<<
>>

Аргишти, сын Менуа

В начале VIII в. Ванское царство начинает занимать главенствующее положение в северо-восхочной части Передней Азии/Рягптрение его границ, особенно на западе, овладение средним течением Ьвфрата и продвижение в северную Сирию представляли для Ассирии серьезную опасность, так как это вторжение урартов перерезало пути сношений с Малой Азией.

Ассирия выступила на решительную борьбу с Ванским царством.
В списках событий но годам из десяти лет правления ассирийского царя Салманасара IV шесть (781—778, 776 и 774 гг.)[131] были заняты походами «в страну Урарту», причем в 774 г. упоминаются походы в город Нисибин и в страны Урарту и Наири.
Имеющиеся в нашем распоряжении источники не позволяют с полной уверенностью решить вопрос, относятся эти сведения ассирийских эпонимов к последним годам царствования Менуа или уже к началу правления его сына Аргишти. Второе предположение кажется более вероятным.
Леман-Гаупт приобрел в Мосуле обломок камня с ассирийской надписью[132], происходящей из района Дехока, где находился перевал Андарутта, через который мимо гор Тас шел путь на Мусасир и далее, по р. Верхнему Забу, к Тушпе. В тексте, очень трудном для понимания, говорится о битвах ассирийцев под начальством туртана Шамшиилу с урартами, причем в тексте упоминается имя Аргишти.
Шамшиилу был одним из самых известных ассирийских туртанов, ставшим впоследствии наместником западных областей Ассирии (Тил-Барсиб); его имя встречается в эпонимах 780, 770 и 752 гг. При раскопках древнего города Тил-Барсиба, в северной Сирии, во дворце наместника были открыты две статуи львов с вырезанными на них ассирийскими надписями, повествующими также о победах Шамшиилу над царем Урарту Аргишти[133]. В тексте мы читаем: «Когда Аргишти урарт, чье название страшно, как тяжелая буря, чьи силы обширны, кто ни к кому из прежних царей не простирал свою руку, возмутившись, (людей] страны гутиев (архаичная форма слова урарты.— Б. П.) свел в отряды (?), стал готовить войну, все войско его среди гор подвигалось к сближению... Шамшиилу, туртан, великий глашатай, настоятель храмов, начальник обширного войска, среди этих гор укрепил своих воинов. Средь великого грома музыкантов ополченского оружия, что ревет, словно море, он повеял, как буря. Своих буйных упряжных жеребцов он пустил летать над ними, точно Зу (мифическая птица бури.—Б. П.), и нанес ему поражение. И покинул он свое войско, его рассеянные полки ужаснулись битвы. Как грабитель, я похитил у него его лагерь, его царские сокровища упустила (?) его рука, а моя захватила». В надписи не указывается, где эта битва происходила, но возможно, что рассказывается о той же битве, о какой говорится в тексте на камне из Дехока, которая произошла в горах, у северных границ Ассирии.
Аргишти, сын Менуа, вступил на престол[134] в тяжелое для Урарту время, с первых же лет царствования ему пришлось вести борьбу с Ассирией, но из этой борьбы Аргишти в конце концов вышел победителем.
Ценнейшим источником для изучения политической истории Урарту времени Аргишти ^ляются ещ летописи. Одна из них, высеченная на юго-западной стороне Ванской скалы неизвестная под именем Хорхорской, была издана Сэйсом по копии Шульца, снятой в 1828 г. Второй текст летописи оказался на двух камнях, обнаруженных Лэйардом в церкви Сурб-Саак, в Ване.

Первая попытка сопоставления этих двух летописей была предпринята Бельком в 1901 г.[135]. В последнее время эти летописи снова привлекли внимание исследователей, Н. В. Арутюнян дал новый перевод Хорхорской летописи[136], а Г. А. Меликишвили[137] работал над сопоставлением обоих текстов летописей (УКН, № 127, 128),

решив восстановить структуру летописи, установить хронологическую последовательность сообщаемых в ней сведений и извлечь материал по вопросу о времени и продолжительности царствования Аргишти I.
Хорхорская летопись в семи столбцах клинописного текста, высеченного на поверхности скалы, рассказывает о событиях тринадцати лет царствования Аргишти I, но первый столбец, как видно но его содержанию, не является началом надписи, и ему должен был предшествовать текст, излагавший более ранние события.
По описанию, приведенному Леман-Гауптом, первые три столбца находились над лестницей, ведущей с вершины скалы; а слева от них, непосредственно перед первым столбцом, имеется вы-рубленная ниша[138], в которую, вероятно, была вставлена стела из другого камня*с началом летописи, а возможно, и изображение урартского царя.
Остальные четыре столбца летописи расположены на площадке по сторонам входа в помещение, высеченное в скале. Над входом сохранились остатки надписи, которая, как указал Бельк, по форме знаков отличается от текста летописи и, вероятно, к ней не относится.
Исследователи, публиковавшие текст Хорхорской летописи по эстампажам без учета самого памятника, приводят различную, часто произвольную нумерацию столбцов. Мною принята нумерация столбцов, данная в своде «Урартские клинообразные надписи»[139].
Разделить текст Хорхорской летописи на сведения по годам не представляет труда, так как в конце рассказа о походах за год стоит стереотипная фраза: «Аргишти говорит: для бога Халди я эти подвиги за один год совершил». Но вместе с тем совершенно ясно, что летопись не охватывает все время правления Аргишти I. Остается неизвестным, за сколько лет события описаны в несохранившемся начальном столбце» да и последний столбец явно не относится к концу царствования Аргишти I.
Хорхорская летопись существенно дополняется текстом на двух камнях из церкви Сурб-Саак в Ване. Эти камни являются частями крупной стелы, сплошь покрытой клинописью на широких гранях, лицевой и оборотной, и имевшей текст в верхних частях боковых граней. Обломки стел не сходятся вместе, между ними имеется большой разрыв (примерно в пять годовых описаний событий), кроме того, отсутствует и нижняя часть памятника. Один из обломков имеет закругленный верх, так что в нем нетрудно узнать верхнюю часть стелы, и действительно, там высечена обычная для памятников этого рода начальная фраза: «Богу Халди, владыке, эту надпись Аргишти, сын Менуа,. воздвиг...» и далее: «Могуществом бога Халди, по велению бога Халди, когда Халди Аргишти, сыну Менуа, дал царство, воссел он на отцовское место» (УКН, № 128, Д 3). На событиях I года царствования текст обрывается. Некоторые части летописи на стеле полностью совпадают с Хорхорской летописью (УКН, № 127, II, строки 25—41=№ 128 А 2; № 127, IV, строки 24 —74 = 128 В 2 и 127 V, 80—VI, 6 = 128 А 4, 13—26). Эти сопоставления дали Г. А. Меликишвили основание восстановить весь текст летописи Аргишти I, но все же говорить о полной идентичности текста Хорхорской летописи и летописи на стеле не приходится, так как последняя никак не могла бы вместить такой громадный текст (значительно более 295 строк Хорхорской летописи). Реконструкция текста стелы, с учетом недостающих строк, выполненная Г. А. Меликишвили29, вызывает большие сомнения из-за общего количества строк. Если стела действительно содержала бы до 250 строк на каждой стороне, то она должна была принять форму, совершенно не встречавшуюся в урартском монументальном искусстве, и тогда высота стелы в восемь раз превышала бы ее ширину. Разумеется, число недостающих строк в реконструкции следует значительно уменьшить, а это зна
чит, что на стеле, установленной, по-видимому, позже Хорхорской летописи, изложение некоторых событий давалось в сокращенном виде. Последовательность изложения событий на разных сторонах камней из церкви Сурб-Саак отвергает предположение о том, что камни принадлежат не одной, а двум стелам. Как выясняется, текст на стеле был высечен в следующей последовательности: сначала на широкой лицевой стороне, затем на широкой оборотной и далее на боковых гранях, левой и правой.
Трудно сказать, описания скольких лет отсутствуют на обоих памятниках. Г. А. Меликишвили полагает, что остаются неизвестными походы Аргишти первого или первых двух лет его царствования. Таким образом, текст Хорхорской летописи заканчивается описанием XIV или XV года царствования Аргишти I, но на стеле, по мнению Г. А. Меликишвили, имелись описания событий последующих восьми лет, так что вся летопись охватывала двадцать три года, т. е., вероятно, полностью царствование Аргишти. Приведу обзор событий по сводной летописи, предполагая, что в дошедшем до нас тексте отсутствует лишь описание походов одного года правления.
Во второй год своего царствования Аргишти отправился в поход на север, в страну Диауехи, оттуда в страну Забахае, затем в область гоооля Макалтуни страны Игани (район оз. Чилдыр) и в страну Эриахи (к северу от современного Ленинакана). В записях на стеле поход в Диауехи описан значительно подробнее: царь Диауехи выплатил Аргишти дань в размере 41 мины золота, 37 мин серебра, нескольких десятков (цифра не сохранилась) тысяч мин меди, тысячи верховых лошадей и большого числа крупного и мелкого рогатого скота. Кроме того, на Диауехи была наложена ежегодная дань, состоящая из золота, 10 тыс. мин. меди, лошадей и рогатого скота.
В третий год урартские войска были также направлены на север, в страну Абили- анихи, лежащую на Араратской низменности, южнее Эриахи, и в прилегающие к ней страны. В том же году состоялся поход и в приурмийский район, в страны Умелу, Уриани, Иркуини и др.
В четвертый год Аргишти повел свои войска в северную Сирию против страны Хати, завоевал долину страны Нириба и победил страну царя Хиларуади (Мелиту).
В пятом году урарты завоевывали Севанский район (текст восстанавливается по стеле). Был покорен город Киехуни на берегу озера, и войска дошли до города Алишту. В том же году Аргишти совершил еще один поход (вероятно, также на территорию Закавказья).
В шестом году состоялась встреча урартского войска с ассирийским. Летопись под этим годом отмечает также походы в приурмийский район. Возможно, встреча урартов с ассирийцами произошла на северной границе Ассирии.
В седьмом году Аргишти снова воевал с ассирийцами и, по словам летописи, «отбросил Ассирию». Борьба с ассирийцами происходила, по-видимому, в том же районе, что и в предыдущем году, так как далее упоминается поход в страну Бушту, хорошо известную по ассирийским источникам, расположенную по соседству с Бар- шуа (приурмийский район).
Восьмой год также был занят военными походами в район оз. Урмии. В летописи упоминается победа над странами Мана и Бушту.
Эти упорные военные действия в приурмийском районе продолжались и в девятом году. Летопись от имени Аргишти рассказывает: «Величием бога Халди выступил я на страну Мана, завоевал я страну Иркиуни, дошел (?) я до гор (?) Ассирии». Вероятно, Ассирия противодействовала продвижению урартов на юго-восток и поддерживала страны приурмийского района. Этим объясняется необходимость повторных походов в покоренные страны. Из летописи видно, что и в десятом году Аргишти снова побеждал страны Мана и Бушту.
В одиннадцатом году Аргишти провел большие строительные работы в Араратской равнине, он построил город Аргиштихинили, ставший крупным административно- хозяйственным центром южного Закавказья, и отвел канал для страны Азы. В том же году манейцы вторглись на территорию Урарту, но были отброшены.

В двенадцатом году, согласно летописи, Аргишти совершил поход в долину страны Туарацини до страны Гурку, занимался работами по расширению ирригации и направил карательные отряды в Мана и Бушту.
В тринадцатом году восьмой раз подряд направлялись урартские войска в приур- мииский район, где была покорена страна Мана, а затем в том же году состоялся поход в Закавказье против стран Эриахи, Катарза и Ишкигулу.
В четырнадцатом году, последнем, по Хорхорской летописи, был совершен поход в горную страну Тариуни, а затем в страну Урме, лежавшую в районе Сасунских гор.
В надпили на правой боковой грани стелы на церкви Сурб-Саак рассказывается о победе Аргишти над Утупуршини, царем страны Диауехи, и над страной Абнулуани.
Последние сведения Г. А. Меликишвили условно относит к девятнадцатому году царствования Аргишти[140].
Как видно из приведенного перечня событий fncнппнпр инммяннр Урдрз-гк^гп.гпгу- дарства было' направлено на укрепление своей власти в ппиупмийском районе и в юж- нопГ~ЗакавказьеТ в Араратской равнине.) В приурмийском районе урарты встречалй сiIЛьное^сгмIротивжмше местных стран, которые получали поддержку~от Ассирии. Подчинение Закавказья было более легким делом, и, прочно обосновавшись там, урарты создавали свои административно-хозяйственные центры и проводили большие работы по улучшению ирригационной системы. Это особое внимание к Закавказью подтверждается и тем обстоятельством, что из девятнадцати известных надписей Аргишти, сына Менуа, двенадцать найдены на территории Армянской ССР.
В пятый год правления Аргишти, согласно летописи, в Закавказье был построен город Эребуни (Иребуни) и в него были переселены пленные из стран Хати и Цупани, захваченные, по-видимому, в предшествующем году. Местоположение города удалось твердо установить при помощи строительной надписи. В 1950 г. на холме Арин-берд, на южной окраине Еревана, была обнаружена надпись следующего содержания: «Величием бога Халди Аргишти, сын Менуа. эту могущественную крепость ( в тексте
идеограмма tTTTT ~Т*~, означающая в ассирийских надписях «дворец».— Б. П.)
построил; установил ее имя Эребуни (с детерминативом >ГТТ «город».—Б. П.)
для могущества страны Биайни и для устрашения вражеской страны. Аргишти говорит: земля была пустынной, могучие дела я там совершил. Величием бога Халди, Аргишти, сын Менуа, царь могущественный, царь страны Биайни, правитель города Тушпы»[141].
Холм Арин-берд (Ганли-тапа) стал известен после того, как там был найден в 1893 г. камень с клинописью Аргишти, сына Менуа, обследован тогда же А. А. Ивановским, опубликовавшим схематический план древних стен, сохранившихся на вершине холма[142].
В результате систематических раскопок Арин-берда в 1950 г. были открыты урартские постройки, в частности помещение, украшенное росписями, и небольшой храм (суси), у входа в который в 1956 г. были найдены две посвятительные надписи Аргишти богу Иуарше:,:*.
Город Эребуни был крупным военно-административным урартским центром в Закавказье, его цитадель имела богатые помещения дворцового типа. Возможно, она являлась и временным местопребыванием Аргишти, когда он руководил военными действиями в Закавказье. В ее кладовых хранились богатства, которые после потери городом Эребуни своего положения были перевезены в другие центры. Так, в Тейше- баини (Кармир-блур), крепости середины VII в., найдены бронзовые щиты с посвятительной надиисью Аргишти I, указывающей на то, что щиты были изготовлены для Эребуни. Один из этих щитов богато украшен изображениями быков и львов, помещенных в концентрических полосах.

Kperjpf.ib—?gt;р?бщщ_служила базой для урартских войск.              гнарчжяли^ь
походы в ражщ оз. СевящТТуть к озеру шел по р. Раздан~(3анга) и отмечен двумя над-
НИГЯМД A-pXHLIITVj              I.              '              '              ¦              '              ~              '              ~
' Около сел. Элар, расположенного вверх по Раздану, примерно в 15 км от Еревана, еще в 1862 г. была открыта клинообразная надпись Аргишти, сына Менуа.
Клинопись вырезана на громадном камне неправильной формы, находящемся на краю ущелья, против сел. Элар. Между селением и камнем с надписью находится холм с развалинами древней крепости и обширным поселением вокруг нее. В надписи рассказывается о походе в страну Этиуни и о захвате страны Улуани и страны города Дарани[143]. Вполне вероятно, что древняя крепость у сел. Элар и есть город Дарани, упоминаемый в надписи, тем более что сама крепость по характеру кладки и своему плану очень близка к известным нам урартским и, по-видимому, была сооружена в VIII в. Но она продолжала служить местом поселения и значительно позднее, о чем свидетельствуют результаты раскопок 1926—1927 гг., а также подъемный материал. Раскопки доказали, что и в более древний, доурартский период на месте крепости существовало поселение.
Локализация страны Этиуни, упомянутой в начале надписи, встречает большие затруднения. Название страны Этиуни имеется также в надписи Аргишти, сына Менуа, найденной в древней крепости у Сарыкамыша[144]. Впервые название страны Этиуни встречается в надписях Ишпуини и Менуа (CICh № 13), где упоминаются страны Уитеру, Луша и Катарза. В надписи Аргишти из церкви Сурб-Саак в Ване рассказывается о походе в Этиуни и о покорении стран Диауехи, Луша, Катарза и Эриахи. В Хорхорской летописи название Этиуни встречается пять раз, причем в пятом столбце летописи оно стоит как вместе с названием приурмийской страны Мана и города Ар- дини, так и вместе с названием южнозакавказских стран Эриахи, Катарза и Ишки- гулу.
Невольно возникает вопрос, не является ли термин Этиуни не собственным именем, а описательным названием страны, наподобие термина «страна Бабания», который теперь переводят как «горная страна».
Не помогают истолкованию названия страны Этиуни часто предлагавшиеся сопоставления этого названия с племенным названием удин и предположение об изменении территории страны Этиуни, связанном с миграцией закавказских племен. Также нет достаточных оснований для того, чтобы считать Этиуни общим (собирательным) названием мелких стран южного Закавказья, хотя некоторые указания урартских текстов, например «подкрепления царей страны Этиухи» (burgalali SARRANI MATU etiu- hinili) (УКН, №20), где слово цари дано во множественном числе3®, как будто делают возможным такое толкование.
Вторая надпись Аргишти, сына Менуа, была открыта у сел. Ордаклю, у северо- западной оконечности оз. Севан. На берегу озера, по дороге в сел. Севан (б. Еленовку), заметна небольшая гряда скал, на одном из камней которой и вырезана клинообразная надпись.
В надписи рассказывается о захвате страны города Киехуни, упоминаемого в летописи Аргишти I, до города Иштикуни. Неподалеку от клинописи имеются также раз- «алины древней крепости, занимающие обширную площадь. Крепость расположена к юго-западу от селения, у шоссе, ведущего из Ордаклю в Нор-Баязет, и занимает группу невысоких холмов, подступающих к неширокой низменной части берега.

Массивные стены шириной до 4 м охватывают как вершины холмов, так и ложбины между ними, образуя целую систему отдельных замкнутых участков. Внешние степы, спускаясь к воде, пересекают побережье — единственный удобный для прохода путь.
Датировка наземных сооружений Ордаклинской крепости до раскопок весьма затруднительна. По всей вероятности, они относятся ко времени позже урартского, но не подлежим сомнению, что на этом месте и в урартский период существовало поселение-крепость.* Среди материала, обнаруженного на крепостных холмах, имеются отдельные фрагменты древней керамики начала I тысячелетия. Неподалеку от надписи открыты богатые погребения в курганах, относящиеся к доурартскому времени.
Значение Ордаклинской крепости уже с первого взгляда представляется совершенно ясным: она преграждала с севера доступ к западному севанскому побережью (этим объясняются ее размеры и мощность сооружений).
Вопрос о том, проникал ли Аргишти, сыцМенуа, далее в Севанский район, остается открытым, так как на западном и южном берегах озера его надписи отсутствуют, а в Хорхорской летописи не упоминаются страны Севанского района. Другой путь походов, снаряжавшихся в Эребуни, шел к западному склону горы Арагац.
В надписи Аргишти на скале у сел. Гулиджан (северо-западный склон Арагаца) рассказывается о походе в страну Кулиаини и захвате города Дурубани (УКН, № 132).
Самая северная из урартских надписей, сохранившихся на территории Армянской ССР, находится на левом берегу Ахуряна (Арпачая), у сел. Ганлиджа, и содержит следующий текст: «Величием бога Халди Аргишти говорит: я завоевал страну Эриахи, я завоевал город Ирданиуни до страны Ишкигулу» (УКН, № 133).
Неподалеку от скалы, на которой вырезана надпись находится холм, возвышающийся над ущельем Ахуряна. На нем сохранились остатки построек, по всей вероятности, замка Вахрамашен, принадлежавшего князю Вахраму Пахлавуни (X— XI вв. н. э.). Предположение М. В. Никольского о существовании на этом месте крепости урартского времени, камни которой были использованы для более поздних построек, вполне вероятно.
Ганлиджинская надпись интересна для нас тем, что она дает возможность локализовать страны Эриахи и Ишкигулу, известные по ряду урартских текстов.
Совершенно иное значение, чем крепость и город Эребуни, имел административно- хозяйственный центр в Закавказье Аргиштихинили, построенный, согласно сведениям летописи Аргишти I, на шесть лет позже Эребуни. Он заменил прежний урартский центр Менуахинили, находившийся к югу от Аракса.
В 1892 г. в сел. Сардарабад (ныне Октемберян) был найден камень из стены постройки со следующей надписью: «Величием бога Халди Аргишти, сын Менуа, говорит,
могущественную крепость tTTTT ЕТ*- я построил, установил ее имя—Аргишти-
хипи.'ш (с детерминативом собственного имени). Земля была пустынной, ничего там не было построено; я от реки четыре канала отвел, виноградник и сад насадил, совершил дела я там...» (УКН, № 137). Эта надпись, близкая по тексту к найденной на Арин-берде, полностью соответствует тексту летописи Аргишти I, где говорится о построении Аргиштихинили и канала.
Местоположение этой древней крепости, названной по имени урартского царя Аргиштихинили («постройки Аргишти»?), нам хорошо известно. Она находилась на холме у современного сел. Армавир (б. Курдуклю). Здесь же, по всей вероятности, была и древнейшая столица Армении Армавир, основанная, согласно преданию, приведенному Моисеем Хоренским, Армаисом, внуком Хайка. Армавир уже давно привлекал к себе внимание историков и археологов. Одним из первых ученых, высказавших такое
мнение, был Дюбуа де Монпере, путешествовавший по Армении в 30-х годах XIX в. Это мнение твердо установилось в исторических трудах по Армении. При описании холма Дюбуа де Монпере отмечал, что на его вершине сохранилась древняя стена, а сам город, расположенный на равнине, совершенно разрушен. Последнее он объяснял тем, что постройки в городе были преимущественно глинобитными[145]. Основательному разрушению крепости и города содействовало также расхищение камня местными жителями для строительства. С Армавирского холма брались камни и для постройки турецкой крепости в Сардарабаде.
В 1869 г. в этом районе была найдена первая клинообразная надпись, усилившая интерес к Армавиру. Обследование Армавира было поставлено в план работ Подготовительного комитета V археологического съезда.
Раскопки были начаты в мае 1880 г. А. Д. Ерицовым и продолжены осенью того же года А. С. Уваровым[146]. На холме Армавир были заложены три траншеи и в них обнаружены остатки очагов и большое количество обломков керамики. Кроме того, у холма были раскопаны два могильника, давшие разновременные погребения. В северном костяки лежали в направлении с во?уока на запад; при них были найдены бронзовые кольца и браслеты, а также стеклянные и сердоликовые бусы. Во втором, южном могильнике костяки лежали на правом бсamp;^Гс'’ссунутыми ногами, «при них попадались горшки, обсидиановые ядрища и жел^ЗГн^еЦпредметы». Могилы были обложены камнями.              У *
А. С. Уваров приводит следующее описание стен, сохранившихся на вершине холма: «Как прямые стены, так и стены башни имеют одну и ту же ширину, аршина в четыре. С внутренней и внешней стороны они облицованы большими квадратными камнями из черносиневатой базальтовой лавы. Камни эти имеют два аршина в толщину, и в боках заметны углубления для прикрепления каких-нибудь металлических скоб. На лицевой поверхности, по краям, проведена правильная полоска, и затем вся средняя часть выступает вперед в виде босажа (bossage). Таким образом, камни, раз сложенные вместе, обрисовывают желобком всю четырехугольную поверхность, отчего босаж резко выделяется... Такая кладка стен, как я покажу далее,— писал А. С. Уваров,— тождественна с другим армянским памятником IV в., а следовательно, эти развалины не древнего Армавира, а какой-то крепости того же IV в. после р. х.»’[147]. Для подтверждения своей датировки А. С. Уваров сравнивал строительные остатки на Армавирском холме с храмом в Гарни и с примыкающей к нему крепостью.
М. В. Никольский с полным основанием возражал против такой датировки стен Армавирского холма и указывал, что рустовка (bossage) характерна именно для урартских построек, приводя в качестве примера камень из стены с урартской надписью, найденной в районе Армавира[148].
Нам известно пятнадцать урартских клинообразных надписей, происходящих из окрестностей Армавирского холма, причем самые ранние относятся ко времени правления Аргишти, сына Менуа (вторая четверть VIII в.), а самая поздняя, повествующая о постройке крепости, содержит имя Русы, сына Эримена (начало VI в.). Эти надписи свидетельствуют о больших строительных работах, проведенных урартами в районе своего административного центра в южном Закавказье.
На заботу урартов об ирригационной системе в районе Армавира указывает надпись
о              постройке канала Аргишти, сыном Менуа. Она находилась у русла древнего канала,
отходившего от Аракса, неподалеку от места впадения в него р. Ахурян[149] (УКН, №136).
По всей вероятности, эти работы проводились с целью расширения ирригационной системы, сооруженной местными жителями еще до прихода урартов.
Из района Армавира известны также две базы от колонн с надписями: «Величием бога Халди Аргишти, сын Менуа, этот храм построил»[150], которые могут служить доказательством, что в южном Закавказье были храмы, посвященные урартским богам.
На основании большого числа клинописных памятников, отмечающих интенсивную строительную деятельнссть урартов в южном Закавказье, М. В. Никольский считал, что «по всему вероятию, Армавир имел значение в религиозном отношении еще в дованский период Урарту не меньше, чем город Ван в ванский период. Когда политический центр был перенесен на юг и северные страны, входившие в древнее царство Урарту, настолько отдалились от него, что ванским царям приходилось возвращать их вновь посредством завоевания, культ Армавира был в упадке, храмы пришли в ветхость, жертвы прекратились. Завоевав левый берег Аракса в нынешней Эриванской равнине, Аргишти восстановил прежнее религиозное значение этого места»[151].
Это свое предположение М. В. Никольский подкреплял ошибочным переводом часто встречающейся в урартских надписях фразы: EKALLU badusie sidistubi terubi.
Эту фразу, имеющуюся также в армавирских надписях, М. В. Никольский, следуя общепринятому тогда в урартоведении правилу, переводил: «дворец разрушенный я восстановил, обстроил». Такое понимание текста не может теперь считаться правильным, так как прилагательное badusie совсем не означает «разрушенный», а, по-видимому, отмечает качество постройки, например «мощный», «крепкий», имея в своей основе корень bad. Вместе с тем и глагол sidistubi terubi следует переводить не «я восстановил», а «я постройкой закончил», т. е. «я построил». При учете того, что идеограмму «дворец» (ассир. EKALLU) для урартских надписей в некоторых случаях надо переводить «крепость», «замок», вся вышеприведенная фраза получит перевод, совершенно противоположный старому, а именно: «крепость мощную я построил».
Из района Армавирского холма нам известен большой археологический материал, относящийся к различному времени, часть которого датируется концом III, Пи началом I тысячелетия. Эти древнейшие памятники, совершенно аналогичные найденным в других районах Армении, не дают никакого основания говорить о наличии здесь в середине IX в. урартского центра.
Следует, конечно, пожалеть, что до сих пор из Армавирского района мы располагаем лишь подъемным материалом или же случайными находками. Систематические раскопки здесь не производились. В 1927 г. в план работ Кавказского историко-археологического института (Тбилиси) и Комитета охраны древностей Армении было включено исследование Армавира. Тогда же совместная экспедиция этих двух учреждений приступила к работе, отказавшись, однако, от раскопок и ограничив свою деятельность описанием наземных памятников и составлением генерального топографического плана[152].
Значение Аргиштихинили для истории южного Закавказья второй четверти VIII в. было очень велико, но уже в конце VIII или в начале VII в. он теряет свое прежнее положение, во всяком случае на его территории отсутствуют письменные памятники Русы I и Русы II, проводивших большие строительные работы в Закавказье.
/ К середине VIII в., как мы видим, области южного Закавказья становятся частью Ванского царства/ которое, таким образом, приобрело горные районы, богатые скотом,

а также Араратскую долину, одну из лучших земледельческих долин Передней Азии. Эта территория прочно удерживается урартами, там создается крупнейший административно-хозяйственный центр, где, вероятно, пребывал и урартский наместник.
Основываясь на летописи Аргишти I, Г. А. Меликишвили попытался дать и абсолютную датировку правления этого царя. Он обратил внимание на то, что в царствование Салманасара IV в списках эпонимов походы против Урарту отмечены 781—778, 776 и 774 гг. В летописях Аргишти речь о столкновении идет при описании VI, VII, и IX годов. Если признать 781 год VI годом правления Аргишти, то начало его царствования следует отнести к 786 г., а конец, поскольку Г. А. Меликишвили полагает, что летопись содержала описание двадцати трех лет правления Аргишти, падает на 764 г.4S. Эти свои выводы, встретившие возражение со стороны И. М. Дьяконова, Г. А. Меликишвили считает условными. И. М. Дьяконов, полагая, что надписи Шамшиилу относятся к 774 г., приходит к старому выводу о вступлении Аргишти на престол в 780 г. 46. В настоящее время этот вопрос определенно решить невозможно, так как упоминания
о              взаимных столкновениях ассирийцев и урартов могут быть не отражены в обоих источниках, ибо побежденные часто не вспоминают о своих поражениях; сведения летописей всегда тенденциозны.
/Урарту к концу царствования Аргишти, сына Менуа (середина VIII в), находилось в зените своего могущества. Прочно закрепилась власть урартов в Закавказье и в приурмийском районе, успехом завершились походы на запад, в Хеттское государство. Северная Сирия стала зависимой от Урартского государства, которое, таким образом, захватило все основные торговые пути Передней Азии4
Ассирия не могла противодействовать завоеваниям могущественного Ванского царства и начала терять область за областью. Ассирия в первой половине VIII в. (время царствования Ададнирари III, Салманасара IV, Ашурдана III и Ашурнирари IV) находится в состоянии экономического и политического упадка. В результате всего этого главенствующее положение в Передней Азии перешло от Ассирии к Урарту.^




<< | >>
Источник: Пиотровский Б.Б.. Ванское царство (Урарту). 1959

Еще по теме Аргишти, сын Менуа:

  1. Сардури, сын Аргишти
  2. Ишпуини, сын Сардури
  3. Руса, сын Сардури
  4. Шарпантье-сын в Пиренеях
  5. Сын своего века
  6. Мать и сын Ганди
  7. 41. КАК КОРОЛЬ ЭНЦО, СЫН ИМПЕРАТОРА ФРИДРИХА, УМЕР В ЗАТОЧЕНИИ В БОЛОНЬЕ
  8. 16. КАК ЭЛЕН, СЫН ЦАРЯ ПРИАМА, ПОКИНУЛ ТРОЮ ВМЕСТЕ С СЫНОВЬЯМИ ГЕКТОРА
  9. Сын Неба в Китае в одиннадцатом веке как отражение Христа
  10. Н. ПЕТРОВСКИЙ, В. МАТВЕЕВ. Египет - сын тысячелетий, 1959
  11. 37. КАК КОРОЛЬ ЭНЦО, СЫН ИМПЕРАТОРА ФРИДРИХА, БЫЛ РАЗБИТ В ВЗЯТ В ПЛЕН БОЛОНЦАМИ
  12. ГЛАВА 13 «ОН ОПРЕДЕЛЕННО ВАШ СЫН». ТЕОРИЯ ОЧЕРЕДНОСТИ РОЖДЕНИЯ И ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ
  13. 45. КАК ПОБОЧНЫЙ СЫН ФРИДРИХА МАНФРЕД ЗАВЛАДЕЛ КОРОЛЕВСТВОМ СИЦИЛИИ И АПУЛИИ И КОРОНОВАЛСЯ НА ЦАРСТВО
  14. 13. О ТОМ, ЧТО ВТОРОЙ СЫН ЭНЕЯ СИЛЬВИЙ БЫЛ ЦАРЕМ ПОСЛЕ АСКАНИЯ И О ЕГО ПОТОМКАХ, ЦАРЯХ ЛАТИНЯН, РИМА И АЛБАНИИ