МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ АНАЛИЗА БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТЭКОНОМИЕЙ И СОЦИОЛОГИЕЙ СОЦИАЛЬНО-КЛАССОВОЙ СТРУКТУРЫ ОБЩЕСТВА И ИХ НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ

В истории человеческого общества, в непрекращающейся идейной борьбе вопрос о «социальном равенстве» либо «о максимально возможном социальном равенстве», «наибольшей выгоде наибольшей массы людей» имеет многовековую традицию.

Своими корнями он уходит в религиозные верования народа о равенстве людей, об обеспечении счастья всех и каждого. Данный подход характеризуется этическими принципами.

Вопрос о социальной дифференциации общества при капитализме нашел отражение и в буржуазной политической экономии. Большая заслуга в постановке этого вопроса принадлежит классикам буржуазной политической экономии. Так, А. Смит впервые в истории политической экономии провел четкое деление буржуазного общества на классы. «Весь годовой продукт земли и труда каждой страны, или, что то же самое, вся цена этого годового продукта, — писал он, — естественно распадается... на три части: ренту с земли, заработную плату труда и прибыль на капитал — и составляет доход трех различных классов народа... Это три главных, основных и первоначальных класса в каждом цивилизованном обществе, из дохода которых извлекается в конечном счете доход всякого другого класса» 118. Изучая производство «богатства народов», Смит акцентировал свое внимание не на технической, а на социальной его стороне, на отношениях людей, но эти отношения людей отождествлялись в его сознании с отношениями вещей. Поставив вопрос о классовой структуре буржуазного общества, А. Смит не смог, однако, подняться до понимания исторического характера этого деления и его связи с капиталистическим способом производства. Выделяемые классы он связывал с различиями в доходах, которые в свою очередь у него проистекали из особенностей труда, его разделения, без анализа обусловленности последнего формой собственности на средства производства. Как замечал К. Маркс, «экономисты-классики наивно обрисовывали их (капиталистических производственных отношений. — Авт.) антагонистичность» 119.

Вульгарная политическая экономия отбросила все научные элементы в постановках о классах буржуазной политической экономии о социальной структуре общества. Весь ее анализ, как это видно на примере представителей субъективно-психологической школы, ведется с позиций индивидуалистического толкования и построения экономической теории. Индивидуальное отношение между человеком и вещью берется в качестве исходного пункта всей системы. Это отношение рассматривается с психологической точки зрения как следствие естественных, неизменных законов. Данная точка зрения чужда идее социальных отношений в их общественно-историческом понимании, идеи закономерного развития хозяйственной жизни. Она имеет в своей основе концепцию «изолированного человека», робинзонаду.

Гносеологической основой индивидуалистического метода вульгарной политической экономии'является абсолютизация внешних, поверхностных связей человека и общества. В эпоху капитализма свободной конкуренции на поверхности явлений дело представлялось так, что человек свободен в своих действиях, независим, рождалась иллюзия изолированного человека. Подчеркивая этот момент, К- Маркс писал, что в буржуазном обществе «различные формы общественной связи выступают по отношению к отдельной личности как всего лишь средство для ее частных целей, как внешняя необходимость» *.

К вопросу о социальной трактовке явлений, об исторической обусловленности социальной структуры общества, казалось бы, обратились представители исторической школы.

Последние в противовес сторонникам индивидуалистического метода подчеркивали, что результаты отношений между индивидуумами не в их изолированном существовании. Они писали о важности анализа факта общения, общежительства. Однако исследование социального они вели, отталкиваясь от индивидуально-психологических свойств явлений. Им было чуждо понимание глубинной основы социального как отражения отношений производства. Они не видели связи жизни общества, социального неравенства со способом производства.

Гносеологические корни этого метода вульгарной политической экономии заключаются в том, что поскольку социальная жизнь не мыслится вне психики, вне индивидуальных действий, постольку всегда имеется соблазн подходить к социальному, к его познанию через анализ индивидуально-психологических явлений. Между тем отношения социального неравенства важно фиксировать прежде всего как отношения классовые, как следствие существующих производственных отношений. Именно такой подход проявляет марксизм- ленинизм.

Понимание экономических процессов как результата действий не изолированных индивидов, а членов какой-нибудь общественной группы является исходным пунктом французской социологической школы буржуазной политэкономии. Представители этой школы выделяют общественные группы, основываясь на каком-либо, хотя и временном, общем признаке (источник дохода, профессия, органи зация, Б которой лицо состоит, и т. д.). По их утверждениям можно установить бесчисленное количество групп, и эти группы всегда подвижны. Отсюда роль социологии в выявлении социального положения различных групп — этого содружества индивидов, которые, поскольку они имеют общий интерес, одинаково реагируют на изменение условий. Социология выступает как изначальная по отношению к политической экономии, так как вся система категорий и законов политической экономии строится исходя из результатов социологических данных. Так, например, лишь принадлежность к власти тех или иных общественных групп детерминирует характер распределения.

Общественные группы в этих теориях совсем не привязаны к классовой и внутриклассовой структурам, они аморфны и неопределенны. О таком важном факторе, как собственность на средства производства, не говорится совсем. Поэтому хотя авторы этих теорий формально ставят задачу изучить человека не только как объект, но и как субъект всех экономических явлений, это невозможно, поскольку при таком подходе не выявляется социальная сущность человека.

Как видим, и индивидуалистический, и «социальный» методы вульгарной политической экономии совершенно обходят вопрос о глубинных детерминантах социально-классовой структуры общества, ее обусловленности экономическим строем. Как в первом, так и во втором случае реальные социальные процессы трактуются с позиций субъективно-психологической мотивации поведения людей. При этом совершенно несуществен тот факт, что одни отрицают социальный характер этих действий, а другие признают.

Наряду с этими двумя подходами вульгарной политической экономии необходимо дать характеристику и технологическому детерминизму, т. е. попытке вывести социальную структуру общества, ее изменения непосредственно из производительных сил, из развития их технико-экономической стороны, игнорируя при этом общественную форму их движения.

Гносеологические корни данного метода заключаются в том, что отношения собственности на средства производства проявляются внешне преимущественно как различия функций людей в производстве, как определенное отражение разделения труда. Поэтому всегда есть возможность выдать явление за сущность: завуалировать тот факт, что в основе содержания функциональной деятельности членов общества лежат отношения собственности на средства производства. Хотя данный метод и. «эксплуатирует» ряд реальных процессов общественного воироизводства, таких, как изменения структуры производства, занятости, состава рабочей силы и др., тем не менее он не раскрывает глубины их социально-экономического содержания, так как не связывает с формой собственности на средства производства. Поэтому он является вульгарно-материалистическим,, псевдоисторическим методом.

Таковы важнейшие методологические принципы, которые использует вульгарная политическая экономия при рассмотрении проблем социально-классовой структуры общества. То или другое направление современной буржуазной политической экономии применяет определенный метод либо эклектически использует несколько из них одновременно. Общим для всех них является отрицание тезиса марксизма- ленинизма, согласно которому положение людей в общественном производстве обусловливается системой производственных отношений, и в первую очередь основным производственным отношением — собственностью на средства производства.

Вопрос о социально-классовой структуре любого общества является сложной комплексной проблемой, которая может быть исследована всесторонне лишь рядом общественных наук. В марксистско- ленинском обществознании у каждой общественной науки, занимающейся изучением социально-классовой структуры общества, есть свой аспект исследования.

Марксистско-ленинская политэкономия, анализируя формы собственности на средства производства, тем самым рассматривает производственные отношения со стороны субъектов и объектов, вскрывает содержание отношений между большими группами людей, их классовый характер. Но политическая экономия изучает субъектов производственных отношений в разрезе той или иной формы собственности на средства производства в целом, т. е. она выясняет природу социально-классовой структуры общества. К. Маркс в третьем томе «Капитала» посвятил классам специальную главу. Он писал о буржуазном обществе: «Собственники одной только рабочей силы, собственники капитала и земельные собственники, соответственными источниками доходов которых является заработная плата, прибыль и земельная рента, следовательно, наемные рабочие, капиталисты и земельные собственники образуют три больших класса современного общества, покоящегося на капиталистическом способе производства» *.

Изучение социально-классовой структуры общества под углом зрения места и роли классов в общественном развитии, в революционном движении является объектом исторического материализма. История рассматривает положение различных классов в разных странах, соотношение их сил, политическую борьбу. Социально-классовая структура общества является объектом изучения и социологии, которая исследует группы людей как субъект действия. В основе подхода марксистско-ленинской социологии лежит раскрытие взаимодействия объективной стороны, т. е. материально-вещественных и социальных условий бытия, определяющих потребности людей, и стороны субъективной, т. е. отображение этих условий и потребностей в духовном мире людей, мотивации их деятельности 120. Делая научно обоснованные выводы на основе эмпирических данных, социология изучает деятельность человека комплексно, во взаимосвязи экономических, социальных, политических, культурных, идеологических факторов. Диалектика взаимодействия различных сторон общественной жизни — таково непременное требование марксизма-ленинизма.

Научный анализ социально-классовой структуры общества, какую бы сторону ее мы ни исследовали, обязательно исходит из материалистического понимания истории, из признания, что материальное производство — основа всей жизни и развития общества, из того, что экономическим базисом общества является совокупность господствующих в нем производственных отношений.

Представители вульгарно-социологического направления трактуют общественно-историческое развитие с позиций либо вульгарного материализма, либо субъективизма. Признавая, как правило, эволюцию общественной жизни, социальной структуры общества, они выводят ее непосредственно из материально-технических условий производства или из различных надстроечных категорий: политических институтов, форм сознания, психологизации общественной жизни. При этом не вскрывается, что стоит за этими категориями, движет их развитием. Вульгарный социологизм — это антиисторический, эклектический метод подхода к изучению общественного развития, социальных явлений, социально-классовой структуры общества. Он в полной мере проявляется при рассмотрении буржуазными идеологами социально-классовой структуры социалистического общества.

Буржуазные социологи и «политологи» заменяют социально-классовое деление общества концепцией стратификации общества. Они всячески обосновывают тезис о неприменимости марксова анализа классов к современному обществу. «Теория классов Маркса, — писал английский буржуазный социолог Д. Лэйн, — неприменима к современным индустриальным обществам» *. Если форма собственности и оказывает какое-то влияние на структуру общества, то отнюдь, как утверждают буржуазные советологи, не решающее. Некоторые авторы заключают, что марксистско-ленинское учение о классах носит ограниченный характер. Оно годится якобы лишь для прошлого века. Делается вывод, что в XX веке общество делится уже не на классы, а на особые слои, страты.

Определяя критерии (атрибуты) социальной стратификации, буржуазные советологи исходят из экономических и неэкономических моментов. В общем виде это следующие критерии: положение семьи (престиж), доход, образование, квалификация, род занятий (по формальному статусу, должности), вероисповедание, территория проживания. Тот или иной буржуазный социолог с большей или меньшей полнотой указывает на эти атрибуты. Так, буржуазный социолог

Н. Бастер в качестве критериев класса выделяет власть, престиж, собственность, профессию, доход и образование. Он отмечает, что зачастую употребляется комбинация этих критериев. Причем «значимость различных критериев будет меняться в зависимости от различных типов общества и различных уровней экономического развития» *.

Большинство буржуазных социологов при анализе атрибутов страт отдают предпочтение экономическим факторам, и в частности роду занятий, образованию, квалификации, уровню доходов. Распределение дохода во всех этих построениях является одним из важнейших факторов, определяющих социально-классовую структуру «индустриального общества». При этом обусловленность распределения формой собственности на средства производства полностью отрицается, описываются лишь поверхностные взаимосвязи, наблюдаются внешние проявления сложных внутренних социальных процессов, без раскрытия их глубинных первопричин.

Это полностью относится и к теории так называемой многомерной, или многоизмеримой, стратификации. В данном случае в основу анализа социального неравенства кладут не одно, а несколько начал: экономическое, социальное, политическое. Причем каждое из этих начал ведет к образованию самостоятельной системы социальной стратификации, т. е. в результате общество , расслаивается на несколько таких подсистем.

Автором концепции многомерной стратификации является немецкий буржуазный экономист и социолог М. Вебер. Он писал, что общество по экономическим различиям (главным образом доходам) подразделяется на классы, по социальным различиям (образ жизни) — на статусы, а по политическим отношениям (власть, могущество) — на партии. Как видим, Вебер, вместо того чтобы вскрыть главный источник всех этих различий, а затем показать их специфику и взаимосвязи, искусственно отделил их друг от друга, превратил в самостоятельные системы.

Разрабатывая схемы Вебера, американский социолог Т. Парсонс выделяет четыре ступени (уровня) социальной структуры, связанные друг с другом: первичный, или технический, уровень структуры (семья, производство); управленческий; институциональный; социальный уровень структуры. Первый уровень — это простейшая структура: люди встречаются друг с другом лицом к лицу, человек выступает как конкретный индивид. Последующие — все более сложные уровни, где люди соединяются в коллективы, причем каждый играет определенную роль. Последний уровень является самым сложным, он представляет собой интегрированную систему ценностей.

Вся эта структура социальных отношений Парсонса представляет классификацию явлений в социальной жизни по формальным признакам. В ее основе заложена так называемая конкретная концепция «социального действия» (поведения человека). Парсонс, анализируя проблему взаимоотношения социологии и экономики, пытается обосновать тезис об ограничительной роли экономики в определении поведения человека. Индивидуалистический акт человеческого поведения есть следствие всего лишь его психологии, доказывает он. Парсонс исходит из психологизации экономических отношений. Отсюда он строит свою модель функционализма: интересы определяют развитие, сами интересы есть следствие психологических переживаний человека, на них оказывают влияние также политическая власть и другие структуры общества (структура культуры, к примеру).

Система функционализма Парсонса зиждется на идеалистической мотивировке поведения личности, ибо в действительности экономический мотив является решающим фактором общественного развития. Тем не менее, безусловно, все многообразие индивидуальных мотивов не сводится к какому-либо одному. Марксизм-ленинизм, признавая решающую роль экономического интереса, в то же время устанавливает связь, предполагает детальное изучение конкретных целевых установок человеческой деятельности. Причем необходимо подчеркнуть, что все эти мотивы не отделены друг от друга какими-то «самостоятельными социальными системами». 2.

КРИТИКА МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ ОСНОВ КОНЦЕПЦИЙ СОВЕТОЛОГОВ ПО ПРОБЛЕМАМ СОЦИАЛЬНО-КЛАССОВОЙ СТРУКТУРЫ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА

чые виды профессионально-технического образования, получило широкое распространение материальное стимулирование, открылись широкие возможности для выдвижения на руководящую работу *. Общество носило «открытый характер» — существовала высокая мобильность населения. Этому способствовало то, что все прежние критерии, определяющие положение человека в обществе (знатность происхождения и т. д.), были отброшены, в основу был положен личный вклад каждого в общественное дело.

В результате к концу 30-х гг. в основном сложилась, по мнению советологов, новая структура, важнейшим звеном которой явилась так называемая «правящая элита». «Возникшая структура является функциональной», — заключает западногерманский советолог Г. Зайбель 121.

Третий этап, охватывающий период с конца 30-х по конец 50-х и начало 60-х гг., характеризуется появлением «закрытого общества», где распределение определяется не только трудовым вкладом, но и привилегиями, т. е. обусловлено не только производительностью труда, но и статусом. Это, по определениям буржуазных «теоретиков», кастовое общество. Важнейшей его чертой является «обуржуа- зивание». Социальная мобильность в таком обществе незначительна и не связана, как правило, с индивидуальным вкладом члена общества.

Наконец, современному этапу совершенствования социализма советология приписывает новый, четвертый период развития социальноклассовой структуры советского общества. Существенными чертами этого периода объявляется падение роли рабочего класса, возрастание роли научно-технической интеллигенции, резкое обострение противоречий между лицами, занятыми управлением государством, и научно-техническими функционерами . Советологи признают, что мобильность в обществе возрастает, социальное неравенство ослабляется, но утверждают, что этот процесс будто бы наталкивается на решительное сопротивление партийной «элиты». Лэйн пишет: «Современное социалистическое общество — это прежде всего технико-ад- министративное общество, где социальная позиция людей все больше определяется образованием, квалификацией и технико-административными возможностями. Чисто партийные функционеры находятся вне этой страты» '.

Можно выделить несколько методологических принципов, на которых основываются эти концепции. Это политический детерминизм, т. е. выведение социально-классовой структуры общества из надстроечных категорий (определение класса, страты на основе участия в работе органов власти). «Решающей детерминантой этой структуры являются не экономические факторы, не рыночные критерии, а политические и идеологические моменты», — пишет американский буржуазный социолог Ф. Паркин 122.

Эти политические и идеологические моменты находят выражение, как утверждают советологи, в безраздельном «командовании» средствами производства со стороны руководящей «элиты». Поэтому, считает западногерманский политолог Б. Майснер, при рассмотрении стратификации советского общества необходимо отталкиваться от позиций господства, находящего свое выражение в системе государственных должностей. При этом советологи стремятся «обосновать» наличие антагонистических противоречий в социалистических странах.

Характерным в этом отношении является следующее высказывание английского буржуазного экономиста А. Ноува: «Руководящую страту можно формально определить как слой лиц, занимающих должности, которые считаются достаточно значительными для того, чтобы играть видную роль в утверждаемой сверху номенклатуре» 123. Структура политической власти, по его мнению, и определяет стратификационную систему социалистического общества.

Встав на аналогичные методологические позиции, Лэйн устанавливает пять уровней групп, среди которых он выделяет «политическую элиту», имеющую прямой доступ к механизму выработки законов и проведению их в жизнь. Американский советолог 3. Катц пишет о шести общественных группах. Он утверждает: «Существует правящий класс, или страта, сердцевиной которого является партийный аппарат, или номенклатура. Эта страта пользуется огромными привилегиями за счет всего общества в целом. Между этой группой и остальным населением существует основной конфликт в интересах» 124.

Главный смысл этих концепций — «обосновать» вечнрсть борьбы между группами лиц в обществе, подменить ими марксистско-ленинскую теорию классовой борьбы. Общественное развитие представляется как непрерывная борьба «элит». Налицо антиисторический, антинаучный подход к анализу развития общества, абсолютизация роли политических отношений, полный их отрыв от экономики. Политическое руководство обществом представляется исключительно как акт насилия, подавления меньшинством большинства населения *.

Буржуазные идеологи представляют «власть» как некое волеизъявление группы лиц, порожденное субъективными велениями людей. В представлении этих автороз содержание власти не связано с экономическим строем общества, формой собственности на средства производства. Конечно, власть представляет собой волевое отношение между людьми, но характер этого отношения, его содержание предопределяются производственными отношениями. Форма собственности на средства производства детерминирует характер взаимоотношения классов, социальных групп в обществе; в условиях частной собственности на средства производства эти отношения антагонистические, в условиях общественной собственности на средства производства они представляют собой отношения товарищества и взаимопомощи. Политическое и государственное устройства общества закрепляют положение классов и социальных групп, права и обязанности граждан, что отражено в Конституции СССР, конституциях других стран реального социализма.

Все это показывает, что буржуазная трактовка «власти» как порождения субъективного волеизъявления несостоятельна. Органы власти социалистического государства охраняют интересы трудящихся масс. В социалистическом обществе нет классов, социальных групп, которые могут присваивать труд других благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства.

В настоящее время социально-классовая структура советского общества характеризуется следующими данными: в 1985 г. доля рабочих и служащих в общей численности населения составляла 87,9%, доля колхозного крестьянства и кооперированных кустарей — 12,1 . В НРБ доля рабочих и служащих на 2.12.75 г. составляла 83,8%, крестьян, входящих в сельскохозяйственные производственные кооперативы всех видов, кооперированных кустарей и ремесленников — 15,4, крестьян-единоличников и некооперированных кустарей и ремесленников — 0,4, прочие группы населения составляли 0,4% 3.

Различия по характеру труда и поэтому по месту в общественной организации труда являются важной социальной гранью, позволяющей выделить социальные группы внутри служащих: просто служащие и специалисты (интеллигенция в собственном смысле слова). В целом приведенные выше данные отражают принципиальные изме нения в социально-классовой структуре в условиях социалистического общества. Ведущей силой общества при социализме является рабочий класс. КПСС и другие братские коммунистические и рабочие партии осуществляют руководство развитием социалистического общества, в том числе процессами совершенствования социальноклассовой структуры. Развитие социальной однородности внутренне присуще социализму. В основе этого процесса лежат изменения в производительных силах и производственных отношениях, их учет путем проведения «активной социальной политики, отражающей все многообразие интересов трудящихся и направленной на последовательное утверждение принципа социалистической справедливости». В Резолюции XXVII съезда КПСС по Политическому докладу ЦК КПСС отмечается: «Партия придает важнейшее значение тщательному учету в своей политике общности коренных интересов классов и общественных групп, их специфических интересов как непременному условию прочного единства советского общества, успешного решения задач коммунистического строительства» 1.

Буржуазные советологи пытаются «доказать», что в социалистическом обществе неминуемо появляются социальные группы с антагонистическими интересами, групповой интерес непременно противостоит общественному. Однако при правильной политике соотношение интересов отдельных групп с интересами общества в целом в своей глубинной основе определяется общественной формой собственности на средства производства. В условиях социализма групповой интерес не может стать господctbvjoiuим. определяющим по отношению к общественному. Поэтому всякие клеветнические утверждения, что при социализме образуются «новый класс», «слой» управляющих или какая-либо политическая группа, интересы которых главенствуют над общественными, лишены какой-нибудь теоретической основы и противоречат реальной действительности. Так, какая-то часть специалистов (около */5) выполняет организаторские функции. Но организаторская работа не создает им каких-либо привилегий в обществе. Она не закреплена за кем-либо навечно, не передается по наследству. Работающие на руководящих должностях совмещают свою работу по управлению с исполнительской. И наконец, у них нет существенных различий в формах дохода по сравнению с другими грудящимися. Что касается размера дохода, то он определяется, точно так же как и у других тружеников, в соответствии с количеством и качеством затраченного труда Вот почему у ряда управленческих работников заработная плата на уровне рабочих высокой квалификации, а то и ниже.

Иными словами, тот факт, что ряд специалистов заняты управленческим трудом, безусловно означает определенную социальную грань. Последняя обусловлена уровнем развития производительных сил и поэтому объективно необходима. В условиях научно-технической революции использование новейших достижений науки и техники в управлении требует высокой специальной подготовки, а стало быть, все большей профессионализации. Но эта социальная грань не несет в себе антагонизма. Добавим к вышеизложенному, что при социализме в управлении общественным производством наряду со специалистами также принимают участие миллионы трудящихся.

И недооценивать важность данной сферы деятельности трудящихся опасно, так как могут возникнуть негативные ьвления. Так, в Политическом докладе ЦК КПСС XXVИ съезду говорится: «Сегодня мы должны признать, что вследствие ослабления контроля и ряда других причин обозначились группы людей с отчетливо вырженными собственническими устремлениями, с пренебрежительным отношением к общественным интересам»125.

КПСС считает одной из своих важных задач преодоление таких явлений. Важное место в этой работе принадлежит развитию демократии. «Только через последовательное развитие демократических форм, присущих социализму, расширение самоуправления, — отмечалось на январском (1987 г.). Пленуме ЦК КПСС, — возможно наше продвижение вперед в производстве, науке и технике, литературе, культуре и искусстве, во всех сферах общественной жизни» 126.

Как видим, политический детерминизм зиждется на субъективном идеализме, на искажении глубинных основ соотношения экономики и политики. По существу речь идет об отрицании закономерностей, необходимой связи всех событий и явлений и их причинной обусловленности, т. е. под флагом политического детерминизма пропагандируется индетерминизм — утверждение,- что люди обладают свободой воли, их действия ни от чего не зависят

Речь идет об отрицании положения о том, что исторический процесс общественного развития подчинен закономерности, причинности. Отрицание этого не имеет ничего общего с действительным детерминизмом. «Идея детерминизма, — писал Н. И. Ленин, — устанавливая необходимость человеческих поступков, отвергая вздорную побасенку о свободе воли, нимало не уьичтожает ни разума, ни совести человека, ни оценки его действий. Соьсем напротив, только при детерминистическом взгляде и возможна строгая и правильная оценка, а не сваливание чего угодно ьа свободную волю»127.

Наряду с политическим детерминизмом при анализе сущности социально-классовой структуры, проблем социальной однородности в целом в последние десятилетия все большее значение получает и технологический детерминизм. В данном случае к числу основных классово-образующих критериев относят различия между людьми по содержанию труда, по профессиональному составу, в том числе по занимаемому месту в народнохозяйственных процессах.

Буржуазные экономисты — сторонники технологического детерминизма подчеркивают определяющую роль технических знаний при исследовании социальной структуры современного общества. По их мнению, стратификация «индустриального» и еще в большей степени «постиндустриального» общества конституируется возрастанием и усложнением научных знаний. Роль этого фактора абсолютизируется, одновременно игнорируются другие факторы. Данные теории являются отражением того факта, что в условиях современной НТР возросла, как никогда, роль фундаментальных научных исследований.

Принцип технологического детерминизма, примененный при рассмотрении социально-классовой структуры общества, строится на функционализме. Трудность установления глубинных причин того или иного явления нередко ведет буржуазных ученых к интерпретации фактов через понятие функции. Отсюда происходит распространение так называемого функционализма, функционального метода, отличающегося поиском лишь внешних, поверхностных связей. Сами буржуазные исследователи вынуждены признать, что понятие функции несет в себе большую неопределенность. Как пишет создатель этого метода американский социолог Р. Мертон, «функциональный анализ — это одновременно самый плодотворный и наименее регламентированный метод социологической интерпретации»128. Буржуазного социолога настолько удовлетворяет эта «свобода рук», что он называет данный метод самым «плодотворным», обращая тем самым недостатки метода в его мнимые достоинства.

При рассмотрении факторов, определяющих социальную структуру общества, функционализм исходит из разделения труда. Поскольку оно находится под воздействием совершающейся в мире НТР, то функциональный анализ социальной структуры общества опирается на технологический детерминизм. Последовательность такова: новая технико-организационная структура производства — изменения в разделении труда — отсюда «новые» роли тех или иных групп общества. Преобразование «социальной» роли означает новую социальную структуру современного общества.

На основе абсолютизации роли образования, техники и технологии в социальном развитии современного мира построена концепция «меритократии» в «постиндустриальном обществе». Теоретики «постиндустриального общества», рассматривая вопрос о характере политического руководства, пытаются завуалировать глубинные основы, определяющие содержание власти в том или ином государ стве. Политическая власть представляется ими не как выражение диктатуры определенного класса, не как выражение господствующих производственных отношений, т. е. не как следствие базисных отношений, а всего лишь как результат борьбы политических групп в обществе, места и роли политических партий. Американский социолог Белл формулирует проблему отношения между политической и социальной структурами в «постиндустриальном обществе», т. е. так называемую «управленческую проблему», как одну из главных проблем.

Весь ход рассуждений представителей теории «постиндустриального общества» направлен против марксистско-ленинской теории общественно-экономической формации, против исторического материализма в целом. В частности, массированной атаке подвергается марксистский тезис о социальной роли формы собственности на средства производства. Так, утверждается, что прежняя роль формы собственности как фактора, определяющего общественное развитие, утрачивается. «В новом, появляющемся сейчас обществе индивидуальная частная собственность теряет свою социальную цель». И далее, «исторической основой власти была собственность, передаваемая по наследству. Теперь собственность хоть и остается, но является дру гой, основой становится техническая квалификация, приобретаемая через образование» Таково, как утверждает Белл, осевое изменение в обществе.

Белл подробно рассматривает социальную структуру «постиндустриального общества». Главная его цель, как он замечает, заключается в выявлении осей (стержней) социальной стратификации. И основной вывод, к которому он приходит, следующий: постиндустриализм исходит из главенства технических знаний. Поскольку задача оптимизации структуры производства является наиважнейшей, то «неизбежно в будущем обществе будет доминировать образованный класс ученых и инженеров». Компетентность определяет положение этого класса в обществе, т. е. обусловливает его авторитет, а также и уровень дохода. Профессиональный класс может быть высшим классом в новом обществе.

Как видим, Беллу свойственна функциональная трактовка понятия социально-классовой структуры общества. Он так и определяет ее как структуру ролей, предназначенную для координации действий индивидуумов с целью достижения определенных результатов. Отсюда профессия становится у него наиболее важной детерминантой класса и стратификации в обществе. Белл исходит из того, что социальное неравенство вечно, неуничтожимо.

Гносеологические корни технологического детерминизма при подходе к анализу социально-классовой структуры заключаются в том, что социальная неоднородность труда проявляется прежде всего как различия профессиональные, квалификационные, как различия в образовании, опыте работы. Поэтому порождается соблазн выдать внешнюю сторону за сущность, закамуфлировать глубинные причины, определяющие социально-экономическое содержание трудй. Между тем социальная неоднородность труда и общества в целом - это вопрос не производительных сил, а проблема, порождаемая производственными отношениями, находящимися, как известно, в тесной связи с производительными силами. Эта проблема в первую очередь не распределения, обмена, потребления, а собственно производства, противоречий, обусловленных формой собственности на средства производства.

Теоретики «индустриального», а также «постиндустриального» общества сводят категорию общественного разделения труда лишь к профессиональному разделению труда, к его специализации, ли шают его социального содержания, связанного с формой собствен ности на средства производства.

Однако разделение труда наряду со специализацией имеет и со циальную сторону: обмен производственной деятельностью, что на ходит свое отражение в различиях людей по месту в общественной организации труда. И если первое — специализация труда — опре деляется техникой, достижениями в науке, то второе — обмен производственной деятельностью — в своих главных чертах детерминируется производственными отношениями. Поэтому общественное разделение труда в сфере материального производства нельзя целиком отнести к производительным силам. Оно выражает и определен ные производственные отношения. Одновременно оно отражаем и определенное состояние производительных сил — их специализацию. Таким образом, общественное разделение труда, отражая социальную сторону производства, детерминирует социально-классовую структуру общества постольку, поскольку оно в свою очередь обусловлено формой собственности на средства производства.

В данном случае вульгарный социологизм, рассматривающий социально-классовую структуру общества с позиций технологи ческого детерминизма, зиждется на вульгарно-материалистической трактовке истории общества, закономерностей его развития. О его лженаучности, несостоятельности функционализма и основанного на нем технологического детерминизма свидетельствует тот факт, что главным фактором, определяющим всестороннее развитие личности, рост культуры рабочих масс при социализме, является не но вая техника и технология сама по себе, а тот революционный пере ворот в производственных отношениях, который поставил человека труда в центр общественного развития. Научно-техническая рево люция лишь создает основу, но ее социальные последствия различны при социализме и капитализме. Так что хотя изменения в социальной структуре современного общества и связаны с НТР, но конкретные формы связи опосредствованы его общественно-политическим строем, и в первую очередь характером производственных отношений.

Вульгарный социологизм нередко покоится на попытке вывести социально-классовую структуру социалистического общества из распределительных отношений. «Дифференциация социальная, — заявляет Паркин, — несомненно, определяется сферой доходов». Лэйн также считает неравенство по доходам одним из решающих показателей разделения людей на группы. Западногерманский советолог М. Е. Рубан насчитывает в советском обществе четыре группы исходя из уровня доходов. Майснер отводит этому фактору также важное место, хотя он заявляет, что «если учесть общий относительно низкий уровень жизни, то авторитет и престиж играют при определении страт несколько большую роль, чем уровень дохода»129.

К числу основных классообразующих признаков советологи относят материальное стимулирование. Согласно их утверждениям, отказ от уравнительности в распределении, дифференциация оплаты неминуемо ведут к социальному расслоению. Так, западногерманский буржуазный экономист В. Текенберг вводит доходы в число экономических критериев страты. При этом он не проводит никакого принципиального различия между содержанием распределительных отношений при капитализме и социализме. «Материальные и духовные блага распределяются в советском социалистическом индустриальном обществе согласно стоимостной системе, которая не незнакома капитализму и ориентирована на достижение экономической рентабельности, т. е. социально-экономические улучшения вводятся в том случае, если они прямо или косвенно содействуют повышению производительности труда»130.

Между тем распределительные отношения — это составная часть производственных отношений, в пил находят* выражение и отношения собственности, общественного разделения труда. Они характеризуются в первую очередь не уровнем оплаты, а тем способом, которым «доставляется» доход. И именно это знаменует собой социальную грань. Сам автор вынужден был констатировать что доходы промышленных рабочих выше, чем у служащих-неспециалистов131. Другими словами, Текенберг не вскрыл реальных факторов, определяющих социальную структуру советского общества.

Марксистско-ленинская теория социальной структуры общества, включающая четыре основных классово-социальных элемента (класс; социальные прослойки, обусловленные общественным разделением труда; слой как часть класса; социальная группа), изучает в едином комплексе развитие производительных сил и производствен ных отношений при определяющей роли формы собственности на средства производства132.

Важно подчеркнуть, что неверно было бы в обществе, лишенном антагонизмов, форму собственности на средства производства представлять в качестве единственного критерия, обусловливающего его социальную структуру. На это справедливо указывалось в марксистской научной литературе133.

Но отличие данной постановки от буржуазных концепций технологического детерминизма классов и слоев общества заключается в том, что буржуазные экономисты абсолютизируют роль профессиональных различий, рассматривают их в отрыве от формы собственности на средства производства, возводят в ранг единственной и решающей константы, в то время как задача заключается в том, чтобы дать анализ социальной структуры исходя из основополагающего фактора — общественной формы собственности и, продолжая исследование, показать внутриклассовую структуру.

Здесь важное значение приобретают социально-экономическая характеристика общественного разделения труда, НТР и изменение структуры занятости активного населения, повышение профессионально-культурного уровня трудящихся, процессы урбанизации, оказывающие заметное влияние на социальную структуру общества. Но важно всегда учитывать, на базе каких производственных отношений протекают эти процессы, так как последние определяют их социально-экономическое содержание, характеризуют социально- экономическую сторону общественного разделения труда. В противном случае не выясняются причинно-следственные связи, описываются лишь внешние функциональные зависимости.

Опираясь на рассмотренные уже нами методологические принципы, буржуазные идеологи превратно толкуют тенденции развития социально-классовой структуры СССР. Они пытаются обосновать наличие общих закономерностей, свойственных якобы и капитализму, и социализму. Так, формулируя ряд закономерностей развития современной стратификационной системы «индустриального общества», американский буржуазный социолог А. Инкельс утверждает, что, во- первых, имеет место снижение уровня дифференциации в каждой стратификационной подсистеме: происходит сокращение разрыва между верхней и нижней границами шкалы по доходам, статусу, власти, опыту и образованию, наблюдается увеличение доли итогового числа членов общества, попадающих в слой средней доходности.

Во-вторых, в современном обществе существуют, по его мнению, тенденции к равновесию как внутри стратификационной системы в целом, так и для отдельных стратификационных шкал. Инкельс пытается доказать, что если в прошлом общество порождало противоречия, разногласия по поводу положения, занимаемого каждым его членом, то в современном обществе противоречия все более сглаживаются. Он пишет: «Существует всеобщая тенденция к минимизации различий в положениях различных групп по всем критериям стратификационной системы. Другими словами, современное общество стремится достичь эквивалентности в положении каждой группы в каждом или во всех уровнях иерархии, составляющих стратификационную систему в целом» *.

В данной концепции социальной дифференциации в современном «индустриальном обществе» игнорируются антагонистические противоречия, приущие капитализму, проповедуется возможность «классового мира». Теория Инкельса преследует цель обоснования отрицания необходимости классовой борьбы пролетариата.

Отмеченная выше общая тенденция развития стратификационных систем относится рядом советологов и к социалистическому обществу.

Это обосновывается утверждением о «построении» в странах реального социализма «индустриального общества». Лэйн пишет: «Хотя источники системы социальной стратификации (при социализме. — Авт.) коренятся в политической власти, после революционных изменений многие модели неравенства начинают приближаться к системам социальной стратификации других индустриальных обществ»134. Такой же подход присущ и буржуазным социологам Ж. Шварцу и Дж. Пизу, которые предвидят появление в будущем в СССР «меритократии», а не уничтожение остатков социального неравенства135.

Лэйн подчеркивает, что неравенство 'является характерной чертой социалистического общества, равно как и капиталистического: существует неравенство в контроле над богатством, неравенство политической власти, неравенство доходов и соответственно неравенство страт. При этом Лэйн сетует, что «большевистская революция не создала соответствующего общества, обеспечивающего равенство людей, общества, в котором отсутствует социальная стратификация». То же пишут Шварц и Пиз: «Уничтожение частной собственности в советском обществе не имело следствием ни уничтожение классов, ни уничтожение неравенства».

Однако марксистско-ленинская теория всегда указывала, что социализм не несет с собой ликвидацию классов, речь идет только об уничтожении антагонистических классов, антагонистического неравенства. Что касается достижения полной социальной однородности общества, то это связано с построением коммунизма.

Некоторые советологи подчеркивают значение социальной дифференциации как источника развития. Поэтому если вдруг установилась бы социальная однородность, то прекратилось бы движение. Текенберг считает, что в странах социализма якобы существуют две конкурирующие цели: материальное стимулирование, что связано с решением задач экономического роста, и стремление к большей однородности, обусловленное коммунистическими идеалами. Второе недостижимо, поскольку противоречит потребностям роста Буржуазными идеологами социальная однородность представляется в виде некой чисто этической идеи, не обусловленной экономической основой общества, более того, согласно их утверждениям, противостоящей ей.

Марксизм-ленинизм, напротив, всегда рассматривает материальную основу движения социалистического общества ко все большей социальной однородности его членов. Именно поэтому марксистами подвергаются решительной критике различные реформистские подходы к вопросам достижения бесклассового общества. В этих вариантах в качестве средств такой цели предлагаются некая «демократизация всех сфер жизни», преодоление экономического неравенства, обусловленного классовыми антагонизмами, с помощью этической цели, посредством победы «новой морали». Все строится на иллюзии, будто всеобъемлющая демократизация возможна и без ликвидации буржуазных отношений собственности. Втуне остается тот факт, что последние как раз неминуемо порождают экономическое неравенство.

В отличие от этих идеалистических теорий КПСС дает следующую характеристику объективных основ и самого процесса совершенствования социальной структуры при социализме, в частности в нашей стране: с ростом производительных сил совершенствуются социалистические производственные отношения, ’ повышается уровень обобществления производства. Усиливается экономическая и социальная роль общенародной собственности, происходит дальнейшее сближение с ней колхозно-кооперативной собственности. Увеличивается численность рабочего класса и возрастает его роль как веду- дущей силы коммунистического строительства. Колхозное крестьянство по своему социально-экономическому положению приближается к рабочему классу.

Основные направления сближения классов и социальных групп трудящихся следующие: сближение всех классов и социальных групп трудящихся по их отношению к средствам производства; сближение

'Teckenberg W. Unterschiede und Barrieren zwischen den sozialen Schichten in der Sowjetunion. S. 4. всех классов и социальных групп трудящихся по характеру труда; органически вытекающее из первых двух сближение в сфере распределения.

XXVII съезд КПСС уделил большое внимание вопросам ускорения социально-экономического развития нашей страны, совершенствованию советского общества. «На новом этапе исторического развития перед нашей партией, советским народом во весь рост встала задача всестороннего совершенствования социалистического общества, более полного и эффективного использования его возможностей и преимуществ в целях дальнейшего продвижения к коммунизму», — отмечается в новой редакции Программы КПСС '.

Марксистско-ленинское обществознание никогда не представляло движение социалистического общества ко все большей социальной однородности как легкий, лишенный противоречий процесс. Напротив, это процесс очень сложный. Ведь рост социальной однородности, характерный для современного этапа совершенствования социализма, означает не механическое слияние, растворение одного класса, социального слоя в другом, а возвышение каждого из них, сближение на этой основе, увеличение числа социальных перемещений. Концепции о растворении одного класса в другом — это метафизическая трактовка в действительности диалектического процесса: сближение не есть обязательно прямолинейное движение без всяческих осложнений.

Процесс роста социальной однородности социалистического общества не исключает усложнения внутриклассовой структуры, проявления противоречий. Так, научно-техническая революция, усложнение управления требуют все более.высокой специальной подготовки, а стало быть, все большей профессионализации. А это может порождать технократические и бюрократические тенденции. Решающее условие их преодоления — это развертывание демократии. Социалистическое государство, расширяя сеть учреждений по повышению общеобразовательной, квалификационной подготовки, создает условия для учебы всей массы трудящихся, что уменьшает преимущества научно-технической интеллигенции.

Дальнейшая разработка этой проблемы позволит еще нагляднее показать динамизм советского общества, его неоспоримое превосходство над современным буржуазным обществом. Ведь в содержании и тенденциях развития социально-классовой структуры социалистического общества находят яркое проявление такиё преимущества социалистического общества, как его гуманизм, демократизм, равенство всех членов общества по отношению к средствам производства.

<< | >>
Источник: Ю. Я. ОЛЬСЕВИЧ, Т. ТРЕНДАФИЛОВ. МЕТОДОЛОГИЯ ФАЛЬСИФИКАЦИЙ. 1987

Еще по теме МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ АНАЛИЗА БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТЭКОНОМИЕЙ И СОЦИОЛОГИЕЙ СОЦИАЛЬНО-КЛАССОВОЙ СТРУКТУРЫ ОБЩЕСТВА И ИХ НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ:

  1. Глава IV ВУЛЬГАРНЫЙ СОЦИОЛОГИЗМ В БУРЖУАЗНЫХ ТРАКТОВКАХ СОЦИАЛЬНО-КЛАССОВОЙ СТРУКТУРЫ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА
  2. НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ ОСНОВ БУРЖУАЗНОЙ ПЕРИОДИЗАЦИИ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ
  3. Тема 2.1. Социально-классовая структура общества и политические интересы
  4. ОСНОВНЫЕ ВИДЫ СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ ТРЕТЬЕГО ТИПА. СТРУКТУРА СОЦИАЛЬНО-КЛАССОВАЯ.
  5. НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ БУРЖУАЗНОЙ «КРИТИКИ» МАРКСИСТСКО-ЛЕНИНСКОЙ МЕТОДОЛОГИИ В АНАЛИЗЕ ЭКОНОМИКИ СОЦИАЛИЗМА
  6. 1. БУРЖУАЗНАЯ ИДЕОЛОГИЯ И МЕТОД ВУЛЬГАРНОЙ политэкономии
  7. НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ БУРЖУАЗНЫХ ТЕОРИЙ ЭКОНОМИЧЕСКИХ СИСТЕМ
  8. 1. Социальная структура общества, ее элементы. Неравенство и социальная стратификация
  9. СОЦИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА ОБЩЕСТВА Социальное положение и цели функциональных макрострат[‡]
  10. § 14. Социальная структура российского общества
  11. Раздел 2. СОЦИАЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ИНДИВИДОВ И СОЦИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА ОБЩЕСТВА
  12. ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ДЕТЕРМИНИЗМ — МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ БАЗА СОВРЕМЕННОЙ БУРЖУАЗНОЙ КРИТИКИ СОЦИАЛИЗМА
  13. 2. Социальная структура современного российского общества
  14. Глава VII ЭКЛЕКТИЗМ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ ПРАВОРЕВИЗИОНИСТСКИХ КОНЦЕПЦИЙ СОЦИАЛИЗМА
  15. ЭКОНОМИКА И СОЦИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА ОБЩЕСТВА
  16. Статусные элиты в социальной структуре общества