Задать вопрос юристу

ПОЛЯРНЫЕ ОДИССЕИ

  Феодосий Николаевич Чернышев - выдающийся геолог конца XIX - начала XX вв. Его имя по праву находится рядом с именем ’’отца российской геологии” академика А.П. Карпинского. Их плодотворное сотрудничество в Геологическом комитете и Академии наук способствовало крупным завоеваниям в отечественной геологии.
ФЛ. Чернышев не был кабинетным ученым и как подлинный патриот освоения Крайнего Севера в течение своей недолгой жизни совершил несколько экспедиций в эти окраины России.
Феодосий Николаевич Чернышев родился в Киеве 24 декабря 1856 г. в большой семье. В годы учебы в гимназии он обнаружил

незаурядные способности. Увлекшись романтикой морской службы, Ф.Н. Чернышев 16 лет от роду поступил в Морское училище в Петербурге, знаменитую петровскую ”на- вигацкую школу” — кузницу первоклассных кадров моряков и ученых. Успех сопутствовал Ф.Н. Чернышеву и в прославленных стенах этого учебного заведения, однако усилившаяся близорукость заставила его, не доучившись года в Морском училище, поступить в Горный институт. Это старейшее в мире горно-техническое учебное заведение готовило геологов и горняков высшей квалификации. Ещё в годы учебы Ф.Н. Чернышев занимался исследовательской работой, особенно его интересовали минералогия и палеонтология. Окончив в 1880 г. Горный институт и получив диплом горного инженера,
он был оставлен для работы в Горном департаменте под руководством профессора В.И. Меллера, занимавшегося тогда геологическим картированием на Урале.
Через полтора года был образован Геологический комитет, в ведение которого передали все геологосъемочные работы, в том числе и уральские. ФЛ. Чернышева избрали младшим геологом комитета. С этих пор вся его деятельность активного геолога была связана с Геологическим комитетом. Ф.Н. Чернышев как геолог-стратиграф сформировался за многие годы работы на Урале. Тем не менее, внутренне он был устремлен на исследование Крайнего Севера. Впервые ему удалось это осуществить в 1889 г., когда Горное ведомство приняло решение о двухлетних исследованиях Печорского края и назначило Ф.Н. Чернышева начальником экспедиции.
Весенние месяцы 1889 г. Ф.Н. Чернышев посвятил снаряжению экспедиции и изучению материалов по району работ. Эти материалы были довольно скудны, а карты составлены по расспросным данным.
Такое положение с картографическими материалами потребовало от Ф.Н. Чернышева и других участников экспедиции больших усилий, направленных на топографическую съемку района работ и определение астрономо-геодезических пунктов. Дл* решения последней задачи

Ф.Н. Чернышев пригласил О.А. Баклунда, который стал его другом и спутником в северных экспедициях[†] В состав Тиманской экспедиции кроме О.А. Баклунда вошли геолог НИ. Лебедев и топограф Д.Е. Сергеев. Русское Географическое общество прикомандировало к экспедиции этнографа Ф.М. Истомина, а в 1890 г. в ней принял участие член Петербургского общества естествоиспытателей ботаник Н.П. Жиляков. В экспедиции работал также студент А.А. Попов.
Снаряжение экспедиции закончили к началу мая, и 23 мая ее участники прибыли в Усть-Сысольск (ныне Сыктывкар). Предполагалось, что в 1889 г.
работами будет охвачена южная половина Тиманского кряжа, а в 1890 г. - северная. Первое экспедиционное лето оказалось трудным, поскольку пришлось сплавиться на лодках по небольшим рекам с множеством порогов, водопадов и завалов, перетаскивать лодки волоком, нести груз на плечах, прорубая тропы в тайге и утопая в заболоченных торфяниках. мая участники экспедиции отправились в устье Вишеры. Необходимо было изучить район этой реки, а затем выйти к центральной, не изученной части Тиманского кряжа, волоком переправить лодки в систему реки Ижмы и по ее притокам с восточной стороны снова вернуться к центральной части Тимана.
По реке Вишере удалось сплавиться до болота Кычан в ее истоках и перебраться через водораздел к юго-западному берегу Синдорского озера. Далее Ф.Н. Чернышев и его спутники сначала двинулись к устью реки Ропчи и по ней до водораздела, а затем сплавились на лодках по Нившере до Нившерского погоста, где разделились на две группы. Д.Е. Сергеев продолжил топографические работы до села Вишера, а ФЛ. Чернышев и Н.И. Лебедев отправились вверх к Вишерскому погосту, где встретились все участники экспедиции.
Ф.Н. Чернышеву предстояло решить очень сложную задачу. Необходимо было так спланировать работы, чтобы можно было охватить огромную территорию малодоступной и малонаселенной области, использовав редкие населенные пункты и лодки местных жителей хотя бы для частичной доставки грузов экспедиции. Из Вишерского погоста Н.И. Лебедев отправился на Вычегду, поднялся вверх по течению и через Чер-Вычегд- ский волок вышел на реку Ижму к селу Усть-Ухта. Остальные участники экспедиции поднялись по Нившере и совершили ряд маршрутов по центральному Тиману. О.А. Баклунд и студент А.А. Попов в этой наиболее интересной в геоморфологическом отношении области Тимана произвели серию астрономических и геодезических наблюдений л измерений,

а также определили несколько триангуляционных пунктов для создания надежной основы топографических съемок. Затем они направились работать на Вишеру и в Усть-Сысольск.
А.Н. Чернышев и Д.Е. Сергеев отправились пешком на север к истокам Тобыша, впадающего в реку Ухту, и, наняв маленькие лодки у местных рыбаков, сплавились до устья Ухты. На обратном пути по Ухте Ф.Н. Чернышев встретился с Н.И. Лебедевым и занялся с ним изучением нефтяных месторождений в этом районе. Д.Е. Сергеев между тем произвел инструментальную съемку большой площади в бассейне рек Ижмы, Вычегды и Мылвы и тем самым облегчил маршруты Ф.Н. Чернышева по этим рекам. Последний смог пользоваться картографическим материалом и заняться геологическими исследованиями. Кроме того, ФЛ. Чернышев совершил ряд маршрутов на лодке вверх по Ижме, к истокам Вычегды, а также по рекам Воли, Помозу и Мылве и в первой половине сентября прибыл в село Усть-Нем. Н.И. Лебедев заснял крупные притоки и все верхнее течение Ухты.
Участники экспедиции летом 1889 г. прошли более пяти тысяч верст (5334 километров), причем большую часть маршрутов совершил сам Ф.Н. Чернышев. Много сил и времени отняли топографические работы, в которых участвовали все члены экспедиции. В результате этих работ была составлена трехверстная хорошего качества топографическая карта Тимана и прилегающих районов.
Основываясь на собственных наблюдениях и обработанных данных экспедиций А.А. Кейзерлинга в Печорский край и К.И. Гревингка на Ка- нинский полуостров, Ф.Н. Чернышев установил полное отсутствие пермских отложений на восточной стороне Тимана и на этом основании сделал вывод, что Тиман представлял собой естественную преграду для распространения пермского моря.
Феодосию Николаевичу в результате скрупулезного анализа некоторых разрезов Тимана и блестящих определений богатых палеонтологических коллекций, собранных в 1889 г., удалось выделить основные геологические горизонты. В последующие годы на основе собранного материала Ф.Н. Чернышев написал фундаментальные палеонтологические монографии. Установление основных геологических черт Тимана позволило более основательно запланировать работы экспедиции в следующем году.
Ранней весной 1890 г. участники Тиманской экспедиции отправились из Петербурга к Усть-Пинеге. Пройдя с большими трудностями на лодках по Пинеге, Кулою и Мезенской губе, значительное пространство которой было еще покрыто льдом, участники экспедиции добрались до города Мезень, где были сделаны последние приготовления перед полевым сезоном. 15 мая сразу после вскрытия низовьев Пезы члены экспедиции
двинулись вверх по реке, но вскоре встретили сильный ледоход, очень затруднивший путь. Только через 11 дней удалось достигнуть волока между реками Рочугой и Цильмой. Из-за отсутствия оленей весь груз пришлось переносить людям, поэтому только 4 июня удалось отправиться вниз по Чирке и Цильме к устью реки Космы. На лодках достаточно быстро достигли Косминского озера, где были наняты олени, на которых преодолели перевал в систему реки Пеши; попутно изучили маршрутами Косминский кряж, протягивающийся в меридиональном направлении.
19 июня экспедиция прибыла на Пешу. Ф.Н. Чернышеву и здесь удалось нанять оленей, что обеспечило продвижение экспедиции до самой осени. Отсюда работы продолжали двумя партиями. Д.Е. Сергеев и Н.И. Лебедев засняли берег моря от устья Пеши до устья Индиги, а Ф.Н. Чернышев пересек Тиманский кряж по рекам Волоковой и Суле. Затем Д.Е. Сергеев и Н.И. Лебедев переместились для работы на Цильму. ФЛ. Чернышев и ОЛ. Баклунд продолжали маршруты по тундре до 5 августа. Вторую половину августа и весь сентябрь участники экспедиции находились на Цильме, Нерице, Ижме, Кедве и Пижмах. Во второй половине сентября начались сильные морозы и метели, поэтому к Мезени вышли на лодках, пробиваясь сквозь тяжелый лед.
В 1890 г. Изучили огромную площадь, превышающую 60000 квадратных верст (720 квадратных километров). Как и в предыдущем сезоне, составили карту трехверстного масштаба, опиравшуюся на сеть триангуляционных пунктов, определенных О.А. Баклундом.
Северная часть Тимана, где в 1890 г. проходили работы Ф.Н. Чернышева, в отличие от южной, фактически не исследовалась. Поэтому много внимания пришлось уделить географическим и геоморфологическим наблюдениям. Ф.Н. Чернышев установил, что Тиманский кряж между рекой Пижмой и берегом Северного Ледовитого океана представляет собой четыре резко выраженные параллельные цепи возвышенностей. Все эти гряды к югу от речной системы Пижмы утрачивают свою геоморфологическую обособленность, и местность представляет собой плоскую возвышенность.
Ф.Н. Чернышеву удалось установить соотношение силурийских, девонских и каменноугольных отложений, а так^ке значительно пополнить палеонтологические коллекции. На восточном склоне Тимана в районе рек Цильмы, Мылвы, Пижмы и Нерицы были обнаружены осадочные породы пермского возраста, а также некоторые горизонты мезозойских отложений.
Ф.Н. Чернышев выявил на Тимане ряд прекрасных стратотипических разрезов, на которых в последующие годы работало несколько поколений геологов-стратиграфов.
Результаты Тиманской экспедиции высоко оценили многие геологи
в России и за рубежом (А.П. Павлов, С.Н. Никитин, Э. Кайзер и другие ученые). А.П. Карпинский писал: ’’Работы двухлетней Тиманской экспедиции распространились на огромную площадь (свыше 150000 кв. верст) от верховьев Вычегды до Северного Ледовитого океана. Всему этому пространству дана новая топографическая карта. На основе ее Ф.Н. Чернышевым составлена геологическая карта, чрезвычайно изменяющая прежние представления о строении этого края. Особый интерес имеют данные о девонских и каменноугольных отложениях, причем в первых точно определен обнаруженный горизонт, а в последних и в пермско-ка- менноугольных обнаружено много представителей соответствующих фаун Америки и Индии. Крупным результатом Тиманской экспедиции являются и данные по послетретичной истории Севера. Присутствие новейших морских раковин в глинах и песках в долинах Северной Двины и Печоры было открыто еще Мурчисоном и Кейзерлингом, но исследования Тиманской экспедиции показали их присутствие на огромном пространстве в пределах Вологодской и Архангельской губерний и выяснили, каким важным моментом в геологической истории нашего Севера является обширная бореальная трансгрессия” [‡].
Материалы Тим некой экспедиции Ф.Н. Чернышев обрабатывал многие годы. Из его северных экспедиций только результаты Тиманской сравнительно полно отразились в публикациях. Тем не менее, он мечтал продолжить исследования в Большеземельской и Канинской тундрах, а затем на арктических островах, поскольку это могло помочь в решении многих вопросов геологического и тектонического строения севера России.
Впоследствии ему удалось совершить экспедицию на Новую Землю. В Большеземельской тундре он так и не побывал, но активно способствовал ее изучению. В 1903 г. он поддержал инициативу студента-зоолога А.В. Журавского по снаряжению экспедиции в этот район и для ее осуществления привлек силы и средства Академии наук, Минералогического и Г еографического обществ.
После Тиманской экспедиции Ф.Н. Чернышев занялся обработкой материалов экспедиции К.И. Гревингка на полуостров Канин (1848 г.), коллекций К.М. Бэра и А. Лемана с Новой Земли и НА.Э. Норденшельда с острова Вайгач. Эти коллекции и материалы оставались необработанными долгое время. Они помогли Ф.Н. Чернышеву дать стройное геологическое описание европейского Севера, построить геологические карты этих областей и создать схему тектонического развития.
В 1900 г. Ф.Н. Чернышев издал геологическую карту Тиманского кряжа на трех листах в масштабе 1:420000, в которой использовал ма
териалы Тиманской экспедиции, более поздних исследований Л.И. Луту- гина на левых притоках Вычегды, Н.Н. Яковлева в верховьях Мезени и Выми и В Л. Вебера в верховьях Седь-Ю. Эта карта явилась крупным вкладом в решение важнейших задач геологического картирования России, поставленных Геологическим комитетом.
В 1902 г. вышел капитальный труд Ф.Н. Чернышева ’’Верхнекаменноугольные брахиоподы Урала и Тимана”, имевший большое научное значение. Вторая крупная его работа по Тиману — ’’Орографический очерк Тимана” - осталась незаконченной и вышла посмертным изданием в 1915 г. В ней была дана схема тектонического строения Тиманского кряжа в связи с тектоникой всего европейского Севера. Последующие полярные экспедиции Ф.Н. Чернышева позволили связать в этой работе канинско-тиманские дислокации с тектоникой Медвежьего острова, архипелага Шпицберген и Новой Земли.
Работы Ф.Н. Чернышева на Тимане оказались центральным звеном его исследований Севера. Вокруг них группировался геологический материал, полученный им в экспедициях на Новую Землю и Шпицберген.
Еще в середине 80-х годов у Ф.Н. Чернышева появилось желание совершить экспедицию на Новую Землю и исследовать ее геологическое строение и минеральные богатства. Он изучал материалы о Новой Земле всех побывавших там путешественников. Академия наук передала ему дневники К.М. Бэра и А. Лемана, хранившиеся в Музее антропологии и этнографии, а также неизданный атлас видов Новой Земли, подготовленный этими учеными во время их экспедиции 1837 г.
В 1894 г. Ф.Н. Чернышев демонстрировал в Минералогическом обществе геологическую карту Новой Земли и Вайгача, составленную по литературным источникам и на основании обработки палеонтологических материалов.
После Тиманской экспедиции Ф.Н. Чернышев еще больше захотел побывать на Новой Земле[§] которая, как он считал, в геологическом отношении примыкает к Пай-Хою.
Непосредственным поводом к организации экспедиции послужило ходатайство архангельского губернатора А.П. Энгельгардта перед министерством земледелия и государственных имуществ в декабре 1894 г. о посылке геологической экспедиции на Вайгач и Новую Землю для изучения возможностей добычи полезных ископаемых, в особенности каменного угля, о богатых залежах которого издавно было известно по рассказам поморов*. Перед экспедицией Ф.Н. Чернышева командировали на
две недели в Швецию для изучения хранящихся в Стокгольмском музее научных материалов, собранных экспедицией НЛ.Э. Норденшельда на Новой Земле в 1875 г. 11 мая 1895 г. последовало распоряжение Горного департамента о снаряжении экспедиции на Новую Землю на один летний сезон для геологических исследований.
В мае 1895 г. Ф.Н. Чернышев приступил к снаряжению экспедиции. В нее входили астроном Пулковской обсерватории А.А. Кондратьев и варшавский геолог И.А. Морозевич. Опыт Тиманской экспедиции свидетельствовал о крайней необходимости в специалисте-топографе, но отпущенные средства не позволили включить его в состав экспедиции. Ф.Н. Чернышев решил выполнять топографические работы вместе с А.А. Кондратьевым. Ф.Н. Чернышев считал, что обычные топографо-съе- мочные работы мало что могут дать в сложной орографической обстановке огромной территории, поэтому решил использовать новый в то время фотограмметрический способ съемки, позволяющий охватывать съемочными работами значительные пространства.
В экспедиции, кроме рабочего, взятого из Петербурга, принимали участие Василий Иглин — спутник Ф.Н. Чернышева по Тиманской экспедиции, Николай Петров, участвовавший в экспедиции Г.И. Танфильева на Тиман, и кольский лопарь Филипп Архипов. Все эти люди, как писал впоследствии Феодосий Николаевич, хорошо проявили себя в сложной экспедиционной обстановке.
5 июля Ф.Н. Чернышев со своими спутниками прибыл в Архангельск и губернатор А.П. Энгельгардг, по инициативе которого была предпринята экспедиция, сообщил, что 10 июля два судна ’’Джигит” и ’’Владимир” отправятся на Новую Землю, но смогут сделать лишь одну переброску экспедиции, поэтому в дальнейшем придется рассчитывать на собственные силы. Ф.Н. Чернышев заранее предвидел такой поворот дела и по его просьбе для экспедиции был приготовлен хорошо оснащенный спасательный вельбот, который в дальнейшем очень помог путешественникам при изучении берегов Маточкина Шара и побережья к северу и югу от Кармакул.
Первоначально ФИ. Чернышев предполагал начать работы с Маточкина Шара, затем на клипере ’’Джигит” перебраться в Крестовую губу, где была наибольшая вероятность встретить неразмытые угленосные слои. В дальнейшем Ф.Н. Чернышев хотел из Малых Кармакул пересечь Новую Землю и выйти к берегу Карского моря. Вернувшись обратно в Малые Кармакулы, участники экспедиции должны были заняться изучением Гусиной Земли и Костина Шара с маршрутами в глубь острова. июля участники экспедиции вышли на ’’Владимире” из Архангельска и в ночь на 15 прибыли в Малые Кармакулы, которые в то время считались фактическим центром Новой Земли. В поселке проживало

около 30 семейств ненцев, были магазин и церковь. "Владимир” должен был простоять два дня в Кармакулах, прежде чем перебросить экспедицию в район Маточкина Шара, поэтому Ф.Н. Чернышев использовал это время для приготовлений к переходу к Карскому морю, который предполагалось осуществить в начале августа. 16 июля члены экспедиции с месячным запасом провианта погрузились на ”Джигит” и направились на север. Выдержав сильный шторм, только в ночь на 18 июля клипер вошел в Маточкин Шар.
Лагерь разбили на морском берегу у устья реки Маточки. С 18 июля начались работы на ближайших к лагерю возвышенностях. Вечером 19 июля прибыл ”Джигит”, на котором члены экспедиции должны были попасть в Крестовую Губу, но на следующий день разыгрался шторм. Клипер, отдавший два якоря, был сорван и выброшен на камни у западного берега Поморской губы. Порывы ветра были столь сильны, что передвигаться по 6epeiy можно было только ползком. Палатки экспедиции забросало камнями. Лишь на второй день с судна с помощью ракеты переслали на берег леер и установили сообщение с экспедицией. После того, как шторм утих, экипаж ”Джигита”, предварительно сгрузив орудия, благополучно снялся с камней, но повреждения клипера были столь значительны, что было невозможно перебросить Ф.Н. Чернышева к новому месту работ севернее Маточкина Шара.
Пришлось воспользоваться вельботом. Путешествие на нем затруднилось тем, что восточный ветер нагнал большое количество льда. Тем не менее, 26 июля Ф.Н. Чернышев со спутниками отправились на вельботе на восток по Маточкину Шару и разбили лагерь против устья реки Шуми- лихи, так как дальше не позволил пройти тяжелый лед. Здесь экспедиция находилась до 1 августа и занималась изучением гор Большая и Малая Серебрянка, Чиракинских, а также гор по южному берегу Маточкина Шара.
К 1 августа экспедиция возвратилась к прежнему лагерю у реки Маточки и в ожидании ’’Джигита” совершила маршруты к Панковой Земле и Снежным горам. 4 августа Ф.Н. Чернышев на клипере был переброшен в Грибовую губу, изучение окрестностей которой позволило собрать ценный материал по тектонике области южнее Маточкина Шара и возрасте пород. 6 августа участники экспедиции на ’’Джигите” прибыли в Малые Кармакулы и стали готовиться к путешествию поперек острова к берегам Карского моря. Ф.Н. Чернышев захватил с Маточкина Шара двух ненцев Константина и Прокопия Вылку с 24 собаками. Эти проводники, хорошо знавшие Новую Землю и охотившиеся в различных ее районах, оказали впоследствии большую помощь экспедиции.
8 августа участники экспедиции, имея семь нарт с запряженными в них 80 собаками, вышли из Кармакул на восток. Все люди шли пешком.

Первые тридцать километров дались собакам тяжело, поскольку в долинах рек Малой Кармакулки и Домашней было мало снега. На третий день вышли на центральное Новоземельское плато с обширными фирновыми полями; собаки резво побежали. Ф.Н. Чернышев так описывал эту область: ”На поверхности плато волнообразно возвышаются отдельные пологие вершины. Рельеф этот обусловлен размывом и совершенно не отвечает интенсивной складчатости пород, слагающих плато. Целый ряд логов спускается в долины двух рек, носящих одно и то же название Обчи- дей, но склоны логов настолько пологи и однообразны, что глаз не имеет возможности уловить сколько-нибудь рельефно рисующиеся точки”*. августа участники экспедиции по рекам Абросимова и Кротова стали постепенно сплавляться к Карскому морю. Собаки третий день были беэ корма и сильно отощали. К счастью, удалось подстрелить оленя и подкормить их. 14 августа показалось Карское море, сплошь забитое льдом, возвышавшимся метра на два над водой. Ф.Н. Чернышев разбил лагерь севернее залива Абросимова в бухте, названной именем Григория Голицына. Сразу же резко похолодало, задул сильный восточный ветер, и началась пурга, продолжавшаяся три дня.
Когда ветер стих, провели топографическую съемку берегов Карского моря и отобрали геологические образцы. Однако вскоре вся местность погрузилась в густой туман, и участники экспедиции были вынуждены двинуться в 135-верстный (144-километровый) обратный путь, который преодолели всего за три с половиной дня. По дороге вели маршрутную съемку, опиравшуюся на четыре астрономических пункта, определенных А.А. Кондратьевым, что позволило связать непрерывной топографической основой оба берега Новой Земли.
Дальнейшие исследования Ф.Н. Чернышев предполагал провести на побережье к северу и югу от Кармакул и для этого попытался зафрахтовать шхуну промышленника Ф.И. Воронина, но тот запросил непомерно высокую цену в 2000 рублей. Пришлось отказаться от мысли попасть в Костин Шар, так как в бурное осеннее время огибать всю Гусиную Землю на шлюпке было немыслимо. ФИ. Чернышев решил идти на вельботе к Пуховому заливу, куда выслал также ненцев с упряжками и грузом. Здесь сделали очень важные маршруты на север до губы Безымянной и тем самым связали южные и северные наблюдения непрерывной топографической съемкой. Кроме того, этот район не посещал ни один геолог и его изучение имело большое значение. августа Ф.Н. Чернышев вернулся в Малые Кармакулы и сразу же начал исследование берегов к югу от поселка, которые до тех пор никем не изучались. Удалось ознакомиться с северным берегом Гусиной Земли,
^Чернышев ФМ. Новоэемельская экспедиция 1895 года//Изв. Рус. Геогр.о-ва, 1896. - Т. XXXIL - Вып. 1. - С. 12.
14

далее на юг не решились идти открытым морем при отсутствии какой- либо бухты на расстоянии в 80 верст (85 километров). ”1 сентября задул свежий юго-восточный ветер, и нам нужно было, не теряя времени, им воспользоваться для возврата в Малые Кармакулы. От Гусиного становища я взял курс на Карельский мыс и Храмцову губу, перешедши открытым морем верст 30. В море ходили большие валы, но при попутном ветре наш вельбот легко справлялся с волнением, и мы счастливо добрались к островам, лежащим у Храмцова полуострова. Здесь опасность от волнения стала незначительной и в 9 часов вечера мы благополучно прибыли в Кармакулы, пройдя на зарифленных парусах 50-верстное расстояние в четыре с небольшим часа. И вовремя! Через полчаса после нашего прибытия ветер заревел с силой настоящего шторма, при сильном дожде и, будь мы в море, наделал бы нам немало хлопот”[**]. В оставшиеся до прихода судна дни изучали кармакульские разрезы и острова залива Меллера. ’’Владимир”, задержанный штормами, пришел 9 сентября. 11 сентября экспедиция вышла в море, а 14 благополучно прибыла в Архангельск. Поломка ’’Джигита” не позволила побывать в Крестовой губе и Костином Шаре и окончательно решить вопрос о наличии углей на острове. Глыбы бурого угля были встречены на берегах ручьев в Гусиной Земле, но из-за недостатка времени не удалось выяснить особенности их выходов. Несмотря на это, научное значение экспедиции было достаточно велико, поскольку Ф.Н. Чернышев впервые сформировал общее представление о строении Новой Земли, связав личные наблюдения с результатами предшественников, критически переосмыслив последние.
ФЛ. Чернышев выдвинул достаточно целостную концепцию геоморфологического и геологического строения Новой Земли, чего не смогли сделать работавшие здесь ранее ученые. Он внес коррективы в утвердившееся еще со времен К.М. Бэра и А. Лемана представление, что Новая Земля в геологическом отношении является продолжением Пай-Хоя, используя для этого полученные им данные по тектонике. Основываясь на том, что складчатость южной части Новой Земли совпадает с таковой на Вайгаче и Пай-Хое, которые в свою очередь параллельны простиранию Тимана, он сделал вывод, что эта часть островов действительно родственна Пай-Хою. Севернее же Безымянной губы простирание складчатости существенно иное, и именно в этом районе проходит линия большого сброса, разграничивающего две различные тектонические области. Разработанная Ф.Н. Чернышевым концепция геологического строения Новой Земли послужила основой при последующем ее изучении уже в советское время.

В 1899-1901 гг. под руководством Н.Ф. Чернышева была проведена экспедиция для градусных измерений. Она имела большое значение для науки. Проблема формы и размеров Земли занимала умы ученых на протяжении многих веков. Еще во времена Людовика XV, когда были снаряжены две французские экспедиции в Перу и Лапландию, было доказано, что Земля представляет собой сфероид, сжатый у полюсов. Согласно данным геодезии, линейная величина градуса меридиана должна возрастать от экватора к полюсам: чем больше сжатие Земли у полюсов, тем быстрее должно быть возрастание линейной величины градуса по направлению к экватору. Имея точные данные о величине дуги меридиана в разных широтах, на основе вычислений можно построить точную модель фигуры Земли и уточнить ее размеры.
Такого рода работами занимались ученые различных стран. В XIXв., например, градусное измерение было проведено русскими и скандинавскими учеными от Дуная до Северного Ледовитого океана. Но особенно важными эти измерения были в полярных областях, где их было труднее всего выполнить. Проект таких измерений на Шпицбергене предложил в 1826 г. английский физик Э. Сэбин, побывавший на архипелаге и убедившийся в осуществимости такого предприятия. Многие годы этот проект оставался без движения. Только в 1898 г. Академиями наук в Петербурге и Стокгольме было принято решение об организации совместной экспедиции и образована комиссия, в которую вошли крупнейшие ученые. Организация Шпицбергенской экспедиции стала, безусловно, крупнейшим научным начинанием в дореволюционный период.
1898 г. был для Ф.Н. Чернышева годом напряженной работы в комиссии. 16 марта совместно с представителями Шведской Академии наук Н.А.Э. Норденшельдом, М. Миттаг-Леффлером и Э. Едерином он участвовал в совещаниях комиссии, на которых обсуждались вопросы организации экспедиции по градусным измерениям на Шпицбергене. До этого Ф Л. Чернышева избрали членом-корреспондентом Геологического общества в Стокгольме.
В качестве полигона для проведения градусных измерений в высоких широтах Шпицберген[††] был выбран потому, что группа его островов растянулась по дуге меридиана более чем на четыре с четвертью градуса и на архипелаге имелись достаточно высокие вершины, на которых можно было установить сигналы для астрономических и геодезических наблюдений. Трудности предстоящих работ были связаны с малой доступ
ностью многих точек архипелага, плохой изученностью и тяжелыми климатическими условиями. Петербургская и Стокгольмская комиссии в совещаниях 1897—1898 гг. приняли за основу план шведского ученого П.Г. Розена, составленный им при участии НА.Э. Норденшельда. По этому плану предполагалось измерение дуги меридиана около четырех градусов при помощи 22 треугольников, спроектированных по вершинам архипелага вдоль проливов Хинлопен и Стур-Фьорд от мыса Росс на самом северном из семи островов до горы Кейльхау на южной оконечности Шпицбергена. Работы на севере в районе Хинлопена обязались выполнить шведы, на юге в районе Стур-Фьорда — русские.
Программа экспедиции включала в себя астрономо-геодезические работы, гравиметрические (маятниковые), магнитные и метеорологические наблюдения (непрерывные в течение года), выяснение природы северных сияний, геологические, гидрологические, гидрографические и другие исследования.
Весной 1898 г. шведская сторона отправила на Шпицберген рекогносцировочную партию под руководством профессора Э. Едерина для расстановки сигналов по спроектированной сети треугольников и выбора мест с целью измерения базисов. К этой партии от русских был прикомандирован топограф Главного штаба полковник Ф.А. Шульц. Работы проводились только в районе исследований шведской экспедиции. Кроме того, Э. Едерин считал, что следует ограничиться измерением дуги меридиана около двух градусов в пределах северной части, охваченной рекогносцировкой, поскольку работы в южной части, предназначенной для русской экспедиции, отличались большой сложностью. Все это усугубляло трудности, стоявшие перед русской экспедицией, особенно в первом сезоне работ. По плану предполагалось решить поставленные задачи в летние сезоны 1899—1900 гг. с зимовкой отдельных участников экспедиции.
В состав русской экспедиции 1899 г. вошли: капитан Генерального штаба ДД. Сергиевский, доктор медицины А.А. Бунге, астрономы А.С. Васильев, В.В. Ахматов, И.И. Сикора, А.П. Ганский и А.Д. Педа- шенко, физики Э.В. Штеллинг и А.Р. Бейер, зоолог А.А. Бялыницкий- Бируля, студент-геолог О.О. Баклунд, механик 3JC. Ган. К рекогносцировочной партии для координации работ со шведской стороной были прикомандированы профессор Стокгольмского университета Г. де Геер и лейтенант О. Кнорринг. Начальником экспедиции назначили Ф.Н. Чернышева, руководителем геодезических работ — О.А. Баклунда. В распоряжении экспедиции находились военный транспорт ’’Бакан” и ледокол Либавского порта. Для подвоза угля и других грузов зафрахтовали шведский пароход ’’Бетти”.
13 июня 1899 г. совместная русско-шведская эскадра из пяти судов
17

Участники Шпицбергенской экспедиции, ученые Академии наук и команда судна на шхуне ’’Бакан”. Ф.Н. Чернышев - в центре (1890 г.)
Участники Шпицбергенской экспедиции, ученые Академии наук и команда судна на шхуне ’’Бакан”. Ф.Н. Чернышев - в центре (1890 г.)


вышла из норвежского порта Тромсе, от которого до Шпицбергена было около 450 морских миль (793,4 километра). По первоначальному плану русские суда должны были сразу идти в Стур-Фьорд, а шведские — постараться проникнуть к северным пунктам сети треугольников и выбрать там место для зимовки шведских ученых. Шведы последовали на север. Русские суда были сильно перегружены, на них имелся небольшой запас угля, поэтому какие-либо маневры в заполненном льдами Стур-Фьорде были весьма рискованны. Ф.Н. Чернышев был вынужден основать зимовку в Горнзунде в защищенной от ветров бухте Гоес. Это оказалось весьма удачно, так как в мае 1900 г. удалось достигнуть русской зимовки, в то время как Стур-Фьорд же был почти все лето заперт сплошным льдом и, находись зимовка в этом проливе, снять зимовщиков не было бы никакой возможности.
Поскольку геодезические работы необходимо было начать с севера, то ледокол с астрономами на борту отправился к гавани Вирго на встречу со шведами. Однако оказалось, что шведская эскадра была затерта льдами. Было решено, что русские начнут геодезические работы в Стур- Фьорде, а шведы пока займутся измерением базиса у горы Гекла-Хук. Прежде всего надо было установить геодезическую связь между зимов

кой и сетью треугольников в Стур-Фьорде, поэтому Д.Д. Сергиевский и И.И. Сикора занялись устройством геодезического пункта на высоте 800 метров к востоку от бухты Гоес, а В.В. Ахматов и А.П. Ганский — на западной вершине. Инструменты, палатки и прочие грузы пришлось тащить по каменным осыпям и ледяным очень крутым склонам. Через несколько дней разразился жестокий шторм. Из опасения быть выброшенными на берег все суда стояли под парами и на двух якорях. Разгрузку угля на несколько дней приостановили. Трудней всего пришлось геодезистам. Ветер пронизывал их палатку, одежду. Спали, не раздеваясь, в мокрой одежде.
В эти же дни рекогносцировочная партия под руководством Ф.Н. Чернышева (в нее входили профессор Г. де Геер, лейтенант О. Кноррищ, А.Д. Педашенко и О.О. Баклунд), несмотря на штормы и густые туманы, располагая всего двумя норвежскими лодками, закончила установку сигналов и топографическую съемку в южной части градусной сети. Затем решили разделить эту партию на две, чтобы как можно скорее установить сигналы в северной части Стур-Фьорда. Эту задачу фактически решили к 8 августа. Не удалось только установить знак на горе Белой в северо-восточной части залива Жиневры, поэтому решили поставить его на плато Гельвальда. С 22 июля начали геодезические работы на мысе Ли и Уолес-Пойнте, которые прошли достаточно успешно.
Ф. Н. Чернышев хотел добраться до зимовки шведов, но тяжелый лед помешал этому. Все работы сосредоточили на северном участке градусной сети в Стур-Фьорде, где экспедиция оставалась до 18 августа. Начинать работы на новых пунктах было рискованно. Предстояло еще разгрузить уголь с ’’Бетти” для зимовки, а геодезистам оформить журналы наблюдений и сделать их копии. 10 августа русская эскадра вернулась в Горнзунд, где уже вырос целый поселок. Были готовы дома, обсерватории и установлены все инструменты на станции. Ф.Н. Чернышев еще раз предпринял рейс в Айс-Фьорде, где провел серию геологических маршрутов и собрал коллекции. 29 ав1уста на борту ’’Бакана” в последний раз собрались все участники экспедиции, а вечером того же дня суда двинулись в Тромсе. В бухте Гоес остались на зимовку начальник, капитан Д.Д. Сергиевский, доктор А.А. Бунге, астрономы А.С. Васильев, И.И. Сикора, В.В. Ахматов, физик А.Р. Бейер, механик Э.К. Ган и двенадцать матросов, которым до мая будущего года предстояло быть отрезанными от всего мира.
Подводя итоги летней экспедиции 1899 г., которая оказалась в целом успешной для русской части экспедиции из-за хорошей организации работ и достаточно благоприятной ледовой обстановки, Ф.Н. Чернышев писал в отчете: ”По градусным измерениям закончена расстановка сети сигналов в Стур-Фьорде, закончены геодезические и астрономические

наблюдения на двух пунктах, наиболее трудных в южной сети треугольников, и сделана рекогносцировка базиса у Уолес-Пойнта. На Штеллинга и Бейера легла тяжелая работа по устройству обсерватории метеорологической и магнитной. Благодаря энтузиазму и энергии всех участников экспедиции, удалось установить полную метеостанцию 2 разряда со дня высадки команды, а ко дню ухода судов почти все приборы магнитной и метеообсерватории 1 разряда были в действии. Установлен впервые на Шпицбергене и приведен в действие фотографический магнитограф. Кроме того, произведены были работы геологические, топографические и гидрографические, значительно восполнившие скудные сведения о Стурфиорде, имевшиеся со времени путешествия Норденшельда и Дуне- ра”[‡‡]. Добавим к этому, что сам Ф.Н. Чернышев собрал богатый материал из верхнекаменноугольных отложений, имеющих сходство и коррелируемых с соответствующими отложениями севера России.
После ухода судов работы зимовщиков сосредоточивались прежде всего на хозяйственных нуждах: подвозке к дому выгруженного на берегу угля, постройке двух астрономических обсерваторий и одной для наблюдений северных сияний и качаний маятника, а также небольшой кузницы и закрытого помещения для собак. С 5 ноября начали регулярные наблюдения по всем пунктам программы. Астрофизик И.И. Сикора сделал удачные фотографии северного сияния и его спектров. Была установлена связь сияний с магнитными возмущениями. Октябрь и ноябрь были очень холодными со страшными ветрами и вьюгами, в этих условиях применять измерители скорости ветра было невозможно. До магнитной обсерватории добирались ползком. Часто ломались инструменты и даже постройки.
Декабрь и январь, напротив, оказались непривычно теплыми, с оттепелями и даже дождями. Так, в новогоднюю ночь хлестал дождь, принесенный теплым южным ветром, а 7 января даже заметили возвращение птиц. Настоящая зима началась с конца января, когда Горнзунд окончательно покрылся льдом. Зимовщиков донимали белые медведи. 10 февраля появилось солнце. А.А. Бунге посеял 20 февраля в деревянном ящике, наполненном смесью песка, торфа, пепла и извести, горох, бобы и чечевицу. Опыт увенчался успехом: светлая зелень пышно разрослась весной. Со второй половины февраля начались рекогносцировочные маршруты для поиска наиболее удобного пути к тригонометрическим пунктам на горах Кейльхау и Геджехог, на которых до прихода судов намеревались вести наблюдения. Однако до конца марта из-за сильных ветров и морозов рекогносцировки производили неподалеку от зимовки.

31 марта в путь вышли две рекогносцировочные партии. Д.Д. Сергиевский, И.И. Сикора и матросы Моршнев и Васильев с нартами, в которые были впряжены девять собак, должны были разведать пути на гору Кейльхау, а А.С. Васильев с матросами Носковым и Фридрихсманом, имея нарты с восемью собаками, - отыскать дорогу к сигналу на горе Геджехог. Нарты были так сильно нагружены, что собаки не могли тащить их без помощи людей даже на ровном месте. Поэтому при подъеме на ледник, лежащий к югу от поселка, требовалась помощь всех зимовщиков. Каждую нарту, кроме собак, тянули четыре матроса. У подножья Горнзунд-Тинда А.А. Бунге вместе с матросами вернулись на зимовку. Дальше шел крутой подъем, очень утомительный для собак. Поэтому обе партии стали на ночевку. Вскоре начался сильный ветер, поэтому только 2 апреля обе партии раздельно стали искать проходы через цепь Горн- зунд-Тинда. А.С. Васильев двинулся на северо-восток, А.Д. Сергиевский — на юго-восток.
Партия Д.Д. Сергиевского и И.И. Сикоры не смогла отыскать с запада гору Кейльхау, поскольку имелись лишь фотографии ее восточного склона. Она собрала материал, облегчивший достижение этого пункта наблюдений при последующих маршрутах. Поход партии А.С. Васильева оказался чрезвычайно тяжелым. В конце концов она пошла по льду Горнзунда в глубь бухты Адриа, однако при выходе на ледник участники похода много раз срывались в глубокие трещины и только лямки, которыми они тянули нарты, спасали их от верной гибели. Даже бывалые мат- росы-полярники начали бастовать, требовали бросить нарты с грузом и отправиться назад к зимовке. В довершение всего они заблудились, даже карта не могла им помочь в этой неисследованной области. С великим трудом, вырубая ступени во льду, путешественники преодолели последний перевал перед зимовкой и вытащили наверх весь груз и собак с помощью веревок. 11 мая партия вернулась на зимовку, так и не достигнув Геджехога.
Д.Д. Сергиевский отмечал в своем дневнике, что вечером приехал А.С. Васильев с двумя матросами; вид у них был ужасный. В результате этой тяжелой рекогносцировки сигнал на Геджехоге был все-таки зафиксирован, но путь к нему должен был пройти не по берегу, а через центральные части острова, фактически не исследованные.
17 апреля с месячным запасом провизии участники партии Д.Д. Сергиевского и И.И. Сикоры выступили на Кейльхау. Взяли две тяжело груженные нарты в сопровождении шести матросов, из которых четыре должны были вернуться с упряжками на зимовку, чтобы передать их затем партии А.С. Васильева. Д.Д. Сергиевский и И.И. Сикора также тянули небольшие сани с исследовательскими приборами и инструментами. По пути несколько раз пришлось пережидать бурю. Сигнал на Кейльхау был
21

повален и занесен снегом. Палатку негде было поставить. Пришлось вырыть траншею, по которой можно было ходить, не рискуя свалиться с горы. Выкопали котлованы для треноги, инструментов и палатки. 30 апреля Д.Д. Сергиевский начал наблюдения, но в этот же день их пришлось прервать из-за густого тумана и шторма, который продолжался до 19 мая. Затем в течение нескольких дней выполнили почти всю программу наблюдений. 26 мая на Кейльхау пришел В.В. Ахматов и сменил наблюдателей.
Поход партии А.С. Васильева был сопряжен с опасностями и неудачами. Лишь на девятый день участники партии были в пяти-шести километрах от Геджехога, и А.С. Васильев с матросом К. Носковым отправились на розыски сигнала. В тумане, на ощупь они поднялись на одну из вершин, но сигнала там не оказалось. Переход на другую вершину чуть не стоил жизни А.С. Васильеву, сорвавшемуся в трещину глубиной в метров. Сигнал был покрыт слоем снега и льда, поэтому нельзя было провести программу наблюдений на этом пункте. На этом закончился период весенних работ зимовщиков.
План работ 1900 г. детально и долго обсуждался на совместных заседаниях русской и шведской комиссий и был рассчитан на самые неблагоприятные обстоятельства. В этом случае градусные измерения должны были закончить к концу летнего сезона 1900 г. Однако ледовая обстановка в проливах Шпицбергена оказалась самой тяжелой за последние 50 лет. Шведская флотилия смогла достигнуть района работ только 8 августа.
Ф.Н. Чернышева очень волновала судьба русской зимовки. Он приложил большие усилия, чтобы как можно раньше ее достигнуть. Для этого была проведена большая подготовительная работа по формированию вспомогательной экспедиции. В ее состав включили адъюнкт-астронома Пулковской обсерватории С.К. Костинского, астрономов А.Д. Педашен- ко и Н.И. Осташенко-Кудрявцева, помощника директора Главной физической обсерватории Э.В. Штеллинга, инспектора метеостанций А.М. Шенрока, топографа капитана М.М. Зигеля и студента О.О. Баклун- да. Вместо норвежцев, работавших прошлым летом в русской экспедиции, Ф.Н. Чернышев нанял 16 мезенских поморов. Среди них были и его спутники по Тиманской экспедиции.
23 мая 1900 г. русская эскадра вышла из Тромсе и 25 мая достигла бухты Гоес. С судов дали салют в 21 залп и вскоре на ’’Бакан” прибыла шлюпка с А.С. Васильевым и А.Р. Бейером; вечером 28 мая, когда вся экспедиция собралась в стенах дома зимовщиков, заметили спускавшихся с ледника Д.Д. Сергиевского и И.И. Сикору, возвращавшихся с Кейльхау. Их лица были обожжены полярным солнцем. Они принесли безрадостные вести, что весь Стур-Фьорд, за исключением небольшой по-
22

Перед началом триангуляционных работ. Ф.Н. Чернышев - второй слева.
Перед началом триангуляционных работ. Ф.Н. Чернышев - второй слева.


лыньи вдоль западного берега, покрыт льдом. Сразу разработали подробный план работ и распределили силы экспедиции для скорейшего выполнения программы. июня участники партии А.С. Васильева отправились к Геджехогу на баркасе и экспедиционной шестерке. В партию включили шесть поморов и двух матросов. 18 собак запрягли в двое саней. В бухте Адриа встретили лед, который пришлось раздвигать вручную в течение шести часов. При подъеме на ледник помогли матросы с ’’Бакана”. Затем с большими трудностями участники партии С.К. Костинского и А.Д. Педашенко были заброшены на Уолес-Хед.
’’Бакан” перешел в бухту Бетти. Ф.Н. Чернышев, Н.И. Кудрявцев, Д.Д. Сергиевский и О.О. Баклунд отправились сопровождать партию А.М. Шенрока для осуществления магнитных наблюдений иМ.М. Зигеля к подножию горы для топографической съемки Южного Шпицбергена, Несмотря на поднимавшийся шторм, установили пирамиду, и люди с большим трудом вернулись на судно. Прибывший на следующий день с вершины В.В. Ахматов сообщил, что во время шторма пирамида рухнула. Ф.Н. Чернышеву с рабочими пришлось снова подниматься на Кейль- хау и устанавливать пирамиду.
После нескольких перебросок партий Ф.Н. Чернышев на ’’Бакане”
отправился к Датским островам, и в Айс-Фьорд и к Земле Принца Карла, где были обнаружены затертые льдами суда шведской экспедиции ’’Свенскзунд” и парусная шхуна ’Tea”. Шведы обещали сами установить сигнал на мысе Агард, но ’’Свенскзунд” не смог добраться ни до мыса Агард, ни до Уолес-Хеда, блокированных льдом. Не увенчались успехом и попытки ’’Бакана” пройти в Уолес-Бэй. 24 июня все суда опять собрались в бухте Гоес. На ледоколе встретились почти все члены экспедиции. Оказалось, что в Уолес-Бэе удалось высадить только А.М. Шенро- ка для магнитных наблюдений и забрать с Геджехога А.С. Васильева, закончивших серию астрономических и геодезических работ. Ледовая обстановка не позволила пробраться к мысу Агард, где сигнал был снесен штормом. Пришлось пересмотреть план и перенести работы во внутренние районы островов. Весь июль суда не могли подойти к пунктам, намеченным планом. Только в начале августа сняли в Уолес-Бэе партию С.К. Косгинского и А.Д. Педашенко, давно закончивших астрономические и геодезические наблюдения. Они выполнили топографическую съемку окрестностей Уолес-Бэя в масштабе 1:50000 и провели метеорологические наблюдения. В.В. Ахматов завершил исследования на Кейльхау, а М.М. Зигель — топографическую съемку всего западного побережья к югу от Горнзунда.
Самым крупным успехом лета 1900 г. стала экспедиция А.С. Васильева в глубь Шпицбергена, в район горных цепей Сванберга и Хидениуса. Эта партия с большим риском поднялась по леднику Норденшельда и, перейдя ледяную равнину, остановилась у подножия гор Сванберга, устроив здесь склад. Часть груза подняли на вершину и здесь же установили универсальный прибор Бамберга. После этого члены экспедиции вернулись к складу, чтобы забрать часть продуктов и подняться на гору Хидениуса. Люди испытали неимоверные трудности, часто срывались в трещины, утопали в мокром снегу. Почти непрерывно шли проливные дожди и все обволакивал густой туман. В пути чуть не погибли А.С. Васильев и О.О. Баклунд. Благодаря систематическому изучению местности удалось распознать южную вершину цепи Хидениуса — гору Ньютон (высотой 1712 метров), состоявшую из трех вершин, не пригодных для установки сигнала. Все же его поставили на отрогах одной из вершин. Отощавшие и измученные люди возвратились к складу на леднике Норденшельда, но оказалось, что он наполовину провалился в трещину. июля три человека во главе с О.О. Баклундом в сильный шторм доставили с побережья запас керосина, а А.С. Васильев с остальными людьми поднял из трещины с глубины 20 метров провалившийся провиант.
31 июля в метель и при резком ветре партия опять поднялась на гору Сванберг, но удобного места для постановки сигнала не нашли. А.С. Ва
сильев направил 0.0. Баклунда с пятью поморами и собаками на северную вершину для установки там сигнала, а сам остался, боясь пропустить удобное для наблюдений время. 6 августа построили вспомогательный сигнал, а 17 августа закончили все астрономические и геодезические наблюдения на основном сигнале. А.С. Васильев сразу перебазировался на северную вершину, которую он назвал в честь академика О.А. Баклунда. С горы Баклунда наблюдались все сигналы (за исключением мыса Агард), а ее сигнал просматривался изо всех пунктов. После долгого ожидания в условиях шторма выбрали подходящий момент для наблюдений. Работы были закончены, и после 20-часового перехода участники достигли берега и были переправлены на ’’Бакан”. Ф.Н. Чернышев, описывая этот поход, отметил, что он составит одну из блестящих страниц в истории полярных исследовании, которыми должна гордиться русская наука, поскольку он обеспечил успех всего предприятия по градусным измерениям на Шпицбергене. Действительно, работы партии А.С. Васильева в центральной части Шпицбергена не входили в план русской экспедиции, но неудачи шведов заставили выполнить их.
22 августа ’’Рюрик” пришел с грузом угля, но уже на следующий день залив был забит льдом. Нужно было срочно снимать станцию, и 26 августа русская экспедиция покинула поселок зимовщиков, ко-t торый в течение 17 месяцев был центром работ русской экспедиции. Сам Ф.Н. Чернышев уехал со Шпицбергена в июне для участия в заседаниях Международного геологического конгресса в Париже. Однако в условиях очень сложной обстановки ему удалось так организовать работы, что даже в этом году достигли значительных результатов. Его роль в экспедиции 1900 г. описал участник всех трех лет работы на Шпицбергене, в то время студент-геолог, а впоследствии известный ученый 0.0. Бак- лунд: ’’...сложная ледовая обстановка заставила изменить планы. Опыт зимовки показал, что работы и передвижения по материковому льду хотя и сопряжены с опасностями всякого рода, но все-таки выполнимы. И чтобы не рисковать вторично потерею времени в связи с тщетными попытками пробиваться через тяжелые льды, он наметил ряд работ, связанных с переходами частью поперек Шпицбергена, на санях и на собаках, частью в открытых шлюпках вдоль берега, по приливным заберегам. Эти переходы носили с одной стороны вспомогательный, или даже спасательный характер, как то: восстановление сообщения с геодезическими партиями, отрезанными на своих пунктах от остальной экспедиции надвинувшимися льдами; а с другой — они должны были иметь целью вновь обследовать и занять некоторые из северных пунктов для геодезических работ, но уже базисом должен был служить западный берег Шпицбергена, или по крайней мере глубокие заливы его”[§§].
Правильно разработанная стратегия исследований, увеличение объема топографических исследований и своевременное восстановление гео
дезических сигналов позволили осуществить значительные работы. Однако программу исследований полностью не выполнили: остались еще три пункта триангуляционной сети, не охваченных наблюдениями (мысы Агард и Недоразумения, плато Гельвальда). Участникам шведской экспедиции в этом году удалось сделать совсем немного. Однако Ф.Н. Чернышев надеялся, что работы экспедиции на Шпицбергене будут продолжены.
Ф.Н. Чернышев обратился с ходатайством о продолжении работ. сентября 1900 г. он выехал в Стокгольм в месячную командировку для совещания с членами шведской комиссии по делам Шпицбергенской экспедиции Л а этих совещаниях приняли решение продолжить и завершить исследования в 1901 г. Русскую экспедицию решили оставить в том же составе, а количество собак увеличить. Ф.Н. Чернышев настоял на увеличении числа геодезических инструментов для ведения наблюдений одновременно на четырех пунктах. В Потсдаме приобрели усовершенствованный прибор для изучения качаний маятника, учитывавший движение штатива. Основываясь на опыте предыдущих лет и стремясь значительно расширить объемы и качество работ, Ф.Н. Чернышев обратился к военному министру с просьбой прикомандировать к экспедиции трех топографов военно-топографического отдела Главного штаба. В состав экспедиции 1901 г. включили астрономов В.В. Ахматова, А.С. Васильева, А.П. Ганского, А.А. Кондратьева и А.Д. Педашенко; топографов Главного штаба П.П. Емельянова, М.М. Зигеля и А.В. Клементьева; зоолога М.Н. Михайловского, О.О. Баклунда и художника В.А. Щук о. Руководил экспедицией по-прежнему Ф.Н. Чернышев. По просьбе комиссии на Шпицберген согласился отправиться О.А. Баклунд, которому предстояло руководить базисными измерениями.
Экспедиция располагала судном ’’Бакан” и ледоколом Либавского порта. Для подвоза угля, провизии и почты зафрахтовали шведский пароход ’’Рюрик”. Кроме того, для быстрейшей доставки экспедиции к месту работ Ф.Н. Чернышев добился прикомандирования к ней до 15 июня знаменитого ледокола ’’Ермак”, который затем должен был отправиться в экспедицию в Северный Ледовитый океан. Ф.Н. Чернышев возложил научные обязанности и на офицеров ’’Бакана”. Так, старшему штурману НА. Алексееву предстояло заняться гидрографическими, доктору медицины АЛ. Волковичу — зоологическими и гидрологическими исследованиями, а остальным судовым офицерам — промерами неизвестных глубин бухт Стур-Фьорда. июня в 9 часов вечера ’’Бакан”, ледокол и ’’Ермак” вышли из Тромсе на Шпицберген. ’’Рюрик” должен был дождаться О.А. Баклунда. Стур-Фьорд был забит льдом, и суда не смогли пробиться к месту базы в

Гора Чебышева на Шпицбергене
Гора Чебышева на Шпицбергене


Уолес-Пойнте. Удалось пройти в бухту Бетти, и Ф.Н. Чернышев использовал это для расчистки от снега сигнала на горе Кейльхау. 7 июня суда подошли к Уолес-Пойнту — единственному месту в Стур-Фьорде, пригодному для измерения базисной сети. К вечеру следующего дня закончили выгрузку, и Ф.Н. Чернышев распределил между основными партиями работы по топографической съемке и геодезическим наблюдениям. В этот же день прибыл на ’’Рюрике” О.А. Баклунд и направился к горе Чебышева.
13 июня в Уолес-Пойнт забросили первые партии, и начались измерения на вспомогательном базисе. Ф.Н. Чернышев отправился в бухту Агард, чтобы восстановить сигнал, повалившийся осенью 1899 г. С семью рабочими он поднялся на вершину плато и принялся за сооружение пирамиды, но оказалось, что место сигнала выбрано неудачно: с него не были видны ни мыс Недоразумения, ни плато Гельвальд. Это было вызвано тем, что сигнал устанавливали в тумане и пурге. Пришлось ставить новый сигнал на северной оконечности плато Агард, перетаскивая камни за 200 метров при сбивающем с ног ветре. Более суток люди работали без отдыха и пищи. июня была высажена партия А.В. Клементьева для топографической съемки окрестностей бухты Агард, а затем и ледника Негри в заливе Жиневры. В эти же дни закончили измерения на вспомогательном базисе и начали на основном. Успеху этих работ способствовала отлич-
27

ная погода. Удалось высадить партии геодезистов на северные пункты наблюдений. К месту работ на мысе Недоразумения доставили партию А.Д. Педашенко и А.П. Ганского. Мезенские поморы и матросы с ’’Бакана” за два с половиной часа перенесли к сигналу более двух тонн груза и инструмента. А.С. Васильев и О.О. Баклунд не смогли попасть на ледник Негри, поскольку на пути встретили сплошной лед. Сделали вторую попытку уже на ледоколе, но и она не удалась. Партию высадили на морской лед, пришлось преодолевать крупные полыньи, погружаясь по пояс в воду. У самого ледника встретили разбитый лед, который не смогли одолеть ни на шлюпках, ни на собаках. Пришлось вернуться к судну.
Работы по измерению главного базиса, геодезические наблюдения на Уолес-Пойнте и топографическая съемка продолжались успешно. Ф.Н. Чернышев непрерывно курсировал между различными пунктами высадки партий, оперативно перебазируя их и оказывая необходимую помощь. Впоследствии 0.0. Баклунд вспоминал, как Ф.Н. Чернышев, не щадя здоровья и жертвуя отдыхом, по нескольку раз в день совершал подъемы на горные вершины, измерял геологические профили, собирал палеонтологические и геологические коллекции и непрерывно корректировал планы работы, маршруты судов и переброску партий. Случалось, что к 18-часовому рабочему дню после двух часов отдыха он прибавлял еще 18 часов тяжелой работы, исполняя любые обязанности, в том числе и то, что делали рабочие: участвовал с рейкой в мензульной съемке, помогал специалистам, тащил на себе тяжелый груз. июня А.С. Васильев вторично был переброшен на ледоколе в залив Жиневры. Ему предстояло высадиться на ледник Негри, пройти в обход горы Эдлунд на плато Гельвальд и установить там сигнал. 0.0. Баклунд с половиной собак должен был добраться до Сванберга и поставить новую пирамиду на пункте, с которого видна гора Баклунд. А.С. Васильев, после наблюдений на Гельвальде, должен был закончить прошлогодние наблюдения на Сванберге. Дополнительный запас провизии взялся доставить ему 0.0. Баклунд на обратном пути.
Ф.Н. Чернышева очень беспокоила судьба А.В. Клементьева и М.М. Зигеля, от которых давно не было вестей, поэтому он вышел на "Бакане” на север к мысу Агард вдоль западного берега Стур-Фьорда, где были обнаружены их палатки .А.В. Клементьев закончил съемку до ледника Негри и его предполагалось перебросить на мыс Недоразумения. М.М. Зигель заснял побережье вплоть до залива Тимен.
7 июля встретили шведское судно ’’Антарктик” с экспедицией на борту во главе с профессором Г. де Геером. У шведов работы проходили неудачно: 23 дня ’’Антарктик” был зажат плотным льдом и ему с трудом удалось выбраться из ледяного плена. У них не было никаких перспектив пробраться к Хинлопену с севера, поэтому Г. де Геер предложил помощь
28

русской экспедиции в районе ее работ. Ф.Н. Чернышев отказался, так как все пункты были заняты и посоветовал шведам попытаться пройти в Хинлопен либо обогнув Тысячу Островов, либо через пролив Хели, соединяющий бухту Жи- невра с проливом Ольга. ’’Антарк- тик” ушел на север.
alt="" />О.О. Баклунд к этому времени вернулся со Сванберга, где поставил сигнал, и ушел на Гельвальд с запасом продуктов для А.С. Васильева. Его маршруты оказались очень тяжелыми: началось сильное таяние снегов, многие собаки поранили ноги, а две из них пропали.
Ф.Н. Чернышева беспокоили работы во внутренних частях Шпицбергена, где условия были особенно сложными. Поэтому 14 июля, подойдя на ледоколе к леднику Негри, он отправился к лагерю партии А.С. Васильева. Его и 0.0. Баклунда Ф.Н. Чернышев встретил на леднике у склада провизии и узнал от них о больших трудностях похода на плато Гельвальд, когда даже бывалые поморы отказывались идти дальше. В пути погибло шесть собак и 24 изранили ноги. Ф.Н. Чернышев помог А.С. Васильеву и перебросил партии А.П. Ганского и А.Д. Педашенко. К концу июля можно было считать, что судьба прибрежных пунктов триангуляционной сети решена. Ф.Н. Чернышев писал впоследствии: ’’Казалось, что работы идут до сих пор успешно, и не исключена вероятность их окончания в лето 1901 года; но я не считал себя в праве предаваться излишнему оптимизму в виду крайне капризных условий, при которых приходится вести наблюдения в полярных странах. Как увидим ниже, только благодаря крайнему напряжению участников экспедиции и прекрасным условиям второй половины августа задача русской экспедиции была разрешена истекшим летом”*. Тем не менее, Ф.Н. Чернышев решил помочь шведам и высадить свою партию в пункте их работ Тумб-Пойнт. Однако шведы нарушили предварительную договоренность и начали работы в этом районе, а не на северных точках.

Наиболее сложное положение было у А.С. Васильева, который из-за непогоды с 18 по 28 июля не мог вести никаких наблюдений. Ф.Н. Чернышев послал ему в помощь еще В.В. Ахматова, который 9 августа с упряжкой в 20 наименее пострадавших в походах собак вышел на Сван- берг. Нужно было также высадить А.П. Ганского на плато Гельвальд для проведения маятниковых наблюдений. 10 августа 16 матросов с ’’Бакана” впряглись в двое саней, на которые положили весь груз партии А.П. Ганского. Ф.Н. Чернышев также участвовал в этом походе, так как хотел узнать, как идут дела у А.Д. Педашенко и А.С. Васильева. Суда в это время отправились на стоянку в гавань Андерсона: за июль у каждого из них не набиралось и четырех суток якорных стоянок. С 12 августа утренние морозы способствовали прозрачности воздуха, что существенно подвинуло работы по наблюдениям.
С 14 августа у Ф.Н. Чернышева начался новый этап работы: постепенно стали снимать с побережья партии топографов, закончивших съемочные работы. Приходилось по нескольку раз в день в густом тумане проходить на ’’Бакане” и ледоколе вблизи берега и отыскивать палатки топографов. Так были разысканы и сняты партии А.В. Клементьева и П.П. Емельянова. августа Ф.Н. Чернышев на ледоколе снял партию М.М. Зигеля и с радостью обнаружил на берегу палатки А.С. Васильева и В.В. Ахматова, закончивших работы во внутренних областях Шпицбергена. На горе Чернышева они водрузили русский национальный флаг. А.С. Васильева перебросили на плато Гельвальд для наблюдений сигнала на горе Чернышева; это ему удалось быстро сделать.
Триангуляционные работы русской экспедиции были закончены. Ледокол направился к Уолес-Пойнту для высадки В.В. Ахматова, А.П. Ганского, П.П. Емельянова и А.В. Клементьева, которым следовало еще раз определить расстояние между главной и вспомогательной пирамидами. Ф.Н. Чернышев предполагал высадиться у Зюд-Капа, чтобы собрать дополнительный геологический материал в этом районе, но это не удалось из-за начавшихся штормов. августа участники экспедиции на ледоколе и ’’Бакане” вышли в Горнзунд. Ледокол направился в Тромсе. ’’Бакан” прибыл в Гаммер- фест, откуда Ф.Н. Чернышев отправил президенту Академии наук телеграмму об окончании работ русской экспедиции. 31 августа все члены экспедиции собрались в Тромсе, туда же прибыл ’’Антарктик” со шведской экспедицией. Шведы завершили работы на сигналах в Хинлопене, а три северных треугольника остались незаконченными.
В результате работ русской и шведской экспедиций была измерена дуга меридиана в три с половиной градуса, из которых на долю русской части приходилось два с половиной градуса. Для сравнения Ф.Н. Черны
шев привел затраты времени при других градусных измерениях: на по- дольско-волынскую дугу в 5 градусов 8 минут ушло пять лет работ, лапландскую в 3 градуса 4 минуты — семь и финляндскую в 1 градус 56 минут — пять.
Успех русской экспедиции в значительной степени был обеспечен высокими организаторскими способностями Ф.Н. Чернышева и его личным участием во многих исследованиях. Деятельность Ф.Н. Чернышева получила международное признание и была высоко оценена научной общественностью.
В результате трехлетней работы русской экспедиции на Шпицбергене были получены значительные научные результаты. Кроме геодезических работ большую ценность имели магнитные и метеорологические, широкая программа которых была осуществлена на зимовке 1899—1900 гг. Вся береговая линия и значительные части внутренних районов от Горн- зунда через весь Стур-Фьорд до Уолес-Пойнта были покрыты мензульной съемкой в масштабе две версты в дюйме (2,13 километра в 2,5 сантиметрах) с горизонталями через 10 сажен (21,3 метра). Подобные съемки на таком обширном пространстве в полярных областях в то время еще не проводились. В дальнейшем с их помощью были решены некоторые актуальные вопросы географии и геоморфологии полярного архипелага. В Стур4gt;ьорде по рекомендациям Ф.Н. Чернышева проводились постоянные промеры глубин залива и бухт, что позволило получить много новых гидрографических сведений, осуществлялись гидрологические и биологические исследования. В трех местах маршрутами пересекли запад Шпицбергена, в результате получили много новых данных о неиз- учавшихся до этого районах. На Международном конгрессе геодезистов и астрономов, который состоялся осенью 1900 г. в Париже, шпицбергенские исследования были отмечены как самое выдающееся событие в научном мире.
Ф.Н. Чернышев не мог сосредоточить усилия на геологических исследованиях, к тому же они не входили в программу работ экспедиции. Тем не менее, он собрал важный материал по палеонтологии и геологии Шпицбергена. Им было установлено чешуйчатое строение Южного Шпицбергена. Подобные выводы основывались на обнаруженных им в районе Горнзунда выходах девонских отложений. Этим же объяснялся и рельеф архипелага. Описывая рельеф островов, Ф.Н. Чернышев выделял на западе Шпицбергена черты альпийского ландшафта — параллельно вытянутые горные хребты с резко очерченными зубчатыми гребнями и отдельными пикообразными вершинами. Характер этого рельефа резко отличался от прилегающего с востока плато. На границе складчатых образований, сложенных кристаллическими сланцами и осадочными породами раннесилурийского возраста, и прилегающего плато им были уста

новлены осадочные породы от девонского до третичного (палеоген-нео- генового) возраста, круто приподнятые сбросами. Пространство по обе стороны Стур-Фьорда и по берегам пролива Хинлопен, напротив, было выполнено почти горизонтально залегающими слоями, круто обрывающимися к морю.
К сожалению, Ф.Н. Чернышев так и не опубликовал работ по геологии Шпицбергена, если не считать кратких сведений, помещенных в предварительных отчетах Шпицбергенской экспедиции. Только часть материалов он использовал в стратиграфических и палеонтологических работах, а также на лекциях по исторической геологии, которые он читал в Горном институте.
Свой доклад на общем заседании Академии наук 17 декабря 1901 г. Ф.Н. Чернышев закончил благодарностью в адрес товарищей по экспедиции: ’’Мне, как бывшему руководителю экспедиции, нельзя не отметить могучего фактора, благодаря которому все трудности и опасности побеждались легко и скоро; я говорю о тех добрых, товарищеских отношениях, которые красной нитью проходят во все три года экспедиции, несмотря на большой персонал ученых и моряков, принимавших в ней участие. Никто не гнушался какой бы то ни было работой, будь то работа каменщика при постройке пирамиды, или простое приложение мускульной силы при тяге саней по льду и снегу и т.п., — все и всеми исполнялось с полной охотой, лишь бы была достигнута конечная цель предприятия... Организовав экспедицию 1899—1901 года, Россия внесла крупную лепту в общую сокровищницу полярных исследований и восполнила значительный пробел в познании этих островов, а тот смельчак, который дойдет до русского флага, развевающегося на одной из высших точек внутри Шпицбергена, лучше всего оценит трудности, которые преодолела русская экспедиция”*.
Экспедиция Ф.Н. Чернышева на Шпицбергене стала последней на столь горячо любимый им Север. В связи с избранием его в действительные члены Академии наук (1899 г.) и назначением директором Геологического комитета (1903 г.) начался новый этап плодотворной деятельности. Занимая ключевые посты в Геологическом комитете и Горном ведомстве, Академии наук, Минералогическом и Географическом обществах, Ф.Н. Чернышев благодаря своей постоянной активной позиции и целеустремленности оказал влияние на расширение исследований Русского Севера и Сибири. Этому способствовали и его незаурядные организаторские способности, участие во многих научных комиссиях, а также ин
терес к экономическому и промышленному развитию отдаленных территорий России.
Особенно большое значение имела деятельность Ф.Н. Чернышева в Геологическом комитете, с которым связана вся его творческая биография. Ф.Н. Чернышев обосновал новую концепцию этого главного геологического учреждения России, в которой совместил ориентированность геологических исследований на составление общей геологической карты России с развитием минерально-сырьевой базы страны путем детального картирования горно-промышленных районов. Геологический комитет разработал, в частности, широкую программу изучения золотоносных районов Сибири, что позволило выявить новые месторождения.
Устремленность Ф.Н. Чернышева на изучение неисследованных и труднодоступных районов страны привела к расширению экспедиционной деятельности Геологического комитета на отдаленных территориях России. Можно назвать, например, экспедицию на Командорские острова, совершенную в 1903 г. И.А. Морозевичем иК.Л. Конюшевским, а также работы на Сахалине большой экспедиции под руководством П.И. Полевого (1908—1910 гг.), результатами которой стали двадцативерстная геологическая карта северной части острова, геологические и геоморфологические очерки и новые данные о нефтеносности. Большое значение имела предпринятая К.И. Богдановичем экспедиция на Чукотку, в результате которой была выявлена перспективность изучения минеральных богатств этого далекого края.
Прекрасным свидетельством дальновидности Чернышевской политики развития геологической службы России стал разработанный им ’’План работ Геологического комитета на десятилетие 1912—1922 гг.” В этом уникальном для практики экономического управления и хозяйствования в царской России документе подтверждалась главная задача Геологи- ческого комитета — составление общей геологической карты, но его сущность состояла в разработке Ф.Н. Чернышевым коренного пересмотра деятельности геологической службы, связанного с переносом геологических исследований в азиатскую часть России, с развертыванием в европейской части картирования северных территорий — Олонецкого края и Архангельской губернии.
Ф.Н. Чернышев внес существенный вклад в физическую географию. За выдающиеся географические исследования в 1896 г. он был награжден высшей наградой Русского Географического общества — Константи- новской медалью. Как ученого, удачно сочетавшего геологические и географические исследования, Ф.Н. Чернышева можно поставить в один ряд с такими выдающимися русскими путешественниками, как И.В. Мушкетов и В.А. Обручев. После смерти И.В. Мушкетова он сменил его на посту председателя Отделения физической географии Русского Географиче
ского общества. Его активное участие в работе этого отделения совпало с той знаменательной эпохой в истории общества, когда одна за другой снаряжались экспедиции, особенно на Север и Восток России. Ф.Н. Чернышев — горячий энтузиаст исследования Русского Севера — во многом способствовал расширению этих работ. Большое значение для развития географических знаний имели собственные экспедиции ФН. Чернышева в приполярные области. В каждой из них он уделял большое внимание собственно географическим наблюдениям. Такая тесная сопряженность геологических и географических исследований превратилась в традицию, реализуемую в процессе геологического картирования малоисследованных территорий.
За четыре года пребывания Ф.Н. Чернышева во главе Отделения физической географии Русского Географического общества, объединявшего в те годы более тысячи членов и имевшего значительные средства, позволявшие снаряжать крупные экспедиции в отдаленные и малоисследованные районы, ему удалось оказать содействие нескольким экспедициям в почти не исследованные области Северной Сибири: Б.М. Житкова на полуостров Ямал, С.А. Бутурлина на Колыму, П.В. Оленина на Верхоянский хребет, И.П. Толмачева в бассейны рек Хатанги и Анабары, А.А. Григорьева на Канин полуостров. В 1909 г. по его настоянию министерство торговли и промышленности направило научную экспедицию для изучения севера Сибири между устьем Лены и Беринговым проливом. Партии Геологического комитета, работавшие на севере Сибири, наряду с геологическим изучением территории должны были решать географические задачи, в частности, им, как правило, придавались топографы и астрономы для уточнения или создания надежных топографических карт и ведения геоморфологических наблюдений.
Содействовал Ф.Н. Чернышев проведению северных экспедиций и по линии Минералогического общества, занимая в течение 22 лет ответственный пост ученого секретаря этого старейшего научного общества России. С его помощью были осуществлены экспедиции Б.М. Попова на Кольский полуостров, MJM. Кругловского на Северный остров Новой Земли. По его настоянию была реализована программа изучения Большеземельской тундры. После смерти Ф.Н. Чернышева дирекция Минералогического общества постановила продолжать изучение Большеземельской тундры.
Высокий авторитет Ф.Н. Чернышева как путешественника, укрепившийся после успешного окончания шпицбергенской экспедиции, способствовал его участию по линии Академии наук почти во всех комиссиях по организации северных экспедиций. Можно упомянуть, например,
о              большой академической экспедиции для исследования Полярного Урала, снаряженной в 1909 г. на средства братьев Н.Г. и Г.Г. Кузнецовых.

Начальником этой экспедиции назначили О.О. Баклунда[***], ученика и постоянного спутника Ф.Н. Чернышева в путешествиях по Шпицбергену. Экспедиция была комплексной, в ходе ее проведения был собран большой материал, поступивший в музеи Академии наук: Геологический, Зоологический, Ботанический и Этнографический. На обширных пространствах была проведена мензульная съемка, определены астрономические пункты и сделаны метеорологические наблюдения.
Велика степень участия Ф.Н. Чернышева в организации крупнейшей академической экспедиции начала XX в. — Русской полярной под началом Э.В. Толля, близкого друга Ф.Н. Чернышева. Он был инициатором ряда проектов спасения партии Э.В. Толля.
Деятельность Ф.Н. Чернышева далеко выходила за пределы того множества учреждений, к которым он имел отношение. Так, ему пришлось работать в комиссии при Русском Техническом обществе, созданной в связи с проектом строительства судоходного канала, соединяющего Петербург с Северным Ледовитым океаном.
Многообразная организационная деятельность Ф.Н. Чернышева, направленная на изучение и освоение природных богатств Русского Севера и Сибири, хотя и стесненная рамками царской действительности, активизировала усилия различных специалистов и энтузиастов, а также некоторых общественных и государственных учреждений в этом направлении. Но главная значимость этой деятельности заключалась в сознании необходимости для развития государства научного продвижения на неосвоенные просторы Севера.
В честь Ф.Н. Чернышева названы хребет в Амурской области, кряж (гряда) в Коми АССР, полуостров на юго-востоке острова Беннетта в море Лаптевых, остров у западного побережья острова Вайгач Архангельской области, ледник, спускающийся в залив Борзова на западном побережье Северного острова Новой Земли в Архангельской области и залив на северо-западном побережье Аральского моря.



| >>
Источник: Оноприенко В.И. Геологи на Крайнем Севере. 1991

Еще по теме ПОЛЯРНЫЕ ОДИССЕИ:

  1. ПОЛЯРНЫЕ ПУТЕШЕСТВИЯ
  2. ПОЛЯРНАЯ ЗВЕЗДА И ВРАЩЕНИЕ ЗЕМЛИ
  3. §130. Полярность, чередование и реинтеграция
  4. Зуев на Полярном Урале
  5. ЧЕРЕЗ ПОЛЯРНЫЕ ЛЬДЫ
  6. Одьмекский город: на пути к Полярной звезде
  7. Поиски открытого Полярного моря и дрейф «Полариса»
  8. 4. ЗАЩИТА ВОДНОЙ СРЕДЫ МЕЖДУНАРОДНЫХ РЕК И ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ ПОЛЯРНЫХ РАЙОНОВ
  9. ПОЛЯРИЗАЦИИ
  10. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
  11. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
  12. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
  13. ЧТО СВЯЗЫВАЕТ ОРБИТУ ЗЕМЛИ И ГОД?
  14. Гомерический смех
  15. 13. Кайнозой: наступление криоэры. Новые типы сообществ – тропические леса и травяные биомы. Эволюция млекопитающих и появление человека.
  16. Экспедиция Василия Чичагова
  17. Открытие Земли Франца-Иосифа и первые ее исследователи
  18. Брусилов и дрейф «Святой Анны»