Задать вопрос юристу

СМЫСЛЫ БАЗОВЫХ ПОНЯТИЙ

Базовые понятия национального дискурса остаются более или менее идентичными и их смысл разумеется как бы сам собою. Однако в практической коммуникации можно выделить по меньшей мере два основных контекста, в зависимости от которых смысл употребляемых и общезначимых понятий меняется.

Первый контекст — обращение к нации как к общности — этнической, политической, культурной. В этом контексте чаще всего понятие нации употребляется как аналог народа или государства. Именно здесь обнаруживается жесткая сопряженность понятий «нация» и «национальные интересы». В этой связке — характерный признак политического лексикона. Предполагается, что автор соответствующих высказываний имеет право (или претендует на обладание таким правом) говорить от имени общности, что он уверен в знании и того, что есть нация, и того, в чем состоят ее интересы. Теоретическая платформа такого дискурса, как правило, формулируется в рамках примор- диалистских теорий нации.

Иной контекст употребления понятия «нация» возникает в связи с задачей личностной или гражданской идентификации. В этом случае констатация национальной принадлежности представляет собой определенный аспект идентификации, которая может осуществляться разными способами. Одна из ситуаций, в которой осуществляется такое высказывание, состоит в декларировании индивидом — очевидном или латентном — своей «национальной принадлежности»: «Я — русский», «Я — американец», «Я — немец», «Я — осетин» и т. д. Такая декларация — для того, кто высказывается, — может иметь различные значения, варьирующиеся в весьма широком диапазоне смыслов.

Во многих формализованных ситуациях (например, при пересечении государственной границы) оказывается значимым, зафиксирована ли национальная принадлежность документально — в паспорте или удостоверении личности 2.

В третьей ситуации происходит идентификация национальной принадлежности другими: не ты декларируешь свою национальность, а прямо или косвенно твой собеседник (собеседники) устанавливают твою национальность. В повседневных коммуникациях чаще всего происходит переплетение ситуаций первого и третьего типов.

Смысл этого момента состоит в генерализации, в отнесении или самоотнесении данного человека к некоторой уже известной категории людей, называющих себя и называемых другими русскими, американцами, немцами, осетинами и т. д. В таком контексте нация — это совокупность людей, называющая себя или названная одним национальным именем. Однако здесь можно обнаружить подводный камень, заключающийся в возможном несовпадении самоназвания и названия со стороны других. Дело в том, что величина национальных групп,, их собственные культурные стандарты, история и положение на «шкалах национального престижа», принятых в разных культурах, далеко не одинаковы. Кроме того, в политическом и гражданском обиходе сложились явные и неявные практики позитивной и негативной дискриминации национальных или этнических групп. Наиболее драматична ситуация расхождения самоназвания и названия со стороны других, которая в условиях дискриминационной политики может решаться с помощью физического насилия. Встречается и иное — ситуационное расхождение самоназваний: в одном случае декларация «Я — русский» может приносить некоторый социальный капитал, в другом — оказывается основанием для дискриминации.

Несмотря на все сложности национальной идентификации, практика отнесения человека к некоторой национальной группе широко распространена в личном общении и за его пределами.

Теоретизирование по поводу нации стремится объединить оба контекста — апелляцию к общности и ее национальным интересам и контекст личностной идентификации. В какой-то мере этим объясняется исключительная сложность попыток дать однозначное и общепринятое определение понятия «нация», равно как и изменение точки зрения одного и того же автора по этому поводу. Например, П. Сорокин на российском этапе своего творчества (1917 г.) отказался дать опре деление понятию нации как исключительно многозначному и обладающему множеством смыслов. Рассмотрев ряд определений, он пришел к следующему выводу: «Ни одна из теорий не знает, что такое национальность... Национальности как единого социального элемента нет, как нет и специально национальной связи. То, что обозначается этим словом, есть просто результат нерасчлененности и неглубокого понимания дела»3. Что касается так называемого национального вопроса, то и здесь П. Сорокин усматривает лишь форму, за которой скрывается более основательное содержание, состоящее в необходимости утверждения демократических принципов в обществе и прежде всего равноправия перед законом всех граждан российского общества независимо от национальной принадлежности. Вопрос о поддержке того или иного национального движения П. Сорокин также предлагает рассматривать конкретно: поддержки заслуживают только те из них, которые связаны с утверждением демократии4.

Однако 50 лет спустя тот же автор приходит к необходимости все же дать некоторое определение базовому понятию национального дискурса: «Нация является многосвязной (многофункциональной), солидарной, организованной, полузакрытой, социокультурной группой, по крайней мере отчасти осознающей факт своего существования и единства. Эта группа состоит из индивидов, которые: 1) являются гражданами одного государства; 2) имеют общий или похожий язык; 3) занимают общую территорию, на которой живут они и жили их предки. В то же время нации являются системой, отличающейся от государств, этнических (языковых) и чисто территориальных групп... Только тогда, когда группа индивидов принадлежит одному государству, связана общим языком и территорией — она образует нацию»5.

Критерии национального сообщества, предложенные П. Сорокиным в 1967 г., с точки зрения современных теоретических представлений весьма проблематичны6. Его изначальная позиция гораздо ближе к доминирующей в литературе конструктивистской точке зрения, связанной с именами Э. Геллнера, Б. Андерсона, Х. Сетон-Уотсона. Первый из этих авторов утверждает, что не нация создает национализм, а национализм создает нацию7, что деятельность политических лидеров или государственных деятелей приводит к образованию нации, что в отношениях между государством и нацией приоритет принадлежит именно государству. Второй автор ввел в научный оборот широко известное определение нации как воображаемого сообщества (imagined community)8, подчеркивающее тот факт, что бытие на ции, реальность ее существования основывается на убеждении, вере, представлении об общности с другими людьми. Третий писал: «Все, что я могу сказать [по этому поводу], так это то, что нация существует, когда некоторое значительное число людей... считают, что они образуют нацию или ведут себя так, как будто бы они ее образуют»9.

Приведем здесь еще одно определение нации, сформулированное в российской дискуссии: «Если мы хотим увидеть скрытую, потаенную сторону национальной общности, акцент должны делать не на то, что их сближает, а на то, что их различает, отличает друг от друга. Отличаются же они прежде всего по самоназванию, языку и месторазви- тию (термин автора). Разве есть в мире, если речь идет, к примеру, о русской нации, еще одна общность, называющая себя тоже русской, разговаривающая на том же самом языке как родном и занимающая ту же самую территорию, что и русские? Данная триада состоит из суммы неповторимых черт, репрезентируя собой особенность, которой эта нация отличается от всех остальных, выделяется из них как единственная в своем роде»10.

Заметим, что в приведенном рассуждении на первое место в предлагаемой триаде выдвигается именно самоназвание. Свойство же самоназвания таково, что оно остается постоянным именем данной общности, но смысл этого названия оказывается отнюдь не однозначным для разных индивидов, даже разных групп и тем более для разных эпох. Например, русские в самой России, в Эстонии, в Казахстане и на Украине, во Франции и США ощущают свою «русскость» по-разному. Характер этого восприятия, несомненно, проецируется на смыслы национальной проблематики и национального дискурса в его повседневности. В столь различных ситуациях по-разному звучат понятия «национальное меньшинство» и «доминирующая национальная культура». В исторически разных контекстах меняется смысл понятий «империя», «колонизация», «имперская нация». Соответственно иное звучание приобретают и понятия «национальное угнетение», «национальная зависимость», «выбор пути национального развития».

Весьма примечательно, что изменяется и лексикон национального дискурса Так, в начале 90-х годов на смену лексике, связанной с понятиями «дружба народов», «интернационализм», «советский народ», пришла иная, где самыми употребительными терминами стали «геноцид» (по отношению к прошлому), «национальное возрождение» (по отношению к будущему), «национальный суверенитет» (по отношению к настоящему). Особое место в национальном дискурсе заняло понятие «национальная элита» как социальная группа, декларирующая от имени национального сообщества «национальные интересы».

Можно сказать, что пространство национального дискурса заметно расширилось. Одно из главных его понятий — «национализм» — обрело не только отрицательный, но и положительный смысл11. Вместе с тем речь идет не просто о количественном расширении, но и о возрастании многообразия смысловых нагрузок, выражаемых одним термином. При этом выясняется, как в случае с национализмом, что одно и то же понятие может обретать прямо противоположные смыслы.

Мы видели, что даже понятие «русские» оказывается неоднозначным в связи с изменением реального положения этой общности в постсоветском пространстве и в глобальном измерении. Но нас здесь интересует другая сторона вопроса. Смысл идентификации с русской нацией зависит не только от различий в конфигурации русского начала в отношениях с иными конкретными национальными обществами и государствами, но и от личного опыта, от субъективного восприятия того, что значит «быть русским».

Рассматриваемая атрибуция (назовем ее «русскость»), по-видимому, помимо личностной идентификации предполагает ряд практик, позволяющих объективизировать означенное понятие. Однако насколько однородны эти практики, далеко не ясно. По меньшей мере минимальный набор практик такого рода включает использование русского языка как средства постоянного общения, хотя уровень и стиль этого использования обнаруживают достаточно большое разнообразие. Не меньшее значение имеет участие в социальном действии, совершающемся под флагом национальной номинации: национальных интересов или национальной судьбы. Наконец, еще один компонент русскости состоит в путях и способах социализации индивидуума в пределах русского культурного пространства. Таким образом, четыре момента играют решающую роль в формировании индивидуального ощущения национальной принадлежности: вербальная самоидентификация; освоение языка; опыт,, сопряженный с участием в событиях, значимых для национальной общности; социализация в рамках данной национальной культуры.

При этом необходимо принять во внимание, что каждый из выделенных моментов национальной самоидентификации выступает в разных ипостасях, связанных со специфической смысловой нагрузкой. В этой связи возникает несколько типовых проблем, порождающих как внутриличностные конфликты, так и определенные состояния социальной напряженности. Это проблемы вербальной идентификации; языковой идентификации; соотношения «практик», связанных с личностным опытом и социальными действиями; освоения поля национальной культуры. Остановимся на них более подробно.

<< | >>
Источник: М. Брилл Олкотт и И. Семенова. Язык и этнический конфликт . — М.: Гендаль. — 150 с.. 2001

Еще по теме СМЫСЛЫ БАЗОВЫХ ПОНЯТИЙ:

  1. § 1. Базовые понятия этносоциологии (типы обществ)
  2. 2.3.3. Концепция базовой стратегии
  3. БАЗОВАЯ УЧЕБНАЯ ЛИТЕРАТУРА
  4. 1.2. Базовые и другие услуги банков, оказываемые клиентам
  5. Базовые концепции
  6. Базовые элементы и компоненты аудита
  7. 2.2. БАЗОВЫЕ КОНЦЕПЦИИ ФИНАНСОВОГО МЕНЕДЖМЕНТА.
  8. 13.4. Базовые принципы кредитования
  9. Особенности и базовые принципы
  10. Как возникает базовое доверие к миру
  11. 2.5. Технология реализации базовых методов решения многокритериальных задач
  12. 4.1.3. Правила и базовые принципы построения ИДИ «Инвест»
  13. Мелвш Херсковиц: американский негр как «базовая персональность»