Задать вопрос юристу

КРИТЕРИИ СРАВНЕНИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИХ СИСТЕМ В БУРЖУАЗНОЙ «КОМПАРАТИВИСТИКЕ»

Буржуазная «компаративистика» разработала целую систему критериев для «сравнительного анализа». При этом большинство авторов ратуют за создание категорий и классификационных критериев, независимых от идеологических суждений и оценок.

Долгие годы в буржуазной теории ведется дискуссия о способе устранения из сравнительного инструментария тех или иных ценностных суждений, обусловленных идеологическими и политическими системами. В духе позитивизма в буржуазной философии выдвигается лозунг о полной деидеологизации «сравнительного анализа». Но под маской «нейтральности» еще на ранних этапах формирования понятийного аппарата буржуазной «компаративистики» проводился курс на прямую конфронтацию с марксистско-ленинской теорией общественного развития в целях защиты существующего буржуазного строя. Конструирование критериев, позволяющих сравнивать системы с «более высоких» и, следовательно, «более объективных» позиций, является только ширмой, за которой скрываются отрицание экономической системы реального социализма и апология современного государственно-монополистического капитализма.

Обычно каждый автор, подвизающийся в «сравнительном анализе» экономических систем, стремится дать свою схему критериев. Наиболее распространенными в буржуазной «компаративистике» являются системы критериев Купманса и Монтиаса, а также Гроссмана, Г. и Д. Пикерсджилей. Эйдем и Виотти в своей книге «Экономические системы: как распределять ресурсы?» приводят упрощенно сравнительную систему Купманса и Монтиаса, выдавая ее за высшее достижение западной литературы по вопросу о критериях сравнения *.

Чтобы представить свои теоретические конструкции «идеологически нейтральными», буржуазные «компаративисты» подчеркивают, что нужно преодолеть сравнение «идеальных» типов систем с «реальными» и наоборот во избежание «упрощения и пропагандистского подхода» 55. И в этой части «компаративистики», однако, за лозунгами о «нейтральности» скрывается стремление предложить такую систему критериев и показателей сравнения, которая облегчила бы «доказательство» преимуществ капиталистической экономической системы.

Самые большие претензии на «нейтральность» предъявляет система сравнительных критериев, созданная Купмансом и Монтиасом. Они утверждают, что предложенный ими инструментарий для сравнения «реальных» экономических систем, оценивает последние через призму возможностей достижения целей. Именно поэтому они называют критерии сравнения «нормами», или «оценочными функциями для всех результатов, ожидаемых от некоторых индивидов или групп и представляющих их предпочтения...» 56. Из этого определения видно, что Купманс и Монтиас пытаются построить критерии сравнения на основе результатов функционирования экономических систем. Эти результаты, однако, оцениваются в зависимости от интересов и предпочтений субъектов, осуществляющих сравнительную оценку.

Кажущаяся объективность построенного в духе буржуазного позитивизма инструментария окутывается неопределенностью множества возможных субъективных оценок. В основе данной системы сравнительных критериев лежат не объективные цели экономических систем, обусловленные их качественной характеристикой, а субъективные ожидания отдельных индивидов или групп о возможной степени достижения той или иной цели системы (также определенной «хозяйствующим субъектом»).

«Нейтральность» сводится к тому, что не каждый индивид, оценивающий данную систему, заинтересован во всех ее результатах. Но так или иначе, и положительно, и отрицательно оцениваемые хозяйствующим субъектом «результаты» функционирования системы должны быть учтены при сравнительной оценке. Этот «сильнейший» аргумент в пользу «нейтральности» при более детальном рассмотрении тает в эклектизме буржуазного «сравнительного анализа», что находит выражение в субъективном выборе и классификации критериев.

Наряду с понятиями «норма» и «результат» Купманс и Монтиас вводят понятия «дезидерата» и «индикатор». Положительные ожидания, которые должны быть приняты во внимание при формировании сравнительных критериев, они называют «дезидерата» (лат. desiderata — пожелание, в данном случае понимается как желаемый эффект). И снова попадая в плен стремления предложить критерии сравнения, типичные для капиталистического способа производства и соответственно удобные для его восхваления, американские экономисты приводят перечень «важнейших дезидерат».

Купманс и Монтиас (а также Эйдем, Виотти и др.) предлагают использовать следующие сравнительные критерии '.

Во-первых, уровень потребления товаров и услуг на душу населения. Буржуазные экономисты, называя его «универсальным» критерием, все больше осознают, что сам по себе он скрывает глубокие противоречия. За усредненными показателями «на душу населения» часто скрываются огромные различия в потреблении отдельных групп населения и классовая поляризация.

Во-вторых, «рост потребления на душу населения в результате технического прогресса и накопления физического и человеческого капитала». Этот критерий является динамизированным выражением первого. В большинстве случаев он выражается конкретным индикатором — в западной статистике темпом роста «национального продукта» на душу населения. Под влиянием левого кейнсианства буржуазные «компаративисты» все в большей мере связывают рост потребления с проблемой распределения произведенного продукта. Купманс и Монтиас, однако, относят эту проблему в основном к развитию стран «третьего мира», считая, что достижение более высокого по сравнению с нынешним уровнем потребления в этих странах требует «внутреннего перераспределения» продукта. Снижение жизненного уровня в некоторых развитых капиталистических странах, выразившееся в уменьшении реальной заработной платы в период после кризиса 1974—1975 гг., и экономические сотрясения начала 80-х гг. свидетельствуют, однако, о том, что проблема существует и на «развитом Западе».

В-третьих, «эффективность использования ресурсов». Этот критерий сравнения экономических систем обладает, по мнению «компаративистов», самым синтетическим характером. Эйдем и Виотти называют его «критерием стратегической важности в экономическом анализе», Купманс и Монтиас возводят его в специальный ранг в качестве имеющего отношение ко всем другим критериям. Несмотря на это, в буржуазной «компаративистике» агностицизм проявляется сильнее всего в отношении критерия «эффективности» на уровне всего народного хозяйства. Причина этого заключается в том, что буржуазные экономисты пытаются применить этот критерий ко всем экономическим системам, используя типично западное, рыночно-равновесное понимание эффективности.

Связь между экономической системой и концепцией эффективности рассматривается в духе так называемого «оптимума Парето». Эффективной является экономическая система, в которой существует равновесие между производством, ценами и предложением «при сбалансированном росте благосостояния всех членов общества». Это идеал, которого капиталистическая экономическая система, как показала история, не смогла достичь даже кратковременно. Именно поэтому буржуазные экономисты рассматривают критерий «эффективности» скорее как «совершенно общую концепцию» (по выражению Эйдема и Виотти), чем в качестве инструмента, применимого для конкретных сравнений. Недаром Купманс и Монтиас назвали эффективность всей экономики «непостижимым идеалом».

В-четвертых, равенство и экономическая обеспеченность индивидов. Это один из самых претенциозных критериев сравнения в буржуазной «компаративистике». Обычно он связывается с понятием экономической свободы. Лозунг «равенства возможностей» выдвигается буржуазными экономистами в качестве основного «преимущества» западной экономической системы. При этом больше внимания акцентируется на возможности достижения «равенства» при распределении условий жизни, чем на реализации этой «возможности». Таким образом, теоретические «преимущества» «идеальной» модели капиталистической экономической системы входят в противоречие с реальными воплощениями этой модели, т. е. с капиталистической действительностью.

В-пятых, состав конечного продукта. Эйдем и Виотти перечисляют следующие компоненты продукта, которые можно принять во внимание при сравнении экономических систем: доля потребления, капитальные вложения и военные расходы в валовом продукте, коллективное и индивидуальное потребление. Купманс и Монтиас подходят более осторожно к определению этого критерия. Они пишут о возможности системы предоставлять социальные услуги и общественные то вары (предметы общественного потребления), признавая, что возможностей для достижения этой «дезидераты» на Востоке больше, чем на Западе (т. е. в социалистических странах больше, чем в развивающихся и капиталистических странах). Интересно также отметить, что буржуазные экономисты воздерживаются от применения этого критерия в конкретных исследованиях, потому что результаты его применения говорили бы не в их пользу. В некоторых случаях, когда в целях сравнения пускается в ход показатель «коллективного потребления», в него включают и военное потребление; таким образом потребление отрывается от фактических потребностей людей.

В-шестых, стабильность занятости, доходов и цен. Этот критерий вошел в «компаративистику» в 60-е гг., когда капитализм находился в периоде относительной стабильности. Следующее десятилетие и начало 80-х гг., однако, привнесли резкие изменения в условия капиталистического воспроизводственного процесса. Усилилась его неустойчивость. Буржуазные экономисты начали воздерживаться от поиска «преимуществ» западной экономической системы в стабильности цен и занятости. В итоге критерий «экономической стабильности» занял место скорее в теоретической системе буржуазного «сравнительного анализа» экономических систем, чем в конкретном сравнительном инструментарии.

В-седьмых, способность экономической системы к приспособлению. Выше было уже сказано, что гибкость, возможность эволюционного изменения механизмов экономической системы как реакции на изменяющиеся внешние условия является основным положительным качеством системы согласно институционально-социологическому направлению. Способность к приспособлению лежит в основе процесса развития общественно-экономической системы. И чтобы не оставить и малейшего сомнения в содержании этой позиции, противопоставленной марксистско-ленинской теории революции, Купманс и Монти- ас пишут об «обеспечении методического изменения в системе, позволяющего ей приспособиться к изменяющимся обстоятельствам без угрозы ее существенному континюитету (преемственности)» '. Это, по их мнению, является основным критерием оценки возможностей экономической системы. Приспособление без качественного изменения— вот что нужно понимать под отсутствием угрозы «существенному континюитету».

Наряду с этими критериями предлагаются и некоторые другие общие и частные критерии сравнения экономических систем. В качестве общего для экономической и политической систем общества преподносится критерий национального могущества 2. Здесь уже покрывало «нейтральности» продырявлено, и под ним просвечивает неприкрытое стремление «компаративистики» обосновать в качестве критерия показатель, выражающий гегемонистские интересы современного империализма. Перебрасывается мост между экономическими возможностями системы и ее политической сущностью 57. Экономическое значение этой дезидераты сводится: к возможностям экономической системы абсорбировать ресурсы для военной подготовки; мобилизовать эти ресурсы в случае военного конфликта. И чтобы оправдать введение этого критерия, упомянутые американские экономисты пишут, что эта дезидерата способна оказать положительное влияние на потребление населения, поскольку некоторые результаты военных научных исследований могут быть использованы в гражданском производстве.

Таким образом, один старый «аргумент» в пользу повышения военных расходов предстает перед нами в новом свете — чуть ли не как возможное преимущество данной экономической системы. Но этот «аргумент» опровергнут самой практикой научных исследований, показавшей, что военные факторы в конечном счете ограничивают гражданский научно-технический прогресс и потребление трудящихся.

В трудах других «компаративистов» предлагается приблизительно тот же набор критериев сравнения экономических систем. Правда, встречаются вариации, в отдельных случаях некоторые критерии упускаются и добавляются другие. Например, Гроссман указывает на следующие критерии сравнения (т. е. результативных возможностей) экономических систем в сравнительном аспекте: производство достаточного количества продуктов и услуг, экономический рост, сопровождающийся повышением благосостояния, стабильность, надеж-, ность, эффективность, равенство и справедливость, экономическая свобода, экономический суверенитет, сохранение природы и др.58

Предлагаемая буржуазной «компаративистикой» система сравнительных критериев несет отпечаток общих методологических пороков вульгарной буржуазной политической экономий. Вся буржуазная теория «сравнительного анализа» характеризуется эклектизмом. Множественность и противоречивость при определении сущности и типологии экономических систем неизбежно отражаются на критериях для их сравнения. Предлагаются критерии, различные по классу, виду и порядку. Между ними нет необходимой субординации. Например, в одну систему увязываются критерии, связанные с результативностью системы (величина производства, темп роста), и критерии, отражающие субъективные желания относительно предпочтительных качеств экономической системы (эффективность, стабильность, равенство и т. д.).

В некоторых случаях предлагаются противоречивые друг другу критерии и показатели. Как, например, соединить повышение стандарта жизни членов общества и «повышение национального могущества», выраженного увеличением военных расходов. Хорошо известно, что в конечном счете движение обоих показателей имеет обратный характер. Что касается применения сравнительных критериев для сравнения социалистической и капиталистической экономики, то здесь эклектизм получает самые большие размеры. В каждом конкретном случае выбираются критерии и показатели, которые расцениваются как «самые удобные» с идеологической точки зрения.

Анализ этой части буржуазной «компаративистики» показывает, что она строится на сугубо формализованной основе, закрывающей путь к пониманию реально существующих систем. В определенной степени этот формализованный характер «компаративистики» входит в противоречие с одной из основных идеологических целей, преследуемых ею, а именно с осуществлением гибкой и на первый взгляд реалистической защиты современного государственно-монополистического капитализма. Поэтому в последние годы внутри буржуазного «сравнительного анализа» стихийно возникло критическое отношение к некоторым из предлагаемых основных критериев сравнения.

На границе 70—80-х гг. в буржуазной экономической литературе усилился процесс включения новых сравнительных критериев оценки функциональных возможностей существующих в современном мире экономических систем, особенно в связи с перспективами их развития до конца нашего столетия (т. е. в динамическом аспекте).

Нерешенность проблемы о весе (в статистико-математическом смысле) отдельных критериев в общей сравнительной оценке входит в особенно острый диссонанс с претензиями «компаративистики» служить теоретико-информационной базой «выбора системы». Ранжирование систем по шкале «нехорошая», «хорошая», «более хорошая», «лучшая» невозможно без соответствующего взвешивания различных критериев. В данном случае для нас не столь важен методологический смысл нерешенности проблемы, сколько ее идеологический смысл.

Отдельные страны, классы, социальные группы могут иметь и имеют разные точки зрения относительно основного критерия сравнения. Например, Япония долгие годы давала приоритет критерию экономического роста, оставляя на втором плане повышение жизненного стандарта или охрану окружающей среды. В Швеции до 1976 г. социал-демократы отдавали предпочтение развитию социальных расходов государства и т. д.

Еще больше расхождений отмечается при распределении значимости отдельных критериев в оценке различных классов и социальных групп. Так, интересы пролетариата при осуществлении определенных темпов экономического роста одни (повышение реальной зарплаты, справедливость при распределении произведенного про дукта и т. д.), а интересы буржуазии — другие (повышение прибыли, увеличение возможностей для экспансии капитала и т. д.).

Даже внутри класса буржуазии отдельные его группы выражают разные предпочтения в отношении основного критерия сравнения. Монополистическая прослойка, связанная с военным бизнесом, например, явно отдает предпочтение критерию «национального» (военного) могущества, представители гражданских отраслей будут заинтересованы в использовании тех критериев сравнения, которые связаны с развитием гражданского рынка и не ограничивают «свободную инициативу» и т. д. Вообще в классово-антагонистических обществах невозможно достичь единства в отношении определения основного критерия сравнения систем. Это со своей стороны делает практически невозможным получение общей меры или индекса сравнительных «возможностей» обеих экономик как взвешенной суммы стоимостей, полученных по каждому критерию.

Если вместо принципа общего упорядочения критериев по их весу на основе этой шкалы будет принято упорядочение стран по первому важному признаку эффективности системы, снова возникает вопрос: кто определит важнейший признак? 59 Какова цель функционирования экономической системы? Именно после определения цели экономической системы можно определить и абстрактное понятие «результат» как идеальное, полное достижение объективно поставленной цели. Реальный результат функционирования экономической системы, однако, определяется степенью достижения этой цели. Следовательно, инструментарий для сравнения экономических систем невозможно построить без четкого научного определения объективных целей функционирования системы.

Основной методологический, порок буржуазной «компаративистики» состоит в том, что в системе .выдвинутых ею критериев отсутствует объединяющая целевая функция всей системы. Критерии сравнения общественной эффективности экономического организма являются у буржуазных авторов производными, вторичными по отношению к целевой функции системы.

Любую систему необходимо рассматривать как целое, как диалек тическое единство производительных сил и производственных отношений общества. Экономическая система является противоречивым единством компонентов (экономических форм, интересов, стимулов и т. д.), взаимодействие которых обусловливает наличие новых интегративных качеств. В соответствии с этим при сравнительной оценке общих возможностей экономической системы необходимо найти обобщающий показатель, выражающий синтетические результаты функционирования системы. Именно этого не в состоянии сделать буржуазная политическая экономия.

Создание системы сравнительных критериев в буржуазной экономической науке оторвано от основного вопроса — наличия теории общественного прогресса. Именно выяснение того, в какой степени та или иная экономическая система содействует или препятствует реализации прогресса общества, естественным путем превращается в синтетический критерий сравнения. Человек как цель и критерий прогресса в конечном счете является тем общим знаменателем, под который можно подвести все остальные критерии и показатели возможностей систем. «Если человек, — писал К. Маркс, — есть некоторый особенный индивид и именно его особенность делает из него индивида и действительное индивидуальное общественное существо, то он в такой же мере есть также и тотальность... человеческого проявления жизни» *.

Все мыслимые и возможные для применения сравнительные критерии в конечном счете связаны с вопросом, в какой степени черты и результаты экономической системы, которые они отражают, содействуют действительному прогрессу общества и личности человека.

В последнем десятилетии в буржуазной экономической науке прокладывает себе дорогу поиск социальных критериев оценки возможностей и перспектив развития экономических систем. Но среди буржуазных авторов наблюдается большое расхождение по вопросу о сущности прогресса, его определении и измерении. Стремление некоторых буржуазных авторов включить больше человеческого элемента в сеть сравнительных критериев, сформированных на базе «неоклассического» понимания «рациональности», сталкивается с объективными целями экономической системы, построенной на частной собственности на средства производства.

Только социалистическая экономическая система, имеющая основной качественной характеристикой общественную собственность на средства производства, создает предпосылки для более полного отражения действительных целей системы. В центре экономической системы находится человек, всестороннее развитие личности, удовлетворение его постоянно растущих материальных и духовных интересов и потребностей, создание условий для целостного применения и реализации его способностей.

<< | >>
Источник: Ю. Я. ОЛЬСЕВИЧ, Т. ТРЕНДАФИЛОВ. МЕТОДОЛОГИЯ ФАЛЬСИФИКАЦИЙ. 1987

Еще по теме КРИТЕРИИ СРАВНЕНИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИХ СИСТЕМ В БУРЖУАЗНОЙ «КОМПАРАТИВИСТИКЕ»:

  1. НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ БУРЖУАЗНЫХ ТЕОРИЙ ЭКОНОМИЧЕСКИХ СИСТЕМ
  2. Глава II БУРЖУАЗНАЯ «КОМПАРАТИВИСТИКА» КАК МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ ПРИЕМ КОНСТРУИРОВАНИЯ АНТИНАУЧНЫХ КОНЦЕПЦИЙ СОЦИАЛИЗМА
  3. КРИЗИС ВУЛЬГАРНОЙ МЕТОДОЛОГИИ И ПРОТИВОРЕЧИЯ БУРЖУАЗНЫХ ТРАКТОВОК ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ СОЦИАЛИЗМА
  4. КРИТЕРИИ СРАВНЕНИЯ ПОСТАВЩИКОВ
  5. IV.Системы занятости в сравнении
  6. НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ ОСНОВ БУРЖУАЗНОЙ ПЕРИОДИЗАЦИИ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ
  7. Антикоммунистические аспекты оценки кризиса экономической базы капитализма буржуазными идеологами
  8. Сравнение систем координации
  9. Возникновение буржуазного государства в Англии Особенности и основные этапы английской буржуазной революции XVII в.
  10. Глава III Методология технологического детерминизма и вульгарного эволюционизма в буржуазных трактовках современного этапа социально-экономического развития социализма
  11. 2. ВНУТРЕННИЕ КРИТЕРИИ СИСТЕМЫ И ОСНОВНЫЕ ЕЕ КОМПОНЕНТЫ
  12. 12.9. Система критериев для оценки потенциального банкротства
  13. з. СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ СИСТЕМЫ МЕЖДУНАРОДНЫХ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ И ФОРМИРОВАНИЕ НОВОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО ПОРЯДКА
  14. 1. ВНЕШНИЕ КРИТЕРИИ СИСТЕМЫ И ОСНОВНЫЕ ЕЕ КОМПОНЕНТЫ