<<
>>

§1. Ревитализация обрядов жизненного цикла как условие воспроизводства этничности

Актуализация проблемы воспроизводства этничности определяется социокультурными, экономическими и политическими трансформациями, особенно усилившимися в последние десятилетия. Сам термин «этничность» не столь давно введен в гуманитарный научный дискурс.
Считается, что первым его использовал американский социолог Д. Рисман в 1953г.138. Проблемное поле дискурса этничности является достаточно широким и неоднозначным139. Как отмечает, например, С. Лурье, «на этничность смотрят то как на способ политического манипулирования с целью захватить или усилить свое влияние, то как на врожденное чувство принадлежности к определенной группе, то как на психологически комфортную идентичность. Исследования этничности иногда определяются как исследования национальных меньшинств и проблем мигрантов, иногда как исследование любых этнических проблем. Прилагательное “этнический” может обозначать “относящийся к этносу”, а может — “проживающий в инокультурной среде”. Под понятие “этнос” под водится то лингвистическое, то биологическое, то культурное, то политическое основание»140. Не вдаваясь в тонкости разграничения, с одной стороны, этнич- ности и этноса, с другой стороны, существующих интерпретаций каждого из этих явлений (они нашли достаточно широкое отражение в литературе), обратим внимание на ряд проблем, значимых для задач настоящего исследования. Хорошо известно, что существует два основных направления в истолковании проблемы этничности (и этноса) — примордиализм и конструктивизм, которые, в свою очередь, не являются внутренне однородными. Представители примордиализма, как правило, рассуждают об этносе, а не об этничности как таковой. И даже говоря об этничности, онтологизируют ее, описывают через ряд объективных характеристик, непосредственно связанных с феноменом этноса. Этничность рассматривается как определяемая особенностями групп, к которым принадлежит человек по рождению и которые обладают набором определенных объективных характеристик (при этом для человека его этническая принадлежность воспринимается как данность), а также культурными характеристиками, являющимися базовыми элементами самой личности. Представители эволюционно-исторического направления в рамках примордиализма речь ведут об этносе как объективно существующей социальной общности. Классической в отечественной этнологии считается теория этноса Ю.В. Бромлея141. Согласно его представлениям, этносы характеризуются определенными собственно этническими свойствами (язык, культура, этническое самосознание, закрепленное в самоназвании), но эти свойства формируются только в соответствующих условиях — территориальных, природных, социально-экономических, государственно-правовых142. Он считает этнос явлением социальным, которое «не существует вне собствен ных социальных институтов различных уровней (от семьи до государства)... Ведь социальное в широком значении данного слова включает в себя и этническое, следовательно, этносы сами представляют собой социальные институты»143. Как полагает Ю.В.Бромлей, «возникновение этнических общностей относится к периоду развитого первобытного (бесклассового) общества»144. Иначе интерпретирует природу этноса активный оппонент Ю.В.Бромлея Л.Н.Гумилев, которого также относят к числу при- мордиалистов, но другого — социобиологического — направления145.
Л.Н.Гумилев считает, что «этническая принадлежность — не ярлык, а релятивное понятие. Называя себя тем или другим этническим именем, индивидуум учитывает место, время и собеседника, отнюдь не давая себе в этом отчета»146. Он определяет этнос как «коллектив особей, противопоставляющий себя всем прочим коллективам». «Этнос, — продолжает исследователь, — более или менее устойчив, хотя возникает и исчезает в историческом времени. Нет ни одного реального признака для определения этноса, применимого ко всем известным нам случаям: язык, происхождение, обычаи, материальная культура, идеология иногда являются определяющими моментами, а иногда — нет. Вынести за скобку мы можем только одно: Признание каждой особи “Мы такие-то, а все прочие другие”. Поскольку это явление повсеместно, то, следовательно, оно отражает некую физическую или биологическую реальность, которая и является для нас искомой величиной»147. Следует обратить внимание на интерпретацию Л.Н. Гумилевым связи этноса и традиции. «Каждый этнос, — отмечает он, — имеет оригинальную структуру, которая воспринимается людьми как этническая целостность. В тех же случаях, когда структура стирается и этнос находится на грани ассимиляции другими этносами, остается инерция, т.е. традиция. До тех пор пока инерция не иссякнет, люди, принадлежавшие к данному этносу, будут относить себя к нему. И тут не имеет значения, говорят ли эти люди на языке своих предков, соблюдают ли они их обряды, чтят ли свои древние памятники, живут ли на земле, породившей их структуру»148. Таким образом, ученый фиксирует устойчивость традиции, обращая внимание на ее сохранность даже при значительном изменении исходных условий ее существования. Л.Н. Гумилев продолжает развитие идей, сформулированных в начале XX в. С.М. Широкогоровым149, который, в частности, отмечал: «Группа людей, говорящих на одном языке, признающих свое единое происхождение, обладающих комплексом обычаев, укладом жизни, хранимых и освященных традицией и отличаемых ею от таковых других групп может быть названа этносом, племенем, народностью. Это и есть этническая единица»150. Кроме того, С.М. Широ- когоров при выделении этносов считает необходимым учитывать «во-первых, признаки антропологические или соматические, т. е. особенности строения тела — скелета и мягких частей — и окраска, признаки, бессознательно признаваемые самим этносом; во-вторых, признаки этнографические, т.е. комплексы обычаев и вообще уклад жизни; в третьих, признаки лингвистические, т.е. язык этноса»151. Важной для интерпретации традиции в целом и социокультурного неотрадиционализма в частности в связке «традиция — этнос — этнич- ность» является концепция этноса Н.Н. Чебоксарова, И.А. Чебоксаро- вой5 и С.А. Арутюнова6, поскольку они акцентируют внимание на информационных связях, в частности, рассматривая передачу информации в качестве важного механизма существования этносоциальных и биологических групп человечества152. Иначе говоря, они развивают представление об этносе как типе общности, основанной на трансляции определенного рода информации, прежде всего связанной с традицией. Согласно конструктивистскому подходу к пониманию этнично- сти, порождаемое на основе дифференциации культур этническое чувство и соответствующие представления и «доктрины» характеризуют интеллектуальный конструкт писателей, ученых, политиков. Широкое распространение образования и средств массовой информации позволило передавать их идеи самым широким массам. Ключевую роль в мобилизации членов этнической группы на коллективные действия во имя политических или социальных целей играют лидеры, которые нередко преследуют собственные цели и совсем не всегда выражают волю народов. В работах по социальной и культурной антропологии часто ссылаются на Б. Андерсона153, Э. Гелл- нера154, Э. Хобсбаума155 как выразителей идей конструктивизма. Считая этничность (и этнос) социальным конструктом, конструктивисты вместе с тем признают их значимой реальностью, способной определять действия людей и мобилизовывать на достижение определенных целей. При этом сама этничность воспринимается ими как постоянно меняющееся явление. Так, говоря о концепции В.А.Тишкова, В.С.Малахов отмечает: «Этничность и этническая идентичность для него — процесс, а не раз навсегда установленная данность. Отсюда пристальное внимание к сдвигам, смещениям и трансформациям в этнических и этнокультурных конфигурациях (к тому, что Тишков называет “дрейфом” этничности). Эти сдвиги вызваны целым рядом факторов: от изменений в самосознании (и, стало быть, в том, к какой этнической группе люди себя относят) до изменений в схемах, которыми руководствуются правители при составлении номенклатуры управляемых ими народов»156. В рамках конструктивизма этничность рассматривается как результат деятельности социальных акторов, как определяемая, обнаруживаемая субъектом принадлежность к культурной группе (идентичность). Если это солидарность, то воссоздаваемая; если социокультурная граница, то прочерчиваемая. Представители конструктивизма стремятся описать этничность как осуществляемый процесс деятельности, состоящий в интерпретации различий, формировании границ, изобретении традиций, конструировании интересов. Этничность рассматривается как результат символической деятельности отдельного индивида по обозначению явлений, событий и агентов окружающего мира, как видовая категория по отношению к идентичности, рядоположенная с другими идентичностями — профессиональной, возрастной, половой, религиозной. Идентичность в целом, будучи продуктом социального взаимодействия, возникает как результат проекции человеком на себя ожиданий и норм других. Варианты конструктивизма сильно различаются в зависимости от того, кто и как осуществляет процесс конструирования в его различных вариантах (государство, политические элиты, интеллектуалы-идеологи, институции) и каков контекст этого конструирования. В 1970-е гг. в США в связи с необходимостью осмысления причин массовых этнических и расовых движений возникли своеобразные объяснительные концепции этничности. В сборнике статей «Этнич- ность, теория и опыт», вышедшем под редакцией Н. Глезера и Д. Мой- нихана в 1975 году, этническая группа трактовалась как общность, объединяемая интересами, а этничность — как средство для достижения групповых интересов, мобилизации в политической борьбе. Такое представление об этничности стало называться инструменталистским. Еще один подход к определению этничности связан со стремлением выделить ее функциональные особенности — что «делает» эт- ничность с людьми, какие функции она выполняет по отношению к социальному целому. Данный вопрос звучит актуально применительно к современному российскому обществу, в котором прослеживается тенденция к этнизации, к оживлению постсоветских идеологий возрождения национальных культур и защиты интересов различных этнических общностей и групп. Этничность рассматривается как обеспечивающая внутреннюю связь таких общностей, укрепляющая их солидарность на основе группового членства. Ценностная структура этничности предполагает, таким образом, дихотомию «мы — они» и определенную двойственность стандартов — чужие, даже если они и не враги, не подпадают под действие принятых в данной группе норм и санкций. Функциональный подход в своем теоретическом осмыслении этничности позволяет преодолеть крайности примордиализма и конструктивизма. В последнее время особое внимание акцентируется на проблеме идентичности, что крайне актуально для современной России с новыми эффектами формирования постсоветских идентичностей. Здесь, как замечает В.А. Тишков, «этнический фактор стал одним из важнейших параметров общественной жизни и приобрел манифестные, а во многих случаях — конфликтные формы»157. Наиболее адекватной в этом контексте видится выраженная Э. Хобсбаумом точка зрения на этничность, которая, по его убеждению, «позволяет дать четкое выражение групповой идентичности, внушить всем членам группы (“нам”) чувство сплоченности, подчеркивая их отличие от “других”»158. Этническая идентичность тесно связана с воспроизводством эт- ничности — сложным, многоуровневым процессом. Для понимания процесса воспроизводства этничности, по мнению Л.В. Сагитовой, важно проследить содержание и действие объективных условий (экономических, политических, социокультурных и т.д.) и субъективного фактора (личностной идентификации, социализации). Действие последнего прослеживается ею через механизмы первичной и вторичной социализации, формирования установок и этнических стереотипов1. В анализе источников формирования и воспроизведения этничности О. Маховская делает акцент на этническом разделении труда: «Исторически сложившееся распределение социальных ролей, закрепленное юридически и экономически, стратифицирует общество по этническому признаку. История колонизации — классический пример. За выходцами из метрополии закрепляются властные функции и привилегии, за аборигенами — тяжелый физический труд и бесправная позиция представителей низшей касты или расы»159. Этничность воспроизводится через устойчивые паттерны, например, через соотнесение себя в рамках дихотомии «мы — они». Таким образом, этническое самоопределение осуществляется в соотнесении себя с другими этносами. «Устойчивость пространства социального бытия воспроизводится этничностью, включенной в виде ментальности в сознание каждого человека. Однако это не означает, что пространство социального бытия неизменно. Национальные образы духовного трансформируются во времени»160. Происходящее в современном российском обществе во многом определяется наследием советского периода. В СССР процесс этнической идентификации в значительной степени контролировался властными структурами, в конечном счете, заинтересованными в становлении в границах советского государства единой гражданской идентичности, основанной на социально-классовом самосознании. В этом смысле политика была направлена в большей степени на формирование общей гражданской идентичности, чем на стимулирование процессов локальной этнической идентификации. Советскую национальную политику, касающуюся процесса воспроизводства эт- ничности, нельзя оценивать однозначно: ограничения в одном отношении сочетались с предоставлением возможностей в других. Ориентация на формирование интернациональной общности открывала для представителей разных национальностей новые социокультурные горизонты, существенно отличающиеся от основанных на локальных традиционных этнических культурах. При обсуждении краха советского государства, как считает В.А. Тишков, «доминирующей среди российских и зарубежных экспертов является парадигма “распада империи” и “национального возрождения” народов бывшего СССР, которые реализуют признанный международным сообществом принцип права на самоопределение. Эта концепция предполагает, что основной причиной распада СССР как тоталитарного государства с многоэтничным составом населения явилось угнетенное дискриминируемое положение нерусских народов, культура и идентичность которых подверглась насильственной деформации в целях реализации официальной концепции “слияния наций” и конструирования единого «советского народа»161. С такой однозначной негативной оценкой нельзя согласиться уже потому, что культура и идентичность русского народа пострадала нисколько не меньше, а иногда даже больше, чем культура и идентичность других народов СССР. Кроме того, подобная национальная политика не была исключительно советским явлением, а отражала общую тенденцию мирового развития того времени. В то же время нельзя не признать наличие комплекса проблем, связанных с изменением характера процессов социализации и ин- культурации, а также социокультурной адаптации, вызванных распадом СССР и касающихся роста актуальности локальных, в том числе, этнических, идентичностей. Стоит согласиться с Е. Филипповой, утверждающей: «В постсоциалистическую эпоху появляются новые факторы, влияющие на формирование идентичностей. Большинство прошлых критериев самоидентификации утратили смысл. Вряд ли может чувствовать себя уверенно человек, осознавая себя “бывшим гражданином бывшего СССР” или "бывшим членом КПСС”. К тому же глубокий политический и экономический кризис разрушил прежнюю социальную структуру. В итоге этническая принадлежность оказалась для многих наиболее очевидной и приобрела характер психологического убежища. Эта переоценка значимости этнического фактора, отчасти объясняющаяся заметной ролью, которую политические движения, позиционировавшие себя как этни ческие, сыграли в свержении коммунистического режима, породила (а иногда возродила), с одной стороны, противоречия между структурами, выступающими от имени этнических групп, и центральной властью и, с другой стороны, напряженность, доходящую порой до насильственных конфликтов, между различными этническими груп- пами»162. В современной России этничность стала не просто средством политической мобилизации, но и формой терапии. Обращение к собственной культуре и языку, традициям и ценностям часто выступает условием восстановления утраченного коллективного достоинства и сохранения целостности этнической общности163. Народы России в современных условиях столкнулись с необходимостью самоопределения и поиска новых нормативно-ценностных ориентаций для жизнедеятельности и создания новых границ идентичности в ситуации усиления взаимоотталкивания различных социальных слоев, этнических общностей и субъектов власти, которые пытаются в процессе самоидентификации опереться на возрождаемые или «придуманные» собственные традиции, что и находит выражение в социокультурном неотрадиционализме. Социокультурный неотрадиционализм характеризует процесс актуализации традиции в качестве постоянно воспроизводимой знаковой системы, посредством которой осуществляется функция этнической идентификации. Благодаря этому индивид ощущает свою причастность к данному социокультурному сообществу. Традиция становится мерой идентичности общества и условием социокультурной самоидентификации. Разрешение кризиса идентичности, таким образом, оказывается связано со становлением и развитием самобытной неотрадиции, которая проявляется в актуализации или даже возрождении разнообразных обрядов, обычаев и ритуалов. Это касается, в частности, обрядов жизненного цикла, в том числе связанных с рождением, свадьбой, похоронами. Возрождение, переосмысление и сохранение этнических обрядов жизненного цикла в новых социальных, экономических, политических условиях и в новых формах, составляя важную часть содержания социокультур ного неотрадиционализма, играет все возрастающую роль в процессах современной модернизации, идентификации и самоопределении отдельных личностей, групп и целых сообществ, а также при определении перспектив их развития. На постсоветском пространстве именно этническая идентичность многими исследователями выделяется как основная форма идентичности. Социокультурный неотрадиционализм здесь характеризует обозначение границ «своей» общности и служит для ориентации в пространстве социальных взаимодействий, возможности символического самоутверждения в социокультурной реальности постсоветского пространства вообще и в полиэтничном пространстве современного города в частности. Озабоченность сохранностью, воспроизводством этнической культуры как важного ресурса самоутверждения отдельных народов можно оценить как проявление социокультурного неотрадиционализма. Усвоение неотрадиции, включенность в нее способствуют формированию не только некоторых привычек, но и определенных социальных чувств, например, патриотизма, прежде всего регионального. Социокультурный неотрадиционализм, реализуемый в ревита- лизации обрядов жизненного цикла, способствует воспроизводству этничности на новых основах, которые, в терминологии Ф. Барта, выступают как «этнические маркеры», формирующие культурные этнические границы164. Отметим далее те проявления социокультурного неотрадиционализма, которые можно рассматривать в качестве его своеобразных маркеров. Они играют важную роль в современном процессе воспроизводства этничности. При этом будем опираться на результаты анализа реальных процессов ревитализации обрядов жизненного цикла у разных народов, используя для этого материалы эмпирических исследований. Исследователи обращают внимание на возрастание значимости в последнее время таких сторон этнокультурной жизни, как возрождение традиционных верований, актуализация моноэтничных браков, рост ценности родного языка и популярности «своих» имен либо имен на двух языках, этнической атрибутики в одежде, моды на национальную кухню, горлового пения как важного элемента этни ческой культуры ряда народов и проч. Повышение роли социокультурного неотрадиционализма в воспроизводстве этничности во многом реализуется посредством актуализации обозначенных маркеров. Важной сферой проявления социокультурного неотрадиционализма является семья. Она выступает одним из главных социальных институтов, благодаря которому поддерживается определенный уровень этнического самосознания и идентификации человека, а также сохранение и развитие разных элементов традиционной этнической культуры. В то же время надо иметь в виду, что в современных условиях эти функции отчасти берет на себя школьное образование. В частности, определенное влияние на формирование этнического самосознания молодых людей оказывает процесс изучения учебных дисциплин в рамках национально-регионального образовательного компонента. В этих условиях особую роль начинает играть этнопе- дагогика, расширение сферы действия которой можно рассматривать в качестве одного из маркеров социокультурного неотрадиционализма. В данной связи В.А. Нагорная справедливо подчеркивает: «Формирование этнокультурного человека, сочетающего в себе знания в области этнической культуры и позитивное отношение к ней, гармоничное этническое самосознание, ориентацию на этнокультурные ценности, толерантность и способность к межэтническому и межкультурному диалогу является важной задачей этнопедагогики, так как семья — безусловно — специфический институт воспитания. Однако и включенный в систему среднего образования национально-региональный компонент ориентирован на изучение особенностей состояния социума, экономики и художественной культуры того или иного региона. Кризисные явления в духовной сфере, размывание ценностных ориентаций и в обществе, и в семье требует осмысления особенностей воспитания личности в условиях быстро меняющихся общественных отношений, диктуют необходимость изучения роли этнокультурной воспитательной среды, механизмов трансляции этнокультурных ценностей в этом процессе»165. Еще одним маркером социокультурного неотрадиционализма можно считать возрождение на постсоветском пространстве такой формы идентификации, как принадлежность к кланово-родовым группам166, актуализация родоплеменной принадлежности, в частности, «сеочного» родства. «Само слово “сеок”, — отмечают А.М. Са- галаев и И.В. Октябрьская, — кроме значения “род”, “поколение”, имело смысл “кость, останки, кладбище”. ... Семантическая мотивировка обозначения рода как “кости” достаточно очевидна. Кости — то, что остается от умершего, предка. Кость — тот минимум, который сохраняет сущностные свойства жизни — былой и будущей»167. Заметим, что наряду с сеоком — родством «по кости», существует также родство «по крови», а также «территориальное» родство. Родовая принадлежность в современных условиях особенно актуализировалась у некоторых тюрко- и монголоязычных этнических групп. «Человек традиционного общества определял себя среди себе подобных с помощью формализованных отношений кровного родства и свойства»3. В советское время родовые отношения рассматривались в большей степени как архаический пережиток, сохраняясь однако в коллективной памяти населения. Сегодня интерес к родовым («сеочным») формам идентичности выражен весьма отчетливо. Это подтверждают, в частности, предпринимавшиеся на рубеже 1980-1990-х гг. попытки использовать структуру родовых связей для реорганизации и упорядочения общественных отношений, а также настойчивые требования отдельных групп населения организовать «сеочную перепись» одновременно с Всероссийской переписью населения168. Возрождение и усиление влияния в настоящее время клановородовых групп нельзя оценивать как исключительно позитивное явление. Неоднозначность, противоречивость данного процесса хорошо показала Ч.К. Ламажаа в своей монографии, непосредственно посвященной проблеме клановости и ее конкретной характеристике в Республике Тыва. Она, в частности, справедливо подчеркивает: «Только взвешенный подход к развитию этнической культуры и обычаев позволит своевременно поддерживать позитивные и полезные для современной общественной практики традиции, предупредить наиболее вредные проявления клановости и трайбализма»169. Особенности воспроизводства этничности в современных условиях наиболее ярко проявляются в поликультурном городе, так как именно здесь осуществляются непосредственные контакты представителей различных этносов, религий и культур, что способствует росту этнического самосознания. С другой стороны, город в большей степени подвержен тенденциям глобализации, технизации, урбанизации, оборотной стороной которых, как отмечалось, является фрагментация и рост этнического самосознания. Этнические обряды начинают играть иную, по сравнению с традиционным обществом, роль. Они приобретают символьное значение. Значительная их часть упрощается. Происходит заметное влияние обрядов одних этнических групп на этнические обряды других групп. Кроме того, в наши дни появляется осознанность выполнения этнических обрядов и обычаев, осуществляется их определенная рефлексия как со стороны инициаторов, так и со стороны непосредственных исполнителей. Таким образом, можно заключить, что в современных условиях трансформируется назначение традиции, утрачивается исходный смысл обрядовых практик, которые становятся регулятором новых отношений между людьми. Этот феномен, названный нами «неотрадиция», выступает в качестве постоянно воспроизводимой знаковой системы, посредством которой выражаются мысли и чувства людей, вырабатываются навыки межличностной коммуникации, актуализируется функция этнической идентификации, характеризующая процесс осознания индивидом или группой своей причастности к определенному этнокультурному сообществу.
<< | >>
Источник: Мадюкова С. А., Попков Ю. В.. Феномен социокультурного неотрадиционализма. 2011 {original}

Еще по теме §1. Ревитализация обрядов жизненного цикла как условие воспроизводства этничности:

  1. §2. Социокультурная роль традиционных обрядов жизненного цикла
  2. §3. Рефлексия традиционных обрядов жизненного цикла в молодежной среде
  3. 3.2. ЭТАПЫ ЖИЗНЕННОГО ЦИКЛА ИНВЕСТИЦИОННОГО ПРОЕКТА
  4. КОЭФФИЦИЕНТ СОЦИАЛЬНЫХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ ЖИЗНЕННОГО ЦИКЛА
  5. 14.4. Компромисс жизненного цикла
  6. Глава 2 СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ НЕОТРАДИЦИОНАЛИЗМ И ВОСПРОИЗВОДСТВО ЭТНИЧНОСТИ
  7. Вопрос 22 КАКИЕ СТАДИИ ЖИЗНЕННОГО ЦИКЛА ПРОХОДИТ В СВОЕМ РАЗВИТИИ ОРГАНИЗАЦИЯ?
  8. 2.3. Проблемы природопользования в условиях расширенного воспроизводства
  9. Обычай, обряд, ритуал как моменты традиции
  10. Юрген Хабермас. ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ СИСТЕМОЙ И ЖИЗНЕННЫМ МИРОМ В УСЛОВИЯХ ПОЗДНЕГО КАПИТАЛИЗМА
  11. Этничность как познание
  12. Этничность как познание
  13. Тема 5.4. Выборы как институт воспроизводства и обновления государственной власти
  14. ХРОНИКА ВТОРАЯ, повествующая о том, как люди Севера отвоевывали себе жизненное пространство