§10. ИДЕЯ КРИЗИСА КУЛЬТУРЫ В ЕВРОПЕЙСКОЙ НАУЧНОЙ И ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ТРАДИЦИИ XIX И XX ВВ.

Уже с конца прошлого века в европейской социальной науке и искусстве начинает все отчетливее звучать идея кризиса культуры. «...Я родился в период духовного упадка человечества», — писал в своем автобиографическом сочинении великий мыслитель-гуманист, один из проницательных исследователей культуры АШвейцер.
«Эпоха покоя, мирного культурного развития, роста гражданственности, смягчения нравов, укрепления личной свободы кончилась; мы захвачены каким-то бурным водоворотом, историческое течение с бешеной силой несет нас неведомо куда среди множества скал и подводных камней», — утверждал другой выдающийся гуманист, русский философ СЛ.Франк Опасную тенденцию в развитии европейской культуры XX в. в сторону духовного декаданса усматривал французский пи-сягелъАнтуан де Сент-Экзюпери: «Я печалюсь за мое поколение, которое полностью лишено человеческой субстанции. Восприняв в виде духовной пищи лишь бары, математику и автомашины, мое поколение вовлечено сегодня в чисто стадную деятельность». Цитирование подобных высказываний можно было бы продолжить, но уже из приведенных оценок состояния европейской духовной жизни становится очевидным — мысль о ее кризисе не является случайной. Что представляет собой европейский кризис культуры? Каковы его причины и последствия? Был ли он неизбежным? Возможен ли из него выход? Эти и другие связанные с ними вопросы ставили и пытались каждый по-своему решать многие ученые, литераторы, художники. Так, одна из точек зрения на проблему кризиса состоит в том, что рассматриваемый период явился заключительной стадией исторической фазы социального развития. Такого рода научная позиция характерна как для КМаркса, так и для О.Шпенглера. И хотя они по-разному понимают развитие человеческой истории, тем не менее причина кризиса культуры в их теориях в этом аспекте находит похожее объяснение. Если, по О.Шпенглеру, каждый культурный цикл завершается цивилизацией, для которой характерна девальвация духовных и культурных ценностей, то, согласно социальной теории КМаркса, где исторический процесс представлен как последовательная смена общественно-экономических формаций, переход от одной формации кдругой характеризуется обострением противоречий 196 между производительными силами и производственными отношениями, что обусловливает кризисное состояние всех «этажей» здания формации, в том числе и культуры. Переходом к другой фазе социокультурного развития европейского общества объясняют также причину его кризиса П. А.Сорокин и АЛГойнби. Так кратко можно охарактеризовать этот взгляд на проблему кризиса культуры. Более обстоятельный анализ концептуальных позиций этих ученых нами уже предпринимался. Иное объяснение кризиса европейской культуры дает А-Швей-цер*, который по времени примерно параллельно со О.Шпенгле-ром пытался осмыслить эту проблему.
Упадок культуры, как отмечал в этой связи А.Швейцер, не является порождением войны, как нередко считают; она сама есть проявление культурного кризиса. Ученый не мог согласиться с теориями, в которых кризис культуры трактуется как неизбежный результат общественного развития. Такого рода идеи он считал заблуждением «остроумных людей». Причину культурного кризиса он усматривал в действиях самих людей. «Мы, — писал АШвейцер, — сошли со столбовой дороги развития культуры, так как нам не свойственно задумываться над судьбами того, что принято называть культурой. ...Самоуничтожение культуры идет полным ходом. Даже то, что еще уцелело от нее, ненадежно»3". Ученый пытался дать анализ тех ошибочных действий людей, которые привели культуру к упадку. В этой связи он замечал, что роковым для культуры стало прежде всего то, что в ее развитии было нарушено равновесие: материальное начало все в большей степени в ней обретало господство над ее духовной основой. Восторгаясь успехами науки и практики, которые смогли обеспечить лучшие, по сравнению с прежними, условия существования человека, люди пришли к ошибочному представлению о природе культуры, где переоценивалось значение материальной ее стороны и не признавалась в должной мере важность духовного начала. Ослепленное успехами науки и практики человечество не задумалось над тем, на какой опасный путь оно вступило, пренебрегая духовным началом культуры. «Культура, развивающая лишь материальную сторону без соответствующего прогресса духовного, — замечает ученый, — подобна кораблю, который, лишившись рулевого управления, теряет маневренность и неудержимомчит- * Альберт Швейцер (1875 — 1965 гг.) — немецко-французский ученый, известный гуманист, лауреат Нобелевской премии мира; философ, теолог, врач, музыковед, органист. На собственные средства основал в Ламбарене больницу, которая стала для него основным делом жизни. 197 ся навстречу катастрофе»3'. Следует заметить, что несколько раньше, в 90-е годы прошлого века, подобные мысли были высказаны русским писателем Д.СМережковским. «Мы начинаем замечать, — писал он в одной из своих философско-публицистических статей, — что слишком увлеклись материальной стороной культуры, могуществом техники, довольно подозрительными дарами цивилизации»32. Опасно забывать, предупреждал русский мыслитель, что кроме усовершенствования техники и материальной стороны жизни во всех великих культурах развивалось мощное духовное ядро, составляющее их основу. Накопленные опытные знания, технические достижения составляют лишь внешнюю оболочку цивилизации, которая мертвеет без жизни внутреннего начала, без дыхания идеальной жизни, и потому высокая степень цивилизации еще не предполагает такой же высокой степени развития культуры. Противоречие между высокоразвитой материально-технической основой общества и низким уровнем его духовной культуры рано или поздно, как утверждал ДС.Мережковский, породит социальный кризис, «цивилизованное варварство». По такому опасному пути дисгармоничного развития, по его мнению, идет и Европа. АШвейцер также обращал внимание на то, что создание машины и мировой торговли в конечном счете привело к мировой войне, а изобретение оружия огромной разрушительной силы позволило осуществлять массовое истребление людей в такой мере, что были растоптаны последние остатки чувств гуманизма. Безусловно, АШвейцер не был первооткрывателем идеи противоречивости процесса развития культуры и негативных последствий совершенствования техники. Эту проблему уже обозначили античные мыслители, а Ж.-Ж.Руссо подал ее в гротескной форме. Тем не менее сказанное немецким гуманистом не было повторением известного — этой идее он нашел нужный и актуальный контекст. Заметим, что технические достижения в области вооружения, а с ними и возможности уничтожения человечества уже в 20-е годы нашего столетия вызывали у ученого-гуманиста чувства страха и неприятия идеи одностороннего технического прогресса. Нельзя не обратить внимание на то, что этот потенциал культуры к концу века возрос многократно и достиг безумных возможностей. Значительная доля вины за кризис культуры, как утверждал А.Швейцер, лежит и на философии. Если философская наука в XVIII и начале XIX века еще оставалась знанием о человеке и культурных ценностях и вырабатывала основанные на разуме этические идеалы, то с середины прошлого столетия она превратилась в науку, 198 анализирующую и классифицирующую результаты естественных и исторических исследований. К тому же она стала проявлять особый интерес к своему прошлому и становилась историей философии. Жизненные проблемы, проблемы духовности и морали, занимавшие людей, оказались для нее чуждыми. Путь философии, утверждал А.Швейцер, проходил теперь в стороне от столбовой дороги духовной жизни человечества. В итоге оказалось, что философия, тратя огромные усилия на выработку некоего всеобъемлющего мировоззрения, не смогла решить самую основную свою задачу — сформулировать оптимистически-этическое мировоззрение и найти в нем обоснование идеалам, составляющим душу культуры. Философия, занимаясь всем, кроме культуры, не заметила, как сама вместе со своим временем сползла к бескультурью, что и явилось решающей причиной заката культуры. Наряду с несостоятельностью философского мышления как фактора, сыгравшего определяющую роль в разрушении культуры, А.Швейцер выделил ряд других обстоятельств, препятствующих существованию и совершенствованию культуры. В этом ряду особая роль, по мнению ученого, принадлежит фактору ограничения личной свободы человека. В своих доводах он исходил из того, что способность человека быть носителем культуры, то есть понимать ее истинную сущность, согласовывать свои действия с идеей гуманизма и распространять разумные идеи на общество зависит от того, в какой мере он является мыслящей и свободной личностью. Человек же, как утверждал А.Швейцер, оказался ограниченным не только в способности мыслить, но и в своей жизнедеятельности и свободе. Существование многих людей уже не назовешь жизнью, поскольку в обществе они выполняют лишь роль рабочей силы. То, что можно сказать о духовном и нравственном значении труда, на их труд уже не распространяется — замечал с горечью АШвейцер. Следствием такого состояния является то, что у человека возникает не потребность в духовном совершенствовании, а желание забыться, и он ищет развлечений, которые требуют минимального духовного напряжения. Бездумье, став второй натурой человека, определило и характер такой важной сферы человеческой жизнедеятельности, как общение. Беседа как диалог, как обмен собственными мыслями превращается в разговор, где говорящие высказывают стандартные замечания и испытывают страх, что от них могут потребовать высказать свое мнение. Другой фактор, лишивший человека свободного состояния, 199 ученый видит вузкой производственной специализации и стандартизации, где материальные достижения общества сопряжены с утратой возможности человека выразить свою индивидуальность, что способствует разрушению духовных основ культуры. И, наконец, третий фактор, обрекающий человека на несвободу, он усматривал в обществе. А.Швейцер полагал, что все объединения — политические, религиозные, экономические — стремились к максимальной сплоченности общества. Цель достигнута, и эти объединения все в большей степени уподобляются усовершенствованным машинам, бездушным организмам, в которых растворяется человек как личность, как индивидуальность. Поскольку общество благодаря своей организации достигло огромного влияния на духовную жизнь его членов, то человек перестает в нем жить самостоятельной духовной жизнью: у него отсутствует свобода мышления и он руководствуется мнением той социальной общности, к которой он принадлежит. В итоге человек, отрекаясь от собственных суждений, отказывается и от нравственных оценок. В целом все эти условия социального бытия людей и способ их мышления привели к упрощенному пониманию культуры, когда последняя стала трактоваться какдостижения преимущественно в области науки и техники, когда ее стали мыслить свободной от морали. В результате мир оказался во власти идеи возможного существования некоей «неэтической культуры». Опасность здесь заключалась в том, что это был не только образ мыслей, но и образ действий, что вело культуру к катастрофе. • Тем не менее, А.Швейцер убежден, что возрождение культуры возможно. Однако выход из культурного кризиса он связывает не с реформированием общественных институтов в демократическом или, напротив, в антидемократическом или в коммунистическом духе. Подобные преобразования, как утверждает немецкий мыслитель, не избавят общество от бескультурья. Основой духовного обновления человечества и выхода его из культурного кризиса должно стать, по мнению АШвейцера, «благоговение перед жизнью» — выработка культуротворческого мировоззрения, включающего в себя три основных взаимосвязанных элемента: смирение, миро- и жизнеутверждение и этику. Это мировоззрение должно быть прежде всего мыслящим, ибо только то, что рождено мышлением, может стать духовной основой всего человечества, и только, выработав собственное мыслящее мировоззрение, человек способен стать личностью. Оно должно быть оптимистическим и этическим. Оптимистично то ми- 200 ровоззрение, которое, по мнению А.Швейцера, утверждает ценность мира и жизни, что порождает стремление с особым уважением относиться к жизни, к любви своей и другого, сострадать другим, улучшать условия жизни индивида и общества. Отсюда вытекает и нравственный принцип: добро — то, что служит сохранению жизни, зло же есть то, что уничтожает жизнь. Этика благоговения перед жизнью заставляет нас почувствовать великую ответственность в наших взаимоотношениях с людьми. Но мораль, по А.Швейцеру, не может существовать вне религии. Однако ученый отвергает слепую веру. Носителями такого мировоззрения, как полагал ученый, будет вначале узкий круг людей. Затем все большее число их станет вырабатывать у себя новое мировоззрение, которое окажет влияние на общество и в конечном счете станет в нем господствующим. Родственными по смыслу теории кризиса А.Швейцера являются идеи, высказанные русским религиозным философом СЛ.Франком'. По его мнению, трагичность состояния человечества XX столетия и кризис культуры проявляется на двух уровнях. Один из них, как наиболее видимая сторона кризиса, состоит в том, что человечество cb времени мировой войны вступило в полосу потрясений и переворотов. «Большевистский хаос в России есть только самое яркое выражение этой всеобщей шаткости, он в известном смысле показателен для состояния всего мира», — так писал С.Л.Франк в конце 20-х годов нашего столетия1 \ А в конце 40-х, продолжая ту же мысль, он скажет, что в этом мире силы зла и разрушения торжествуют над силами добра; так называемый культурный человек обнаружил себя неслыханно жестоким, морально слепым дикарем. Его культурность выразилась в совершенствовании средств убийства людей. Новый «Чингисхан с телеграфами», родившийся в Европе, обрушился на нее с воздушными бомбардировками, разрушающими целые города, газовыми камерами для истребления «низших рас», а теперь грозит уничтожить все человечество атомными бомбами. Другой, более глубинный уровень, на котором разворачивается разрушение культуры, есть уровень духовных основ общества. В этой связи ученый отмечает, что современное человечество, в отличие от поколения XVIII — начала XIX столетия, пережившее бурные исторические события, оказалось лишенным всякой веры. Отбросив прежние идеи и верования, оно не нашло 201 адекватную им замену. Скатившись в пропасть скепсиса, разочарованности и безверия, люди потеряли и веру в себя. По утверждению С.Л.Франка, произошло также и крушение веры в культурный прогресс, в основе которого лежала вера в достоинство человека, в его высокое назначение на земле. Потеря гуманитарного и нравственного в культуре обернулось для европейцев культом беспощадной жестокости, ужасами тоталитарных войн. Каждый истинный христианин, как утверждал СЛ.Франк, должен чувствовать себя ответственным за произошедшую моральную и культурную катастрофу, за то, что люди, проникнутые христиан-ско-гуманитарной культурой, оказались легко превращенными в варваров. Исходя из этого, у философа возникает типично русский вопрос: что делать? Для русских интеллигентов вопрос этот имел один ответ: устранить несовершенный политический строй и ввести новый, обеспечивающий царство правды, счастья и свободы. Но когда старые устои были низвергнуты и водворились социалистические порядки, то оказалось, что наступил период совершенной бессмыслицы, хаоса, крови и ненависти. После этого многие, по аналогии с прошлым, полагали, что свержение большевиков и восстановление старых порядков вернет жизни ее утраченный смысл. Подобными методами, по мнению С.Л.Франка, невозможно выйти из кризиса. Религиозный философ видит решение этой проблемы в реализации божественной заповеди, которая призывает совершенствовать не других людей и не мир в целом, а себя и прежде всего состояние своей души. Основу этого совершенствования составляет развитие в себе благодатных сил любви, которые, будучи неким излучением вовне, находят выражение в «нравственной активности, в любовной деятельности на благо ближнего, в излиянии добра в мир»14. И в этом смысле нравственная активность совпадает с задачей совершенствования мира, с преодолением кризиса культуры. Таким образом, все размышления С.Л.Франка о кризисе культуры и выходе из нее концентрируются на духовности, гуманности как основе человеческого бытия. Отсюда кризис объясняется потерей человечеством этого основополагающего начала, а выход из кризисного состояния станет возможен лишь на пути обретения им утраченной духовности. Близка к идее культурного кризиса С.Л.Франка теоретическая * Сергей Людвигович Франк (1877 — 1956 гг.) — русский религиозный философ. В 1922 г. был выслан за границу. Жил и работал в Германии, Франции и Великобритании. * Иван Александрович Ильин (1882—1954 гг.) — русский религиозный философ, автор одного из самых значительных трудов о Гегеле. В 1922 г. выслан из СССР. Жил и преподавал в Германии, а затем — в Швейцарии. 202 позиция другого русского религиозного философа И.А.Ильина . Основой его концепции кризиса культуры явилась мысль о том, что культура может быть только культурой религиозной, а вне религии невозможно ни развитие, ни существование культуры. По его мнению, современные европейские народы, утратив веру в Бога, ввергли себя в глубокий культурный кризис. «Все, что произошло в мире в двадцатом веке и продолжает совершаться и поныне, — говорил он в лекции, прочитанной в 1935 г. в Риге, — свидетельствует о том, что христианское человечество переживает глубокий религиозный кризис»1 \ Процесс обособления культуры от религии, как утверждал И.А.Ильин, берет свое начало в эпохе Возрождения. Определенный вклад в разрушение культуры, по мнению философа, внесли и французские просветители, которые пытались построить духовную культуру, изгнав из нее религию. В результате подобных действий европейская культура XIX в. оказалась уже культурой светской, а культура XX в. вообще ушла в безбожную пустоту. Человечество покорно пошло за безрелигиозной государственностью, что оказалось крайне опасным. «Безбожное государство, — предостерегает философ, — ведет народы так, как слепой ведет слепых: в яму»1". Европейские народы, оказавшись в духовном и культурном тупике в системе капитализма, ошибочно полагают найти выход из кризиса в еще более безбожном коммунизме. Современное искусство, потеряв религиозное начало, теряет свою духовность, перерождается в модернизм, лишенный художественности. Религиозный философ настаивает на том, что создать нехристианскую культуру невозможно; без христианского начала она превратится в некий хаос. Культура начинается лишь там, где духовное содержание ищет для своего воплощения совершенную форму, какой является религия. Культурный кризис в Европе, по мнению И.А.Ильина, лишь начинается. Выход из него он видит в создании христианской культуры, в решении той задачи, которая была поставлена перед человечеством две тысячи лет тому назад и осталась пока нерешенной. Идея «безбожного государства» как одно из условий кризиса прозвучала еще раньше в работе Н.А.Бердяева «Новое средневековье», вышедшей в 1923 г. в Германии. Обратив внимание на отказ европейского общества от религии как на фактор, разрушающий его основы, ее автор стремился выявить причину случившемуся и создал свою оригинальную теорию социального и культур- 203 ного кризиса как закономерно повторяющегося явления в человеческой истории. Логика объяснения им социокультурного декаданса, переживаемого современной ему Европой, близка концептуальной позиции О.Шпенглера. Исходным постулатом его теории является мысль о том, что в социальной и культурной истории человечества точно также, как в природе и в жизни людей существуют ритмы подъема и спада. Но культурно-исторический процесс включает в себя не только подобные ритмические колебания, но и смену типов культур, которая обязательно сопровождается глубоким кризисом. Эпоху, в которой живет сам философ, он считает эпохой переходного периода, концом новой истории и началом нового средневековья. По его словам, старый мир, по привычке именующий себя «новым», одряхлел и разлагается, нарождается новый, неведомый пока мир. День старого мира, как образно выражается НАБердяев, кончается, солнце его заходит и приближаются сумерки, за которыми последует ночь — ночь нового средневековья.1 День европейской истории заканчивается социальными потрясениями (революции и войны) и глубоким духовным кризисом, который охватил не только искусство, но и всю культуру в целом. «Много кризисов искусство пережило за свою историю... Но то, что происходит с искусством в нашу эпоху, не может быть названо одним из кризисов в ряду других. Мы присутствуем при кризисе искусства вообще, при глубочайших потрясениях в тысячелетних его основах»1 7. Так охарактеризовал Н.А.Бердяев состояние современного ему искусства в своей публичной лекции, прочитанной им в Москве в ноябре 1917г. В «Новом средневековье» он пытался осмыслить те изменения, которые происходили в духовных основах европейского общества, и выявить их причину. В этой связи автор исследования утверждал, что гуманистическая идеология, которая представлялась старому миру возвышенной, к XX столетию себя изжила, оказалась отсталой и даже реакционной, вылившись в индивидуализм и в отказ от христианской традиции. Ведь человек, поясняет эту мысль философ, не может жить только для себя и служить только себе, не утеряв свои духовные основы и веру в истинного Бога. Утратив ее, он создал себе ложного бога и призрачную надежду обрести счастье в материальных ценностях (деньги, вещи, бытовой комфорт). Потому в Европе не церковь, а биржа стала господствующим и регулирующим фактором жизни. Судьба Европы, согласно учению НАБердяева, представляется как закономерное явление: та же участь постигла, например, и ан- 204 тичную культуру. Но, в отличие от последней, ее судьба оказалась чрезмерно драматичной. Трагизм европейского кризиса, по его мнению, состоит в том, что «в глубине души никто уже не верит ни в какие политические формы и ни в какие общественные идеологии»38 . Исследователь ставит своей целью не только осмыслить уходящую эпоху и выявить причину, характер и глубину кризиса, но и попытаться построить теоретическую модель будущего, после-кризисного общественного устройства. Эпоху будущей европейской истории он именует «новым средневековьем» и делает оговорку о том, что оно не может стать возвратом к старому средневековью. Наступление нового средневековья философ связывает с образованием универсального государства и универсальной духовной культуры. Оно будет концом буржуазного гуманизма, индивидуализма и формального либерализма и началом новой эпохи коллективной религии, где вера в Бога станет основой жизни и где познание, мораль, искусство и другие культурные сферы свободно, а не насильственно сольются с религией. И если Новое время было дневной эпохой, то новое средневековье станет эпохой ночной. По характеру оно будет эпохой женской культуры. День был временем господства мужской культуры, основанной на рационализме, и эта культура исчерпала и истощила себя в войнах и конфликтах. Женщины — это жены-мироносцы, они ближе к религии, а потому особенность их культурной эпохи выразится в том, что она будет мистической ночью средневековья. В понятие «ночь» он • не вкладывает отрицательный смысл. Ночь, по НАБердяеву, не i менее хороша и не менее божественна, чем день. Она первоздан- ' нее дня и в ней глубже обнаруживается бездна и тайна бытия. Таким образом, новое средневековье станет не возвратом к прошлому средневековью, что в истории невозможно, а переходом общества в новое качественное состояние. Так мыслил себе причину и сущность европейского культурного кризиса и выход из него «русский романтик XX века» (как называл себя сам Н.АБердяев). Если А.Швейцер писал о нарушении баланса между материальной и духовной сферами культуры в сторону ее материального начала как об одном из факторов, приведших европейскую цивилизацию к культурному кризису, то идея материально-техни- я ческого прогресса как единственно определяющей причины со- 1 временного культурного кризиса становится основополагающим | тезисом культурологических концепций таких ученых второй I .205 половины XX века, как Л.Мэмфорд, Т.Роззак, АЛЪффлер. Пожалуй, наиболее ярко и образно эту научную тенденцию выразил английский кибернетик У.Р.Эшби, который в свое время писал: «Мы построили цивилизацию, которую не понимаем, и мы обнаруживаем, что она выходит из-под нашего контроля. Что нам делать, столкнувшись с такими задачами?»39. Как бы продолжая диалог с У.Р.Эшби, американский ученый АТоффлер ставит принципиальный вопрос: «Можно ли жить в обществе, вышедшем из-под контроля?» В своем исследовании он не ограничивается ответом на него, а пытается создать социокультурную модель европейского общества второй половины нашего века и дать прогноз его будущего развития. История человечества, утверждал он в своей работе «Третья волна», есть история смены цивилизаций. Оно пережило за свою историю две волны. Первая из них породила сельскохозяйственную цивилизацию, вторая волна — цивилизацию индустриальную. Вторую половину XX столетия он связывает с началом третьей волны, которая, как утверждает ученый, внесет существенные изменения во все сферы жизни общества. Таким образом, Европа становится свидетельницей становления качественно новой цивилизации, которую он в другом своем исследовании («Столкновение с будущим») обозначает как «супериндустриальная цивилизация». Этот социокультурный взрыв порожден научно-технической революцией. Почему же это предполагаемое новое качество социальной и культурной жизни европейцев становится предметом серьезных научных размышлений А.Тоффлера? Наиболее общий ответ на этот вопрос дает само название его работы — «Столкновение с будущим». Погружение человека в качественно новые условия жизни неминуемо должно привести, как справедливо полагает ученый, к серьезному кризису. Следует пояснить эту мысль. Модель жизни человека и его взаимодействие со средой можно представить в виде треугольника, где одна из вершин является обозначением самого индивида, две другие — природной и социокультурной среды. Устойчивость треугольника определяется тем, в какой мере гармонично складываются отношения между его вершинами. Следовательно, любое нарушение взаимосвязей — человек и природа, человек и культура, человек и общество — неминуемо приводит к кризису — экологическому, социальному или культурному. Тенденция к дисгармонии отношений человека и среды, со-' гласно оценке ученого, чрезмерно обостряется во второй половине XX столетия. Констатируя исторический факт, АТоффлер за- 206 мечает, что изменение среды жизнедеятельности человека происходило всегда и человек был в состоянии к ней приспособиться. Однако современные перемены, обусловленные техническим прогрессом, совершаются в таком бешеном темпе, что индивид уже не успевает адаптироваться к столь быстро меняющимся условиям жизни. Поэтому не случайным, замечает АТоффлер, оказался тот огромный успех музыкальной комедии с символическим названием «Остановите мир — я хочу сойти», который она имела в Англии и Америке. Современный технический и технологический прогресс принципиально изменил интеллектуальную и культурную среду, образ жизни и мышления, а также взгляд человека на мир. Процесс качественных перемен охватил все основные сферы жизнедеятельности человека. Так, вполне очевидной становится стандартизация жизненных благ, меняется система ценностей, появляется «поп», «оп» и «кинетическое» искусство. Складывается своеобразная «культура выбрасывания»: выбрасываются банки, бутылки из-под напитков, салфетки и другие вещи, детские игрушки; девочки обменивают за небольшую доплату старые Барби на новые (их бабушки не расставались с куклой долгие годы). Эта тенденция затронула и архитектуру — снос старых зданий. «...На смену экономике прочности, — замечает АТоффлер, — приходит экономика недолговечности»'1". Сдвиг в сторону недолговечности затронул также культурные традиции людей и их привычки. Под влиянием тенденции «выбрасывания» оказалось и место проживания человека. Оно становится для него временным и он легко с ним расстается. Отношения между людьми также оказываются временными. Подобно вещам и местам проживания люди стали проходить через жизнь человека, не задерживаясь в его памяти. Сеть связей между людьми резко возрастает, но их отношения становятся все более поверхностными, деловыми, функциональными, и они постепенно лишаются межличностного, человеческого начала. Реакцией на сложившийся кризис стало разочарование в силе разума. Появля- : ется интерес к астрологии, мистике и восточным религиозным • верованиям; популярными становятся спиритические сеансы и > колдовство. Возникает ностальгия по спокойному прошлому. Работа «Столкновение с будущим» писалась АТоффлером в 1970 г., когда уже были очевидны те существенные перемены, которые происходили в условиях жизни и культуре людей. Быстро нарастающий темп этих изменений порождает у ученого ряд тревожных вопросов: поймем ли мы «странное общество» XXI века? 207 Поладим ли мы с ним? Сможет ли человек избежать шока при столкновении с будущим? Возможно, предполагает исследователь, что состояние ошеломленности станет самым серьезным заболеванием человека начала следующего тысячелетия. Подводя итог своего исследования, АТоффлер писал-. «Мы подошли к критическому рубежу, к поистине поворотному пункту истории, когда человек либо подчинит своей власти процессы перемен, либо исчезнет с лица земли»4' . Нельзя не заметить, что в своих работах АТоффлер высказывал ряд точных замечаний, справедливо указывал на тенденции культурного развития европейского общества. Но жизнь оказалась богаче теоретической концепции, и далеко не все удалось ученому в ней предвидеть: мрачные прогнозы его, как обнаруживается на исходе второго тысячелетия, оказались чрезмерно сгущены. Принципиально иное толкование сущности и причин кризиса, отличное от рассмотренных теорий, дает в своей работе «Восстание масс» Х.Ортега-и-Гассет (1883 — 1955 гг.). Его книга, вышедшая в 1930 г., когда Европа переживала тяжелый кризис, имела огромный успех и сразу же была переведена на многие языки. Общество, как утверждает испанский философ, всегда существовало как гармоническое единство избранного меньшинства и массы. Следует заметить, что «элита» и «масса» им рассматриваются не как экономические, а как психологические категории. В любом классе, социальном слое, как утверждает исследователь, есгъмас-са и творческое меньшинство. Кмассе он относит каждого, кто не выделяет себя из социального сообщества, мыслит и чувствует «как все», и «не только не удручен, но доволен собственной неотличимостью». «...Масса — это те, кто плывет по течению и лишен ориентиров»'11. Массовый человек лишен созидательного, творческого начала. Элитой же он считает высшую, умственную, нравственную, творческую, инициативную часть общества, тех, кто предъявляет к себе повышенные требования. Она призвана выполнять общенациональные задачи, быть лидером, вести массы по намеченному ею пути. Элита делает историю, создает культуру. В хорошо организованном обществе масса следуеттому, что исходит от избранного меньшинства. Здесь масса не может действовать самостоятельно; ее ведут, наставляют и представительствуют за нее в политических структурах. По мнению ученого, такое положение является своеобразным социокультурным законом, выполнение которого обеспечивает стабильное развитие общества. Однако в XX столетии, как утвер- 208 ждает Ортега, сложилась новая историческая ситуация: произошло восстание масс. Под «восстанием» философ в данном случае понимает не революционное выступление народа, а наступившее господство «среднего человека», и то, что раньше было делом избранных, сейчас становится делом массы. Самостоятельное действие массы Ортега оценивает как восстание ее против собственного предназначения, против своей судьбы. Поскольку масса, как утверждает исследователь, занята в XX столетии именно этим, постольку, полагает он, можно с полным основанием говорить о восстании масс. И достаточно нескольких десятков лет господства массового человека, чтобы вернуть общество к эпохе варварства, уничтожить все культурное наследие. Главенство массы, по мнению Ортеги, обусловлено в значительной степенью тем, что за последнее столетие произошел головокружительный рост населения. Новые толпы с таким ускорением выбрасываются на поверхность истории, что не успевают освоить культурный опыт человечества. Это ведет к снижению у массы общей культуры, нравственных требований к себе и ответственности перед будущим, к нарушению традиционных норм морали. Оттого современный «средний европеец» смахивает на дикаря, заброшенного в мир цивилизации. Школа смогла внедрить в массу лишь жизненные навыки, но не сумела наделить ее ни «историческим чутьем», ни «чувством исторической ответственности». «В массу, — с негодованием говорит Ортега, — вдохнули силу и спесь современного прогресса, но забыли о духе»'''. Человека из массы заботит лишь собственное благополучие и меньше всего — его истоки, потребности общества, что противоречит принципу цивилизованного человека — считаться с интересами других. Массовый человек ощущает себя совершенным человеком, он не умеет слушать других, на все вопросы у него есть ответы. У массы возникло чувство собственного превосходства и всесилия, что породило желание господствовать. Она даже претендует на управление обществом при полной к тому неспособности. В этой связи нельзя не вспомнить повесть МАБулгакова «Собачье сердце», где идея господства массового человека нашла воплощение в художественной форме. Но если в научной концепции Ортеги господство массы представлено как набирающая силу, но еще не до конца реализованная тенденция, то в повести М.АБул-гакова эта возможность реализовалась полностью — духовно ограниченный, но самодовольный массовый человек обрел реальную власть над всеми, в том числе и над «мыслящей элитой». 209 Таким образом, писатель и философ оценивают господство человека массы как кризис, как социальную и культурную катастрофу. Следовательно, причину того, что Европа «стремительно катится вниз по склону своей культуры», Ортега усматривает в восстании масс, в восстании их против собственного предназначения. Завершая анализ теории испанского философа, следует заметить, что идея противопоставления мыслящей элиты инертной массе, положенная в основу книги «Восстание масс», не была для того времени новой. Она выступала одним из лейтмотивов, например, в концепции ФНицше. Но у испанского ученого эта мысль обретает дальнейшее развитие и свою интерпретацию. Он говорит не только о существовании извечного конфликта между мыслящей, творческой частью общества и массой, лишенной этого качества, как это имеет место в теории Ф.Ницше, но и оценивает свое время как историческую ситуацию, когда наступает господство «человека массы», в котором Ортега усматривает причину как культурного, так и всеобщего кризиса. Объективно автор «Восстания масс» оказался предсказателем прихода к власти фашизма в Германии, который произошел через три года после выхода в свет его книги. Политика и практика фюрера Третьего рейха в целом, как известно, строилась на слабостях и желаниях «массового человека», которому было обещано господство над всеми народами мира. Вырвавшийся на поверхность жизни, инстинкт массы властвовать привел немецкую нацию не только к культурному и социальному кризису, но и к катастрофе. Тема кризиса культуры находит своеобразную форму выражения и в европейском искусстве. Кризисное мироощущение пронизывает целые художественные направления — экспрессионизм, «театр абсурда», сюрреализм, а также творчество писателей и поэтов-битников. Но, пожалуй, наиболее яркое эта идея нашла выражение в творчестве англо-американского поэта, лауреата Нобелевской премии Томаса Стерна Элиота К мрачным выражениям — «закат Европы», «потерянное поколение», — бытовавшим в европейской культуре первой четверти нашего столетия, добавляются невеселые метафоры Т.С.Элиота: «бесплодная земля» и «полые люди». Именно так называет художник свои поэмы, в которых в образной, предельно экспрессивной форме рисует картину европейского кризиса. «Бесплодная земля» появляется в печати в тот же период, что и «Закат Европы» О.Шпенглера — в 1922 г. Само название поэмы интерпретируется художником как символ духовной депрессии европейцев и кризиса 210 их культуры. Поэме предшествует эпиграф из «Сатирикона» Пет-рония, который выражает основной мотив всего произведения: «А я собственными глазами видел Кумскую Сивиллу, сидящую в бутылке, — и когда мальчишки кричали ей: «Чего ты хочешь, Сивилла?», она отвечала: «Хочу умереть». Следует напомнить, что знаменитая прорицательница античного мира Кумекая (или Куманская) Сивилла, согласно мифу, вымолила у влюбленного в нее Аполлона столько лет жизни, сколько пылинок окажется в ее горсти, но при этом забыла оговорить для себя вечную молодость Через несколько столетий она превратилась в высохшую старушку, желавшую умереть. Но ее жизнь будет продолжаться до тех пор, пока она сжимает пригоршню пыли. Сивилла желает смерти, и в то же время боится разжать свой кулак. В контексте поэмы это небольшое мифологическое повествование обретает два смысловых значения: 1. Упоминаемый мифологический образ Кумской Сивиллы выступает здесь в роли образа-символа живого мертвеца, каким виделась Т.С.Элиоту Европа после первой мировой войны; 2. Обращение к произведению Петрония, где описан Рим в период своего распада, имеет целью создать у читателя ассоциативный образ-символ умирающей Европы. Примечательно название первой части поэмы — «Погребение мертвого». В построении содержания ее читатель встречается с резкой сменой картин и настроений; поэт постоянно применяет технику коллажа и использует новый для того времени художественный прием «поток сознания». От воспроизведения приятных лирических образов детства он неожиданно переходит к описанию противоположной картины — безжизненной библейской пустыни, символизирующей неизбежную гибель европейской КуЛЬТурЫ: Стиснуты что тут за корни, что тут за стебли Взрастают из битого камня? Сын человеческий, , Не изречешь, не представишь, ибо ты внемлешь лишь Груде обломков былых изваяний, где солнце отвесно, Где не дает мертвое дерево тени, сверчок утешенья, Камень иссохший журчанья. Лондон предстает у Т.С.Элиота не в образе блестящей европейской столицы, а в форме некоего фантома, то есть призрака, где часы церкви Сент-Мэри-Вулнот агбивают каждый девятый удар, по собственному впечатлению поэта, с глухим, мертвым призвуком: § 211 Город-Фантом: ' В буром тумане зимнего утра По Лондонскому.мостутени нескончаемые вереницы — ' Никогда не думал,что смерть унесла у?? Чешем в затылке Увы! — солома у нас в голове. В наших гортанях Шепот и только • Смысла нет в наших толках. Жизнь «полых людей» далека от реальной полноценной жизни. Скорее это некая призрачная жизнь, близкая к бытию в царстве смерти. Человек в этой жизни превращен в «призрак без формы», в «тень без тени краски». И вновь читатель встречается с уже знакомой картиной безжизненного пейзажа: { Безжизненная страна ' Кактусам отдана. Следует заметить, что Т.С.Элиот как художник по-своему пы-тался осмыслить проблему европейского кризиса. Ему удалось создать предельно яркий образ кризисной ситуации, по своей убедительности не уступающий концептуальным решениям этой проблемы учеными. Но Т.С.Элиот был не только поэтом. Он был известен и как драматург, читал также курс философии в Гарвардском университете, занимался публицистикой. Во всех сферах своей деятельности Т.С.Элиот проявлял озабоченность судьбой европейской культуры. В вопросах культуры он исходил из того, что культура — это человеческое начало в жизни общества и ее кризис означает кризис образа жизни. Выход из него он видит в возрождении культурных традиций прошлого. Таким образом, рассматриваемый период в европейской культуре, вероятно, можно было бы обозначить как период катастрофического мышления. Чувство или, точнее, предчувствие катастрофы как феномен, недостаточно осознаваемый самим человеком, составляет в эту эпоху основу европейской ментальное™. С начала XX столетия чувство наступления некоего апокалипсиса в европейском сознании все в большей мере усиливалось. Эти предчувствия оправдывались — мощные социальные потрясения следовали одно за другим: первая мировая война и революционные события в России, установление тоталитарного режима в Советском Союзе и приход к власти фашизма в Италии и Германии... Подобные социальные взрывы нередко приводили к физическому уничтожению памятников культуры и испепелению классического литературного наследия, как это имело место в фашистской Германии. Все это породило идею кризиса в европейской научной и художественной традиции. 213 ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ 1. Проанализируйте понимание кризиса культуры и возможность выхода из него у ОШпенглера иАШвейцера. 2. Как понимает культурный кризис С Л.Франк и ИАМпьин. ЗВчем видит сущность кризиса культуры Ортега-и-Гассет? 4- Переход культуры в цивилизацию сопровождается кризисом. Кто автор (или авторы) этой идеи? Как объясняется в этой теории закономерность такого процесса и в чем усматривается в ней проявление культурного кризиса? 5.Немецко-американский протес?пантский теолог П.Тиллих утверждая, что «секулярная культура (культура,лишеннаярелигиозного начала. —Авт.) невозможна по самой своей сути». Чьи идеи известных ваммыслителей близки высказанному постулату ПТиллиха? Какова ихлогика обоснования, исходя из данной посылки, закономерности и объяснения характера европейского кризиса?
<< | >>
Источник: Веремьев А.А.. Введение в культурологию. Учебное пособие для ВУЗов. 2000

Еще по теме §10. ИДЕЯ КРИЗИСА КУЛЬТУРЫ В ЕВРОПЕЙСКОЙ НАУЧНОЙ И ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ТРАДИЦИИ XIX И XX ВВ.:

  1. ХУДОЖЕСТВЕННАЯ КУЛЬТУРА РОССИИ XIX века
  2. ХУДОЖЕСТВЕННАЯ КУЛЬТУРА ЕВРОПЫ И АМЕРИКИ XIX ВЕКА
  3. ХУДОЖЕСТВЕННАЯ КУЛЬТУРА УКРАИНЫ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIX века
  4. Вопрос 56. Европейская культура XIX века
  5. ХУДОЖЕСТВЕННАЯ КУЛЬТУРА УКРАИНЫ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX века
  6. Вопрос 59. Художественная культура России XIX века
  7. §9. УЧЕНИЯ О РАЗВИТИИ И ТИПОЛОГИИ КУЛЬТУР В ЕВРОПЕЙСКОЙ НАУКЕ XIX - XX ВВ.
  8. ХУДОЖЕСТВЕННАЯ КУЛЬТУРА УКРАИНЫ НА РУБЕЖЕ XIX - XX веков
  9. Шахнович М.М.. Сад Эпикура: Философия религии Эпикура и эпикурейская традиция в истории европейской культуры. — СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та,. — 284 с., 2002
  10. 10. ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ КАК ОБЪЕКТ И СУБЪЕКТ ВОЗДЕЙСТВИЯ ЛИТЕРАТУРНЫХ ТРАДИЦИЙ
  11. Дух и идея русской культуры
  12. ЕВРОПЕЙСКАЯ АРКТИКА В XIX — НАЧАЛЕ XX ВЕКА
  13. § 2. ХУДОЖЕСТВЕННАЯ КУЛЬТУРА
  14. Вопрос 57. Основные направления в европейском искусстве XIX века
  15. АГРЕССИЯ США И ЕВРОПЕЙСКИХ ГОСУДАРСТВ ПРОТИВ СТРАН ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ ВО ВТОРОЙ ТРЕТИ XIX ВЕКА