ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Возрождению в Монголии буддизма в ламаизированной форме способствовали дальнейшее развитие феодальной системы (борьба центростремительных и центробежных тенденций и создание новых крупных феодальных объединений во главе с правителями, составлявшими оппозицию всемонгольскому хагану) и потребность в новом обосновании права власти. Кроме того, необходимым условием распространения учения было существование тибетских школ, которые в борьбе за влияние в стране искали опору на внешние силы, в данном случае на монгольских князей. Сознательное обращение Алтан-хана к концепции "двух законов" - идеологического обоснования союза духовной и светской власти - на долгий срок определило характер взаимоотношений монгольских князей и ламаистской церкви и привело к заключению союза между ними. Результаты этого союза не замедлили сказаться: школа гэлугпа получила реальную поддержку монгольских феодалов и, как следствие этого, политическую власть в Тибете. А жалование тибетскими иерархами различных титулов монгольским князьям обеспечивало идеологическое подтверждение законности власти последних. Заключение союза церкви и государства вызвало конкретные меры правящей верхушки по распространению буддизма и юридическому оформлению статуса духовенства не только в Южной, но и в Северной Монголии. Законы, принятые халхаскими феодалами на съездах, защищали интересы первых духовных лиц в Халхе. Успех ламаизма был обеспечен тем, что феодалы взяли под контроль новый для Халхи институт - церковь. Хотя в Халхе не проводились такие централизованные мероприятия, как выделение каждой феодальной семьей по одному ребенку для посвящения его религиозной деятельности (у ойратов) или 100 детей монгольских феодалов (у тумэт- ского Алтан-хана), тем не менее четко прослеживается тенденция внедрения феодальной верхушки в организм халхаской церковной организации. Этот процесс происходил постепенно - от принятия отдельными феодалами монашеских степеней до посвящения своих детей в духовный сан - и способствовал формированию двух важных социальных институтов внутри церкви: перерожденцев и шабинаров. Институт шабинаров возник в начале XVII в. как средство укрепления положения первых религиозных деятелей, которым феодалы дарили людей в качестве учеников и слуг (шаби нар). Размер дарений значительно увеличивался, когда духовными лицами стано вились родственники феодалов: он возрастал пропорционально происхождению. Возникновение института перерожденцев, носивших титулы 'хубилган'', 'хутухта', 'гэгэн', обязано стремлению монгольских феодалов прочнее укрепить связи с зарождавшейся церковью. Если в Тибете, откуда была заимствована идея о воплощении, эти титулы относились к духовенству, то в Монголии на начальном этапе распространения ламаизма (XVII в.) титул 'хутухта' использовался и по отношению к светским феодалам (например, Лигдэн-хан). Поскольку в то время иерархия в монгольской церковной организации еще не была отработана, Ундур-гэгэн (т.е. I джебцзув-дамба-ху- тухта) в монгольских летописях называется титулом 'хубилган', тогда как менее значительные лица именовались 'хутухтами'. Позднее, когда экономическое положение халхаских феодалов упрочилось и они стали посвящать своих детей духовной деятельности, эти титулы закрепились лишь за духовенством, причем 'Хутухта' - за лицами более высокого ранга. Характер складывавшейся монгольской церкви определялся политической организацией Халхи XVII в. Постоянная борьба за политическую власть препятствовала реальному объединению страны, несмотря на существование номинального главы в лице дзасакту- хана. Именно поэтому ламаизм Халхи того времени характеризуется отсутствием единой церковной структуры с общехалхаским религиозным центром во главе с монгольским иерархом. Уровень консолидации Халхи, отсутствие сильной центральной власти, полная автономия монастырей исключали наличие территориальной и центральной администрации. В XVI—XVII вв. существовала только монастырская администрация, состоявшая из лиц духовного звания. С включением Северной Монголии в состав ЦинскоЙ империи изменилась ее политическая организация, которая ртала носить двойственный характер, С одной стороны, маньчжурское правительство не только сохраняло политическую раздробленность Халхи, но и усу- гублйло ее, постоянно увеличивая число хошунов, управляемых местными властями. С другой стороны, управление Халхой осуществлялось органами цинского административного аппарата, руководимого Лифаньюань - Палатой внешних сношений, что объединяло Халху. Эта двойственность отразилась и на структуре ламаистской церковной организации Внешней Монголии XVIII - начала XX в. Следует отметить, что по-прежнему именно покровительство монгольских феодалов было основой роста экономического могущества монгольской церкви, которая стала частью монгольского общества, а феодалы - ее патронами. Они не ограничились освобождением духовенства от налогов и повинностей в пользу светской власти. Дальнейшее развитие получили зародившиеся в XVII в. институты перерожденцев и шабйнаров. То обстоятельство, что уже тогда отдельные представители духовенства были поставлены в особое положение, впоследствии во многом определило формирование структуры церкви. Важным являлось то, что во Внешней Монголии существовала группа лиц духовного звания, имевших собственность. Однако в от- • * личие от собственности монахов, которая принадлежала общине и управлялась казной монастыря (джаса), она носила другой характер - принадлежала отдельному лицу (перерожденцу) и управлялась специальной казной (сан). Так внутри частной собственности в виде монастырского владения выделялась собственность отдельного лица.
Сан была юридическим органом, распоряжавшимся индивидуальной собственностью определенной цепи перерожденцев. Но, поскольку перерожденец был, в свою очередь, членом общины, проживал в монастыре и его. казна использовалась на нужды монастыря, ее можно назвать индивидуально-коллективной, в отличие от коллективной собственности монашеской общины. В Монголии не было отчисления светскими властями определенной части дохода (ср. десятину на Руси) в пользу церкви, в XVI—XVII вв. зависевшей главным образом от дотаций князей. Но, несмотря на это, в XVIII - начале XX в. церковь стала крупным собственником и развернула активную самостоятельную экономическую деятельность. Маньчжуры, использовавшие ламаизм как средство политического влияния, , не замедлили установить контроль над организацией, имевшей большую идеологическую силу. Аппарат контроля складывался постепенно, и в результате возник Пекинский ламаистский центр, который был призван осуществлять связь императора со всеми религиозными центрами. Руководители его подчинялись Лифаньюань, так как ламаизировацные области принадлежали главным образом к "внешним' землям Шнского государства. Намеренно сохраняемая Пинской династией раздробленность Внешней Мойголии, контроль, установленный правительством над церковью, противодействовали созданию структуры во главе с монгольским иерархом. То, что заботу о религии цинский император сразу же поручил джебпзун-дамба-хутухте, отнюдь не означает передачу в его ведение местной церковной организации. И, стремясь ослабить его связи с монгольской аристократией и тем самым снизить его влияние, император запретил его перерождения в семьях монгольских феодале». Все это определило устройство ламаистской церковной организации и ее администрации в период маньчжурского господства. По-прежнему монастырь оставался основной структурной единицей, нО в дополнение к монастырской администрации* в связи с укрупнением монастырей получившей дальнейшую дифференциацию, появилась территориальная и центральная администрация в рамках ' светского управления. Подчиненность всех монастырей (сомон- ных, хошунных, хутухтинских) светским властям (территориальная администрация), а через них - Лифаньюань (центральная администрация) обусловила создание специфической структуры. В той мере, в какой Внешняя Монголия являлась единой в рамках Шнекой империи, существовало и единство церковной организации, контролируемой Пекином. Эта господствовавшая в период маньчжурского владычества тенденция контроля ламаистской церкви Внешней Монголии со стороны цинской администрации постоянно сопровождалась тенденцией не только духовного лидерства, но и установления административного кон- тропя джебизун да мба-хутухты внутри церковной организации. Если первая тенденция с ослаблением Шнекой династии снижалась, то вторая с ростом прежде всего экономического, а также попити— ' ческого и культурного влияния джебцзун-дамба-хутухты возрастала. Первенство джебцзун-дамба-хутухты обеспечивалось происхождение^ двух первых перерожденцев, что предоставило ему льготы, которые создали условия, благоприятные для роста его экономической моши. Последнее, в свою очередь, повлекло за собой усиление авторитета джебцзун да мба-хутухты среди духовенства и светских лиц, так как Их Хурэ приобрел значение торгового, административного и культурного центра, чему также способствовал перевод в находившуюся рядом ставку тушету-ханов адми— нчетративного управления двумя аймаками - Тушету-хановским и Сэцэн-хановским. Специфика ламаистской церкви Внешней Монголии XVIII - начала XX в. состояла в том, что монастыри (хошунные и хутухти»- ские) превратились в крупнейших собственников. Этому способствовало отсутствие в самой Монголии местной светской администрации - сильного направляющего и координирующего центра, который мог бы ограничить рост церковного экономического потенциала, как это сделало в 1764 г. российское правительство, проведшее мероприятия По секуляризации, в результате чего экономические позиции православной церкви в России были подорваны. Во Внешней Монголии со второй половины XVIII в., когда упрочилось хозяйство монастырей и светские власти были не в состоянии их контролировать, церковь в экономике страны заняла ведущее положение: "В начале XX века по четырем халхаским аймакам на каждое аратское хозяйство приходилось 50 голов скота, на светское феодальное хозяйство — 2500, т.е. в 50 раз больше, чем на одно аратское хозяйство, а монастырское хозяйство в среднем имело более 5‘тыс. голов скота, превосходя аратское хозяйство по количеству скота в 80 раз' /47, с. 234/. Так заинтересованность светских правителей в усилении влияния религии привела к укреплению экономики монастырей, росту влияния духовенства. Кроме того, в начале XX в. духовенство представляло собой наиболее грамотную и организованную часть монгольского общества, важное значение при этом имел интегрирующий характер Их Хурэ. Ослабление власти маньчжурского императора в самом Китае и, соответственно, ослабление контроля над церковью во Внешней Монголии позволило джебцзун-дамба-хутухте создать по-настоящему автокефальную церковь. В 1911 г. с падением маньчжурской династии образовалось монгольское теократическое государство и джебцзун-дамба-хутухта стал не только главой церкви, но и главой государства. Если прежде церковь пользовалась авторитетом, но не имела собственного аппарата принуждения, то с 1911 г. она получила реальную власть, что может быть предметом специального исследования. .
<< | >>
Источник: Скрынникова Т.Д.. Ламаистская церковь и государство. Внешняя Монголия. XVI - йачало XX века. - Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние. - 104. 1988

Еще по теме ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

  1. 19.3. Аудиторское заключение. Порядок составления аудиторского заключения
  2. 5.3. Заведомо ложное аудиторское заключение
  3. Статья 60. Заключение эксперта
  4. 5.28. Модификации заключения независимого аудитора
  5. Заключение
  6. Заключение
  7. Порядок заключения трудового договора
  8. § 3. Заключение договора
  9. 15.2. Заключение и расторжение брака
  10. Разработка, заключение, регистрация коллективного договора
  11. Глава 28. ЗАКЛЮЧЕНИЕ ДОГОВОРА
  12. § 2. Заключение срочного трудового договора
  13. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  14. § 4. Минимальные стандартные Правила обращения с заключенными
  15. § 2. Заключение, изменение и расторжение договоров
  16. Навык № 24 Заключение сделки