Задать вопрос юристу

ДЖОВАННИ ВИЛЛАНИ - ПЕРВЫЙ ИСТОРИК ФЛОРЕНЦИИ

і

Строго говоря, утверждение, вынесенное в заголовок, можно оспа- ать - "Хронике" Виллани предшествовали другие исторические )'¦ «чинення, да и называть ее автора историком, противопоставляя ис- и*||цю как продукт самостоятельной критической мысли средневековой

І ММІІИЛЯТИВНОЙ хронике, можно лишь с большими оговорками.

Но все і ¦ говорить о Джованни Виллани как об историке позволяют масштаб- н'и гь и значимость его труда, высшего достижения средневековой ¦

и шьянской историографии и вместе с тем предтечи историографии

Невольно напрашивается сравнение с великим современником и

« "огечественником Виллани - Данте Алигьери, чья поэзия, по известному высказыванию Энгельса, принадлежит одновременно средним і" і їм и новому времени2. И коль скоро творения Данте и Виллани и|> > дета в ля ют собой "два наиболее внушительных произведения фло- Iишийской культуры XIV в.", как пишет один из современных иссле- Л'кителей Виллани - Джованни Аквилеккья3, это сравнение далеко не і і\ чайно. По охвату событий флорентийской и общеевропейской жизни божественная Комедия" сопоставима с "Хроникой" Виллани, которая, N тою очередь, не менее универсальна и энциклопедична. Кому-то, Піп можно, это утверждение покажется умаляющим художественные |<к:тоинства "Комедии"4, но во всяком случае вопрос о том, чей труд - »т >та или хрониста — мог быть историческим источником для другого,

і и уждается до сих пор. Некоторые историки видели в произведении?

Виллани по существу развернутый комментарий к "Божественной Комедии" . Разумеется, масштабы известности Виллани и Данте; п настоящее время несоизмеримы, но интерес к труду Виллани у сегодняшнего читателя не может исчерпываться только наличием в нем параллелей с творчеством великого поэта . Главное, что роднит оі><» Произведения - ЭТО СХОДСТВО ИХ внутренних целей, установок и XI мысла - прежде всего, как сказал о Данте О. Мандельштам, "город*» любие, городострастие, городоненавистничество" . Потусторонний мир у Данте - это грандиозное отражение действительного мира событий и явлений в глазах средневекового флорентийца, причем отражение но только пропущенное через личность поэта, но и получившее как бы объективный приговор. В образах загробного мира "Божественной Ко-медии" в естественном для своего времени виде воплотились уроки прошлого, предвидение будущего, нравственные итоги человеческих деяний и судеб. Но не таковы ли и задачи истории, ее социальная рол г., особенно в более поздние эпохи, усомнившиеся в загробном воздаянии? Джованни Виллани, купец, политический деятель и историк, принимался за свой труд, который он назвал "Новой хроникой", вполне отдавая себе отчет в его нравственном значении (кн. I, гл. 1). Конечно, тот факт, что для осмысления своей эпохи он избрал иной, по сравнению с Данте, путь, не говорит еще о его более реалистических устремлениях, но только о других житейских и писательских наклонностях . С другой стороны, скупые строки хроники могут иметь столь же непреходящую литературную ценность, как и яркие поэтические образы, - достаточно напомнить об опытах исторической прозы Пушкина.

Примечательны время и место появления труда Виллани. Общей ' вестна роль, которую сыграл его родной город в судьбах итальянскої < • Возрождения, в истории культуры всего человечества. Ренессансн;ш Флоренция подарила миру целую плеяду замечательных историкоп Никколо Макиавелли, Франческо Гвиччардини, Леонардо Бруни, Флл вио Бьондо и других. Джованни Виллани был провозвестником расцвсм флорентийской историографии, сопровождавшего демократическое р;и витие итальянских городских коммун, рост самосознания торгово-про мышленного населения, нуждавшегося в средствах выражения своих политических идей. С момента обретения Флоренцией самостоятельности в начале XII в. ее история состоит из ряда почти непрерывных m пышек социальной борьбы, в ходе которой горожане одерживают победу над знатью и защищают свою свободу от посягательств партии гибеллинов, поддерживавшей императора и противостоявшей гвель-фам, опиравшимся на папу. После окончательного упрочения гвель- физма в конце XIII в. и крушения притязаний знати пружиной поні п'ической жизни города становятся разногласия в среде самого народа "пополо". У власти оказываются то верхи так называемого "жирного" (мжиточного) народа, то умеренные пополанские круги, то прави-тельства, опирающиеся на народные низы. Все чаще заявляют о себе неимущие слои - с середины XIV в. прокатывается ряд выступлений наемных рабочих , самое крупное из которых - восстание чесальщиков шерсти - чомпи - произошло в 1378 г. Все эти политические перипетии приводят к тому, что флорентийские купцы и банкиры постепенно отказываются от прежних республиканских идеалов и в 30-е годы XV в. и юроде устанавливается сильная власть - тирания семейства Медичи. Жизнь и творчество Джованни Виллани приходятся на период подъема флорентийской демократии, но не случайно вместе с Данте (Божест-венная Комедия, Рай, XV, 109-111) он предрекает ее закат (кн. VIII, гл. 36), ссылаясь на пример Древнего Рима.

Первые из дошедших до нас флорентийских хроник и анналов посходят к концу XII в.]0 В них мы уже встречаемся с патриотическими идеями, но по своим масштабам эти безымянные сочинения не идут ни в какое сравнение с историей Виллани. Из современных ему хронистов можно с уверенностью назвать только Дино Компаньи, но его яркое повествование о борьбе партий во Флоренции, отмеченное художест- ненными достоинствами , осталось неизвестным читателю того кремени, стало быть и Виллани . Труды других историков XIV в. - Маркьонне ди Коппо ди Стефано Буонайюти и Рикордано Малиспини - вторичны по отношению к произведению Виллани, хотя в отношении Малиспини этот вопрос остается дискуссионным . Таким образом, пе-ред будущим автором "Новой хроники, или Истории Флоренции" открывалось обширное и малообработанное поле деятельности. Харак-терно, что сам он, выходец из семьи сукноторговцев, член цеха Кали- мала, принадлежал к зажиточным пополанам, руководившим полит ческой жизнью Флоренции. Обстоятельства жизни Джованни Виллани большей мере известны из его собственного сочинения: многочисленн упоминания о самом себе - черта, нехарактерная для средневеков хрониста.?

Будущий историк родился в семье купца Виллано ди Стольдо позднее 1274 г. Отец, который дал ему имя патрона Флоренц Иоанна Крестителя, в 1300 г. входил в состав городского пра тельства - приората (умер после 1331 г.). Вполне вероятно, что с Джованни посещал описанную им в гл. 94 книги XI школу. Впервые упоминает о себе в "Хронике", рассказывая, как в 1289 г. во Флоре цию пришла весть о победе при Кампальдино (кн. VII, гл. 131). В 1290- годы Дж. Виллани вступает в торговую компанию Перуцци и в ка честве ее представителя совершает деловые поездки по Италии, Фраи ции и Фландрии. В 1300 г., во время церковного юбилея, провозглашен ного папой Бонифацием VIII, он находится в Риме, и тут, по собствен ным словам Виллани (кн. VIII, гл. 36), его посещает идея в подражанш римским историкам прославить свой город. В 1303 и 1304 гг. Виллани жил во Франции (кн. VIII, гл. 64) и Фландрии, где ему довелось виден, поле проигранной фламандцами битвы при Монс-ан-Пуэль (Mons си Puelle) (кн. VIII, гл. 78). В 1305 г. он попадает в Неаполь, в 1306 і снова во Фландрию; здесь в декабре этого и в феврале следующего, 1307 г. как член компании Перуцци Джованни Виллани получает и Брюгге контрибуцию для выплаты французскому королю от побежден ного графа Фландрского; в "Хронике" об этом нет ни слова, может быть потому, что к чисто финансовым, банковским операциям ее автор, как благочестивый католик, относился с некоторым предубеждением, ведь церковь запрещала давать деньги в рост . В последующие три года, как явствует из сохранившихся документов, Джованни Виллани представляет компанию Перуцци в Сиене - покупает дворец Алесси и затем взимает за него арендную плату . С Перуцци Виллани с трудничает до 1312 г., а с 1322 г. он участвует в делах втор флорентийской торговой фирмы, с которой была связана его семь Буонаккорси. Но после 1310 г. Джованни редко покидает Флоренци К этому времени он уже обзавелся семьей: от первой жены, мадонні» Собилии, у него были дочь и два сына. После смерти жены, между 132 ' и 1327 гг., он вступил во второй брак - с Моной деи Пацци . Супруї?

Джованни Виллани в 1327 г. нарушила закон против роскоши, но получила затем прощение от тогдашнего правителя Флоренции, герцога Килабрии. Этим происшествием объясняется, вероятно, сокрушенный п >н хрониста в гл. 11 кн. X, где говорится о том, что "неумеренные «слання женщин берут верх над мужским здравомыслием".

Примерно с 40 лет Джованни Виллани принимает участие в управлении городом. В 1316 г. он стал одним из контролеров монетного двора, с 15 декабря 1315 г. по 15 февраля 1316 г. входил в состав правительства Флоренции - приората (вторично он был избран на такой же срок в 1321-1322 гг.). В 1317 г. Виллани был в составе налоговой комиссии, в 1324 г. (кн. IX, гл. 256) он - в числе ответственных за возведение новых городских стен. В 1322 г. Виллани участвует в комиссии, призванной отстаивать торговые привилегии Флоренции в Низе. В этом же году (1 мая) Джованни и его три брата - Филиппо, Франческо и Маттео договорились о равном распределении доходов, получаемых от компаний Перуцци и Буонаккорси, в каждой из которых по двое братьев были пайщиками. В 1325-1326 гг. мы видим Виллани членом комиссии 12-ти, распоряжавшейся денежными поступлениями во время войны с тираном Лукки Каструччо Кастракани. При герцоге Калабрии Карле, которого флорентийцы пригласили в надежде, что он оправится с Каструччо, Виллани был назначен консулом своего цеха Кллимала, а в 1327-1328 гг. надзирал за чеканкой золотой и серебряной монеты. Тогда же, как рассказывает он сам, по поручению коммуны он подсчитывал ее издержки на содержание герцога Карла (кн. X, гл. 49). ('15 августа по 15 октября 1328 г. Джованни Виллани в третий раз ишимает пост приора (кн. X, гл. 86 и 105). В следующем году в связи с неурожаем он принимает, по поручению правительства, участие в шкупке зерна на Сицилии (кн. X, гл. 121). Летом 1329 г., после смерти Кіїструччо и ухода из Италии претендента на императорскую корону Людвига Баварского, флорентийской коммуне представилась возможность за сравнительно небольшую сумму приобрести Лукку у занявших ге немецких наемников. Виллани, как можно понять из его высказываний, относился к активным сторонникам этой сделки и был даже в числе граждан, предложивших для этой цели свои собственные сродства (кн. X, гл. 143). Отказ правителей от такого выгодного, но малопочетного, по тогдашним понятиям, приобретения вызывает возмущение Виллани. Деньги в то время не стали еще панацеей от всех Оед для флорентийских политиков, как позднее, когда Макиавелли иронизировал над верой флорентийских мудрецов во всемогущество чолота. Впрочем, коммуне пришлось потом заплатить за ту же Лукку гораздо большую сумму веронскому тирану Мастино делла Скала.

В октябре 1329 г. Виллани назначается послом к папскому легату в Болонью (кн. X, гл. 148). В следующем году в ходе борьбы за Лукку он участвует в осаде Монтекатини (кн. X, гл. 154) и в переговорах о сдаче Лукки (кн. X, гл. 172), которые, правда, успехом не увенчались. Вскоре затем от цеха Калимала Джованни Виллани получил поручение наблю дать за изготовлением дверей для баптистерия Сан Джованни (кн. X, гл. 177). (Он также надзирал за перестройкой церкви св. Репараты л при этом мог общаться с Джотто, о котором пишет в кн. XI, гл. 9.)

В 1331 г. мы застаем Виллани казначеем коммуны, ответственным за возведение новых городских стен - тут его постигла неудач.і. предвещавшая закат его политической карьеры - по выходе їм должности он был обвинен в растрате, но сумел оправдаться. К ЭТОМУ же году относятся семейные неурядицы - имущественный спор между братьями Виллани, разбиравшийся третейским судом . На следующип год Джованни Виллани участвует в основании нового город.' Фиренцуолы, названного так по его предложению (кн. X, гл. 202) В 1335 г. он выступает в роли арбитра в пограничном споре с Пистойеи Взаимоотношения с братьями несли Джованни новые неприятности известен направленный против него приговор торгового суда Флореїі ции - Мерканции от августа 1340 г. Последние годы жизни хронип провел в удалении от активных политических дел, находясь в оппозиции ко всем сменявшим друг друга правительствам: двенадцати богатых пополанов, герцога Афинского, младших цехов. В 1341 г., при покупке Лукки у тирана Мастино делла Скала, он был включен в число заложников, направленных в Феррару из Флоренции и Вероны для упрочения соглашения, хотя и высказал недовольство этим поручением (кн. XI, гл. 130). В это время, полагает автор монографии о Виллани

Э. Мель, тот уже опубликовал начало "Хроники" и пользовался всео(> щим уважением как историк . Имущественные неудачи продолжали его преследовать. В 1345 г. обанкротились крупнейшие торговые дома Барди и Буонаккорси, и семидесятилетний Виллани, состоявший членом второго из них, на некоторое время (в феврале 1346 г.) был даже заключен в тюрьму Стинке. Невзгоды этого времени нашли свої отражение в пессимистических настроениях последних книг "Хроники' изобилующих предсказаниями великих бедствий и конца света. Жизнь самого Джованни оборвалась во время грандиозной эпидемии чумы к середине 1348 г. Насколько неожиданно это случилось, можно судиті. по оборванным в рукописи словам гл. 84 кн. XII: "Чума продлил асі. до..." - где оставалось лишь проставить дату . Похоронен Джованни Виллани в монастыре св. Аннунциаты.?

Главным делом жизни и памятником хронисту стал его исторический труд. Обстоятельства написания "Хроники" не получили пока однозначного освещения в литературе. Рассказ самого автора о начале работы над "Хроникой" сразу после римского юбилея 1300 г. под- пергается сомнению из-за наличия уже в ее первых книгах более поздних лет (которые, впрочем, могли быть вставлены при доработке) и н связи с тем, что до 1310 г. кочевой образ жизни молодого Виллани слишком мало подходил для кропотливых занятий историей . Но, как полагает не столь давно изучавший этот вопрос JI. Грин, подгото- мительная работа могла начаться около 1300 г. - объем сведений и количество точных дат, встречающихся в описании тех лет, значи-тельно возрастают по сравнению с другими книгами . Очевидно, имен-но тогда Виллани начал собирать материалы для будущей истории, делать заметки о важнейших событиях во Флоренции и вне ее, в частности во Франции и Фландрии, где побывал сам, причем с 1309 или 1310 г. обстоятельства позволили ему уделить таким занятиям больше нремени. О событиях в Англии он узнает из французских источников, и других странах Европы и на Востоке - из писем своих сооте- чественников-купцов, путешествовавших по всему свету. С 1322 г. началась регулярная и подробная запись происходящего, а составление истории в дошедшем до нас виде с наибольшим вероятием относится к 10-м годам XIV в.

Вопрос о хронологии создания "Истории Флоренции” тесно связан с проблемой взаимоотношений Виллани и Данте . Не только прямые ссылки и цитаты из "Божественной Комедии", но известный параллелизм идей и оценок однозначно свидетельствует о влиянии поэта на шпора "Хроники". Правда, Виллани мог познакомиться с первыми песнями "Ада" не ранее 1317 г. , что впрочем, не противоречит версии

о сравнительно позднем составлении "Хроники". Дж. Аквилеккья считает, что историческая работа Виллани пережила два этапа. Сначала в его отношении к родному городу пребладали гордость и оптимизм, иызванные процветанием и успехами в первые десятилетия века. Они отразились во вводной гл. 1 кн. I "Хроники". С "Комедией" Данте историк не был еще знаком. Позднее, под влиянием Данте и, главное, ряда личных и политических неудач, в свой рассказ о замысле создания Хроники" в 1300 г. (гл. 36 кн. VIII) - своего рода второе введение к ней - Виллани вставляет навеянное строками Данте предостережен

о том, что Флоренция опередит Рим в своем падении . В политическом отношении взгляды изгнанника Данте и одного из влиятельных дом* тел ей флорентийской политики во время ссылки поэта должны были разниться, но из самой хроники видно, что ее автор, вопреки существующему мнению , вовсе не отдает предпочтения черным гвельфим перед белыми, вместе с которыми был изгнан Данте . В гл. 136 кн. IX труда Джованни Виллани содержится первая из дошедших до н.к биографий Данте Алигьери. Наибольшее восхищение у автора вызы вает поэтический дар его земляка. Представить себе фактически' заимствования Виллани из "Божественной Комедии" трудно уже в сил\ краткости и неразвернутости высказываний Данте, которые сами нуждаются в дополнении и комментариях. В то же время сходств ¦ оценок и даже словесные совпадения могут быть объяснены общности*' среды, воспитания, культурной атмосферы - дома Данте и Виллами находились по соседству (пл.

Сан Мартино и ул. делла Винья Веккьл) племянник Джованни — Филиппо Виллани — в сохранившемся рукопи< ном начале "Комментария" к "Божественной Комедии" упоминает об ц\ знакомстве. Открытому выражению симпатии к поэту мешала, во і можно, политическая обстановка. В гл. 44 кн. XII Данте назван одним из выдающихся сынов Флоренции, которым сограждане отплатили неблагодарностью. Трагедия Данте заставляет его иначе, чем в "Хрч нике", истолковывать местную легенду о происхождении флорентийцем от двух разных народов - благородных римлян и грубых фьезоланцои Современная Флоренция, отвергнувшая имперскую идею, становиті и для него рассадником "завистливых, надменных, жадных... фьезольскіг тварей" . У Виллани тоже присутствует этот мотив - быть может, m без влияния Данте он видит в этом смешении источник флорентийских смут. Но хронист более склонен подчеркивать происхождение СВОИ V соотечественников ОТ великих римлян, а через НИХ - ОТ троянцев (II частности, в тех же гл. 1, кн. I и гл. 36 кн. VIII) , памятуя, что троянцы сами вышли из Фьезоле (гл. 29, кн. I).

Итак, помимо наличия прямых цитат и упоминаний в "Истории Фло ренции" Виллани можно заметить косвенное влияние Данте. С другой стороны, не установив точного времени создания первых ее книг, нель зя безоговорочно отрицать и знакомства с ними Данте, в частности, аниду близости XVI песни "Рая" и нескольких глав кн. IV "Хроники” . Вероятно, оба писателя почерпнули многое из распространенных устных преданий (у Данте, например, находим флорентийку, которая "родным и домочадцам речь вела часами / Про славу Трои, Фьезоле и hiM") . Выдвигается также гипотеза о существовании не дошедшего до нас письменного источника, использованного и в "Хронике", и в "божественной Комедии”.

Читатель "Новой хроники", задуманной как повествование о Флоренции на фоне главных событий в других странах и вообще в рамках тогдашних представлений о мировом историческом процессе, опосредованно знакомится с содержанием других средневековых сочинений, отдельные места из которых, особенно в первых книгах, Виллани переписывает почти дословно. Кое-кого из цитируемых авторов (преимущественно античных - Тита Ливия, Валерия Максима, Саллюстия, Иергилия, Лукана, Стация) он называет сам. Канву внешней истории, прежде всего в кн. II—IV, Виллани воссоздает по "Хронике пап и императоров", распространенному в то время сочинению доминиканца Мартина из Опавы, а в дальнейшем пользуется ее продолжениями, в частности "Деяниями императоров и пап" Фомы Павийского. Описание флорентийских событий находит множество параллелей в ранних источниках по истории Флоренции, опубликованных О. Хартвигом . Это анонимная латинская "Хроника о происхождении города" конца XII или начала XIII в. (известен и ее итальянский вариант - "Фьезоланская книги”), анонимные же "Деяния флорентийцев" (первая половина XIII в,), "Флорентийские анналы" первой (1110-1173 гг.) и второй (1107- 1247 гг.) редакции и перечень консулов и подеста 1195-1267 гг. Для периода с конца ХЗ до конца XIII в. Виллани использует также поздние редакции "Деяний флорентийцев", хронику Псевдо-Брунетто Латини или re источник и, возможно, "Легенду о мессере Джанни ди Прочида" . С "Книгой о сокровище” учителя Данте Брунетто Латини хронику Вилками сближают не столько фактические совпадения, сколько отношение к происходящему - так, мы встречаем здесь излюбленную, восходящую к античности сентенцию автора "Хроники" о том, что, кого бог хочет погубить, того он лишает разума, примененную к Фридриху II и его сыну Манфреду .?

В дальнейшем, начиная с первого десятилетия XIV в. в своем повествовании Джованни Виллани опирается главным образом на собственные воспоминания и на документы, довольно широко npcjt ставленные в "Хронике”. Это договоры, официальные и частные пин ма, религиозные тексты (например, богословские рассуждения в про<. і ранном послании неаполитанского короля Роберта о причинах потопа ' Флоренции - кн. XI, гл. 3). Таким образом, "Хроника" приобрети значение источника, во многих отношениях незаменимого. Столь >* важны сообщаемые Джованни Виллани сведения по социально-экм номической истории: о чеканке монеты, торговле, рыночных цена> численности населения Флоренции, налогах, потреблении продуктов расходах коммуны и другие. Эти цифровые данные, в свое времч воспринимавшиеся с критицизмом, подтверждаются современными и* следованиями . Именно в этих главах ученые начиная с Якоба Бур кхардта усматривали признаки распространения предпринимательском • духа в городах Италии XIV в.

К разрешению одного из основных вопросов, встающих перед чи п телем "Хроники", - о ее месте в духовном движении от средневековья I Возрождению, историки шли разными путями. Э. Мель в своей фунд.і ментальной монографии дает подробный разбор старых и новых эле ментов в мировоззрении Джованни Виллани; JI. Грин изучает протшш речивость исторического мышления хрониста . Но в каждом случае, отмечая практицизм, элементы критики и реалистического подхода * сообщаемым фактам, интерес к стилистике и античной литературе, на личие развитого личностного начала в "Хронике", исследователи все- га ки единодушно относят ее создателя к средневековым писателям. Хотя, возможно, сам факт появления подобного монументального труда - ка> и творения Данте - предвещает приход Ренессанса. Но если даже при знать исчерпывающей характеристику автора "Новой хроники" как "ти пично средневекового человека" и "типично средневекового" истори ка , уменьшает ли это интерес к произведению Джованни Виллани?

Он, безусловно, человек верующий, причем верит по-другому, чем гуманисты, например, Петрарка; его вера менее выстрадана и более ортодоксальна, поскольку он никогда не сомневался в официальном учении католической церкви . Религиозность предопределяет у Вил лани решение главной задачи истории — осмысление и оправдание путей, по которым идет человеческое общество. На вере покоитен присущее средневековому взгляду убеждение в конечном ТОржеС'Пк мировой справедливости, убеждение наивное, но привлекательное в историке, хотя оно не исключает апокалиптического пессимизма. Суд I

>< >жий у Виллани выглядит не столько как загробное воздаяние (оно іставлено чаще видениями грешников в аду, почерпнутыми из (иевековых легенд в первых книгах), сколько как сама судьба в пнем мире - справедливая кара настигает виновного, путь даже в іедние минуты его жизни - плачевный конец, смерть без покания, причащения часто подводит отрицательный нравственный итог іиям некоторых героев в "Хронике"42. Чудеса, знамения, сверхъ- ственные явления нередки в сочинении Виллани, но и нельзя ать, что он совершенно некритичен - например, видение огненного ба в Авиньоне хронист истолковывает как радугу - кн. XII, гл. 121. иметно даже некоторое отчуждение от народного суеверия - так, Пи і лани с одобрением приводит историю о французском короле, 11

лзавшемся увидеть чудесно воплотившегося младенца, - очевидно, ц« вера, как и вера короля, не требует такого материального подтверждения (кн. VI, гл. 64)43. В то же время немало места в Хронике" отведено астрологическим выкладкам, свидетельствующим о нюиственном отношении ее автора к вопросу о влиянии звезд. С одной . троны, ему присуща своего рода тяга к астрологическим знаниям, пп и>ть до того, что вслед за арабскими астрономами он использует ум кие о конъюнкциях - повторяющемся через определенные сроки

і і жде нии планет - для периодизации исторических событий44. С другой

і троны, законы обращения небесных тел подчиняются божественным (мщениям и одновременно не могут отменить свободную волю человека, как неоднократно повторяет Виллани (кн. III, гл. 1; кн. X, гл. 41); кн. XII, гл. 8 и 41). Звезды скорее предсказывают будущее, чем жидействуют на него. Осторожная позиция хрониста отражает коле-бания людей его времени, когда даже главы церкви то преследуют истрологов, то сами обращаются к ним за помощью.

Третий весомый компонент истории, после божественной воли и І5СЗД, - это человеческие страсти. Иерархия грехов (гордость, зависть, неблагодарность, скупость, обжорство, похоть) и добродетелей (муд-рость, сила духа, умеренность, справедливость; богословские - вера, мидежда, любовь) примерно такова же, как в теологических трактатах того времени - ее мы встречаем и у Данте45. Индивидуальными мотивами объяснения поступков не исчерпываются, есть у Виллани и наблюдения над их политическими причинами, отразившимися, в част-ности, на изменении позиций бывших сторонников церкви или империи ч пел с их избрания на папский или императорский престол (кн. V, гл. 35; к к. VI, гл. 23).

С ’p.: Mehl Е. Op. cit. S. 151. '' Ibid. S. 82.

'* < м.: Ibid. S. 168 ff.

M Ihid. S. 84. Отношение автора "Хроники" к происходящему достаточно onpcjc ленно - в нем выражаются его взгляды флорентийского патриои гвельфа, доброго христианина, честного купца и приверженца умі ренно-демократического правления зажиточных горожан, сторонник а мирного решения общественных споров (кн. X, ГЛ. 138) . В то время неоднозначность некоторых оценок снискала Виллани репутацию объективного историка - но проявилась она, пожалуй, только и признании выдающихся мирских качеств политических противники» Флоренции - Каструччо, Манфреда, некоторых императоров. Вообще, характеристики исторических деятелей, помещенные в "Хронике" mi манер античных авторов, довольно колоритны (Карл Анжуйский - кн. VII, гл. 95; Корсо Донати - кн. VIII, гл. 96) . Это одна из причин, почему трудно согласиться с тезисом Ф. Де Санктиса о "бесцветном н безличном" изложении Виллани . Сам подбор фактов выдает личине отношение - иронию автора, когда он вспоминает прозвище боевое, колокола первого народного правительства - "колокол ослов” (кн. VI гл. 75) или гордость при цитировании поговорки, что за одної фламандца-бюргера давали двух рыцарей (кн. VIII, гл. 56) . Соотпетс і венно нельзя решать вопрос о критичности или некритичности Виллани с позиций сегодняшнего содержания этого понятия. Исторический правда для хрониста заключается в первую очередь в правильном истолковании события, его нравственной подоплеки, поэтому часто он осторожен в выборе одной версии поступка, когда есть несколько, Фактическая же точность имеет второстепенное значение. Много места, особенно в первых книгах, уделено хронологии правящих династий, на которой основывается все временное согласование собі.і тий, - но иногда даже соседствующие данные не совпадают. Ошибочны многие даты, ссылки на авторов, даже цитаты из Библии весьма приблизительны.

Исторический стиль, художественные достоинства прозы Виллани, ее жанровые и языковые особенности оценивались по-разному. Уж<' упоминалась характеристика Ф. Де Санктиса, который называет изло жение Виллани однообразным и поверхностным, и вместе с тем припо дит оценку Э. Кине, отмечавшего его превосходный язык . А. Гаспари г»торит о "непритязательном и ясном стиле" Виллани52, Ф. Викстед идет дальше: "События представлены в живом, простом и ярко ин-дивидуальном восприятии, что делает их наглядными, но не позволяет убедительно воспроизвести в рациональном виде"53. Г. Гервинус отме-чал новеллистичность вилланиевской прозы54 - в самом деле, многие

і ливы содержат вставные рассказы анекдотического характера - по

і ути средневековые дидактические "примеры", которые напоминают теории из "Новеллино”, современного "Хронике" сборника, где зачастую действуют те же герои55. Дж. Аквилеккья называет прозу Пиллани "ровной и плавной, но никогда не бесцветной; ее украшают простота народного языка и всплески гражданственных и человеческих чувств автора"56. По мнению В.И. Рутенбурга, звания истории "Хроника" заслуживает "не только по разносторонности своего материала и объему... но и, главное, по своему содержанию, детальному и яркому описанию событий, четким характеристикам, богатству статистического мптериала"57. Жанровые особенности "Хроники" с трудом поддаются однозначному определению - исследователи склонны отмечать в ней переходные черты. "Постольку, поскольку писание истории исходит из понимания полезности знания прошлого и выводимости из него некоторых простых принципов, - пишет Л. Грин, - Джованни Виллани Оил историком"58. Однако, по его мнению, сама концепция Виллани не лишена слабости, присущей средневековым хроникам, - провиденциализм заставляет подменять действительность долженствованием, ре- иньное толкование - морализированием и ссылками на сверхъестест- ікчіное. Поэтому Виллани стоит еще на пороге истории в современном понимании слова59. Все же следует заметить, что долженствование «опекает из признания любой причинно-следственной связи, в том числе и нравственной сфере человеческих поступков. Наличие у Джованни Ниллани универсальной системы ценностей хотя и делает его при-страстным, зато придает "Истории Флоренции" ббльшую цельность и «ашостъ. Оно не отрицает реализма, за который историки, начиная с Нуркхардта, ставили этот труд выше образчиков гуманистической историографии^0.

Продолжателем "Хроники" после смерти Джованни Виллани стал «го брат Маттео, который написал еще 11 книг, повествующих о

^ Gaspary Л.Op. cit. S. 374.

N Wicksteed Ph.H. Op. cit. P. ХХХШ.

^ Gervinus G. Op. cit. S. 24.

Новеллино. М., 1984.

,fl Aquilecchia G. Introduzione. P. IX.

( Рутенбург В.И. Очерки... С. 195.

[ w Green L. Op. cit. P. 42.

\ ,g Ibid. P. 154.

wl См.: Вайнштейн OJI. Указ. соч. С 54; Баткин Л.М. К проблеме историзма в итальянской культуре эпохи Возрождения // История философии и вопросы культуры. М., 1975. С. 174.

к?

событиях до 1363 г. Известно, что Маттео Виллани, как и его брат, подвергся судебному преследованию при крахе компаний Перуцци и Буонаккорси в 1342 г.; в 1362 и 1363 гг. обвинялся в гибеллинстие, и ему было запрещено занимать правительственные должности Скончался Маттео тоже от чумы в 1363 г.

По стилю продолжение "Хроники” мало отличается от сочинении старшего брата, но в нем отразились происшедшие в политической жизни Флоренции изменения. Наметившиеся еще при жизни Джованни антиклерикальные тенденции правящих младших цехов значительно усилились, в то же время богатые пополаны, стоявшие во глаш- гвельфской партии, полностью перешли на сторону церкви. Этим объясняется наличие в "Хронике" Маттео резких выпадов протип папства, а также обвинение, которому он подвергся со стороні,! гвельфской партии, хотя в целом, как старший брат - убеждению ft гвельф и верный сын церкви, проповедовал классовый мир .

По завету Маттео "Хронику" дополнил еще 42 главами его сын Филиппо, принадлежавший уже к гуманистическому течению. Отдяи дань политической деятельности (ряд лет он был канцлером коммуны Перуджи), Филиппо Виллани прославился на литературном поприще, и особенности благодаря своему латинскому сочинению "О происхож дении города Флоренции и о его знаменитых гражданах". Неоднократно ему поручали читать во Флорентийском университете курс лекций о Данте. Как явствует из высказываний самого Филиппо, литературные вкусы его эпохи требовали иного, более возывшенного и патетического стиля, нежели избранный его предшественниками. Эти вкусы отри зились в сочинениях историков-гуманистов и самого Филиппо.

Изменения политической и культурной обстановки во Флоренции Н( повлияли, однако, на популярность и значимость сочинения Джованни Виллани, которое распространялось не только в оригинальных руке писях, но и в виде компендиумов. Антонио Пуччи переложил его дала терцинами в своих "Ста песнях" (Чентилоквио, на деле он написал 91 песнь) . Многие позднейшие итальянские историки в той или иной мері опирались на "Хронику" Виллани: уже упоминавшийся Маркьонне дн Коппо Стефани, Джаноццо Манетти, Бартоломео Скала, Донато Ач чайуоли, Стефано Инфессура, Флавио Бьондо, Никколо Макиавелли, Франческо Гвиччардини .

Для соотечественников Виллани его труд стал хрестоматийным "народной книгой" , без знания которой, как и без Данте, невозможно было представить себе образованного флорентийца. Послы Флоренции в Риме в феврале 1396 г., ссылаясь на "наших историков", утверждали и своем письме, что Флоренция - дочь Рима - а это было одной из основных идей Виллани . Еще через полтора столетия Бенвенуто Челлини, говоря о происхождении Флоренции, опирается на авторитет Джованни Виллани . Когда этот знаменитый ювелир попал в застенок чамка св. Ангела, у него были всего две книги - Библия и "Хроника" Нил лани . Сегодня о неувядающем интересе к труду выдающегося флорентийского историка свидетельствуют его многочисленные пере-издания, переводы на разные языки и, больше всего, пожалуй, полная факсимильная перепечатка не только в Италии , где в 60-е годы был и ідан также репринт первой публикации хроники Маттео Виллани XVI в., но и за ее пределами . Нет сомнения, что истории Виллани суждена еще долгая жизнь.

<< | >>
Источник: Виллани Дж. Новая хроника, или История Флоренции. - М.: Наука. -551 с.. 1997

Еще по теме ДЖОВАННИ ВИЛЛАНИ - ПЕРВЫЙ ИСТОРИК ФЛОРЕНЦИИ:

  1. 16. О СВЯТОМ ДЖОВАННИ ГВАЛЬБЕРТИ, ГРАЖДАНИНЕ ФЛОРЕНЦИИ И ОСНОВАТЕЛЕ ОРДЕНА ВАЛЛОМБРОЗЫ
  2. Виллани Дж. Новая хроника, или История Флоренции. - М.: Наука. -551 с., 1997
  3. 42. КАК ВО ФЛОРЕНЦИИ БЫЛ ПОСТРОЕН ХРАМ МАРСА, КОТОРЫЙ ТЕПЕРЬ НАЗЫВАЕТСЯ СОБОРОМ САН ДЖОВАННИ
  4. Углубление кризиса буржуазной историографии. Английская буржуазная революция XVII в. в трудах советских историков и английских историков-марксистов
  5. ХРОНИКА ФИЛИППО ВИЛЛАНИ
  6. ДОПОЛНЕНИЯ ХРОНИКА МАТТЕО ВИЛЛАНИ
  7. ? 81. КАК МЕССЕР ДЖОВАННИ Д'АППИА, ГРАФ РОМАНЬИ, БЫЛ РАЗБИТ ПРИ ФОРЛИ ГРАФОМ ДА МОНТЕФЕЛЬТРО
  8. 80. КАК ПАПА МАРТИН ПРИСЛАЛ В РОМАНЬЮ МЕССЕРА ГРАФА ДЖОВАННИ Д'АППИА, КОТОРЫЙ ЗАНЯЛ ФАЭНЦУ И ОСАДИЛ ФОРЛИ
  9. 177. О ТОМ, КОГДА НАЧАЛИСЬ РАБОТЫ НАД МЕТАЛЛИЧЕСКИМИ ВРАТАМИ САН ДЖОВАННИ И КОГДА БЫЛА ВЫСТРОЕНА КОЛОКОЛЬНЯ ФЛОРЕНТИЙСКОГО АББАТСТВА
  10. КНИГА ПЕРВАЯ (Пролог) ЗДЕСЬ НАЧАЛО ХРОНИКИ МАТТЕО ВИЛЛАНИ, ПРОЛОГА И ПЕРВОЙ КНИГИ
  11. Историки о Павле I
  12. Б. А. РОМАНОВ — ИСТОРИК РЕВОЛЮЦИОННОГО ДВИЖЕНИЯ В РОССИИ
  13. ИСТОРИКО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ
  14. 1. Историко-философские позиции