<<
>>

Политика чехословацкого правительства в отношении к Подкарпатской Руси

Как отметил один из венгерских наблюдателей за развитием событий в Чехословакии, первый премьер-министр республики Карел Крамарж поддерживал включение Подкарпатья в состав Чехословакии, руководствуясь своими будущими планами.
Будучи панславистом и противником советской власти в России, он стремился даже ценой предоставления краю автономии удержать его в сфере своего влияния с расчетом, чтобы в свое время обеспечить Чехословакии «славянский мост для связи с Великой Россией»1. Но после первых муниципальных выборов в чешских землях в июне 1919 года (на которых его Национально-демократическая партия чешских консерваторов потерпела сокрушительное поражение) он вскоре должен был расстаться со своим постом. Этим в Подкарпатье потеряли официальную поддержку Праги сторонники русофильского направления, причем они открыто, в печати, перешли в оппозицию к чехословацкому правительству социал-демократа Властимила Тусара. В этом отношении особую активность проявляла партия Андрея Гагатко и Ила- риона Цуркановича. К тому же поднимала голову венгерская ирредента не только из Будапешта, но и внутри края. Поэтому чехословацкие власти считали своими опасными противниками не только прорусское движение, но и ту часть руського, которая опиралась на мадьяронов и поддерживалась значительной долей духовенства. В чешской печати публиковались статьи и даже выходили брошюры, подчеркивавшие, что в Подкарпатье у чехов только одно дружеское им течение — украинское (малоруськое), поэтому на него и нужно опираться. В то время в Чехии было не много людей, так или иначе знавших положение в восточной провинции. Большинство в правящих кругах Праги считало местную интеллигенцию не подготовленной к самоуправлению, а население края — не заслуживающим доверия. Никого из местного населения не нашли достойным занять руководящий пост, хотя это содержалось в рекомендациях мирного договора. Это позволило им далее сохранять административную власть в своих руках и постепенно наводнить край чешской жандармерией. Был еще один очень важный вопрос: каким должен быть язык обучения в школах и общения с местным населением в официальных инстанциях? По Сен-Жер- менскому мирному договору это должен быть «местный язык», но окончательное решение этой проблемы возлагалось на государственное собрание — сейм, который должен был быть созван (по генеральному статуту по управлению Подкарпатской Русью) не позднее 90 дней после первых выборов в Национальное собрание Чехословакии. Все основные положения Сен-Жерменского мирного договора зафиксированы в конституции Чехословакии 1920 года. Но генеральный статут со ссылкой на наличие конституции был отменен. Эта хитрая уловка дала возможность пражским властям не созывать сейм в обозначенный в статуте срок. За весь период существования первой, домюнхенской, Чехословацкой республики (послемюнхенская получила название второй) автономия краю не была предоставлена. Выборы в сейм Подкарпатской Руси были назначены только на 12 февраля 1939 года. До тех пор вопрос о языке использовался по принципу «разделяй и властвуй». Чешские чиновники информировали Прагу, что единого самоназвания среди населения нет, одни называют себя рус- наками, другие — русинами, а третьи — карпатскими русинами. Язык свой именуют ruska ГеС2. Как сказано в продолжении приведенной там цитаты, «язык у них малоруський (украинский)... а сам народ этнографически есть малорусь- ким»3. Этот вывод пражских правителей на тот момент политически устраивал, сам премьер-министр Тусар придерживался такой же точки зрения.
Он был переизбран на новый срок после выборов в Национальное собрание в 1920 году. В Подкарпатье главным инспектором школьного управления был назначен чех Йозеф Пешек. Он разделял выводы комиссии министерства просвещения, собравшейся в конце 1919 года в составе 15 чешских академиков и лингвистов, которые пришли к выводу, что этот вопрос нужно решать на месте, а не в Праге. Но они констатировали, что славянское население края малоруськое и языком преподавания в школах должен быть украинский язык. Пешек тут же пригласил в Ужгород из Галиции Ивана Панькеви- ча, украинского лингвиста, и вменил ему в обязанность регулировать в крае язык преподавания в школе и официальной документации в учреждениях. Паньке- вич принялся за разработку грамматики, которая обеспечила бы переход закарпатских диалектов к литературному украинскому языку. В своем труде он сохранил старую орфографию с буквой «ять» и добавил новую «о» с крышей (о), поскольку эта буква должна была стать переходной от «о» к «i» и читалась как в немецком «U». Она была призвана удовлетворить и гуцульский регион, где она произносилась как буква «i» (кшь, вш — в русском: конь, вол), и жителей низменных районов, где произносили эту букву от «о» до «i» (например: kUny, vUl). После ухода Жатковича с поста губернатора всеми делами в Подкарпатье стал заправлять вице-губернатор — чех Петер Эренфельд. Он придерживался проукра- инской ориентации и оставался у власти до отмены военного оккупационного режима в августе 1923 года. Вслед за этим в политике Праги по отношению к Подкарпатской Руси начались изменения. В чехословацком правительстве упрочил свои позиции аграрий Антонин Швегла. Он, потеснив социал- демократическую партию, фактически с октября 1922-го по февраль 1929 года был не только почти бессменным премьером правительства, но и руководителем «комитета пяти» — неконституционного фактически тайного форума при президенте Томаше Масарике, так называемой группы града (кремля, производного от Градчани — резиденции президента). Перемена политики правительства Чехословацкой республики в отношении своей восточной провинции отразилась прежде всего на национальном вопросе. Правда, если в начале 1923 года премьер Антонин Швегла еще высказывался против предоставления краю обещанной автономии «из-за его отсталости», то уже после отмены военной диктатуры в крае он порекомендовал президенту Масарику назначить губернатором Подкарпатья Антала Бескида. Но и на этот раз он подобрал кандидатуру не из местного населения «автономного края», как предлагала мирная конференция, а из Пряшевщи- ны, то есть с территории западной части, включенной с самого начала существования республики в состав Словакии. Бескид не отличался от своих коллег в Подкарпатской Руси ни задатками организатора, ни работоспособностью, разве что амбициями. Некоторые исследователи этой проблемы оправдывали поступок Швеглы не только ролью Бескида в Парижской мирной конференции, где он проявился сторонником включения края в состав Чехословакии, но и тем, что он придерживался той точки зрения, что население Подкарпатья по национальности русское. И якобы этим Швегла стремился консолидировать положение в провинции, что возможно было сделать только путем привлечения на сторону правительства партий, исповедовавших русофильские взгляды, тем более что он планировал и провел осенью 1923 года первые выборы в местные органы самоуправления в Подкарпатье. Премьер надеялся добиться поддержки населением края политики правительства, точнее, партий правящего блока. Авторы «Очерков» в параграфе о партиях писали об объединении в Подкарпатье пяти партий, считавшихся аграрными, и утверждали, что этот блок на выборах в местное самоуправление собрал 75% голосов4. По другим данным, правда, иной группировки, все руськие партии получили 40 тыс. голосов, 15 тыс. — коммунисты, партии венгров и евреев — 55 тыс., и 21 тыс. — партии среднего класса и местные группы неполитического характера5. Как свидетельствуют события, эта мера не привела ни к консолидации положения в крае (блок распался в начале 1924 года), ни к поддержке правящей коалиции в Праге, что подтвердили выборы в Национальное собрание Чехословакии, состоявшиеся в этом же году Назначение Бескида президентом Масариком по предложению правительства Швеглы губернатором Подкарпатской Руси было уступкой русофильскому течению. Он не только заявил о своих близких или совпадающих взглядах с Аграрной партией Чехословакии, но и утвер ждал, что языком преподавания в школах может быть только русский. Все это вызвало протесты и негодование большинства учителей края, проукраинских националистических партий, возмущались даже те, кто до того поддерживал правительственный блок. Лидер Народной (христианской) партии Августин Волошин обвинил новый режим Антонина Швеглы в проведении политики, противоположной достижениям первых лет, политики, направленной против тех, кто был за присоединение края к Чехословакии (имея в виду и себя), хотя те могли бы поступить и по-другому (существовала Украина)6. Эта политика Праги усугублялась назначением вице-губернатором Антонина Розсипала, лидера Чешской аграрной партии, который фактически был правителем края. Он тоже придерживался русофильских взглядов. В исторической литературе поднимается вопрос: почему чехословацкое правительство проводило политику постоянных обещаний, в том числе и в ответах Лиге Наций на жалобы, поступавшие туда с разных сторон, и в то же время затягивало предоставление автономии краю, хотя Прага подписала обязательства с Парижской мирной конференцией по этому вопросу и давала аналогичные обещания и населению Подкарпатья? Ответ на этот вопрос дает анализ настроения обманутого населения провинции. После выборов в органы местного (сельского) самоуправления в 1923 году, на которых блок аграрных партий показал обнадеживающие для премьера Швеглы результаты, он решил провести довыборы в Национальное собрание Чехословакии (палату депутатов и сейм) от восточной провинции, но пока не рискнул проводить выборы в Национальное собрание (сейм) Подкарпатской Руси. Довыборы были назначены на март 1924 года и широко рекламировались в чехословацкой печати, из чего можно было сделать вывод, что якобы выполняется обещание о предоставлении автономии. Однако на этот раз замысел аграриев не прошел — их блок распался еще до выборов, а результаты голосования оказались для них неожиданными. В выборах приняли участие 13 партий и партийных блоков, голосование проходило по партийным спискам (кандидаты от партий заносились в отдельные бюллетени, каждая партия имела свой номер и цвет). За неделю до выборов избиратели получали на дому пачку бюллетеней всех участвовавших в выборах партий и пустой конверт, в который вкладывали бюллетень той партии, за которую собирались отдать свой голос, и отправлялись к урнам. Из 254 724 избирателей, принявших участие в голосовании, 100 242 человека (почти 40%) проголосовали за коммунистическую партию. Она получила четыре мандата из девяти в палату представителей и два из четырех — в сенат. Вслед за ней шли Венгерская партия автохтонов с 28 тыс. голосов, Автономный земледельческий союз (21 тысяча), почти столько же собрала социал-демократическая партия. Карпаторусская трудовая партия получила 20 тыс. голосов, а Республиканская аграрная партия — 15 тысяч (6,4%). Эти партии прошли в парламент, каждая из них получила по одному месту в палате представителей. Кроме того, автохтоны и Автономный земледельческий союз получили по одному месту в сенате. Остальные партии, принимавшие участие в выборах, набрали менее 3 тыс. голосов каждая7. В результате сторонники пражского правительства получили поддержку только 40% населения8. После этих выборов стало ясно, что пражское правительство любым способом будет откладывать решение проблемы автономии Подкарпатской Руси до тех пор, пока сторонники этой власти не получат поддержки большинства населения края. В печати проскальзывали даже суждения о сроках (после воспитания чехами нового поколения или полстолетия и тому подобное). Посланный Швеглой в Подкарпатскую Русь поправлять дела Чешской аграрной партии его молодой воспитанник Ян Брандейс позднее писал о якобы истинной причине успеха коммунистов в крае, объясняя его неимоверной отсталостью рабочих и крестьян, особенно в верховинских селах, жители которых исповедуют антииндивидуализм и коллективизм. Он обращал внимание на условия их жизни и страшную нищету. Жили они в похожих друг на друга низких темных деревянных домах из одной комнаты и сарая. Имели небольшие участки земли, одинаково одевались, ежедневно ели одно и то же. И делал вывод: пока существует эта бедность, будет влияние коммунистов9. Вместе с Брандейсом аграрная партия послала в Подкарпатскую Русь еще одного энергичного активиста — Йозефа Заи- ца. Используя ресурс правящей партии, они развернули такую пропаганду и иного рода деятельность, что им удалось постепенно добиться перелома в пользу аграрной партии. Уже на парламентских выборах 1925 года она увеличила свой вес в восточной провинции с 6,4 до 14,2%. Коммунисты получили меньше голосов, чем в 1924 году, но остались на первом месте по числу поданных за них бюллетеней. Среди мер, проведенных правящей коалицией после выборов, особого внимания заслуживает административная реформа в Чехословакии. В результате нее Подкарпатская Русь превратилась в четвертую землю (край) (после Чехии, Моравии и Силезии, Словакии), получив новое наименование — Zem? Podkarpato- ruska (Подкарпаторуський край)10. Демаркационная линия со Словакией становилась окончательной границей. Административная реформа вступила в силу с 1928 года и сопровождалась внутренней реформой в крае. Восточная провинция была поделена на 12 округов. В Ужгороде была образована краевая рада в составе 24 человек, две трети которой избирались, а одна треть — назначалась. Вицегубернатор (чех) Антонин Розсипал стал президентом края, а заодно и председателем рады. Он был прямо подчинен Праге, и фактическим руководителем провинции стал он, а не губернатор. Против административной реформы поднялась волна протестов. По этому вопросу на время совместно выступили русофилы из партии Андрея Гагатко и украинофилы из партии Августина Волошина. Депутаты и сенаторы выступали в чехословацком парламенте, писали петиции в Лигу Наций, президенту и правительству. Но чехословацкие власти на все это не реагировали, протесты замалчивались и игнорировались. В 1929 году были проведены внеочередные выборы в парламент Чехослова кии, в результате которых правительственный блок партий в Подкарпатье впервые получил большинство. Аграрная партия собрала 77 419 голосов, а число сторонников коммунистов сократилось с 75 669 человек в 1925 году до 40 582 человек. Автономный земледельческий союз получил 48 609 голосов, а венгерские партии — 30 455 голосов11. Объяснялось это не только усилением пропагандистской деятельности аграрной партии, использовавшей административный ресурс, но и кризисом внутри чехословацкой компартии и начавшимся мировым экономическим кризисом. Однако в 1930-е годы положение в крае изменилось вновь в пользу оппозиции к правительству Чехословакии. Положение в стране в целом становилось все более тревожным, особенно после прихода к власти в Германии Адольфа Гитлера и его нацистской партии. Внутри страны активизировались немецкое, венгерское и польское национальные меньшинства. Поднимали голову реваншистские силы и в некоторых соседних странах. В связи с политикой чехословацкого правительства в отношении Подкарпатья в исторической литературе поднимался вопрос: была ли она направлена на чехи- зацию края? Одни считают, что такая попытка была, а другие однозначно отрицают. Магочий полагает, что у чешского правительства и намерений не было превратить закарпатских украинцев в чехов. Сторонники первой точки зрения опираются прежде всего на данные, связанные с соотношением чехов и представителей других национальностей в управлении краем, и политику в области образования. Это та область, которой правительство уделяло особое внимание. По этим проблемам есть возможность привести следующие данные. В Подкарпатской Руси в 1921 году среди нотарей (это не нотариусы в современном понимании слова, а руководители администрации в волостях и выше, назначенные представители власти на местах) было 104 чеха и словака, 69 русинов, 65 венгров, 4 еврея, I румын и 1 немец12. В 1927 году в Подкарпатье среди государственных служащих в администрации было 255 чехов, 17 словаков, 142 русина, 56 венгров и 22 представителя других на- циональностей13. Более детально это положение отражено на 1935 год. В земском (краевом) управлении были заняты семь чехов и один украинский эмигрант. Из 12 начальников округов 7 человек были чехами, один — украинским эмигрантом, два — русскими эмигрантами и два — русинами. Главными нотарями были чех и русин. Нотарями и их помощниками работали 163 чеха, II украинских эмигрантов, 3 русских эмигранта, 42 русина и 29 венгров. Помощниками глав администрации были 21 чех, 3 украинских и 1 русский эмигрант и 3 русина. Служащих насчитывалось: 497 чехов, 20 украинских и 12 русских эмигрантов, 85 русинов и 54 венгра. Даже среди обслуживающего персонала было 24 чеха, 1 русский эмигрант, 6 русинов и 5 венгров14. Следовательно, краем правил назначенный вице-губернатор, получивший должность президента, при помощи чешской бюрократии. Губернатор оставался номинальной фигурой. Как показывают вышеприведенные данные, все важные и ответственные посты находились ис ключительно в руках чехов либо эмигрантов. И среднее звено иерархии принимало в свою среду местных жителей осторожно и в такой пропорции, чтобы не нарушить внутренний характер самой администрации. В низших слоях администрации, у которых фактически не было никакой власти, местные жители, включая представителей национальных меньшинств, были представлены более широко, хотя и здесь их уравновешивали большим числом чехов или прибегали к другим методам, в том числе в населенных пунктах, где на выборах побеждали оппозиционные партии и избирали неугодных властям старост, на место избранных назначали правительственных комиссаров15. Такой была система, созданная правительством Чехословакии для контроля над русинами. Хотя ее руководители временами под воздействием требований местных партий либо в ответ на робкие запросы Совета Лиги Наций делали заявления, что когда-то они выполнят взятые на себя обязательства и предоставят провинции автономию. Но, как отметил тогда английский историк, следивший за развитием событий в этом регионе, эти обещания с годами становились все менее конкретными. Можно усомниться в достоверности категорического утверждения второй группы историков, отрицавших ассимиляторские намерения чехословацкого правительства. Об этом свидетельствует следующее: по данным чехословацкой переписи 1921 года, в это время в Подкарпатье насчитывалось 19 775 чехов, а по переписи 1930 года их стало уже 33 961 чело- век16. Это время историки называют временем первого наплыва чехов в Подкар- патье. Чешский язык как предмет преподавался во всех школах всех уровней. Создавались чешские школы: в 1920 году их насчитывалось 22 из 475 начальных школ, в 1931-м — 158 из 727 начальных, две горо- жанские школы и одно педагогическое училище (средняя школа). В 1930-е годы начальные школы стали восьмиклассными. В 1938 году из 803 (народных) начальных школ чешских было 188. Кроме того, к этому времени из 44 горожанских школ 23 были чешскими, чешскими были также гимназия и педучилище. Из школ национальных меньшинств больше всего было венгерских. В этом вопросе проблема заключалась и в том, что чешские школы открывали, прибегая к различным подтасовкам, и в таких селах, в которых чехи не проживали вообще. Это давало повод оппозиционным партиям требовать закрыть чешские школы в тех местах, где не было учеников. Затрагивая этот вопрос во втором томе «Очерков», М.И. Кляп утверждал, что это только «проявление несправедливости» и «чешского шовинизма», «но не курс политики правительства», прибегая к странной аргументации: «ибо программы чехизации в документах не встречаем»17. В связи с этим возникает вопрос: где, когда и какое правительство решалось на включение в свою программу намерения ассимиляции? Везде, где она проводилась, она проходила тихо, обманным путем. В том же труде председатель редколлегии, ответственный редактор, руководитель авторского коллектива и автор многих частей тома И.М. Гранчак привел такой факт. В начале 1930 года вицегубернатор Антонин Розсипал дал рас поряжение школьным инспекторам, чтобы те в своем общении с судами, всеми учреждениями, предприятиями и другими организациями республики пользовались «исключительно чешским языком» как государственным18. Кроме того, автор отметил, что цензоры запрещали в публичных выступлениях употребление наименования «Закарпатская Украина», а давали указания пользоваться конституционным названием «Подкар- патская Русь». Во время переписи населения 1930 года исполнители получили директиву властей все местное славянское население записывать по национальности русинами, в том числе и тех, которые считали себя украинцами19. Не в пользу точки зрения противников ассимиляции и то, что произошло с теми русинами, которые оказались на правах национального меньшинства под словацким управлением. По статистике 1930 года их там проживало 91 079 человек, а в следующей переписи их уже было зафиксировано только 35 435 человек. Остальные в основном были ассимилированы в словацкой среде. Невыполнение чехами обязательств по предоставлению автономии Подкарпа- тью затрагивало и русинов, проживавших в Восточной Словакии на правах национального меньшинства. Они, конечно, надеялись на временный характер своего положения, но их постигло разочарование. Они не могли пользоваться и той иллюзорной автономией, которую якобы частично получили русины в восточной провинции, ибо и там уже никто не верил в этот миф. Внутреннее положение Чехословакии усложнялось не только поразившим и ее мировым экономическим кризисом, ростом безработицы, подъемом борьбы масс за свои права, активизацией национальных меньшинств и оппозиционных партий, но и внешней угрозой как со стороны Германии, так и со стороны Венгрии, которая в 1930-е годы не прекращала высказывать свои претензии к соседним странам, в том числе и к Чехословакии. В зависимости от складывавшейся обстановки Венгрия или обостряла территориальные претензии, или сглаживала их, ведя переговоры с соседними странами.
<< | >>
Источник: Пушкаш А.. Цивилизация или варварство: Закарпатье 1918—1945 /Институт славяноведения РАН. — М.: Издательство «Европа». — 564 с.. 2006

Еще по теме Политика чехословацкого правительства в отношении к Подкарпатской Руси:

  1. Восстановление и расширение деятельности партий в Подкарпатской Руси
  2. Централизаторская политика литовского великокняжеского правительства и ее воздействие на положение земель Юго-Западной Руси
  3. 2.1.5. Место правительства в экономической системе. Налоговая политика правительства
  4. ПОЛИТИКА «НАЦИОНАЛЬНОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА»
  5. Внутренняя политика правительства X. Коля
  6. § 3. Пенитенциарная политика Временного правительства
  7. § 4. ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА ПРАВИТЕЛЬСТВА: ПРОБЛЕМЫ МОДЕРНИЗАЦИИ РОССИИ
  8. § 1. ПРОБЛЕМЫ ТОРГОВО-ПРОМЫШЛЕННОЙ ПОЛИТИКИ ПРАВИТЕЛЬСТВА. РАБОЧИЙ ВОПРОС
  9. Тема 2.3. Личность как мера политики и исходный субъект политико-властных отношений
  10. ЧЕХОСЛОВАЦКАЯ ПРОБЛЕМА
  11. Вопрос 41. Культура Древней Руси. От Руси к России
  12. Политика Москвы в отношении этнических групп
  13. § 9. Межэтнические отношения и национальная политика
  14. Внешняя политика. Советско-южнойеменские отношения.
  15. Модуль 7МИРОВАЯ ПОЛИТИКА И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ
  16. РАЗДЕЛ 1. Политико-властные отношения и их особая роль в жизнедеятельности общества
  17. § 2. Основы государственной политики Российской Федерации в отношении местного самоуправления
  18. ПОЛИТИКА ВЕЛИКИХ ДЕРЖАВ ПО ОТНОШЕНИЮ К ВОЙНЕ ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ В ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКЕ
  19. Предварительные исторические сведения. – Киевская Русь. – Колонизация СуздальскоВладимирской Руси. – Влияние татарской власти на удельную Русь. – Удельный быт СуздальскоВладимирской Руси. – Новгород. – Псков. – Литва. – Московское княжество до середины XV века. – Время великого князя Ивана III