. первичными, чертами «индустриального общества» объявляются главным образом его количественные технико-экономические характеристики.

«Обобщенная экономическая наука» использует для градуирования шкалы индустриального развития метод «порогов». «Порог», означая, по словам Рейно, прерывность, «оставляет место для непрерывности и общности» Этот метод предполагает выделение критических точек экономического развития, при которых происходят резкое изменение масштабов и структуры народного хозяйства, экономического механизма и соответствующая им перестройка образа жизни, обновление психологии и культурных ценностей, развитие человеческой личности.

Сторонники «обобщенной экономической науки» выступают с периодизацией экономической истории, построенной путем выделения «порогов модернизации». Наряду с общим показателем внутреннего валового продукта на душу населения экономический рост измеряется в этом случае сопровождающим его расширением психологического горизонта, изменением чувств и настроений 98. Критерии экономического роста оказываются заимствованными из социальной психологии. «Пороги модернизации, — указывает Рейно, — определяются данными, характеризующими психологию экономического развития, синтез психологических факторов и условий экономики и техники» 99. Так, по мнению Рейно, «исходному порогу модернизации» соответствуют 150—250 долларов душевого валового внутреннего продукта. Он означает переход от традиционного, замкнутого общества, основанного на рутинной технике, к «доиндустриальному» обществу, характеризующемуся «постепенным прогрессом техники и надеждами на увеличение благосостояния». «Первый порог модернизации» достигается при валовом внутреннем продукте на душу населения в 400—600 долларов. Главную роль начинают играть материальные потребности, стремление к «материальному освобождению». Второй «порог модернизации» знаменует стадию «индустриального» общества. На этой стадии — при валовом внутреннем продукте примерно в 1350—1600 долларов на душу населения — решающими становятся духовные потребности, состоящие в обогащении психики, «психологическом освобождении» \

Метод «порогов» объявляется сторонниками «обобщенной экономической теории» одним из общих инструментов экономической науки и кладется ими в основу анализа собственности на средства производства и хозяйственного механизма. Используя метод «порогов» при трактовке собственности, буржуазные идеологи абстрагируются от ключевых моментов, образующих глубинное содержание собственности на средства производства: характера соединения производителей со средствами производства, формы включения средств производства в процесс производства, системы экономических интересов. Прокламируется существование лишь ряда степеней индивидуального, т. е. обособленного, распоряжения экономическими благами.

Пытаясь истолковать с этих позиций перестройку хозяйственных механизмов в странах социалистического содружества, теоретики «обобщенной экономики» рассматривают усиление хозяйственной самостоятельности и экономической ответственности структурных звеньев хозяйства (объединений, предприятий) как расширение индивидуального распоряжения средствами производства 100. На деле развитие и укрепление хозрасчета, повышение роли трудовых коллективов и отдельных работников в использовании общественной собственности отнюдь не ведут к замене общенародного присвоения средств производства групповым и тем более индивидуальным присвоением. Напротив, создавая условия для усиления влияния тружеников социалистических предприятий на организацию производства, распре-, деление и использование результатов труда, они должны привести к повышению степени реального обобществления средств производств ва. «Нельзя быть хозяином страны, — говорится в Политическом докладе ЦК КПСС XXVII съезду партии, — не будучи подлинным хозяином у себя на заводе или в колхозе, в цехе или на ферме. Трудовой коллектив обязан за все отвечать, заботиться о приращении общественного богатства»101. ,

Неправомерно ставя знак равенства между социалистическим планированием народного хозяйства и капиталистическим программированием, планомерно используемыми товарно-денежными отношениями и стихийным рынком, представители «обобщенной экономической науки» рассматривают на основе метода «порогов» проблему сочетания плана и рынка. «Порог, — по словам Рейно, — выражает меру, определяющую конкретное соотношение рынка и плана в зависимости от потребностей научной организации хозяйства в текущий момент». «Верхний и нижний пороги» образуются плановым регулированием, за пределами которого в социалистической экономике свободно проявляется игра спроса и предложения. Та же задача сочетания плана и рынка без существенных якобы отличий решается в западных странах. «Изменяется в зависимости от степени либерализма (т. е. свободы предпринимательства. — Авт.) лишь расстояние между нижним и верхним порогом» 102.

Между тем содержание категорий плана и рынка принципиально различно в условиях капитализма и социализма. Столь же специфично их взаимодействие, выступающее в исторически определенных конкретных формах. На современном этапе социально-экономического развития стран социалистического содружества стоят задачи повышения действенности централизованного руководства экономикой, усиления роли центра в реализации стратегических целей экономической политики, широкого применения плановых экономических нормативов длительного действия в качестве регуляторов деятельности объединений и предприятий, более полного использования товарно- денежных отношений в соответствии с присущим им при социализме новым содержанием.

Таким образом, вульгарно-эволюционный подход приводит к стиранию качественных различий между частнокапиталистической и государственной (общенародной) собственностью на средства производства, хозяйственными механизмами капитализма и социализма. Различия между экономическими системами при этом рассматриваются главным образом как количественные. Эволюционный подход, периодизация социально-экономического развития на основе количественных критериев позволяют представителям «обобщенной экономической науки» сделать вывод, что в свете ее принципов черты противоположных систем (капитализма и социализма) кажутся все более сводимыми, а вопрос о значении собственности и обобществления нуждается в пересмотре 103.

Используемый «обобщенной экономической наукой» метод «порогов» сближает ее с вульгарно-историческими трактовками этапов развития социалистической экономики. Основу этих трактовок представляют попытки положить в основу периодизации экономической истории социализма циклическое чередование двух основных моделей хозяйственного механизма социализма в зависимости от преобладания в нем плана или рынка, политических или экономических мотивов (об этом подробнее см. гл. V настоящей монографии).

Вульгарно-эволюционный подход характерен и для концепции «индустриализма», выдвигаемой известным американским социологом Т. Парсонсом. Развивая идею отцов позитивизма О. Конта и

Э. Дюркгейма, Парсонс исходит из того, что в ходе развития общество становится все более сложным и дифференцированным; более сложному обществу соответствуют институционализация и формализация отношений, усиление роли внеличностных связей. В схеме Парсонса выделяются три основных типа общества: традиционный, промежуточный и современный. Критериями такой типологии служат степень сложности и дифференциации социальных функций, социальной стратификации, система ценностей, определяющая тип социального поведения, нововведения в сфере культуры, в особенности развитие письменности и система права. Последним при этом придается решающее значение.

Первый «традиционный», «локальный», или «примитивный», тип включает ряд стадий общественного развития — начиная от простых и кончая сравнительно сложными, с умеренно развитыми системами социальной стратификации и политической централизации. Второй, «промежуточный» тип отличается от первого введением письменности. Третий тип общества — «современное индустриальное общество», иначе называемое Парсонсом «индустриальным плюрализмом». Оно охватывает такую стадию общественного развития, которая характеризуется высокоразвитой системой социальной стратификации, разделения социальных функций, а также не только зафиксированной в законах, но и институционализированной, т. е. воплощенной в соответствующих институтах, системой права. Парсонс пишет, что переход к современному типу общества произошел «естественным путем» лишь в Западной Европе, а затем посредством диффузии этот тип общества распространился на Америку и Россию и в меньшей степени — на Японию .

Типология Парсонса наглядно демонстрирует несостоятельность эволюционной трактовки общественного развития. Прежде всего в ней игнорируется материальное производство. Разделение социальных функций, т. е. общественное разделение труда, рассматривается в отрыве от развития производства. Более того, на первое место выдвигается развитие письменности — элемента материальной культуры, отражающего в первую очередь развитие производства духовного. Что же касается права, воплощающих его законов и институтов, то оно является отражением и закреплением господствующих экономических отношений. Далее, «социальные типы» Парсонса столь широки, что в них оказались полностью выхолощенными не только различные системы производственных отношений, но и последовательные ступени развития производительных сил. И наконец, как «естественный», так и «диффузный» путь возникновения «современного индустриального общества» предусматривает только эволюционную форму развития посредством постепенного накопления количественных изменений. Они не учитывают скачкообразные качественные, т. е. революционные, сдвиги, знаменующие смену основных крупных эпох социально-экономической истории человечества. В результате под общую рубрику «общества современного индустриального плюрализма» подводятся противоположные общественно-экономические системы: государственно-монополистический капитализм и социализм.

В. И. Ленин писал: «Две основные (или две возможные? или две в истории наблюдающиеся?) концепции развития (эволюции) суть: развитие как уменьшение и увеличение, как повторение, и развитие как единство противоположностей (раздвоение единого на взаимоисключающие противоположности и взаимоотношение между ними)...

Первая концепция мертва, бледна, суха. Вторая — жизненна. Только вторая дает ключ к «самодвижению» всего сущего; только она дает ключ к «скачкам», к «перерыву постепенности», к «превращению в противоположность», к уничтожению старого и возникновению нового» 1.

В противовес вульгарному эволюционизму, представляющему разновидность первой концепции развития, исторический материализм базируется на второй — диалектической концепции развития. Он рассматривает эволюционные, т. е. медленные, постепенные, нередко скрытые от глаз количественные изменения как одну, из двух форм развития, находящуюся в сложной диалектической зависимости с другой его формой — революционными, т. е. внезапными, скачкообразными, качественными изменениями. Рассматривая количественную и качественную стороны экономического развития общества в их единстве и выступая против абсолютизации какой-либо одной из них, марксистско-ленинская политическая экономия исходит из примата качественной стороны. Она показывает, что качественное своеобразие основных ступеней исторического процесса — способов производства — несводимо к чисто количественным различиям в степени развития производительных сил, а также отдельных конкретных экономических и других социальных форм.

Применение эволюционного подхода к трактовке экономики социализма связано также с широким распространением в конце 60-х— начале 70-х гг. теории «конвер^нции» двух систем. Специфика «конвергентного» варианта теории «индустриального общества» состоит в том, что наряду с технологией и вместе с ней роль второй детерминанты в развитии экономических систем играет их взаимное влияние и взаимодействие. По словам западногерманского экономиста

К. Вайгельта, «теория конвергенции исходит из того, что экономические системы не являются альтернативными и не исключат друг друга.

Вопрос стоит так: не «или — или», а «как, так и», поскольку в реальной действительности имеются лишь дуалистические системы, т. е. системы, которые содержат как капиталистические, так и социалистические элементы» 104. Вайгельт рассматривает экономический строй капиталистических стран, поскольку в них преобладают индивидуальные решения, как «рыночную систему западного образца», а страны социализма — как «центрально управляемые хозяйства восточного типа», так как в них преобладают коллективные экономические решения. «Порогом трансформации обеих систем, логическим пунктом «конвергенции» является, — по его словам, — общество, в котором доля индивидуальных решений равна примерно 50%, а 50% составляет доля коллективных решений» 105.

Сторонники теории «конвергенции» постулировали тезис о том, что в процессе взаимодействия систем последние заимствуют друг у друга наиболее привлекательные элементы, «взаимообогащаются». Это ведет к сближению экономических систем. Западногерманский экономист А. Штоббе заявляет, что теория «конвергенции», согласно которой господствующие экономические системы с течением времени становятся все более сходными, подтверждает тезис о том, что системы не являются стабильными. Под воздействием стоящих перед ними целей и формы поведения хозяйствующих субъектов они имеют тенденцию меняться в своих основных чертах 106.

Относя марксово учение об общественно-экономических формациях к теорийм «краха» одной из систем, западногерманский советолог П. Книрш писал, что «теории краха придают процессу развития характер, главным образом, революционной смены систем, в то время как для теории «конвергенции» предпосылка о революционном крахе вряд ли имеет смысл. Следовательно, теория «конвергенции» отличается от теории «краха» также эволюционной трактовкой экономического процесса» 107.

Таким образом, теоретики «конвергенции» сводят качественные различия между противоположными экономическими системами, определяемые специфическими системами экономических законов, к чисто количественным. Они противопоставляют марксистско- ленинскому учению о революционной смене способов производства концепцию постепенного сближения и слияния противоположных экономических систем — капитализма и социализма — в результате изменения количественного соотношения характерных признаков того и другого.

Ряд представителей реформизма буржуазного и социал-демократического толка признают, что основанная на методологии технологического детерминизма и вульгарного эволюционизма теория «конвергенции» двух систем не отражает подлинной социально-экономической динамики капитализма и социализма. Турэн констатирует, что концепция эволюции как движения к «универсальной модели современного общества обладает экстраординарной мощью, служа одной из основ борьбы за западную гегемонию над всем миром». Вместе с тем он признает, что «хотя идея конвергенции коммунистических стран с западными странами, считающимися наилучшим примером воплощения универсальной модели общества, поддерживается современной общественной мыслью, в действительности отдельные страны следуют различным типам эволюции» '.

Многие советологи отмечают, что теория «конвергенции» ныне уже не пользуется былой популярностью. Редактор журнала «Совьет Стадиес» английский экономист Р. Кларк объясняет это как провалом надежд на децентрализацию социалистической экономики советского типа, так и появлением тенденции к ослаблению государственного вмешательства в западной экономике рыночного типа108.

Признавая неадекватность теории «конвергенции» реальным процессам социально-экономического развития, буржуазные авторы противопоставляют ей свои модели развития двух систем. Так, Анд- реф выдвигает гипотезу «конгруэнции», т. е. совмещения систем. Логика теории «конгруэнции» строится на четырех априорных предпосылках. Она исходит, во-первых, из наличия у обеих систем различных процессов (механизмов), результатом которых являются различные состояния (явления); во-вторых, из наличия у обеих систем одинаковых процессов (механизмов), выражающих одинаковые состояния (явления) ; в-третьих, из наличия одинаковых процессов (механизмов), вызывающих у обеих систем различные состояния (явления); в-четвертых, из наличия различных процессов (механизмов), вызывающих у обеих систем одинаковые процессы (явления) 109.

Андреф считает, что теория «конгруэнции» призвана восполнить некоторые пробелы в существующих советологических разработках. Ее связь с технологическим детерминизмом и вульгарным эволюцион- низмом очевидна: одинаковые (социальные, экономические, технические) процессы обусловливают одинаковые результаты; различные (социально-экономические, но не технические) процессы ведут к одинаковым результатам. По-видимому, в этом квинтэссенция.

На методологии вульгарного эволюционизма базируется концепция «спектра» или «континуума» экономических систем, которая выдается за новейшее слово «компаративистики». Сторонники этой концепции полагают, что все современные экономические системы капиталистических и социалистических стран являются смешанными. Они образуются различными комбинациями одних и тех же или сходных элементов и поэтому составляют непрерывную линию, континуум (спектр). Его полюсами служат гомогенные, «чистые», или так называемые идеально-типические, экономические системы, не существующие в реальной действительности.

Американские экономисты Е. Нойбергер и В. Даффи утверждают, что «при классификации экономических систем можно расположить все системы на непрерывной линии, ведущей от одного полюса к другому (модель континуума), или же разделить экономические системы на отдельные категории в соответствии с обычными методами классификации» '. Андреф пишет о новом подходе к теории экономических систем, который рассматривает их не как противоположные или конвергирующие во всех пунктах, а как лежащие на одной непрерывной линии «спектра» и представляющие разнообразные комбинации одинаковых структурных элементов 110.

Выдвижение тезиса о «спектре», «континууме» экономических систем связано с еще одной чертой современной эволюции методологии буржуазной политической экономии — постепенным видоизменением известных ложных альтернатив — «план или рынок», «централизация или децентрализация». Отказ от прямого противопоставления планирования рынку, товарно-денежным отношениям, централизации — децентрализации характерен для многих буржуазных авторов. Последние признают, что данные альтернативы в их первозданной форме устарели, что они не соответствуют реалиям государственно-монополистического капитализма и социализма. Эти аргументы также используются в целях обоснования вывода о существовании «спектра» систем, комбинирующих в той или иной форме и степени отдельные, ранее считавшиеся несовместимыми элементы противоположных экономических систем.

Популярность концепции «спектра» экономических систем неразрывно связана с разработкой теории «конвергенции» и «рыночного социализма». О применении вульгарно-эволюционного подхода в теории «конвергенции» говорилось выше. Свойственный «рыночному социализму» отказ от централизованного планирования и управления народным хозяйством позволяет буржуазным теоретикам'поме- стить эту модель на линии спектра рядом с регулируемым (т. е. государственно-монополистическим) капитализмом. «Ныне многие, если не большая часть сторонников социализма и его противников, — пишет американский экономист Д. Юнкер, — признают, что «социализм», даже если его определить по критерию коллективной собственности на почти все нечеловеческие факторы производства (кроме частной собственности на небольшие предприятия, например в сельском хозяйстве, розничной торговле, услугах), соответствует как в теории, так и на практике ряду точек непрерывного спектра, начиная от чрезвычайно жесткой централизации и государственного контроля — до гибкой децентрализации и ориентации экономики на рынок. Все более напрашивается вывод, что вопрос «социализм или капитализм» отличается и в действительности совсем не зависит от вопроса «планирование или рынок», «централизация или децентрализация» и что связь между «социализмом» и «планированием», которая раньше считалась непременной, является результатом скорее исторических ассоциаций, чем идентичности этих понятий» 111.

Американский советолог Д. Берлинер заявляет, что «на практике социалистические экономические системы не относятся ни к модели чистой централизации, ни к модели чистой децентрализации, а могут быть ранжированы вдоль континуума между двумя крайними типами» 112.

, Разрабатывая модель «рыночного социализма», идеологи антикоммунизма одновременно вводят понятие «спектра социалистических систем», являющегося предметом особого раздела компаративистики — «сравнительного анализа» различных моделей социализма, или, как его иначе называют, «сравнительного анализа коммунизма». Полюсами этого «спектра» служат «чистая», или «абсолютная, центрально-управляемая экономика» и «чистый рыночный социализм», а между ними на линии «спектра» лежат «смешанные» социалистические экономические системы, в которых общественная собственность на средства производства сочетается в различных пропорциях либо с плановым, либо со стихийно-рыночным регулированием производства.

Таким образом, буржуазно-реформистская концепция «спектра», «континуума» систем также исходит из посылки о возможности постепенного эволюционного перерастания одной экономической системы в другую, лежащую рядом на линии «спектра». Разрабатывая основанную на методологии вульгарного эволюционизма теорию «спектра» экономических систем, буржуазные идеологи предпринимают еще одну попытку выдвинуть общую концепцию исторического процесса. Они пытаются представить новую альтернативу марксистско-ленинскому учению о способе производства, кладущему в основу определения характера социально-экономического строя систему производственных отношений в единстве с производительными сила ми, о революционной смене способов производства. Андреф пишет: «Жесткое противопоставление обеих систем с каждым днем все более опровергается фактами. Возрастающая роль государства, регламентирование цен, опыт макроэкономического планирования и планирования крупных предприятий изменили капитализм: наличие частного сектора в восточных странах, либерализация некоторых цен и другие меры, принятые в ходе проведения восточноевропейских реформ, не соответствуют социализму, понимаемому как отрицание капитализма» L

Гносеологической основой теории «спектра» экономических систем применительно к социалистическим странам служит непонимание диалектики общего и особенного, общего и специфического. Общей для современного этапа развития хозяйственных механизмов стран — членов СЭВ является задача укрепления планового начала в народном хозяйстве. Эта задача может решаться разнообразными способами путем использования различных конкретных форм сочетания прямого и косвенного экономического регулирования, централизации и децентрализации. Например, отличительной особенностью хозяйственного механизма ВНР является широкое использование косвенных рычагов регулирования экономики, заменяющих в принципе директивно-адресные задания предприятиям. В ГДР важную роль в централизованном управлении хозяйством играют крупные хозяйственные комплексы-комбинаты. При этом для всех стран социалистического содружества характерно усиление роли низовых хозяйственных звеньев в формировании планов развития народного хозяйства, что обусловливает коренное отличие развития их хозяйственных механизмов от пути, намечаемого моделями «рыночного социализма».

Ошибочность методологических основ теории «спектра» экономических систем отмечается и в буржуазной экономической литературе. Об этом пишут, в частности, представители неолиберализма. Так, ученик и последователь В. Ойкена известный западногерманский советолог К. П. Хензель выступает против тезиса о том, что экономические системы децентрализованного и централизованного планирования представляют идеально-типические, чистые, крайние формы и что все реальные системы лежат между ними. Этот тезис предполагает, по его мнению, что между экономическими системами нет принципиальных различий, а есть различия только в степени 113.

Необходимо подчеркнуть, что исходные позиции, с которых неолибералы ведут критику теории «спектра», ни в коей мере не могут быть признаны правомерными. Разрабатываемая ими концепция движения экономических систем в свою очередь также носит вульгарноэволюционный характер.

Анализируя экономическую систему в узком смысле (т. е. отождествляя ее с хозяйственным механизмом), эти теоретики рассматривают два типа развития: «трансформацию экономической системы» и «реформу элементарных форм». Под «трансформацией экономической системы» понимается изменение хозяйственного механизма, которое в конечном счете влечет за собой трансформацию его основ; а затем и постепенное перерастание экономической системы в целом в принципиально новую систему. При этом применительно к социализму имеются в виду отход от централизованного планирования народного хозяйства и «трансформация» плановой экономической системы в «социалистическое рыночное хозяйство». «Реформа элементарных форм» означает такое совершенствование хозяйственного механизма, которое не затрагивает коренные устои последнего ’.

Такой подход к развитию хозяйственного механизма ограничивает возможность качественного его преобразования лишь «трансформацией экономической системы», т. е. принципиальной сменой типов хозяйственного механизма. Все остальные его изменения относятся советологами к «реформе элементарных форм» и объявляются поэтому неэффективными. Упоминавшийся выше Хеман связывает возможность радикальной реформы социалистического хозяйственного механизма лишь с «трансформацией экономической системы». Он характеризует меры по коренной перестройке этого механизма, намеченные в новой редакции Программы КПСС, принятой на XXVII съезде КПСС, как «консервативную модернизацию», поскольку они рассчитаны на достижение экономического прогресса на путях «улучшения системы, изменений только внутри нее (вместо изменения самой системы)»114. 0

невозможности радикальной реформы хозяйственного механизма без «трансформации» плановой экономической системы в «социалистическое рыночное хозяйство» заявляют и другие западные интерпретаторы решений XXVII съезда КПСС. В комментарии к Политическому докладу ЦК КПСС XXVII съезду партии, опубликованном в западногерманском органе либеральной буржуазии — газете «Франкфуртер альгемайне цайтунг», утверждается: «Хотя в докладе и говорится о возможности гибкого и реалистического ценообразования, хотят попытаться достичь этого при отсутствии рыночных отношений, т. е. посредством так называемых суррогатов рынка в качестве инструментов планирования» 115.

Подобные трактовки возрождают отвергаемую ныне большинством представителей буржуазной экономической науки альтернативу «план или рынок». В них отрицается возможность эффективного использования товарно-денежных отношений в социалистическом плановом хозяйстве; товарно-денежные рычаги рассматриваются как лишенные подлинно экономического содержания внешние формы.

Диалектический подход, предполагающий радикальную реформу хозяйственного механизма и исходящий из сохранения и развития его основных начал — централизма и самостоятельности первичных хозяйственных звеньев, означает качественное преобразование этих начал. Оно проявляется в том, что одновременно с усилением роли централизованного начала там, где это необходимо, — в области перспективных народнохозяйственных проблем, обеспечения пропорциональности и сбалансированности народного хозяйства, оптимизации системы интересов — должна быть в корне изменена роль предприятий и объединений в принятии решений. Это неразрывно связано со всемерным расширением использования товарно-денежных связей, повышением их роли в хозяйственном механизме.

Одной из эффективных форм сочетания централизованного управления и использования товарно-денежных отношений являются экономические нормативы длительного действия. На январском (1987 г.) Пленуме ЦК КПСС подчеркивалась необходимость преодоления предубеждений относительно роли товарно-денежных отношений и действия закона стоимости, их противопоставления социализму как чего-то чужеродного. Отмечалось, что именно эти устаревшие, не отвечающие реальностям догматические теоретические установки «приводили к волюнтаристским подходам в экономике, к недооценке хозрасчета, «уравниловке» в оплате труда, порождали субъективистские начала в ценообразовании, нарушения денежного обращения, невнимание к вопросам регулирования спроса и предложения»

Таким образом, в условиях укрепления планового начала в народном хозяйстве расширение планомерного использования товарно- денежных связей не только возможно, но и необходимо. При этом оно не влечет за собой угрозу «рыночной трансформации» социалистической экономики.

Даже краткое рассмотрение проблем перестройки социалистического хозяйственного механизма позволяет обнаружить неправомерность подхода к ним с позиций вульгарного эволюционизма, разрывающего диалектическое единство количественных и качественных изменений, игнорирующего примат качественного анализа.

<< | >>
Источник: Ю. Я. ОЛЬСЕВИЧ, Т. ТРЕНДАФИЛОВ. МЕТОДОЛОГИЯ ФАЛЬСИФИКАЦИЙ. 1987 {original}

Еще по теме ВУЛЬГАРНО-ЭВОЛЮЦИОННЫЙ ПОДХОД В СОВРЕМЕННЫХ БУРЖУАЗНЫХ ТРАКТОВКАХ СОЦИАЛИЗМА:

  1. Глава III Методология технологического детерминизма и вульгарного эволюционизма в буржуазных трактовках современного этапа социально-экономического развития социализма
  2. Глава IV ВУЛЬГАРНЫЙ СОЦИОЛОГИЗМ В БУРЖУАЗНЫХ ТРАКТОВКАХ СОЦИАЛЬНО-КЛАССОВОЙ СТРУКТУРЫ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА
  3. КРИЗИС ВУЛЬГАРНОЙ МЕТОДОЛОГИИ И ПРОТИВОРЕЧИЯ БУРЖУАЗНЫХ ТРАКТОВОК ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ СОЦИАЛИЗМА
  4. ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ДЕТЕРМИНИЗМ — МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ БАЗА СОВРЕМЕННОЙ БУРЖУАЗНОЙ КРИТИКИ СОЦИАЛИЗМА
  5. Основные подходы к трактовке понятий «цивилизация» и «цивилизационная структура современного мира»
  6. 1. БУРЖУАЗНАЯ ИДЕОЛОГИЯ И МЕТОД ВУЛЬГАРНОЙ политэкономии
  7. Глава V ВУЛЬГАРНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ МЕТОД В БУРЖУАЗНЫХ КОНЦЕПЦИЯХ ПЕРИОДИЗАЦИИ РАЗВИТИЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ экономики
  8. НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ БУРЖУАЗНОЙ «КРИТИКИ» МАРКСИСТСКО-ЛЕНИНСКОЙ МЕТОДОЛОГИИ В АНАЛИЗЕ ЭКОНОМИКИ СОЦИАЛИЗМА
  9. ПРИНЦИП ИНДИВИДУАЛИЗМА И ЕГО ИСПОЛЬЗОВАНИЕ В БУРЖУАЗНЫХ КОНЦЕПЦИЯХ ЭКОНОМИКИ СОЦИАЛИЗМА
  10. Глава I КРИЗИС ПОЛИТЭКОНОМИЧЕСКИХ ОСНОВ БУРЖУАЗНЫХ ТЕОРИЙ СОЦИАЛИЗМА
  11. Глава II БУРЖУАЗНАЯ «КОМПАРАТИВИСТИКА» КАК МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ ПРИЕМ КОНСТРУИРОВАНИЯ АНТИНАУЧНЫХ КОНЦЕПЦИЙ СОЦИАЛИЗМА
  12. «Сравнительная экономия» как современное направление антикоммунистических идеологических атак на реальный социализм