<<
>>

ПОНЯТИЕ ДЕМОКРАТИИ

  Данная книга посвящена переходам к демократии, состоявшимся в 1974—1990 гг. Первым шагом при рассмотрении этой темы должно быть уточнение значения понятий демократии и демократизации, как они употребляются в книге.

Понятие демократии как формы правления восходит еще к греческим философам. Однако современное его употребление берет свое начало от революционных переворотов в западном обществе конца XVIII в. В середине XX в. в ходе дебатов о смысле слова «демократия» выделились три основных подхода. Демократия как форма правления стала определяться исходя либо из источников власти правительства, либо из целей, которым правительство служит, либо из процедур его образования.
При определении демократии по источнику власти или целям правительства возникают двусмысленность и неточность, создающие серьезные проблемы, так что в данном исследовании используется процедурное определение3. При других системах правления человек становится лидером по праву рождения, благодаря счастливому жребию или богатству, специальному обучению, в результате применения насилия, кооптации, назначения или сдачи экзамена. Основная процедура демократии — избрание лидеров управляемыми ими людьми путем соревновательных выборов. Наиболее существенную современную формулировку такого понятия демократии дал Йозеф Шумпетер в 1942 г. В своем новаторском исследовании «Капитализм, социализм и демократия» Шумпетер вскрыл недостатки «классической теории демократии», определявшей последнюю в таких выражениях, как «воля народа» (источник) и «общее благо» (цель). Успешно развенчав подобный подход, он выдвинул «другую теорию демократии». «Демократический метод, — писал он, — это такое институциональное устройство для принятия политических решений, при котором отдельные индивиды обретают власть принимать решения в результате конкурентной борьбы за голоса людей»4.
После Второй мировой войны некоторое время шли дебаты между теми, кто стоял на своем, определяя демократию в классическом духе по источнику или цели, и растущим числом теоретиков, принявших на вооружение процедурное понятие демократии по метолу Шумпетера. К 1970-м гг. дебаты закончились, и Шумпетер победил. Теоретики все чаще стали проводить различие между рационалистическими, утопическими, идеалистическими определениями демократии, с одной стороны, и эмпирическими, дескриптивными, институциональными, процедурными — с другой, приходя к выводу, что лишь второй тип определе-

ний обеспечивает аналитическую точность и эмпирическую референтность, делающие понятие пригодным к использованию. Широкие дискуссии о нормативной теории демократии резко сократились, по крайней мере в американских научных кругах, и на смену им пришли попытки понять природу демократических институтов, механизм их функционирования, причины их расцвета и гибели.
Стало превалировать стремление к тому, чтобы в слове «демократия* было меньше лозунговости и больше здравого смысла5.
Следуя традиции Шумпетера, в настоящем исследовании политическая система какого-либо государства в XX в. определяется как демократическая в той мере, в какой лица, наделенные высшей властью принимать коллективные решения, отбираются путем честных, беспристрастных, периодических выборов, в ходе которых кандидаты свободно соревнуются за голоса избирателей, а голосовать имеет право практически все взрослое население. Определенное таким образом понятие демократии включает два аспекта — соревновательность и участие, — которые Роберт Даль считал жизненно важными для своей реалистической демократии или полиархии. Оно предполагает также существование гражданских и политических свобод слова, печати, собраний и организаций, необходимых для политических дебатов и проведения избирательных кампаний.
Такое процедурное определение демократии дает нам ряд характерных признаков — в основном группирующихся по двум указанным Далем осям координат, — по которым можно судить о степени демократичности тех или иных политических систем, сравнивать системы, анализировать их движение в сторону большей или меньшей демократичности. Например, в той мере, в какой политическая система не допускает к участию в голосовании часть своего общества — как было с 70 % чернокожего населения в ЮАР, 50 % населения женского пола в Швейцарии или 10 % чернокожих южан в США, — она недемократична. Точно так же система недемократична в той мере, в какой оппозиции запрещается участвовать в выборах, деятельность оппозиции притесняется или преследуется, подвергаются цензуре или закрываются оппозиционные газеты, производятся манипуляции с голосами избира-

телей и неверный их подсчет. В любом обществе постоянные неудачи на выборах главной оппозиционной политической партии неизбежно вызовут вопросы о степени соревновательности, дозволяемой системой. В конце 1980-х гг. критерий свободных и беспристрастных выборов стал более эффективным благодаря все более частому присутствию на выборах групп международных наблюдателей. К 1990 г. дело дошло до того, что первые выборы в демократизирующейся стране в глазах широкой общественности считались законными лишь в том случае, если за их проведением следили одна или несколько достаточно компетентных и независимых команд международных наблюдателей и если наблюдатели подтверждали соответствие данных выборов минимальным стандартам честности и беспристрастности.
Процедурный подход к определению демократии согласуется с общепринятым употреблением этого слова. Все мы знаем, что военные перевороты, цензура, сфальсифицированные выборы, притеснения и преследования оппозиции, заключение в тюрьму политических противников и запрещение политических митингов несовместимы с демократией. Все мы знаем также, что опытные политические наблюдатели, прилагая процедурные условия демократии к существующим в мире политическим системам, легко могут составить список стран несомненно демократических, несомненно недемократических, а также находящихся где-то посередине, — и, за незначительными исключениями, у разных наблюдателей списки получатся идентичные. Мы знаем, что можем судить о том, как меняется правление со временем, и никто не станет оспаривать утверждение, что Аргентина, Бразилия и Уругвай в 1986 г. были демократичнее, нежели в 1976-м. Политические режимы никогда не будут идеально укладываться на мысленно отводимые им полочки, и любой системе классификации придется мириться с существованием неоднозначных, пограничных и смешанных случаев. Исторически, к примеру, гоминьда- новская система на Тайване сочетала в себе отдельные элементы авторитаризма, демократии и тоталитаризма. Кроме того, правительства, изначально демократические, могут покончить с демократией, отменив или строго ограничив демократические процедуры, как произошло в Корее и Турпин в конце 1950-х гг., на Филиппинах в 1972 г. И все же, несмотря на все эти проблемы, классификация режимов в зависимости от уровня допускаемой ими процедурной демократии остается сравнительно простой задачей.
Если всенародные выборы лиц, наделенных высшей властью принимать решения, — суть демократии, то решающий момент в процессе демократизации — замена правительства, которое не было избрано подобным образом, другим, избранным в результате свободных, открытых и беспристрастных выборов. Однако всеобщий процесс демократизации, проходящий до таких выборов и после них, обычно сложен и длителен. Он включает в себя слом недемократического режима, установление режима демократического, а затем — консолидацию демократической системы. Либерализация же, напротив, представляет собой достижение частичной открытости авторитарной системы без избрания правительственных лидеров путем свободных соревновательных выборов. Либерализующиеся авторитарные режимы могут освобождать политических узников, выносить некоторые вопросы на всенародное обсуждение, смягчать цензуру, организовывать выборы на должности, дающие мало властных полномочий, допускать некоторое обновление гражданского общества и совершать другие шаги на пути к демократии — не подвергая при этом принимающую решения верхушку тесту выборов. Либерализация может привести, а может и не привести к полномасштабной демократизации.
При определении понятия демократии следует отметить еще несколько моментов.
Во-первых, определение на основе критерия выборов является минимальным. Некоторые видят в этом слове более широкое и идеалистическое значение. Для них «подлинная демократия» означает liberte, egalite, fratemite[*], эффективный гражданский контроль над полицией, ответственность правительства перед населением, честность и открытость в политике, компетентную и рациональную совещательность, равные участие и власть и разные другие гражданские ценности. По большей части это хорошие вещи, и при желании можно с их помощью определять понятие демократии. При этом, однако, встают все те же проблемы, что и при использовании критериев источника или цели. Нечеткие нормы непригодны для успешного анализа. Выборы, открытые, свободные и честные, — суть демократии, ее неизбежное sine qua поп*. Правительства, создаваемые в результате выборов, могут быть неэффективными, коррумпированными, недальновидными, безответственными, они могут руководствоваться особыми интересами и быть неспособны проводить политику, какой требует общественное благо. Подобные качества могут делать такие правительства нежелательными, но не делают их недемократическими. Демократия — одна из общественных ценностей, но не единственная, и понять отношение демократии к другим общественным ценностям и наоборот можно лишь в том случае, если демократия будет четко выделена из других характеристик политических систем.
Во-вторых, допустим, общество избирает своих политических лидеров демократическими методами, но эти лидеры не пользуются реальной властью. Они могут просто служить ширмой или марионетками какой-то другой группы. Политическая система недемократична в той мере, в какой наиболее могущественный коллектив принимающих решения не избирается в ходе выборов. Однако понятие демократии подразумевает ограничение власти. При демократическом правлении выборные лица, принимающие решения, не обладают тотальной властью. Они разделяют власть с другими группами в обществе. Но если такие демократически избранные руководители, принимающие решения, становятся просто фасадом, за которым гораздо большую власть приобретает не избранная демократически группа, то данная политическая система, совершенно очевидно, является недемократической. Так, например, закономерно может возникнуть вопрос, не слишком ли выборные правительства в Японии конца 1920-х гг. и Гватемале конца 1980-х подпа-
Обязательное условие {лат.) — Прим. пер.
ли под влияние военных, чтобы быть подлинно демократическими. Впрочем, критикам правительства, что слева, что справа, столь же легко заявлять, будто выборные должностные лица — простые «орудия» некой другой группы или будто они осуществляют свою власть исключительно с дозволения некой другой группы и в строгих рамках, ею установленных. Подобные заявления делаются часто и вполне могут быть справедливы. Но их не следует считать таковыми, пока справедливость их не будет доказана. Сделать это, может быть, трудно, однако все же возможно.
Третий момент касается вопроса о непрочности или стабильности демократической политической системы. В определение демократии можно было бы включить понятие стабильности или институционализации. Речь здесь, как правило, идет о степени жизнеспособности политической системы. Стабильность — ключевая характеристика при анализе любой из них. Однако политическая система может быть как более или менее демократична, так и более или менее стабильна. Системы, справедливо классифицируемые как в равной степени демократические, могут существенно различаться по своей стабильности. Так, Фридом-Хауз в своем обзоре существующей в мире свободы, опубликованном в начале 1984 г., достаточно обоснованно характеризует и Новую Зеландию, и Нигерию как «свободные» страны. К моменту, когда был сделан такой вывод, вполне вероятно, свободы во второй из них было не меньше, чем в первой. Однако меньше было стабильности: новогодний военный переворот 1984 г. успешно покончил с нигерийской демократией. Демократические и недемократические системы могут создаваться, но при этом или быть, или не быть долговечными. Стабильность системы и ее природа — разные вещи6.
В-четвертых, существует вопрос о том, рассматривать ли демократичность и недемократичность как ди- хотомичную или непрерывную величину. Многие аналитики предпочли второй подход и разработали критерии демократичности, сочетающие в себе такие показатели, как беспристрастность выборов, ограничения деятельности политических партий, свобода прессы и пр. Подобный подход полезен для некоторых целей, например, для выявления варьирования степени демократичности в странах, обычно считающихся демократическими (США, Швеция, Франция, Япония), или степени авторитарности в недемократических странах. Однако он создает множество проблем, например проблему значимости показателей. Дихотомичный подход лучше служит цели настоящего исследования, поскольку нас интересует переход от недемократического режима к демократическому. Кроме того, демократия в данной работе определяется на основе единого, сравнительно четкого и повсеместно общепринятого критерия. Даже в тех случаях, когда аналитики пользуются несколько различающимися мерками, их выводы относительно того, какие политические системы являются демократическими, а какие — нет, коррелируют в чрезвычайно высокой степени7. Следовательно, в настоящей работе мы будем рассматривать демократию как дихотомичную величину, признавая при этом возможность существования неких промежуточных случаев (как, например, Греция в 1915—1936 гг., Таиланд с 1980 г., Сенегал с 1974 г.), которые с достаточным основанием могут быть названы «полудемократиями».
В-пятых, при недемократических режимах нет избирательного соревнования и широкого участия в голосовании. Помимо этих общих негативных черт у разных форм таких режимов мало общего. К данной категории относятся абсолютные монархии, бюрократические империи, олигархии, аристократии, конституционные режимы с ограниченным избирательным правом, личные деспотии, фашистские и коммунистические режимы, военные диктатуры и другие типы правления. Какие-то из этих форм превалировали в прошлые эпохи, какие-то представляют собой относительно современное явление. В частности, тоталитарные режимы возникли в XX в. после начала демократизации; они пытаются добиться массовой мобилизации своих граждан на служение целям режима. Обществоведы провели справедливое и важное различие между такими режимами и традиционными недемократическими авторитарными системами. Для первых типичны: единая партия, как правило, возглавляемая одним человеком; вездесущая и могущественная тайная полиция; чрезвычайно развитая идеология, рисующая идеальное общество, которое тоталитарное движе

ние должно построить; власть и контроль государства над средствами массовой коммуникации и всеми или большинством социально-экономических организаций. Для традиционной же авторитарной системы характерны один лидер или небольшая группа лидеров; отсутствие или слабость партий; отсутствие массовой мобилизации; существование в лучшем случае «менталитета», но не идеологии; ограниченное правительство; «ограниченный, не ответственный политический плюрализм» и отсутствие попыток переделать общество и природу человека8. Эго различие между тоталитаризмом и авторитаризмом является ключевым для понимания политики двадцатого столетия. Дабы избежать семантической неуклюжести при постоянном повторении слова «недемократический», в настоящем исследовании термин «авторитарный» употребляется применительно ко всем недемократическом системам. Специфические формы недемократических или авторитарных режимов обозначаются как однопартийные системы, тоталитарные системы, личные диктатуры, военные режимы и т.п.
<< | >>
Источник: Хантингтон С.. Третья волна. Демократизация в конце XX века. 2003 {original}

Еще по теме ПОНЯТИЕ ДЕМОКРАТИИ:

  1. §16. Демократия
  2. 8. Демократия и ее формы
  3. Определение демократии
  4. Демократия и сословность
  5. Упадок Афинской демократии
  6. § 3. Представительная демократия и парламентское право
  7. ПРИНЦИПЫ И ЦЕННОСТИ ДЕМОКРАТИИ
  8. ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ ДЕМОКРАТИИ
  9. Заключение Эмансипационная теория демократии
  10. Ценности самовыражения и эффективная демократия
  11. 1 Афинская демократия перед судом истории
  12. 2. Основные проблемы становления и характера афинской демократии
  13. «ПАТРИОТЫ» И «ДЕМОКРАТЫ»...
  14. ДЕМОКРАТИЯ И КОНСТИТУЦИЯ
  15. Дискуссия.Проблемы перехода к демократии в полиэтническом обществе
  16. Фальсификация сущности социалистической демократии
  17. Третий этап: объяснение уровня эффективной демократии
  18. Четвертый этап: объяснение разрыва между формальной и эффективной демократией