<<
>>

Политические группировки в Афинах

Попытаюсь сопоставить сделанные конкретные наблюдения и выводы с результатами, которые были достигнуты антиковедами, изучавшими политическую борьбу в Афинах.

В подходе к этой проблеме некоторое время сказывалось влияние модернизма.

Например, политическую борьбу в Аттике времени Солона анализировали с точки зрения борьбы трех партий: педие- ев, паралиев и диакриев. Классы и соответствующие им партии рассматривались в контексте социального развития, удивительно напоминавшего социальное развитие Европы на переходе от средневековья к Новому времени: подъем индустрии и торговли, возрастание роли городских элементов в противоположность сельским. В применении к истории поздней Римской республики подобный подход проявился в исследовании всего политического развития как противоборства двух партий (оптиматов и популяров), имеющих чуть ли не современный характер.

Интересующий нас период тоже не избежал такой участи. Политическая борьба в Афинах изучалась с точки зрения противоборства двух партий: промакедонской и антимакедонской, причем, как считал Белох, под этим противоборством скрывался антагонизм собственников и неимущих. Детализируя, Белох выделяет четыре «партийных оттенка»: македонско-консервативный видит своего вождя в Фокио- не, македонско-радикальный — в Демаде, антимакедонско-консерва- тивный — в Ликурге, антимакедонско-радикальный — в Демосфене. В результате соглашения между ними было создано «компромиссное правительство», все они стояли во главе правительства и разделяли между собой высшие военные и финансовые должности.

В общем, сходную картину мы видим в работах Тарна, Фергюсона, Глотца и Коэна, Пикард-Кэмбриджа, взгляды которых, однако, различаются некоторыми деталями. По мнению Фергюсона, в Афинах правило своего рода коалиционное правительство, в котором объединились аристократы и демократы; аристократы заботились о внешней политике, демократы — о внутренней. В ходе дела Гарпала радикалы подняли народ против Демосфена, в результате чего коалиционное правительство пало.

Тарн реально находит четыре партии: олигархи во главе с Фоки- оном, считавшим, что дни Афин сочтены, и покровительствовавшие политике покорности Македонии; умеренные, возглавляемые Де- мадом, ловким и продажным политиком, способным именно благодаря своему характеру оказывать услуги Афинам в отношениях с Македонией; радикалы под руководством Гиперида, ненавидевшие Александра и готовые воевать с ним в любое время; самая важная — демократическая партия, включавшая богатых и бедных, следующих за Демосфеном, который ради блага Афин отстранился от власти, передав ее Ликургу. Оба были убеждены в необходимости войны с Македонией, когда возникнет благоприятная ситуация, пока же считали нужным готовить силы для борьбы. Последний удар коалиционному правительству нанес процесс Гарпала.

К мнению о коалиционном правительстве присоединяется Герке, ссылаясь на Белоха, Фергюсона и Глотца, тогда как Клоше пишет об относительном союзе двух партий.

Число примеров нетрудно увеличить, но ограничимся сказанным. Во всех этих трудах, явно отмеченных печатью модернизма, не учитывается в должной мере специфика демократического полиса, политические партии считаются выразителями интересов классов, которые определяются как бедные и богатые.

Политическая борьба трактуется по образцу буржуазной парламентской республики, откуда и идет идея компромиссного, коалиционного правительства.

Такой подход вызвал естественную реакцию, выразившуюся в появлении работ, авторы которых стоят на подчеркнуто «демо- дернизаторских» позициях, причем подобная реакция наблюдается при изучении политической борьбы в различные периоды античности. Так, применительно к Аттике времени Солона реакцией на модернизаторские построения стала статья Р. Сили «Регионализм в архаических Афинах» (1960). Желанный ключ Сили видит в понятии регионализма, т. е. борьбы местных интересов. Регионализм — доминирующая черта истории этого времени. Партии были не протагонистами противоположных экономических интересов, но небольшими группами, связанными с вождем прочными личными узами. По своему характеру политическая борьба в VI в. до н. э., по мнению Сили, схожа с положением в V-IV вв. до н. э.

Помимо Р. Сили в пересмотре проблемы политической борьбы и политических партий в Афинах IV в. до н. э. положительную роль сыграли работы Ш. Пелмана, а именно его две статьи — о политиках и политическом лидерстве в Афинах IV в. до н. э. Он считает, что основу демократического режима Афин, стабильного по своему характеру, составляло большинство граждан — класс средних собственников. Имелось небольшое число очень богатых и небольшое число бедных, но они играли незначительную роль в жизни полиса, подавляемые «средним классом». Но и богатые собственники: про- 8. О характере политической борьбы во второй половике IVв. до к. э. лпг

1 (О

мышленники, торговцы, денежные люди — были заинтересованы в демократии, так как одной из основ ее внешней политики было сохранение влияния Афин на греческий мир. Конституционно крайняя, по своей социальной структуре афинская демократия была умеренной, умеренность составляла и руководящий принцип политики ее вождей. Политические группы в IV в. до н. э. не являлись партиями с противоположными социально-политическими программами. Их лидеры не принадлежали к различным социальным классам, но все были выходцами из «среднего класса» или «высшего слоя среднего класса», и борьба между ними не вызывалась какими-либо глубокими, принципиальными расхождениями относительно основных социальных и политических проблем, они не придерживались на этот счет различных мнений, их речи свидетельствуют, что они не стремились осуществить широкие социальные и экономические изменения. Взаимные конфликты между лидерами и возглавляемыми ими группами порождались различным отношением к частным вопросам внутренней и внешней политики. Политическая борьба не была проявлением глубоких идеологических расхождений, и принадлежность к той или иной группе объяснялась не социальными принципами, а лишь личными связями.

В качестве позитивных черт указанных статей отметим, помимо отрицания модернизаторского подхода и отказа от рассмотрения политической борьбы по аналогии с современностью, внимание их авторов к специфике общественной структуры Афин, выявление значения личных связей. Однако в их взглядах вызывает раздражение отказ видеть связь политических группировок с определенными слоями гражданства. Как уже справедливо указывалось, «личное и локальное соперничество могло играть известную роль в этой борьбе, но сводить целиком к этому моменту сложную историю политического развития Афин невозможно» (Зельин, 1964. С. 31).

Пелман и особенно Сили, как кажется, несколько упрощают представление о взаимосвязи между классами и политическими партиями, выражающими их интересы. Кажется неоправданным мнение Пелмана относительно того, что именно разделяло отдельные политические группировки. Он считает, что расхождения касались мелких вопросов, что в них не чувствуются большие принципиальные проблемы. Однако эти «мелкие» расхождения имели под собой неизмеримо более важную основу — отношение к Македонии, т. е. вопрос о судьбе Афин. Разве предложение Гиперида об освобождении рабов можно считать «мелким»? Конечно, это предложение носило исключительный характер, как исключительны были и породившие его обстоятельства. Следует повторить слова, произнесенные в свое оправдание Гиперидом: «Не я предложил эту псефисму, а Херонейская битва» (Псевдо-Плутарх. Жизнеописания 10 ораторов. 849 А). Но это предложение все-таки было сделано, и внес его не кто иной, а именно Гиперид. Я вовсе не склонна приписывать политикам стремление к осуществлению широких социальных и экономических преобразований, имеющих далеко идущие последствия (и здесь Пелман прав). Однако не могу согласиться с тем, что эта борьба носила личный характер, как считают Пелман и Сили, по словам которого «афинская общественная жизнь была сценой личной и семейной вражды» (Сили, 1960. С. 81).

На ученых, заполнивших свои книги и статьи разного рода партиями, справедливо обрушился Коннор в своей работе о новых политиках в Афинах V в. до н. э. Трудно, пишет Коннор, определить ущерб, который нанесло науке использование этого понятия, приведя к фальсификации истории. В результате страдала и политическая, и социальная история, ученые путали социальные классы и политические партии и группировки: олигархическую, умеренную, демократическую, — тесно связывали их с социальными и экономическими классами: богатыми, средним классом, бедными.

Назову еще три имени: К. Пекорелла Лонго, К. Моссе и М. Г. Хансен. Пекорелла Лонго — автор книги о гетериях, которые играли активную роль в политической борьбе V в. до н. э. Наибольшее их распространение относится ко времени Пелопоннесской войны. Под гетериями понимали своего рода политические «клубы» родственников и друзей, часто ровесников, принадлежащих к одному классу или социальному слою и связанных общей идеологией и интересами. Такого рода ассоциации создавались для достижения определенных целей — политических, юридических, для взаимопомощи на выборах, защиты в суде, организации и проведения симпосиев, имевших тогда в значительной степени политическую окраску. Члены гетерий объединялись обычно вокруг отдельных политиков. Как правило, они были тайными и связывали своих членов клятвами. В кризисной обстановке гетерии открыто выходили на политическую арену, прямо влияли на ход событий, переходя на «неконституционные» методы, а порой к прямому насилию.

В IV в. до н. э. гетерии трансформировались в общества по совместным действиям в судебных процессах. Политики продолжали объединяться, но эти новые ассоциации теперь уже не назывались гетериями, они перестали объединять людей одного поколения, одинакового воспитания и общественного положения и, что особенно важно, связанных общностью интересов. Несомненно, всякий политик, пользовавшийся влиянием, был окружен группой граждан, его поддерживавших, — «гетерами-друзьями». Другой слой людей, входивших в такую группу, рассчитывал на определенные материальные выгоды, — «гетеры-клиенты», по определению Пекорелла Лонго. Часто этот последний слой граждан включал продажных политических поденщиков.

Обязанностью «гетеров-друзей» и «гетеров-клиентов» было по мере необходимости помогать своему патрону, защищая его на всевозможных процессах и выступая вместо него с обвинениями против его политических противников. Обстановка в Афинах была такова, что всякий гражданин, не присоединившийся к той или иной «партии», рисковал остаться в одиночестве, таившем в себе опасные последствия, поэтому необходимо было примкнуть к одной из группировок демократического или олигархического толка. Существование такого рода политических групп, оказывавших повседневное влияние на общественную и частную жизнь граждан, по мнению Пекорелла Лонго, является одной из характерных особенностей самого существования афинского полиса. Уделяя большое внимание различным политическим группам, Пекорелла Лонго посвящает отдельные главы группам македонофильской партии (Мидий, Эвбул, Эсхин), Демосфену (его отношению с Тимархом, сотрудничеству с радикалами в 346-343 гг. до н. э., друзьям Демосфена — Аристиону и Аристарху, взаимоотношениям Демосфена с лицами, замешанными в деле Гарпала), Фокиону и его «гетерам».

Цель Моссе (в статье о политических процессах) — показать в политических процессах развитие противоречий в гражданском коллективе и рост политической индифферентности демоса (Mosse, 1979). Она считает несомненным, что политическая жизнь в IV в. до н. э. все более превращается в дело профессионалов, которые часто личные раздоры ставят выше интересов полиса, ловко определяя решения народного собрания, тогда как демос все больше отходит от политических игр и не озабочен ничем, кроме обеспечения своего существования. В этом смысле, по мнению Моссе, Р. Сили имел основание поставить на первый план конфликты политических группировок (но региональные связи, как замечает Моссе, в IV в. до н. э. становятся почти иллюзорными). Моссе с одобрением отзывается о выводе Пекорелла Лонго относительно окружения влиятельных политиков клиентелой друзей и наемников. Именно эта личная клиентела и состояние в основном определяли ту роль, которую тот или иной политик играл в экклесии и суде. Моссе подчеркивает, что политическую борьбу во второй половине IV в. до н. э. нельзя сводить к борьбе политических группировок. Политические процессы последнего периода истории независимых Афин свидетельствуют, по ее мнению, о новой исторической ситуации. Антагонизм между сторонниками и противниками Македонии только частично перекрывал антагонизм между «пацифистами» и «империалистами», между умеренными и демократами, между богатыми и бедными, который господствовал в первой половине IV в. до н. э. В работе Моссе привлекает стремление подчеркнуть сложность политической борьбы, выйти за рамки личных отношений, указать на несовпадение деления граждан с точки зрения классовой, сословной, «партийной».

Хансен в книге «Афинское народное собрание в век Демосфена» обращается к политическим партиям в рамках изучения афинской демократии и экклесии времени Демосфена (Hansen, 1987). Отвергая концепцию «политических партий» применительно к античным обществам, он считает, что в IV в. до н. э. политические лидеры образовывали небольшие политические группы, о характере которых трудно составить ясное представление. Исследование лексики показало, что в греческом языке классического времени нет слов, соответствующих нашему слову «партия», но сам терминологический анализ Хансен не считает решающим доказательством. Каких-либо соответствующих групп сторонников лидера, по мнению Хансена, не было, но лидера, проявившего в политике инициативу, поддерживали группы граждан в экклесии. Экклесия функционировала в соответствии с идеалами демократии, и решения действительно принимались в народном собрании.

Возражая антиковедам, акцентирующим внимание на различиях между античной (афинской) и современной западной демократией, Хансен подчеркивает сходство между ними. Образование политических партий и групп сделали, по мнению специалистов, нынеш нюю демократию более олигархической, власть сосредоточилась в руках элиты, поэтому изучение политической системы должно быть направлено прежде всего на неформальные структуры влиятельных лидеров и заинтересованных групп. Стало модно (продолжает Хансен) подвергать подобным обвинениям и афинскую демократию, считать, что понять ее можно, исследуя не Буле, экклесию и дикастерии, а реальную власть ведущих политиков, влиятельных семей и политических групп. Такой подход Хансен считает анахронизмом. Все источники указывают, что ораторы проводили свою политику скорее путем дебатов в народном собрании, чем посредством неформальных переговоров в рамках политических групп. Нет никаких следов деятельности неформальных организаций, которые бы соответствовали политическим партиям и заинтересованным группам современных демократий. Источники свидетельствуют только о сотрудничестве ораторов и стратегов и о существовании небольших политических групп. Вместе с тем Хансен пишет о постоянной и важной оппозиции между социальными группами и о значительной роли, которую в конституционных дебатах играли разногласия между богатыми и бедными, одни из которых были привержены олигархии, другие — демократии. Но, строя своей анализ на источниках IV в. до н. э., т. е. преимущественно на речах аттических ораторов, говоря о противоречиях между богатыми и бедными и отмечая приверженность одних к олигархам, а других — к демократам, датский специалист оперирует в большей мере материалом V в. до н. э. и конкретно ссылается только на события 413-403 гг. до н. э.

Я пыталась показать, что по крайней мере некоторые из политических группировок были связаны с определенными кругами граждан: группировка Ликурга — со старой, «традиционалистской» аристократией Афин, основу богатства и влияния которой составляла земля, группировка Демосфена — с торгово-ростовщическими кругами, группировка Гиперида — с предпринимателями, наживавшимися на эксплуатации Лаврийских рудников, группировка Фокиона, — видимо, с какими-то кругами землевладельцев. Экономические факторы выступают в качестве определенной подоплеки политической борьбы. Каждая политическая группа стремится проводить свою линию, ориентируясь на то, какие выгоды именно ей может и должна она принести или чем грозит политика противников ее интересам. Жестокая борьба с Македонией, когда ее агрессия угрожает торговым связям Афин с Севером, и готовность к компромиссам с ней, когда македонская агрессия перемещается на Восток, а Пирей возрождается, — такова политика Демосфена и его сторонников. Непримиримость группы Гиперида объясняется угрозой ее благосостоянию политикой как Филиппа, так и Александра.

Несколько сложнее выявить позиции различных категорий землевладельцев в условиях краткого подъема аттического сельского хозяйства: здесь проявляются и стремление одних к прекращению всякой внешней активности, в конечном счете пагубной для сельского хозяйства, и мечты других о возрождении былой мощи Афин и их гегемонии, но в будущем, когда обстановка окажется благоприятной. Напомним об обвинениях Эсхина в адрес владельцев оружейных мастерских и торговцев оружием: они разжигают войну, потому что это им выгодно. Такого рода аргументы, при всей их заостренности, должны были производить впечатление, поскольку аудитория — граждане, собравшиеся на Пниксе, сами отчетливо сознавали связь политики и непосредственных экономических интересов.

Конечно, сказанное выглядит слишком схематично и такую систему связей нельзя понимать как простую готовность одних пожертвовать интересами государства ради своих корыстных целей. А именно так упрощенно иногда объясняли позицию промакедонской партии: богачи предали и продали родину Македонии, защищая свои классовые интересы. Но вместе с тем, как писал Диодор (XVIII, 10, 1), узнав о смерти Александра, собственники советовали сохранять спокойствие, демагоги же возбуждали народ и призывали его к войне. Суть, однако, в ином: в видении политики полиса сквозь призму своих интересов, возможно, не всегда осознанное стремление направить общую политику Афин так, чтобы она лучше отвечала интересам определенной части гражданского коллектива. В конечном счете эта система воззрений свидетельствует о разложении полисного мировоззрения.

Вместе с тем можно указать и на некоторые особенности политических группировок Афин в целом и их роль в политической борьбе.

Первая черта — большая дробность политических сил. Я выявила пять политических группировок, но, очевидно, были и более мелкие. Ушло в прошлое противостояние олигархов и демократов, политическая ситуация определяется теперь более сложным соот-

8. О характере политической борьбы to второй половине IVв. до н. з. НОН

1 0 1

ношением сил, их борьбой, соглашениями, равновесием. Одни и те же деятели могут выступать совместно при одной обстановке и бороться друг с другом — при иных обстоятельствах. В такой ситуации разгром одних политических сил другими достаточно редок, и изменение направления политики полиса, действительно, не означает разгрома какой-то из группировок — противницы новой политики. На протяжении изучаемого периода известен только один пример — устранение Эсхина. Подобные явления были редкостью, но их редкость была обусловлена совершенно иными причинами, чем полагает Р. Сили. По-видимому, за каждой политической группой, как я пыталась показать, стояли определенные круги граждан, а разгром той или иной из них немыслим без уничтожения ее основы, т. е. этих граждан. Показательно, что исчезает с политической арены именно группа Эсхина, относительно основы которой не удалось найти в источниках какие-либо сведения (в отличие от остальных). Сказанное наводит на предположение, что она, возможно, была лишена прочной основы, в силу чего представляла более эфемерное образование, выражающее настроения отдельных представителей гражданства.

Вторая черта политических групп, обусловленная тем, что они возникли и действовали в рамках полиса, состоит в том, что они не могли выражать «твердую классовую позицию». Включая представителей двух классов — рабовладельцев и мелких производителей, они вместе противостояли классу рабов, их объединяла общая принадлежность к гражданской общине, что противополагало их и метекам.

Далее и собственно классовые различия между крупными землевладельцами и рабовладельцами, с одной стороны, и мелкими крестьянами и ремесленниками, являвшимися мелкими собственниками, к тому же непосредственными производителями, — с другой, разбивали единство гражданского коллектива. Эти свойственные полисам отношения, перекрещивание классовых и сословных структур еще более усложняли характер политических группировок.

Таким образом, та социально-экономическая основа, которая определяла структуру и характер политических группировок в Афинах, характеризуется большой сложностью. Действуют факторы, способствующие их объединению, и факторы, их разъединяющие, силы центробежные и центростремительные. В позиции каждой из них есть определенные элементы, сближающие ее с другими группами, но есть и элементы, отделяющие их друг от друга. Нет твердо очерченных границ, до конца отсекающих одну группу от другой, поскольку в позиции каждой есть нечто, что роднит ее с другой, однако с точки зрения иного вопроса соотношение сил меняется. Одни и те же деятели могли выступать совместно в одной ситуации, но бороться друг с другом при иных обстоятельствах. Например, с точки зрения оценки существующей политической системы силы группируются следующим образом: положительно к ней относится группа Ликурга и отрицательно — все остальные. А с точки зрения взаимоотношений с Македонией расстановка сил иная: за выжидательную политику стоят группы Ликурга и Демосфена; за решительную борьбу — Гиперид и его сторонники, следовать в фарватере македонской политики готова группа Эсхина, поддерживавшая Филиппа, а затем Александра; еще одно направление представляет группа Фокиона.

Подобные примеры сложных взаимоотношений можно умножить, но и сказанного, по-моему, достаточно, чтобы считать, что именно в этом и заключается особенность политических группировок в Афинах рассматриваемого времени: они выражают очень дробные интересы различных кругов внутри гражданского коллектива полиса. Изучение этих группировок показывает, что нарушается ранее обычная расстановка сил, когда демократия, как правило, была связана с более бедными слоями гражданства, олигархия — с более состоятельными. Картина усложняется: группа Ликурга, представителя старой землевладельческой аристократии, стоит за сохранение традиционных демократических установлений Афин, тогда как представители богатейших рудных предпринимателей (группа Гиперида) в минуты крайней опасности становятся на позиции радикальной демократии, а лично бедный Фокион доволен олигархической реорганизаций конституции и стремится не обострять отношения с Македонией.

В заключение одна оговорка: было бы упрощением и вульгари- зацей сводить всю политику группировок и их лидеров к экономическим интересам. На их воззрения, желания и надежды, как и на практику, несомненно, влияли и иные факторы: происхождение, традиции семьи, характер деятельности и собственности, личные связи, одни отличались большим или меньшим консерватизмом, другие — приверженностью к радикальным мерам.

<< | >>
Источник: Маринович Л. П.. Античная и современная демократия: новые подходы к сопоставлению : учебное пособие. — М.: КДУ- 212 с.: ил.. 2007 {original}

Еще по теме Политические группировки в Афинах:

  1. 5. Политическая жизнь и партийные группировки
  2. Государство в Афинах
  3. Соколов Г.И.. Акрополь в Афинах, 1968
  4. 1. ГРУППИРОВКА И ТИПОЛОГИЗАЦИЯ
  5. 2.2. ГРУППИРОВКИ НАСЕЛЕНИЯ И СИСТЕМА ПОКАЗАТЕЛЕЙ
  6. 3.2.2. Детализация и группировки
  7. 12.5. Классификации и группировки субъектов экономической деятельности
  8. Группировки и классификации
  9. 4. Калькуляция, группировка затрат по статьям расходов
  10. 7.3. РЕГИОНАЛЬНЫЕ ГРУППИРОВКИ СТРАН СНГ
  11. 1. Общие положения (группировка первичных документов в бухгалтерском учете)
  12. Глава II ГРУППИРОВКА НАРОДОВ ОКЕАНИИ ПО КУЛЬТУРНОМУ И ЯЗЫКОВОМУ ПРИЗНАКАМ
  13. РАЗДЕЛ 4. Структурно-функциональная организация и типология политических систем и политических режимов
  14. Тема 1.4. Основные признаки политической (государственной) власти. Политическое господство и легитимность
  15. 3 Изменения в политической системе в конце XIX - начале XX в.в. Политические партии и развитие избирательного права