<<
>>

НОВАЯ ПОЛИТИКА ВНЕШНИХ АКТОРОВ

  На демократизацию в той или иной стране могут влиять, возможно решающим образом, действия правительств и институтов за пределами этой страны. В пятнадцати из двадцати девяти стран, бывших демократическими в 1970 г., как указывал Роберт Даль, демократические режимы были установлены либо в период иностранного правления, либо когда страна получила независимость от иностранного правления61.
Иностранные акторы, совершенно очевидно, могут также свергать демократические режимы или мешать демократизироваться странам, которые в противном случае могли бы это сделать. Вероятно, правильнее всего будет сказать, что они ускоряют или тормозят воздействие экономического и социального развития на демократизацию. Как уже отмечалось, когда страны достигают определенного социально-экономического уровня, они попадают в зону транзита, где возможность движения в демократическом направлении заметно возрастает. Иностранное влияние может привести к попыткам демократизации прежде, чем страна

достигнет этой зоны, а может тормозить демократизацию страны с нужным уровнем развития либо вообще препятствовать ей. Джонатан Саншайн, например, утверждает, что внешние влияния в Европе до 1830 г. носили кардинально антидемократический характер и потому сдерживали демократизацию. В период же 1830—1930 гг. внешняя среда была нейтрштьна в отношении демократизации; в результате демократизация в разных странах шла более или менее в том темпе, который задавало ей экономическое и социальное развитие62. Победа союзников в Первой мировой войне вызвала к жизни демократические институты в странах Центральной и Восточной Европы, социально-экономически к ним не готовых (кроме Чехословакии), и в результате эти институты оказались недолговечны. После Второй мировой войны советское вмешательство воспрепятствовало созданию демократических институтов в Восточной Еермании, Чехословакии, Венгрии и Польше, которые к тому времени в экономическом и социальном плане были более готовы к демократизации. Точно так же деколонизация породила множество новых стран с демократическими институтами, слепленными по образцу институтов колониальной державы, но при этом с социально-экономическими условиями, крайне неблагоприятными (как в Африке) или ставящими большие препятствия для демократического развития.
Внешние акторы существенно помогли демократизации третьей волны. Действительно, к концу 1980-х гг. главные источники силы и влияния в мире — Ватикан, Европейское Сообщество, Соединенные Штаты и Советский Союз — активно способствовали либерализации и демократизации. Рим делегитимировал авторитарные режимы в католических странах; Брюссель дал стимул демократизации в Южной и Восточной Европе; Вашингтон подталкивал демократизацию в Латинской Америке и Азии; Москва устранила основное препятствие для демократизации Восточной Европы.
В каждом случае действия этих внешних институтов отражали значительные изменения в их политике. Без таких изменений и влияния внешних акторов третья волна была бы куда более ограниченной.

Европейские институты. Начало Европейскому Сообществу положил договор 1951 г. между Францией, Западной Германией, Италией и тремя странами Бе-' нилюкса о создании Европейского объединения угля и стали. В 1957 г. Римские договоры оформили образование Европейского сообщества по атомной энергии (Евратома) и Европейского экономического сообщества, включавшие те же шесть стран-участниц. В 1969 г. эти три органа были объединены в Европейское Сообщество. В результате вето де Голля на вступление Великобритании в 1963 г. членами объединенных сообществ остались все те же шесть сторон, подписавших Парижский договор. Однако в 1970 г. Сообщество сменило курс, и были начаты переговоры с Норвегией, Данией, Ирландией и Великобританией. Последние три страны в 1973 г. стали членами Сообщества в ходе его «первого расширения». К середине 1970-х гг. на повестку дня встал вопрос о дальнейшей экспансии в Южную Европу.
Эта смена направления Сообществом совпала с протекавшими в средиземноморской Европе процессами демократизации и усилила их Для Греции, Португалии и Испании демократизация и вступление в Европейское Сообщество шли рука об руку. Стать членом Сообщества было желательно и даже необходимо по экономическим причинам; чтобы вступить в члены Сообщества, стране нужно было стать демократической; следовательно, демократия представляла собой важный шаг на пути к экономическому росту и процветанию. В то же время членство в Сообществе укрепило бы приверженность страны к демократии и обеспечило бы внешний якорь, удерживающий ее от возврата к авторитаризму. Когда новые демократические правительства подали заявления о вступлении, члены Сообщества «не могли не принять их Общий консенсус в пользу расширения был достигнут довольно легко»63.
Греция была кандидатом в члены Сообщества с 1962 г. После уничтожения военной диктатуры в 1974 г. новое греческое руководство быстро постаралось развить эти отношения и в июне 1975 г. подало заявление о приеме в полные члены. Правительство Караманлиса и поддерживавшие данный шаг греки хотели стиму-

лировать экономическое развитие, обеспечить доступ греческой продукции — особенно сельскохозяйственной — на западноевропейские рынки, уменьшить свою зависимость от США и укрепить отношения с западноевропейскими странами в противовес Турции и славянским государствам. Решающее значение имело, однако, признание доминирующими в греческой политике центристскими и консервативными группировками того факта, что вступление в Сообщество станет «лучшей гарантией для еле оперившихся демократических институтов Греции»64.
В Испании и Португалии середины 1970-х гг. существовало горячее желание отождествить свою страну с Европой. Туризм, торговля, инвестиции сделали испанскую экономику частью европейской. Португалия почти половину своей внешней торговли вела с Сообществом. Испания, подчеркивал Хуан Карлос, призвана бьиь с Европой и в Европе. «Будущее Португалии, — говорил генерал Спинола, — безусловно с Европой»65. Такие чувства были особенно сильны у среднего класса обеих стран, обеспечивавшего также социальную базу движения к демократии. Португалия подала заявление о вступлении в члены Сообщества в марте 1977 г., Испания — в июне 1977 г. В обеих странах, как и в Греции, установление демократии считалось необходимым, чтобы добиться экономического выигрыша от членства в Сообществе, а членство в Сообществе рассматривалось как гарантия стабильности демократии. В январе 1981 г. Греция стала полным членом Сообщества, пять лет спустя за ней последовали Португалия и Испания.
В Португалии влияние Сообщества на демократизацию не ограничивалось пассивной ролью экономического стимута и политического якоря. Западногерманское правительство и социал-демократическая партия (СДПГ) выступили с инициативой активного вмешательства в борьбу с коммунистами и предоставили португальскому правительству и португальским социалистам значительные ресурсы66. Тем самым они также подали пример США, дали им стимут и средство заниматься тем же самым, отпуская немалые суммы силам, борющимся за демократию. Учитывая, какими огромными финансовыми ресурсами (оцениваемыми в

45—100 млн долларов) Советский Союз снабжал коммунистов, вмешательство Запада во главе с немцами имело для португальской демократизации жизненно ' важное значение.
Начало третьей волны более или менее совпало с Совещанием по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ), принятием хельсинкского Заключительного акта и началом того, что получило название хельсинкского процесса. Три элемента этого процесса затронули развитие прав человека и демократии в Восточной Европе. Во-первых, первоначальное и последующие совещания приняли ряд документов, придавших международно-правовой характер правам и свободам человека и международному контролю за соблюдением этих прав в отдельных странах. Заключительный акт, подписанный главами тридцати пяти европейских и североамериканских государств в августе 1975 г., в числе десяти принципов провозглашал «уважение прав человека и основных свобод, в том числе свободы мысли, совести, вероисповедания или убеждений». «Третья корзина» соглашения возлагала на правительства ответственность за обеспечение свободного потока информации, прав меньшинств, свободы торговли и воссоединения семей. В январе 1989 г. в итоговый документ Венской встречи участников СБСЕ вошли более подробные положения, касающиеся прав человека и основных свобод. Эго породило на свет Совещание по правам человека, проходившее в Е1ари- же в мае—июне 1989 г. и в Копенгагене в июне 1990 г. Е1а последней встрече был принят обстоятельный документ в поддержку верховенства закона, демократии, политического плюрализма, права создавать политические партии, свободных и беспристрастных выборов. Таким образом, за пятнадцать лет страны — участницы СБСЕ пришли от обязательства соблюдать ограниченное число прав человека к всесторонней поддержке демократических свобод и институтов.
Во-вторых, многие в Соединенных Штатах нападали на хельсинкский Заключительный акт за то, что он узаконивал прочерченные Советами в Восточной Европе границы в обмен на мало что значащие обещания соблюдать определенные права человека. Однако последующие совещания стран — участниц СБСЕ в

Белграде (1977-1978), Мадриде (1980-1983) и Вене (1986—1989) дали США и западноевропейским государствам возможность нажимать на СССР и восточноевропейские страны, заставляя их исполнять свои хельсинкские обязательства, привлекать внимание к отдельным нарушениям этих обязательств и требовать их исправления.
Наконец, хельсинкский процесс включал также создание внутри стран комиссий или наблюдательных групп, следящих за выполнением соглашения. Юрий Орлов и другие советские диссиденты образовали первую такую группу в мае 1976 г., за ними последовали чехословацкая группа «Хартия 77» и похожие комитеты в других странах. Подобные группы, часто преследуемые и притесняемые правительством, тем не менее составляли внутреннее лобби в пользу либерализации.
Влияние всех трех составляющих хельсинкского процесса на демократизацию в Восточной Европе было ограниченным, но реальным. Коммунистические правительства одобрили западные принципы относительно стандартных прав человека и тем самым дали возможность критиковать себя внутри страны и за рубежом при нарушении этих прав. Хельсинки дал реформаторам стимул и оружие для попыток добиться открытости своих обществ. По крайней мере в двух случаях его влияние было самым непосредственным. В сентябре 1989 г. реформаторски настроенное правительство Венгрии, воспользовавшись своим обязательством соблюдать право на эмиграцию (зафиксированное в заключительном документе Венской встречи), обосновало с его помощью нарушение соглашения с правительством Восточной Германии и позволило восточным немцам выезжать в Западную Германию через Венгрию. Этот процесс положил начало ряду событий, приведших к крушению восточногерманского коммунизма. В октябре 1989 г. совещание стран — участниц СБСЕ по проблемам окружающей среды в Болгарии вызвало в Софии демонстрации, жестоко подавленные правительством, что спровоцировало цепь событий, закончившуюся отстранением в следующем месяце ре- акционера-диктатора Тодора Живкова.
Европейское Сообщество активно содействовало демократизации, и перспектива стать его членом слу-

жила другим странам стимулом демократизироваться. СБСЕ начало процесс, обязывавший коммунистические правительства либерализоваться и легитимировав-' ший попытки внутренних диссидентов в их странах и зарубежных правительств заставить их сделать это. Он не создавал демократий, но помогал добиваться политической открытости в Восточной Европе и Советском Союзе.
Соединенные Штаты Америки. Американская политика относительно защиты прав человека и демократии в других странах стала изменяться в начале 1970-х гг. и с 1973 по 1989 г. прошла четыре фазы. В конце 1960-х — начале 1970-х гг. эти цели занимали второстепенное место в американской внешней политике. Активистские идеи «Союза прогресса» оказались отставлены; правительство и страна были заняты в первую очередь войной во Вьетнаме; президент Ейгксон и Еенри Киссинджер исповедовали в иностранных делах подход в духе «реальной политики». Однако в 1973 г. начался поворот в другом направлении. Инициатива перемен исходила от Конгресса, и начало им положило 15-е заседание Подкомиссии Дональда Фрезера по международным организациям и движениям, проходившее во шорой половине 1973 г. Отчет подкомиссии в начале 1974 г. настаивал, чтобы США сделали защиту прав человека главной задачей своей внешней политики, и рекомендовал различные меры для выполнения этой задачи. В 1974 г. Конгресс внес поправки, касающиеся прав человека, в Акт об иностранной помощи, Акт о взаимопомощи и Акт о торговой реформе. Три года спустя такие же поправки были внесены в Акт о международных финансовых организациях. В целом все они сводились к тому, что никакая помощь не должна оказываться странам, повинным в грубых нарушениях прав человека, если только у президента не будет причин, настоятельно заставляющих его сделать это. В течение 1974, 1975 и 1976 гг. забота Конгресса о правах человека и стремление применять экономические санкции против их нарушителей проявились со всей очевидностью.
Вторая фаза политики США началась с приходом к власти администрации Картера в 1977 г. Картер сделал права человека главной темой своей предвыборной

кампании, и в первый год его президентства они стали важнейшим аспектом его внешней политики. Действия президента (письмо Андрею Сахарову немедленно по вступлении в должность, прием Владимира Буковского в Белом Доме); речи и заявления президента, госсекретаря и других представителей администрации; приостановка экономической помощи некоторым странам, организационное повышение значения прав человека в правительственном аппарате — все это служило цели подчеркнуть центральную роль прав человека в американской внешней политике и поставить их на «всемирную повестку дня», как выразился президент Картер.
Администрация Рейгана пришла в Белый Дом, решительно настроенная проводить не такую внешнюю политику, какая была у ее предшественницы. Одним из элементов выполнения этой задачи стала критика картеровского подхода к проблеме прав человека, фокусировавшего внимание на нарушениях прав отдельных людей, а не на политических системах, пренебрегающих правами человека в целом. Так, сначала администрация Рейгана не придавала большого значения вопросам соблюдения прав человека «авторитарными» режимами в Латинской Америке и Азии, подчеркивая необходимость борьбы с коммунистическими режимами. Однако в конце 1981 г., под влиянием Конгресса и демократического транзита в Латинской Америке, позиция администрации начала меняться, и манифестом такой перемены стало обращение президента Рейгана к парламенту в июне 1982 г. В 1983 и 1984 гг. политика США вступила в четвертую фазу — администрация перешла к активной поддержке демократических преобразований в странах как с коммунистическими, так и с некоммунистическими диктатурами, ее преданность этому делу должно было символизировать создание Национального фонда пожертвований в пользу демократии. В конечном счете и картеровская, и рейгановская администрации демонстрировали схожий «моралистический» подход к проблеме защиты прав человека и демократии за рубежом67.
В третью волну правительство Соединенных Штатов, содействуя демократизации, использовало самые различные средства — политические, экономические,

дипломатические и военные. Среди них были следующие: заявления президентов, госсекретарей, других официальных лиц в поддержку демократии в целом и в отдельных странах; составляемые Госдепартаментом ежегодные рейтинги соблюдения прав человека в других странах; выступления за демократию Информационного агентства США, «Голоса Америки», радио «Свободная Европа» и радио «Свобода»; экономическое давление и санкции, в том числе накладываемые Конгрессом ограничения или запреты на помощь США, торговлю и инвестиции в пятнадцати странах; временное прекращение помощи в административном порядке в других случаях; воздержание от голосования или голосование против предоставления займов международными финансовыми организациями; дипломатические меры, в том числе всемерное содействие демократизации со стороны новой, активистской генерации послов США — «разносчиков свободы» (которым послужила примером деятельность Фрэнка Карлуччи в Португалии в 1975 г.*) — таких как Лоуренс Пезулло в Уругвае и Никарагуа, Стивен Босворт на Филиппинах, Дин Р. Хинтон в Сальвадоре,
«Карлуччи, энергично поддерживаемый Западной Германией, предложил политику незаметной поддержки социалистов. Он также держался на почтительном расстоянии от старых твердолобых правых, к которым раньше благоволил Вашингтон; он помогал усилению умеренных левых среди военных, делал все, что в его силах, чтобы обеспечить значительную экономическую помощь коалиции социалистов и умеренных армейских офицеров, разгромивших коммунистов и радикально настроенных солдат в ноябре 1975 г.» (Maxwell К. Regime Overthrow and the Prospects for Democratic Transition in Portugal // Transitions from Authoritarian Rule:              Southern Europe / Ed. by G.O'Donnell,
P.C.Schmitter, L.Whitehead. Baltimore: Johns Hopkins University Press, 1986. P. 131).
Представление, что в обязанности американского посла входит помогать делу демократии в стране аккредитации, а не просто поддерживать хорошие отношения с ее правительством, каким бы ужасным оно ни было, сигнализировало о революционных переменах в этосе Госдепартамента. Необходимо серьезно исследовать, почему и как бюрократический менталитет совершил этот переход от «разносчиков печенья» к «разносчикам свободы».

Пакистане и Панаме, Эдвин Корр в Перу, Боливии и Сальвадоре, Клайд Тейлор в Парагвае, Гарри Варне в Чили, Марк Палмер в Венгрии; а также лоббирование, осуществлявшееся командующим Южной группы войск США в Эквадоре и Чили; материальная помощь демократическим силам, включая, по-видимому, десятки миллионов долларов, поступивших от ЦРУ социалистической партии в Португалии в 1975 г., значительную финансовую поддержку «Солидарности» в Польше, несколько миллионов долларов, отпущенных Агентством международного развития (АМР) и Национальным фондом пожертвований в пользу демократии с целью обеспечения справедливого референдума по вопросу о генерале Пиночете в Чили в 1988 г., и субсидирование демократического исхода ситуации в Никарагуа в 1990 г.; военные акции, в том числе посылка администрацией Картера американских военных кораблей к берегам Доминиканской Республики, дабы обеспечить справедливый подсчет голосов на выборах 1978 г., вторжение на Гренаду, санкционированное администрацией Рейгана в 1983 г., полеты американских военных самолетов над Филиппинами в знак поддержки Акино и вторжение в Панаму при администрации Буша в 1989 г.; военная помощь демократически избранным правительствам Филиппин и Сальвадора в их войнах с марксистско-ленинистскими повстанцами; финансовая поддержка повстанческих движений против недемократических правительств в Афганистане, Анголе, Камбодже и Никарагуа; многосторонняя дипломатия, в том числе прессинг Советского Союза по поводу «третьей корзины» Хельсинкских соглашений, осуществлявшийся карте- ровско-рейгановским представителем Максом Кам- пельманом на переговорах стран — участниц СБСЕ в Белграде и Мадриде, и попытки мобилизовать органы ООН в оппозицию наиболее одиозным нарушителям прав человека.
Насколько эти меры помогали демократизации? Несомненно, наиболее значительный эффект имел тот факт, что права человека и демократия стали главными вопросами международных отношений. Как отмечала Международная лига прав человека, в 1977 г. эти

права «впервые стали субъектом национальной политики во многих странах», а также «центральной темой , дискуссии в международных организациях и предметом большего внимания со стороны мировых средств массовой информации. Самую значительную роль в этом сыграла политика по правам человека президента Картера и США». Кампания Картера, писал Артур Шлезингер, «изменила международную среду» и «поставила вопрос о правах человека на всемирную повестку дня — и перед всемирной совестью» . Утверждение президентом Рейганом «Проекта демократии» в первый год президентства, его речь в парламенте в 1982 г., создание Национального фонда пожертвований в пользу демократии в 1984 г., послание Конгрессу в марте 1986 г. плюс деятельность американских дипломатов в ряде стран помогли сохранить демократизацию в центре внимания в международных делах в 1980-е гг. и усилить развитие общей, глобальной интеллектуальной среды, благоприятной для демократии.
В некоторых странах роль Америки была самой прямой и решающей. Подобно кардиналам и папским нунциям, американские послы порой добивались соглашений между оппозиционными группировками и служили посредниками между этими группировками и авторитарным правительством. В 1980, 1983 и 1984 гг. Соединенные Штаты своим вмешательством предотвратили планировавшиеся военные перевороты в Сальвадоре, Гондурасе и Боливии. В 1987 г. президент Рейган и госсекретарь Джордж Шульц заставили южнокорейского президента Чона вступить в диалог с оппозицией, а Госдепартамент направил корейским военным «жесткие предостережения», чтобы те не пытались совершить государственный переворот. В Перу в январе 1989 г. военный переворот казался неминуемым; американский посол убедительно заявил о том, что США против него; переворота не произошло69. Несколько раз Соединенные Штаты защищали от военных переворотов филиппинскую демократию. Американские действия в этих и других случаях могли играть, а могли и не играть решающей роли, но для поддержки движения к демократии они явно имели большое значение. Фактически США при Картере, Рейгане и Буше взяли на вооружение демократичес-

кую версию доктрины Брежнева: они не допускали свержения демократических правительств в пределах своей сферы влияния.
Очевидно, что усилия Картера — Рейгана имели самые разные результаты в разных странах, и оценить эти результаты даже в одной отдельно взятой стране чрезвычайно трудно. Туг, пожалуй, могут пригодиться два критерия. Один из них — суждения тех, кто должен был выиграть от их политики. Освальдо Уртадо, демократический президент Эквадора в 1981—1984 гг., например, сказал в 1986 г.: «Соединенные Штаты преданы демократическим институтам, как никогда в прошлом; без продемократической политики, проводимой президентами Картером и Рейганом, некоторые демократические процессы в Латинской Америке так и не начались бы или не имели бы такого успеха». Похожие чувства выражал Хулио Сангинетти в декабре 1984 г., через неделю после того, как стал первым демократически избранным президентом Уругвая с 1971 г.: «Энергичная политика администрации Картера оказала наиважнейшее внешнее влияние на процесс демократизации Уругвая. В годы диктатуры нам, оппозиции, приходилось вести борьбу практически в кромешной тьме. Одним из немногих значительных источников поддержки для нас была политика правительства США, постоянно следившего за нарушениями прав человека». Комментируя успешную борьбу против Маркоса на Филиппинах, кардинал Син заметил: «Никто здесь не победит без помощи Америки». Даже в Советском Союзе ощутили эффект американских действий. «Я не знаю, войдет ли президент Картер в американскую историю, — говорил глава московского отделения «Эмнести Интернешнл» в 1980 г., — но своей политикой он уже вошел в российскую историю»70.
Второй критерий оценки влияния США исходит от тех, кто хотел сохранить диктатуру. Во время администрации Картера и Рейгана главы авторитарных правительств в Бразилии, Аргентине, Чили, Уругвае, на Филиппинах, в Китае, СССР, Польше и других странах горько, а в некоторых случаях — очень часто, жаловались на «вмешательство» Америки в их внутренние дела. Имеющиеся данные решительно свидетельствуют

о том, что в большинстве случаев жалобы были оправданны.
Суждения непосредственных участников событий в' отношении многих стран подкрепляются мнениями наблюдателей-экспертов. В Перу в 1977 г., по словам Луиса Абугаггаса, «редемократизации способствовала политика по правам человека администрации Картера и необходимость внешней легитимности ввиду переговоров о внешнем долге. Переговоры с МВФ с середины 1976 г. были прерваны, и военное правительство не могло возобновить их, поскольку не желало согласиться на "шоковую политику", требуемую фондом. Стремление к демократической открытости привлекло внимание Госдепартамента США, и на каждый шаг в этом направлении следовала положительная реакция, например в виде увеличения иностранной помощи режиму. Более того, посольство США получило распоряжение выступить против правых армейских офицеров и фракций представителей местного капитала, добивавшихся создания военного continuismo стран вдоль линии Южного Конуса, и довести до их сведения, что администрация Картера на это не согласится. Если после июля 1976 г. редемократизация была возможностью — после июля 1977 г. она стала фактом». В Эквадоре нажим со стороны США являлся одним из трех факторов, которые, «по видимому, не допустили авторитарного рецидива» в 1978 г., и, когда президент Фебрес-Кордеро захотел отменить досрочные выборы 1985 г., он в конце концов «назначил их только под сильнейшим давлением посольства Соединенных Штатов». В 1984 г. президент Боливии, похищенный спецслужбами, был освобожден благодаря «резкому протесту рабочих, лояльных частей армии и посольства СШАgt;. Демократизация в Доминиканской Республике, получившая прозвище «перехода от "ничего"», протекала с участием Соединенных Штатов, чьи меры по обеспечению честного подсчета голосов на выборах 1978 г. стали кульминацией их прямого вмешательства во время третьей волны. В Чили «постоянное давление СШАgt; помогло сделать возможным проведение свободного и честного референдума по поводу режима Пиночета в 1988 г. Администрация Рейгана особенно успешно поощряла демократизацию в таких

странах, как Чили, Сальвадор, Гватемала и Гондурас, потому что тамошний военный истэблишмент воспринимал ее как в целом дружественную71.
Вызвавшей наибольшую шумиху и полемику попыткой Соединенных Штатов способствовать демократизации другой страны было принятие Конгрессом, вопреки вето президента Рейгана, Всеобъемлющего акта против апартеида 1986 г., налагающего санкции на Южную Африку. В развернувшихся дебатах сторонники этой меры утверждали, что санкции значительно повлияют на южноафриканскую экономику и вынудят южноафриканский режим как можно быстрее покончить с апартеидом. Ее противники также говорили, что санкции серьезно затронут экономику — уничтожив при этом рабочие места для черных, понизив их уровень жизни и ухудшив перспективы продвижения. И те и другие преувеличивали. Санкции США вкупе с менее стеснительными санкциями Европейского Сообщества оказали в 1980-х гг. некоторое экономическое влияние на Южную Африку. Неясно, насколько сильно они подействовали на движение в сторону отказа от апартеида. Эго движение началось в 1979 г. как прямой результат экономического развития в Южной Африке и возникшей необходимости предоставить черным квалифицированные рабочие места, учредить для них легальные профсоюзы, усовершенствовать образование, позволить свободное перемещение рабочей силы и повысить их покупательную способность. Апартеид годился для сравнительно бедной сельской экономики; он оказался несовместим с комплексной, богатой, городской торгово-промышленной экономикой. Как и в других странах, экономическое развитие вызвало политическую либерализацию. Американские и европейские санкции, несомненно, повлияли на психологию южноафриканских белых, вызвали у них ощущение одиночества, создали дополнительный стимут для движения к отказу от апартеида. Возможно, они повлияли на скорость и характер этого движения, но их эффект все же был вторичен по сравнению с действием экономических и социальных; перемен в самой Южной Африке.
Здесь невозможно точно оценить роль США в процессах демократизации третьей волны. В целом, однако, представляется, что их поддержка имела решающее

значение для демократизации Доминиканской Республики, Гренады, Сальвадора, Гватемалы, Гондураса,, Уругвая, Перу, Эквадора, Панамы и Филиппин и была немаловажным фактором, содействовавшим демократизации Португалии, Чили, Польши, Южной Кореи, Боливии и Тайваня. Как и в случае с католической церковью, неучастие США в процессах перехода к демократии означало бы, что они произошли бы позже и в меньшем количестве.
Советский Союз. Демократизация конца 1980-х гг. в Восточной Европе стада результатом перемен в советской политике — еще более крутых и имеющих далеко идущие последствия, чем перемены, произведенные Конгрессом США и президентом Картером в 1970-е гг. в американской политике. Президент Горбачев отказался от брежневской доктрины и ясно дал понять как восточноевропейским правительствам, так и оппозиционным группировкам, что советское правительство не собирается принимать мер по сохранению существующих коммунистических диктатур и одобряет экономическую либерализацию и политическую реформу. Трудно сказать, насколько Горбачев предвидел и поддерживал масштабы политических реформ. Он, несомненно, одобрял отстранение лидеров из старой гвардии, таких как Эрих Хонеккер в Восточной Германии, Тодор Живков в Болгарии, Милош Якеш в Чехословакии, и замену их на коммунистов-реформаторов, которые стали бы его естественными союзниками. Неясно, одобрял ли он также полную демократизацию восточноевропейских стран и практически окончательный крах советского влияния в этих обществах. Как бы то ни было, его действия привели именно к этому.
Новый советский подход открыл дорогу к устранению признанных коммунистических лидеров, участию во власти некоммунистических группировок, подбору правительственных чиновников путем соревновательных выборов, позволил открыть границы с Западной Европой и активизировать усилия по созданию более рыночно-ориентированных экономик. Переход Польши к демократии в 1988—1989 гг., по всей видимости, объясняется в первую очередь внутренними процессами, происходившими в этой стране. Однако Еорбачев, по слухам, в августе 1989 г. заставил лидеров компар-

тии присоединиться к правительству, возглавляемому «Солидарностью». В сентябре Советы не стали возражать, когда венгры открыли границу с Западом. В начале октября визит Горбачева в Восточный Берлин и его заявление, что «отстающих наказывает жизнь», стали толчком к смещению Хонеккера. Кремль дал понять, что не будет применять свои войска, чтобы подавить акции протеста в Лейпциге и других городах.
В ноябре Советы участвовали в снятии Живкова с поста руководителя компартии Болгарии и создании реформистского правительства во главе с Петром Младеновым. Что касается Чехословакии, говорят, Горбачев летом 1989 г. настоял на замене Якеша и Ла- дислава Адамека. В ноябре Советы выразили осуждение по поводу интервенции 1968 г., тем самым делеги- тимируя чехословацкое партийное руководство, и решительно предостерегли чехов, чтобы те не применяли силу, пьиаясь помешать переменам72.
В Латинской Америке и Восточной Азии демократизации помогала власть США; в Восточной Европе тот же эффект произвел отказ СССР от своей власти. Перемена советской позиции привела к тому, что весьма националистически и продемократически настроенные демонстранты на улицах Лейпцига, Будапешта и Праги скандировали «Горби! Горби!», а Михаил Горбачев вместе с Иоанном Павлом II, Джимми Картером и Рональдом Рейганом попал в число главных международных деятелей — поборников демократических перемен конца двадцатого столетия.
<< | >>
Источник: Хантингтон С.. Третья волна. Демократизация в конце XX века. 2003 {original}

Еще по теме НОВАЯ ПОЛИТИКА ВНЕШНИХ АКТОРОВ:

  1. «Новая восточная политика» Брандта
  2. НОВАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА И ПОПЫТКИ ДЕМОКРАТИЗАЦИИ
  3. ВНУТРЕННЯЯ И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА
  4. § 4. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА
  5. § 7. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА
  6. § 7. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА
  7. 3. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ГАСТИНГСА
  8. 6. Внешняя политика ФРГ
  9. Внешняя политика.
  10. 4. Внешняя политика объединенной Германии
  11. Становление внешней политики ФРГ
  12. Внешняя политика
  13. Внешняя политика Екатерины II
  14. Внешняя политика Г. Штреземана
  15. Внешняя политика.