<<
>>

РУССКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ

Народы не меняются. Или, если меняются, то только в случаях весьма основательного смешения рас, то есть, рождения, собственно, уже иного народа, – как это случилось с Грецией или Италией. Русский народ, или точнее, его великорусская ветвь, есть результат смешения славянской крови с финской – не с татарской.

Повидимому, это смешение началось задолго до освоения оксковолжского междуречья. Во всяком случае, основные черты русского государственного строительства мы можем обнаружить уже в Киевской Руси.

Но, если мы станем формулировать основные черты русской национальной доминанты, то мы неизбежно столкнемся с двумя обстоятельствами.

Первое. Во всей истории России есть некоторые ясно и бесспорно выраженные черты и факты, – более или менее общеизвестные и более или менее игнорируемые историками.

Второе. Диапазон разногласий между историками – русскими и иностранными – объясняется не их научными взглядами, а их политическими целями: наука есть служанка политики. И если маркиз де Кюстин выпустил о России действительно похабную книгу, то мы, русские, с сокрушением должны констатировать тот факт, что Шишко, Щеголев или Покровский – авторы конца прошлого и начала нынешнего столетия, писали о России никак не более лестно, чем писал де Кюстин. Де Кюстин боялся России и хотел мобилизовать против нее Европу. Покровский и прочие хотели переделать Россию и внушали своим читателям представление о том, что эта, настоящая Россия – не годится никуда, – иначе зачем же было бы ее переделывать? Правые историки – типа Иловайских считали, что все, абсолютно все, обстояло и обстоит совершенно благополучно – поэтому не только переделывать, но и улучшать ничего нельзя: жизнь должна застыть. Это будет приблизительно точка зрения Победоносцева: Россию нужно заморозить, законсервировать. Эта точка зрения отвечала интересам поместного слоя, которые наиболее ярко и откровенно выразил Левин в «Войне и Мире», Победоносцев в «Московском Сборнике», Катков в «Московских Ведомостях» и выражают крайне правые издания в эмиграции. Сейчас стыдно читать выпады Каткова против суда присяжных. Сейчас неудобно читать те золотые сказки о старой России, которые блещут одним достоинством: полной неправдоподобностью. Правые склонны напирать на «славу русского оружия», на внешнеполитические достижения России и старательно обходят ее внутренние социальные противоречия. Левые в «славе русского оружия» видят не защиту страны и народа, а голый империализм. Социальные противоречия, существовавшие реально, – левые раздували и раздувают как могут. Можно было бы сказать: левые оказались правы: революция всетаки произошла. Но можно сказать и совершенно иначе: при революции все, в том числе и «социальные противоречия», оказались неизмеримо острее и хуже, чем они были при царском строе. А национальное чувство оказалось сильнее, чем ожидали и правые и левые вместе взятые: разгром Гитлера есть, конечно, результат национального чувства, взятого в его почти химически чистом виде. Сейчас мы реально стоим перед опасностью того, что «Запад», обещая России всякие материальные блага, остается слепым к национальному инстинкту народа, ибо «Запад» действовал и продолжает действовать на основании тех почти единственных источников, к акие имеются в его распоряжении – вот, вроде горьковской фразы об «унылых тараканьих странствованиях». История русского народа еще не написана. Есть «богословская схоластика», есть «философская схоластика». Обе подогнаны под заранее данную цель и обе базируются на сознательном искажении исторических фактов. Схема русской истории, лишенная по крайней мере сознательного искажения, будет в одинаковой степени неприемлема ни для правых, ни для левых читателей. Однако, она может дать ответ на два вопроса. Первый: как это все случилось, и, второй, как сделать так, чтобы всего этого больше не случилось.

<< | >>
Источник: Иван Лукьянович Солоневич. Народная монархия. 2010

Еще по теме РУССКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ:

  1. РУССКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ
  2. Очерк русской историографии
  3. Буржуазная историография английской революции второй половины XIX — начала XX в. (Ранке, Гардинер, Ферс). Русские дореволюционные исследователи (Ковалевский, Савин)
  4. ИСТОРИОГРАФИЯ
  5. Историография и публицистика
  6. Историография национал-социализма
  7. Историография истории государства и права
  8. Историография
  9. Глава 28 Попытки приписать идеи Сионских протоколов русскому народу. — «Красная библия» Г. Аккермана. — «Русские вожди мечтают о мировом господстве».
  10. Источники, источниковедение, историография
  11. § 6. ОТНОШЕНИЕ ЭПИКУРА К РЕЛИГИИ В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
  12. Миф о «тоталитаризме» социалистического общества — компонент буржуазной историографии
  13. Глава вторая ИСТОРИОГРАФИЯ ПЕРВОБЫТНОЙ ИСТОРИИ
  14. Основные линии развития буржуазной историографии революции 40-х гг. XVII в. до 1848 г.
  15. КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ И ИХ ИСТОРИОГРАФ ЖОЗЕФ ФРАНСУА МИШО