Задать вопрос юристу

4.5. Контракты как средство страхования — доктрина невозможности и связанные с ней доктрины в соотношении с интерпретацией страховых контрактов

Мы отметили возможность путаницы, создаваемой в судебном процессе по поводу контракта, связанной с постановкой вопроса — обязывать ли стороны исполнять контракт либо возложить ответственность за его разрыв на одну из сторон.

Предположим, я соглашаюсь поставить кому-либо 1000 единиц продукции к 1 июля. Моя фабрика сгорает до основания, и я не могу обеспечить поставку продукции от кого-либо другого в срок, чтобы выполнить контракт* Далее предположим, что' я никаким образом не мог предвидеть или предотвратить пожар, так что выполнение контракта стало действительно невозможным. Из этого не следует, что я должен избежать ответственности за убытки покупателя, которые были вызваны невыполнением мною своих обязательств. Мои обязательства могли косвенно содержать обещание застраховать покупателя на случай, если я не смогу доставить условленные товары вовремя. И если такой контракт страхования косвенно подразумевался при заключении сделки, он должен быть выполнен.

Разделение между предотвращением и страхованием как методами минимизации убытков является фундаментальным в анализе контрактного права. Убыток, который может быть предотвращен с расходами, меньшими самого этого убытка, является предотвратимым, но не все убытки предотвратимы в этом смысле. Пожар, который разрушил фабрику в предыдущем примере, по предположению, не был предотвратимым. Однако с помощью страхования можно сократить издержки, создаваемые риском потерь. Страховщик обменивает возможность потери на меньшие, но определенные издержки (страховую премию).

Предположим, есть вероятность в 1% того, что возникнет пожар, который принесет 10 ООО долл. убытка. Как отмечалось в главе 1, для того, кто склонен к избежанию риска, этот риск будет более дорогостоящим, чем определенная потеря его актуарного эквивалента в 100 долл. Перенесение риска на страховую компанию должно устранить большинство дополнительных издержек. Объединяя риск пожара у застрахованного со многими другими рисками, с которыми страхуемый не связан, страховая компания трансформирует риск в (почти) определенные издержки. Вот почему компания может взимать страховую премию, которая покрывает ее собственные издержки и при этом привлекательна для страхуемого. Эта премия меньше отрицательной Полезности, которую он связывает с риском, устраняемым страхованием. Например, компания может застраховать 1000 зданий, каждое из которых с 1%-ной вероятностью в данный период пострадает от пожара на сумму 10 ООО долл.125 Если эти вероятности независимы (можете ли вы предположить что-либо о смысле и значении этой оговорки?), страховая компания может быть в достаточной степени уверена, что она должна будет выплатить по страховым искам сумму, близкую к 100 ООО долл. Вероятность того, что она должна будет возместить все убытки, от которых она застраховала, — 10 млн долл., — бесконечно мала. В противоположность этому вероятность того, что собственник отдельного незастрахованного здания понесет максимальный убыток, составляет, как мы знаем, 1%, а этой величиной нельзя пренебречь.

Покупка явного страхового полиса называется рыночным страхованием. В некоторых случаях возможно «самострахование». Агентство недвижимости может владеть 1000 зданий в предыдущем примере. В этом случае его «риск» понести убытки в результате пожара является почти определенной перспективой понести издержки в 100 000 долл. Как мы увидим в главе 15, инвестор может сократить риски, связанные с конкретной ценной бумагой, путем диверсификации портфеля — набора ценных бумаг, риски по которым (по крайней мере частично) не связаны друг с другом. Тот же самый принцип применим и в примере с пожаром.

Обычные коммерческие контракты также смещают риски, тем самым являясь формой страхования. Функция контрактов по перераспределению риска или страхованию связана с тем фактом, что контракт (в отличие от действительно одновременного обмена, который не может не осуществиться) по своей природе регламентирует направление будущих действий сторон, а будущее неопределенно. Рассмотрим «демурраж» (demurrage) — сбор, налагаемый транспортными компаниями на тех грузоперевозчиков, которые (при транспортировке по железной дороге, например) держат у себя вагоны на погрузке и разгрузке дольше, чем позволяет их контракт с транспортной компанией. Перевозчик может выбирать между двумя формами соглашения о демурраже. При первой, называемой прямым демурра- жем, перевозчик платит фиксированную сумму за каждый день просрочки после двухдневного периода отсрочки. (Обычным сбором является 10 долл. за вагон на третий день и далее до шестого дня, после чего сбор возрастает до 30 долл.) Но сбор не взимается, если задержка возврата вагонов вызвана плохой погодой или другими обстоятельствами, не зависящими от перевозчика. При второй форме соглашения, которое называется средним соглашением, не существует освобождения от выплаты при задержке. Однако перевозчик получает 10 долл. за каждый вагон, который он возвращает в течение первого дня с появления этого вагона у его погрузочной платформы. Таким образом, прямой демурраж вменяет риск плохой погоды железной дороге, тогда как среднее соглашение переносит его на перевозчика и дает последнему компенсацию за несение этого риска, позволяя взимать сбор с железной дороги за быстрый возврат вагонов. Отношение перевозчика к риску, так же как и любое сравнительное преимущество, которое он может получить, совладав с неожиданно плохой погодой или другими сюрпризами, определяет выбор им той или иной формы демурража.126

Как вкдно из этого примера, даже если события, делающие контракт экономически невыгодным (такие, как неожиданная ненастная погода), не могут быть предотвращены с издержками, меньшими ожидаемых убытков от неисполнения стороной своих обязательств, одна из сторон контракта может быть более «дешевым» страхователем. Это подразумевает, что стороны независимо от способности предотвратить событие, если бы они приняли меры предосторожности, то вменили бы риск именно этой стороне. Если лицо, которому дают обещание, является именно таким «страхователем», то обещающий освобождается от выплат в случае, если риск материализуется и не дает ему выполнить свои обязательства.

Для того чтобы определить более «дешевого» страхователя, мы можем разделить издержки страхования на две категории: 1) издержки измерения и 2) трансакционные издержки. Первые являются издержками выяснения; а) вероятности материализации риска и Ь) величины убытка в случае материализации риска. Произведение двух последних величин является ожидаемой величиной убытка и основой для подсчета надлежащей страховой премии, которая будет включена в контрактную цену (иногда непрямыми способами, как в примере с демурражем). Основными трансакционными издержками являются издержки объединения риска с другими рисками для его сокращения или устранения. Там, где осуществимо самострахование, эти издержки могут быть ниже, чем при покупке страховки на рынке.

Подразумеваемая гарантия годности к использованию по назначению (разумеется, при условии, что покупатель не использует продукт неправильно) является хорошим примером страхового характера положений контракта. Продукт может выйти из строя по не зависящим от продавца причинам, но продавцу легче распределить риск этого события, чем потребителю. В этом случае потребитель будет готов заплатить более высокую цену в обмен на перемещение риска на продавца. Предположим, например, что стереосистема, стоящая 1 ООО долл. при отсутствии гарантии, с 1%-ной вероятностью может оказаться полностью ни на что не годным хламом. Вероятно, покупа тель будет готов заплатить 1010 долл. за стереосистему с гарантией* Если мы доверяем ей, то трансакционные издержки могут быть минимизированы путем введения подобной гарантии в любой контракт потребительской продажи*

Этот анализ страховой функции контрактов помогает понять доктрину невозможности и связанные с ней основания для отмены обязательств контракта. Он позволяет объяснить, например, почему физическая невозможность как таковая не является основанием для отмены обязательств контракта. Если обещающая сторона является более дешевым страхователем, тот факт, что она не смогла предотвратить событие, которое не позволило ей выполнить обязательства контракта, не должно освобождать ее от обязательств.28 И наоборот, тот факт, что выполнение обязательств остается физически возможным, но экономически невыгодно, не должен ipso facto отменять освобождение от обязательств. Если обещавший не смог предотвратить с разумными издержками событие, которое не позволило ему выполнить обещание, и тот, кому дали обещание, оказался более «дешевым» страхователем возникшего в результате убытка, то у обещающего есть хороший аргумент в пользу того, что он не нарушил контракт. Таким образом, «невозможность» — неправильное название. Впрочем, может быть, и нет, поскольку оно позволяет акцентировать тот важнейший факт, что трудность выполнения контракта или связанные с ним непредвиденные расходы сами по себе не извиняют нарушителя при невыполнении условий контракта. Обычно контракт с фиксированной ценой вменяет риск, возникающий при выполнении обязательств, выполняющей стороне, поскольку этой стороне легче их преодолеть.

Освобождение от обязательств, как правило, допускается в контрактах о личных услугах, если смерть обещающего не позволяет выполнить обязательства, при условии, что у него не было оснований полагать (или он не сообщил тому, кому давал обещание), что его ожидаемое время жизни короче, чем обычно у людей такого возраста. Такое событие, как смерть, возможно, не может предотвратить с разумными издержками ни одна из сторон,127 но тот, кому дали обещание, является более «дешевым» страхователем; хотя обе стороны обычно в равной степени способны оценить вероятность смерти обещающего, тот, кому дали обещание, обычно может лучше оценить издержки, возникающие в случае, когда обещающий не может предоставить оговоренные соглашением услуги.

Другим примером является контракт на буренке скважины для водоснабжения« Сторона контракта, которая из-за непредвиденно сложных почвенных условий не может выполнить свои обязательства по предполагавшейся ею цене, не может быть оправдана на этом основании. Эта сторона может быть более выгодным страхователем, даже если она не предвидела таких почвенных условий.

Она знает лучше заказчика как вероятность, так и последствия увеличения издержек бурения, связанных с прохождением почвенных слоев, затрудняющих бурение. Таким образом, ей легче оценить риск. Она может также застраховать себя с низкими издержками, поскольку она бурит много скважин в различных областях и риски возникновения сложных условий бурения независимы друг от друга.

Теперь предположим, что фермер заключает перед сельскохозяйственным ссзоном соглашение о продаже своего урожая зерна элеватору, после чего урожай погибает от болезни растений. Должен ли фермер быть освобожден от ответственности? Возможно. У него есть стимулы к предотвращению заболевания растений, так что, если оно все-таки произошло, то, возможно, его нельзя было предотвратить. И элеватор, который, несомненно, покупает у многих фермеров, не все из которых пострадают от болезни растений в данный сезон, находится в более выгодном положении для смягчения риска болезни, чем фермер.* Однако следует добавить, что в современную эпоху фьючерсных контрактов обе стороны могут с довольно небольшими издержками застраховаться от убытка.

Часто стороны включают в контракт положение о «форс-мажоре» (непреодолимой силе), указывая обстоятельства, в которых неспособность выполнить обязательства не влечет ответственности. Если они делают это, следует ли применять к такому контракту юридические доктрины невозможности, невыполнимости и связанные с ними?

Примеров применения этих доктрин'можно привести множество,128 но вместо этого рассмотрим связанный с ними случай, когда выполнение обязательств одной из сторон срывается опять же по неподвластным ей обстоятельствам и эта сторона желает быть освобожденной от дальнейшего выполнения обязательств или даже желает получить компенсацию за уже сделанное, хотя условия контракта не были выполнены. Я нанимаю подрядчика для постройки дома, и за некото рое время до завершения строительства дом сгорает. Подрядчик требует оплаты затраченного в строительстве труда и материалов, в противном случае он отказывается от постройки нового дома без заключения нового контракта. Тот факт, что он не смог завершить выполнение обязательств контракта не по своей вине, не должен автоматически давать ему право отмены контракта или получения такой оплаты, как если бы сгоревший дом был предметом, о котором я заключал контракт. Вопрос должен заключаться в том, кто из нас должен был нести риск пожара* В отсутствие свидетельств реальных намерений сторон мы должны сравнить относительные издержки предотвращения пожара или страхования от него. Как и производитель, продукты которого были уничтожены огнем перед доставкой, подрядчик обычно находится в лучшем положении в смысле защиты от пожара, чем собственник, поскольку он контролирует помещения и осведомлен о пожароопасности строящихся зданий. Он, возможно, является и более дешевым страхователем, так как находится в лучшем положении, чем собственник, в смысле оценки вероятности и последствий пожара на различных стадиях постройки здания.

Проблемы, тесно связанные с рассмотренными в этом и предыдущем параграфах данной главы, возникают и при применении других доктрин контрактного права. Допустим, начинается война в момент» когда судно находится на пути к пункту назначения, и команда отказывается продолжать плавание, пока капитан не повысит заработную плату. Он делает это, но впоследствии отказывается от выполнения обещания на том основании, что оно не поддерживалось вознаграждением в рамках того договора, согласно которому команда была обязана завершить плавание. Вопрос заключается в том, как в первоначальном контракте найма команды распределялся риск войны. Если он переносился на плечи команды, то ее члены, по-видимому, должны были получить компенсацию за его несение, а потому обещание платить им дополнительную заработную плату не должно поддерживаться условиями контракта. Однако, вероятно, капитану легче оценить как вероятность, так и последствия войны. Поэтому мы можем предположить, что контракт найма косвенно вменял риск ему, а в этом случае согласие команды продолжать плавание в условиях военного времени выступает в роли вознаграждения в ответ на обещания платить более высокую заработную плату. Чем этот случай отличается от дела Domenico?

Понимание страховой функции контрактов облегчает понимание законодательства о страховых контрактах. Рассмотрим принцип, согласно которому страховые контракты должны толковаться против страхователя« Это может показаться патерналистским или сентиментальным, но есть и экономический аргумент в пользу такого положения вещей. Страховое покрытие может оказаться меньшим, чем было бы в случае, если двусмысленности в страховом полисе разрешались против застрахованного. Страховая компания также может принять на себя этот риск с меньшими издержками. Конечно, если все неясные положения будут трактоваться против интересов страховой компании, ее издержки, а значит и размеры страховых премий, будут выше. Но все это означает, что застрахованный покупает некоторое дополнительное страхование, и, возможно, именно то страхование, которое он хочет. Теперь предположим, что двусмысленность касается того, может ли застрахованный получить выплату от страховой компании по полису в том случае, если он уже получает полное возмещение неумышленно причиненных убытков от несчастного случая, от которых он был застрахован. Бели эта двусмысленность трактуется в пользу застрахованного, страховой контракт трансформируется в нечто вроде лотерейного билета, который обеспечивает вам двойной выигрыш, т. е. страховая выплата может оказаться больше, чем рассчитывал получить страхуемый при покупке страхового полиса. Возможно, это уже вообще не страхование. Вспомним из главы 1, что спрос на страхование является функцией стремления избежать риск. Страхование сокращает возможные колебания дохода индивида, а стало быть, и «риск» в том значении термина, в котором он применяется экономистами при обсуждении отношения к риску, поскольку оно снижает доход страхуемого при его пиковой величине на сумму премий и повышает при резком падении (как при несчастном случае) за счет выплаты по страховому полису. Полис, выплаты по которому превышают утраченный доход, скорее увеличивает, а не смягчает колебания дохода, а потому нежелателен. Таким образом, в данном случае рассмотрение возможных желаний сторон склоняет к трактовке двусмысленности против застрахованного. Но мы должны снова обратиться к данной проблеме в главе 6 при рассмотрении правила «косвенных выгод» в законодательстве о неумышленном причинении ущерба.

В период станбвления формального страхования страховые контракты трактовались строго против застрахованных, а не страхователей; все, что делал застрахованный и что увеличивало риск страхователя, имело тенденцию рассматриваться как «отклонение», освобождающее страхователя от выполнения своих обязательств по соглашению.26 Естественно, страхователь не хочет, чтобы застрахованный увеличивал риск, на котором основана страховая премия. Тенденция к ослаблению усилий застрахованного по предотвращению риска, против которого он застраховался, в результате перенесения риска на страховую компанию известна как угроза недобросовестного поведения {moral hazard129). В результате страхование становится более дорогостоящим,

чем оно было бы в ином случае, но это еще не довод против страхования, поскольку дополнительные издержки могут быть меньше вреда от риска для застрахованного индивида. Кроме того, не всякое увеличение риска после заключения контракта обусловлено мораль» ной недобросовестностью- Застрахованный не может полностью контролировать условия (включая поведение его собственных работников), которые могут повлиять на этот риск.130 *

По мере расширения рынков страхования у страхователей все реже возникала потребность в перенесении риска, связанного с изменением риска, на застрахованного. Страховой пул был достаточно большим, чтобы страхователи могли компенсировать увеличение риска одного ЙЗ застрахованных в течение периода действия полиса уменьшением риска другого застрахованного в течение того же периода. Поэтому доктрина отклонений постепенно либерализовалась — тенденция, соответствующая изменению экономических условий на рынке страховых услуг.

Вы не можете застраховать все — только то, в чем у вас есть страхуемая заинтересованность. Предположим, А к В видят незнакомца С, идущего по улице, и не могут согласиться друг с другом относительно того, выглядит ли С здоровым. А предлагает продать В полис страхования жизни С, и Б принимает предложение, думая, что С умрет раньше, чем думает А. Подобный контракт не будет юридически защищаемым, потому что В теряет страхуемую заинтересованность в жизни С. Можно предположить, что этот результат обусловлен неодобрительным отношением права к контрактам на пари, хотя требование наличия страхуемой заинтересованности восходит к временам, когда в Англии контракты на пари были вполне законными. Более удовлетворительным объяснением может быть то, согласно которому контракт возлагает внешние издержки на С, не являющегося стороной контракта.131 Ведь контракт дает В заинтересованность в как можно более быстрой смерти С (конечно, он дает А заинтересованность в как можно более длительном сохранении жизни С, но это вряд ли утешит С, если он узнает о контракте). Реальный пример — дело Da Costa против Jones,132 иск о выполнении требований пари, заключенного о том, являлся ли шевалье Д’Эон в действительности женщиной. Суд утверждал, что условия пари невыполнимы, так как они причиняли ущерб третьему лицу, а именно самому шевалье.

Подобные случаи иллюстрируют более широко распространенную доктрину, согласно которой контракты, противоречащие госу дарственной политике, невыполнимы. И по большей части в этих случаях налагаются издержки на третьи стороны, ярким примером чего может быть контракт об ограблении банка. Часто думают, что контракты страхования приводят к .внешним издержкам даже тогда, когда застрахованный имеет страхуемую заинтересованность. Например, широко распространено мнение о том, что страхование ответственности экстернализирует издержки небрежного вождения (каково соотношение между этим положением и угрозой недобросовестного поведения?), но мы увидим в главе 6, что это мнение отчасти опирается на экономическое заблуждение.80

<< | >>
Источник: РИЧАРД А. ПОЗНЕР. Экономический анализ права В ДВУХ ТОМАХ ТОМ 1. Перевод с английского под редакцией В. Л. Тамбовцева. 2004

Еще по теме 4.5. Контракты как средство страхования — доктрина невозможности и связанные с ней доктрины в соотношении с интерпретацией страховых контрактов:

  1. 10.3.4. Страховой контракт
  2. 10.3.2. Основные характеристики страховых контрактов
  3. 4. ДОКТРИНЫ СООТНОШЕНИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО И ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННОГО ПРАВА
  4. 24.1. Свобода контрактов как конституционный принцип
  5. 14.3. Корпорация как стандартный контракт
  6. СТИМУЛИРУЮЩИЕ КОНТРАКТЫ КАК РЕАКЦИЯ НА СУБЪЕКТИВНЫЙ РИСК
  7. 18.4. Доктрина су pres132
  8. ДОКТРИНА
  9. 1. Социологические доктрины
  10. Доктрина Монро
  11. Глава IX ДОКТРИНЫ НА ПРАКТИКЕ
  12. Отказ от доктрины Хармона
  13. §189 Нагарджуна и доктрина всемирной пустоты
  14. 1. Характерные черты экономико-идеологической доктрины «демократического социализма»
  15. «Доктрина ЭКЛА» и программа «Союза ради прогресса» (1961).
  16. Доктрины национальной безопасности Японии
  17. 1.1. Идейные истоки «неофилософской» доктрины
  18. Параграф второй. Правовые доктрины в истории общего права
  19. 6.14. Соотношение принципа небрежности со страхованием от ответственности и страхованием от несчастных случаев; компенсация в автомобильных авариях при отсутствии определения вины
  20. § 6.3. Обыкновения, судебная практика и правовая доктрина