<<
>>

Г. С. Маслова ОБ ОСОБЕННОСТЯХ НАРОДНОГО КОСТЮМА НАСЕЛЕНИЯ ВЕРХНЕДВИНСКОГО БАССЕЙНА В XIX—НАЧАЛЕ XX в.


Вопрос об этнографическом районировании Русского Севера сейчас все более привлекает к себе внимание исследователей. Это выдвигает необходимость детального изучения его отдельных микрорайонов. Работы последних лет по изучению Севера весьма значительны, но не все районы или группы населения этнографически достаточно исследованы.

Специфика культуры, в частности материальной, отдельных групп определяется многими причинами. Существенное значение имеет происхождение, историческая судьба той или иной группы населения. В комплексе источников, которые привлекаются для разработки сложной проблемы происхождения отдельных групп населения Севера, этнографические материалы могут сыграть не последнюю роль.
Полевая этнографическая работа, проведенная в 1966 г. Вологодским отрядом комплексной экспедиции Института этнографии АН СССР в бассейне р. Сухоны и частично верховьев Северной Двины [177] по исследованию материальной культуры русского населения, выявила новые весьма существенные данные. В на

стоящей работе народный костюм и его орнамент рассматриваются как исторический источник.[178]
В народной женской одежде выделяются два различные комплекса, распространенные в середине и второй половине XIX в., а возникшие, по-видимому, значительно раньше.
Комплекс с сарафаном обычен для Русского Севера (рис. 1). В бассейне Сухоны и Северной Двины в этот комплекс входили следующие элементы. Рубаха везде называлась (и называется сейчас) «испоткой» или «исподкой» (словом «рубаха» обозначается лишь мужская сорочка). Ее шили с прямыми ноликами — «ластовицами» (рис. 2, А). Верхняя часть исподки называлась «вороток», «во- ротушка», «воротоцек», реже — «наставка», нижняя, из более грубого льняного холста, — «становина», «становье», «подстав», «подставка».
Украшения исподки состояли из полос, затканных красной бумагой («белое тцешь, а красным выкладаешь», — объясняли нам старые жительницы дер. Бутьково, ткавшие и носившие в молодости такие исподки). Количество украшений из красных полос на исподке зависело от ее назначения: исподки для молодых женщин и праздничные исподки украшали больше. «Ластушка» украшалась по поликам — ластовицам, ее носили «зався» — ежедневно; «красноборка» была заткана по поликам и по верхней части груди и спины, собранных «борами» — сборками; праздничная «свесоуха» украшалась полосами еще и по верхней части рукавов — ниже поликов; наконец, «перетыканница», или «ба- сауха», вся затканная красной бумагой, включая рукава, была особой — ее надевали по большим праздникам.
В старину праздничные воротушки шили также из «клитци- тины», или «узорцины», — белой узорной материи (основа — лен, уток — бумага), тканой в 4—8 цепков. Узор ткани назывался «кружащатый».
Подол исподки украшали «чеканы» — браные геометрические узоры красной бумагой (выполнявшиеся при помощи дополнительного выбирания по счету нитей основы и подкладывания дощечек).
Ворот, как правило, собирали на узкой обшивке, составлявшей воротник («каблук»). Рукава исподки скашивали к кисти при помощи вставки клиньев. Запястья назывались «запёсье» или «накулашники» (дер. Заборье); к обшивке на концах рукавов нередко пришивали оборки из кумача — «грибки».
Исподки с чеканами, свесоухи характерны для Бабушкинского района. В Никольском районе рубахи вышивали тамбуром. В Велико-
устюгском районе их украшали ткаными геометрическими узорами и изображениями из мелких человеческих фигурок («ефимок»). Рубаху, «нагрудник» (передник) и шейную косынку не-
Рис. 1. Комплекс одежды с сарафаном (дер. Б. Фомино).
Рис. 1. Комплекс одежды с сарафаном (дер. Б. Фомино).


редко шили из одинаковой ткани своего изготовления (иногда яркого — оранжевого, синего цвета) и украшали узорами из разноцветного гаруса. Все это придавало большое своеобразие устюжскому костюму.[179]

В начале XX в. исподки повсюду стали шить на кокетке — «с блюзой», «с лифтиком», а верхнюю часть — воротушку—преимущественно из фабричной материи (особенно из кумача). Поверх исподки надевался сарафан. В конце XIX—начале в. широко бытовал прямой сарафан на узких лямках, он сохранился в ряде мест до настоящего времени.4 В зависимости от материала, его расцветки сарафан назывался: «кумашник», «синяк», «тканник» — из пестряди, «ситцевик», «аглицкий сит- цевик», «набивник», «печатник», «пецетник»—из набивной ткани. «Гумажными» называли сарафаны из ситца, «из материи» — сшитые из другой фабричной ткани. Обычно сарафан состоял из пяти прямых продольных полотнищ, собранных вверху на узкой обшивке («опушецке») с узкими лямками (рис. 2, Б). В некоторых селениях (Никольского, Великоустюгского районов) сохранились воспоминания о «кошоных», т. е. косоклинных, сарафанах, которые, как более старая форма, предшествовали прямому сарафану.5 В начале XX в. прямой сарафан стали шить «с кушацком» — сзади опушка делалась широкой, а спереди оставалась узкой. Этот покрой можно рассматривать как переходный к типу сарафана с лифом. Последний широко распространился в исследуемой области, особенно в местах бытования полосатой юбки (об этом см. ниже). Пояс составлял обязательную часть как женского, так и мужского костюма. Лишь кое-где нами отмечен обычай (значение и происхождение которого пока трудно объяснить) венчаться в неподпоясанном сарафане (деревни Заборье, Гагарин Починок). В дер. Заборье старые колхозницы рассказывали, что священник не разрешал венчаться с поясом. Однако исподку (под сарафаном) все равно подпоясывали. Ткали пояса на ткацком стане или на бердечке, выбирая узоры; иногда на дощечках («в кружки») и плели.6 Праздничные пояса ткали из «аглицкой жицки» — разноцветного (покупного) гаруса;7 «завсёшники» — повседневные пояса — делали из своей жички или портяные. В Бабушкинском, Нюксенском районах и соседних с ними местах пояса украшали браным геометрическим узором красной, зеленой В Бабушкинском, Кичменгско-Городецком районах сарафан — одежда старых женщин, но в Никольском районе он бытует сейчас гораздо шире, составляя одежду не только старых, но и сравнительно молодых женщин, претерпев, однако, существенные изменения. Сверху исподки и сарафана надевается кофта, сшитая из той же ткани, из которой шьется сарафан. Это современные фабричные материи, большей частью светлых тонов (розового. светло-желтого и других цветов). О наличии его свидетельствуют архивные, музейные и другие этнографические данные середины—второй половины XIX в. Плели способом, за которым утвердилось название «на вилочке». См.: Русские. Историко-этнографический атлас. М., 1968, стр. 335, табл. XX, 2, а, б. Гарус и ситец по традиции называются «аглицкими», хотя уже давно они отечественного производства.

и другой шерстью. Особенно част мотив косого креста с загнутыми концами, по-местному «крюк». В восточной части исследованной области применялись те же способы тканья, но, кроме того, отмечен своеобразный способ плетения «по бреднишному» — при помощи обычной деревянной иглы для плетения сетей (отсюда и название способа: так же плетут бредень). Плели пояса из разноцветного гаруса, концы украшали кистями. В конце XIX—начале XX в. такой пояс был «самым праздничным девичьим поясом», но носили его и молодые мужчины (Кичменгско- Городецкий и Никольский районы).
В Никольском районе узоры пояса составляются не дополнительным выбиранием нитей основы, а путем чередования разноцветных нитей в основе или утке (дер. Займище). Характерны «поперёшные» пояса (своего изделия) с узором из поперечных полос. К этому же типу по характеру узоров примыкают «стол- бунцы» (Нюксенский район) или «столбовые» (Великоустюг- ский район) пояса, видимо ремесленно-кустарного производства, распространившиеся через ярмарки гораздо шире обследованных нами районов.[180] Основа столбунца делалась из льняных ниток, а для утка использовали покупной гарус разных цветов, что и давало узор из поперечных полос. На концах же помещали изображение трех женских фигурок (рис. 3, см. вкл.). На сарафан и исподку одевалась нагрудная одежда в виде безрукавки на лямках («коротёна», «коротенька») или короткой прямой распашной кофты под названием «рукава», «нарукавники» (рис. 2, В). Передник — нагрудник (Великоустюгский, Котласский и другие районы по Северной Двине) надевался выше груди. Как поздняя форма известен был и передник, повязывавшийся по талии.[181] Женские головные уборы, входившие в комплекс с сарафаном, весьма разнообразны.
Головным убором невесты был «головодец», или кокошник, в виде полукруглого очелья на твердой основе. Старинный головодец из Тарногского района украшен вышивкой золото-серебряной нитью (рис. 4), такой же убор из Великоустюгского музея украшен растительным узором, отделанным бисером, вставками цветных стеклышек. Крестьянский кокошник конца XIX в., най- В. Н. Белицер отмечает такие пояса у коми-зырян, они их покупали
(В. Н. Белицер. Очерки по этнографии народов Коми. М.,              1958,
стр. 335—336). Классификацию передников см. в кн.: Русские, стр. 225—226.

alt="" /> z

ценный нами в дер. Заборье, лишь обшит позументом (рис. 5). В этом уборе невеста, покрытая сверху «атласником» — платком с кистями, а затем полотенцем, «ревила», т. е. причитала перед венцом.
Был и другой вид свадебного убора: «коруна» («конура») — венец с выпуклыми стенками (в Тотемском,[182] Сольвычегод- ском уездах; рис. 6, А). Севернее, вниз по Двине, свадебные венцы делались с пятью или семью заостренными или полукруглыми выступами; одевали венец поверх девичьей перевязки — полосы украшенной ткани.
Головные уборы замужних женщин состояли из так называемых «самшурок», или «сдеришек»; о них вспоминают немногие старые женщины в отдельных селениях.
Судя по ряду данных, здесь носили и кокошник. Он выделен нами как особый тип — сольвычегодский.[183]
Можно назвать его также северодвинским, так как он характерен для населения бассейна Северной Двины (рис. 6, Б). Разновидностью этого же типа можно считать кокошник более северных, чем обследованная территория, районов. Обе разновидности одевались на нижнюю часть самшуру (кичку) с полукруглым очельем. Нужно отметить также сходство северодвинского кокошника с головными уборами более южных районов — севера Костромской и Горьковской областей, что свидетельствует об исторических и культурных связях населения бассейна Северной Двины с населением Верхней Волги.
В некоторых посещенных нами селениях помнят еще «бо- рушки», или «мархотки», — сборники из парчи или другой ткани с высоким полукруглым выступом над очельем, на твердой основе. Это более поздние уборы, заменившие кокошники. Лучше всего знают сборники (под названиями «колпак», «ковпак», «шлык») из легкой фабричной ткани и платок. Волосы под платком нередко перевязывали косынкой.
Из украшений отметим пушки — шарики из утиного пуха, которые женщины носили на ушах (Кичменгско-Городецкий, Никольский районы).
Комплекс с сарафаном не был идентичен во всех районах, а сильно варьировал по отдельным частям костюма, его деталям, украшениям и орнаментации тканей. Терминология его частей также разнообразна.
Второй выделенный нами комплекс женской одежды — с полосатой юбкой. Исподка не отличалась резко от исподки, входившей в комплекс с сарафаном. Ее также шили с прямыми ноликами — «ла- стовками», украшали по подолу браным узором — чеканами (рис. 7,

Рис. 4. «Головодец покосной» (Тарногский район; Тотемский музей, № 5602).

А). Верхняя часть чаще называлась «наставка», нижняя—«ста- новина». В некоторых селениях исподки шили с отложным воротником.[184] Наиболее отличает этот комплекс от вышеописанного юбка, сшитая из шерстяной или полушерстяной яркой полосатой домотканой материи (рис. 7, Б, В). Ткань ее весьма специфична: изготовлялась она при помощи четырех подножек («в четыре цепка») шириной 78—80 см. Соответственно бердо и навой ткацкого стана делались широкими.[185] Шерсть в начале XX в. окрашивали сами, но покупной краской, чередуя белые, красные, синие, зеленые, фиолетовые, черные полосы разной ширины. Варианты расцветок очень разнообразны. Шерстяные юбки «зимники» носили зимой, а летом «портянухи» из холщевой полосатой ткани. Полосатые юбки носили матери, бабушки и прабабушки современных старых женщин. Кое-кто в селении надевает юбки и теперь, но их уже не изготовляют. В дер. Горка В. П. Поздеева (р. 1896 г.) ткала «суконну» юбку в 1930-х годах: пряла шерсть, красила «кукси- ном», ткала и устраивала для этого «супрягу» — приглашала других женщин помогать (и угощала их). Несколько ранее, в первые годы после революции, молодые девушки одевали шерстяные юбки в качестве праздничной одежды.
Юбка обычно состоит из одного широкого полотнища, положенного горизонтально и пришитого к пояску или собиравшегося на шнуре (рис. 7, Б). Нередко юбку пришивали к лифу (выкрой- ному или прямой полосе с лямками), сшитому из другой, легкой, чаще всего фабричной ткани — сатина («ластика»), кумача и т. п. на холщовой подкладке. Лиф иногда украшали вышивкой (крестом по канве) разноцветными нитками. В селениях, где носили юбки, широко распространился в качестве ее поздней замены сарафан с лифом, который шили того же покроя, что и юбка с лифом, но из одной ткани (пестряди или набойки; рис. 8). Сначала, как рассказывают старые жительницы дер. Горки, такие сарафаны носили (их матери и бабки) лишь по праздникам, а затем стали носить и в будни. В 20-х годах текущего столетия сарафан с лифом стали шить из фабричной материи с оборкой, украшая полосами нашитой ткани — «биями» и одевали с испод- кой, «с блюзой» (на кокетке). Пояс носили тканый на бердечке, плетеный (способом, о котором упоминалось выше), вязаный и т. д. Передник повязывался на талии. Головные уборы старинного образца не сохранились даже в воспоминаниях населения. Знают лишь платок (иногда под название «фатка») и сборник— «колпак».

Рис. 5. Кокошник — убор невесты (дер. Заборье).
Рис. 5. Кокошник — убор невесты (дер. Заборье).


Рис. 6. Головные уборы (Великоустюгский музей, yfpp], П99). А — конура; Б — кокошник с самшурой внизу.
Рис. 6. Головные уборы (Великоустюгский музей, yfpp], П99). А — конура; Б — кокошник с самшурой внизу.







alt="Рис. 7. Части комплекса одежды с полосатой юбкой." />Рис. 7. Части комплекса одежды с полосатой юбкой.
А — исподка (дер. Шилово); Б — юбка (дер. Молоково; Тотемский музей, JSR 17097)* В — юбка с лифом выкройным (Тотемский музей, № 16407): 1 — вид спереди, 2 — вид
сзади.
Отметим ожерелье йз янтаря у женщин. Если пушки не носили с комплексом полосатой юбки, то янтарь встречался и за пределами ареала комплекса с полосатой юбкой.
Первый выделенный нами комплекс — с сарафаном, известный везде на Севере, на данной территории более характерен для восточной ее части — Никольского, Кичменгско-Городецкого, Великоустюгского, Котласского и других районов. Хотя юбки в этих районах можно считать старой одеждой, но это другой тип юбок, и иного происхождения, чем полосатая юбка, они связаны
Рис. 8. Сарафаны с лифом.
Рис. 8. Сарафаны с лифом.
А — с выкройным лифом (дер. Игнатьево; Тотемский музей, N° 17213); Б — с прямым
лифом (дер. Сандуга).


с влиянием городского костюма, либо это крестьянские холщовые «подолы», которые рассматриваются нами как нижняя часть (становина) рубахи.
В бывш. Тотемском уезде сарафан наиболее характерен для его северо-восточной части (современные Тарногский и Нюксен- ский районы). В Вельском, Кадниковском, Шенкурском районах также был комплекс с сарафаном. Но о более точной «географии» сарафана и юбки (т. е. о распределении их по селениям) в этих местах, к сожалению, у нас не имеется сведений.
Комплекс с полосатой юбкой имел значительное распространение в Тотемском уезде. Он, по коллекциям музея и нашим исследованиям, отмечается во многих сельсоветах современного Тотемского и Бабушкинского районов (Медведевском, Пятовском, Кулиба- ровском, Калининском, Заозерском и др.). Юго-восточная граница
его очень четко прослеживается на стыке бывших Тотемского и Никольского уездов. В Рослятинском сельсовете Бабушинского района, куда вошла бывш. Рослятинская волость Никольского уезда, не знают полосатых юбок. Старые колхозницы из дер. Буть- ково рассказывали нам: «В Рослятинской волости не носили полосатых юбок. Их носили в Терехове, Озерове, Бабье, Мамаихе, Горке. У нас же — тканники — сарафаны». Действительно, восточнее Кулибаровского сельсовета комплекс с юбкой не встречается в качестве основного типа женской одежды. Но западнее и севернее этот комплекс выходит далеко за пределы бывш. Тотемского уезда. Полосатую юбку носили в Кадниковском, Вельском, частью Сольвычегодеком уездах Вологодской губернии [186] и в значительной части Шенкурского уезда Архангельской губернии.[187] Следы (весьма, правда, нечеткие) бытования этого комплекса есть в некоторых селениях бывш. Грязовецкого уезда [188] и западнее — в бывш. Череповецком уезде,[189] далее они исчезают (во всяком случае данных о его бытовании нет). Северо-восточная граница ареала комплекса с полосатой юбкой отодвигается далеко на северо-восток — к бассейнам Пинеги и Мезени.
Следует вспомнить, что юбка из характерной полосатой ткани с лифом или без него имела сравнительно ограниченное распространение на территории расселения русских и датируется XVI—XVII вв.[190] Комцлекс этот был связан с определенной этнической и социальной средой. В середине XIX в. он был характерен (кроме северного района) для: а) западнорусских областей; б) для однодворок южновеликорусских областей из потомков военно-служилого населения, поселенного в XVI—XVII вв. на засечных чертах для защиты южных границ Московского государства; в) для крайнего юго-востока Европейской России (Нижнее Поволжье), где этот комплекс можно связывать главным образом с украинскими, а частью с белорусскими переселенцами позднего времени (XVIII—XIX вв.). Основной, старый район его бытования у русских—западные области (Смоленщина и прилегающие к ней районы), население которых по своей культуре тесно связано с белорусами (для них этот комплекс очень хара- терен) и украинцами, а также испытало на себе влияние польско-литовских культурных связей.
Каково же происхождение этого комплекса на Севере? Предположение о связи его с дославянской культурой края сразу

следует отвергнуть, так как доказано сравнительно позднее происхождение данного комплекса. Не связано ли его появление на Севере с миграциями населения с Запада? К этой мысли приводит прежде всего близость этого комплекса с одеждой русских Смоленщины и с одеждой белорусок. Сходство северных полосатых юбок с лифом и возникшего на этой основе сарафана с лифом с таковыми же из западнорусских, а также белорусских областей поразительно.[191] Многие другие черты западнорусского комплекса одежды обнаружены в разных местах изучаемой области. Безрукавки, надевавшиеся к полосатой юбке, в Вельском районе (рис. 9), аналогичны западнорусским и белорусским шнуровкам и гарсетам.[192] Мужская рубаха с плечевыми нашивками и отложным
Рис. 9. Безрукавки женские (Вельский музей, №№ 795, 784).

Рис. 9. Безрукавки женские (Вельский музей, №№ 795, 784).
А — из сатина; Б — из кумача на подкладке: 1 — вид спереди, 2 — вид сзади.
воротником (из бывш. Тотемского уезда), нехарактерная для русских северных и центральных областей, а также покрой мужских штанов (из бывш. Кадниковского уезда) [193] — все эти черты костюма сближают его с западнорусской и белорусской одеждой, а в какой-то мере с украинской. Распространенный в Тотемском и Бабушкинском районах «балахонцик» («пониток», «оболоцка», «сукман»), верхняя одежда из белого (или светло-серого) сукна, шившаяся с клиньями по бокам, очень напоминает западнорусскую и белорусскую свитку. Сукно ткали на льняной основе, с утком из шерсти («уцили жицкой»). В более восточных районах (Никольский, Кичменгско-Городецкий) та же одежда называлась «камзолом», и ее здесь шили и из темной суконной ткани.
Весьма существен факт бытования плетеной обуви так называемого белорусского типа в пределах Вологодской губернии, хотя основная обувь другая.

alt="" />




Рис. 11. Тканый узор.
Рукав рубахи (В е ликоуст юге кий район).

Обувь как для одного, так и для другого выделенного нами комплексов шили из кожи или плели из древесной коры — лыка, бересты, из льняных очесов. Плетеную обувь (лапти, ступни и сапоги) изготовляли преимущественно из бересты. Лапти из лыка носили реже. Это определялось местными природными условиями: липа росла не везде. В некоторых селениях липовые лапти были привозными, покупались преимущественно зажиточными слоями крестьянства. Повсеместно был в употреблении берестяной лапоть, местный вариант северного «верзня», косого плетения, с трехугольной головкой, но не имевший высокого задника. Оборы[194] продевались в борта. Второй тип, известный на этой территории (в Никольском, Тотемском, Кадниковском уездах), — липовый лапоть так называемого московского типа косого плетения с закругленной головкой (иногда «писаной» — украшеной мелким плетением). Особенность его в том, что, так же как и в берестяном лапте, обора пропускалась под бортами и головкой. Выше упоминалось о лапте белорусского типа — прямого плетения с петлями вместо бортов, для продевания обор. Этот лапоть имеется в коллекциях Вологодского областного музея и Тотемского районного музея, не аннотированных. Однако поскольку коллекции Тотемского музея собраны на территории бывшего уезда, то следует полагать, что лапти белорусского типа приобретены в этом уезде. Они были характерны (в прошлом) кроме белорусов и части украинцев еще и для русского населения западных областей (Смоленской, Псковской и др.)*
Характер украшений одежды и декоративных тканей (полотенец и пр.) также имеет свою специфику по районам. В бассейне Сухоны, на большей территории бывш. Тотемского уезда, встретились лишь поздние варианты вышивки, выполненные крестиком по канве. Геометрические узоры на рубахах, полотенцах, поясах тканы браной техникой (рис. 10). В северо-восточной части бывш. Тотемского уезда — в бассейне р. Кокшеньги — отмечены богатое ткачество и вышивка как геометрического, так и сюжетного характера.[195] В юго-восточной части этого уезда, в с. Ландегске, до революции был развит вышивальный промысел тамбуром.[196] Тамбурная вышивка встречается и далее, к востоку (в бывш. Никольском уезде). Вышивали красной бумагой по холсту или же цветными нитками по ткани разных цветов. Узоры преимущественно растительно-геометрические, нередко в оригинальной композиции (со своеобразной рамкой, составленной из квадратов; рис. 11, см. вкл.).

Для бывш. Устюжского уезда (кроме строчевой и золотошвейной городской вышивки) характерно развитое браное ткачество, но в отличие от монохромного ткачества более западных районов оно было полихромным и изобиловало сюжетными композициями






образны. В итоге создаётся впечатление, что на исследованной нами территории вышивка, особенно сюжетная, была развита преимущественно в местах распространения комплекса с сарафаном. Или же господствовали тканые сюжетные узоры (как в бывш. Устюжском уезде). В селениях, посещенных экспедицией, где был комплекс с полосатой юбкой (в восточной части бывш. Кадников- ского и в бывш. Тотемском уездах) вышивка была развита слабее и преобладали геометрические тканые «чеканы».[197]
Различия выделенных нами двух комплексов прослеживались весьма четко в середине XIX в. и вплоть до начала XX в. О них помнят и сейчас. Однако в результате тесных контактов были неизбежны взаимовлияния. По нашему мнению, под влиянием прямого сарафана появился «дольник» — прямой сарафан на лямках из той же характерной полосатой ткани, из которой шили юбки (в продольную полоску, отсюда его название).
Сарафан с лифом (развившийся, по-видимому, из соединения юбки с безрукавкой) в свою очередь оказал влияние на комплекс с сарафаном, вытеснив в качестве более поздней формы другие, старые типы. Видимо, этим объясняется более раннее и широкое распространение сарафана с лифом в изучаемой области, чем в центральных областях России.
Данные народного костюма и орнаменты служат ценным источником для характеристики основных компонентов, из которых слагалась культура населения бассейнов Сухоны и верховьев Северной Двины. Они согласуются с данными по истории заселения края и позволяют говорить о стыке здесь северной (новгородской) и низовской (ростовской, а позднее московской) колонизации, последняя, по-видимому, преобладала. Это прослеживается в типах женских головных уборов, плетеной обуви и пр. Можно отметить и черты, восходящие, по нашему мнению, к дославянской культуре древнего местного населения. К ним надо отнести некоторые орнаментные мотивы, в частности узор (^крючьям», распространенный по всей изучавшейся нами территории ( в тканье и вышивке).
Однако в данной статье хотелось поставить вопрос о наличии здесь еще одного компонента, связанного с культурой западнорусских областей России. Нами установлено большое сходство женского комплекса одежды с полосатой юбкой с одеждой западнорусского и белорусского населения. Его происхождение нельзя объяснить переселениями ссыльных крестьян и шляхтичей из западных губерний России, имевших место в Вологодской губернии в 60-е годы XIX в., так как, во-первых, количество

ссыльных было невелико [198] и расселены они были по семи уездам губернии отдельно и небольшими семьями, которые приселяли к деревням, так что они вряд ли могли оказать большое влияние на давно сложившуюся здесь материальную культуру; во-вторых, комплекс костюма с полосатой юбкой здесь уже бытовал в середине (может быть, в первой половине) XIX в.[199]
Возможно, он связан с белорусскими селениями, которые отмечались в Вологодской губернии — в Каднидовском и Сольвы- чегодском уездах — в середине—второй половине XIX в.[200] Жители их несомненно могли привнести свои элементы в материальную культуру местного населения. Но собранные нами данные о народном костюме выявляют не отдельные, как бы вкрапленные селения с особым комплексом костюма, а значительные массивы этого населения в бассейне рек Сухоны и Ваги (в бывших Тотемском, Кадниковском, Вельском, а также Шенкурском уездах). Происхождение его, по-видимому, надо связывать с интенсивными миграционными процессами, протекавшими в Русском государстве. В XVI—XVII вв. отмечен усиленный прилив населения из северных уездов Замосковного края в Устюжский, Тотемский, Сольвычегодский уезды, в бассейн Сухоны и верхней Ваги.[201] Вместе с тем, как отметил Ю. В. Готье, в XVII в. имел место прилив населения с запада не только в Замосковный край, но и в другие места государства, в частности в Вологодский[202] и Белозерский уезды.[203] Это были полонянники и выходцы из-за литовского рубежа — из разоренных войной районов. А. И. Копа- нев, исследовавший землевладение в Белозерском крае, указывает, что в период 1613—1615 гг., сразу же после изгнания польских интервентов, Московское правительство раздавало в Белозерье черные земли служилым людям, поселяя их сотнями. В 1613 г., как упоминает автор, было помещено в Азат- скую и Вочменскую и в «иные волости 230 человек смольнян».[204] Из Белозерского края, с Кубени шел приток населения на

Вагу [205] и на Сухону, в составе которого были, видимо, и выходцы из западнорусских областей, в частности из Смоленской.
Весьма важно для нас упоминание о служилых людях: для женщин из служилого сословия был как раз характерен ком плекс с полосатой юбкой (выше упоминалось об однодворческом женском костюме южновеликорусских областей). Эта одежда, как костюм не только крестьянок, но и представительниц социальной верхушки (бывшего служилого сословия), с продвижением населения, надо полагать, распространилась шире расселения первоначального ядра переселенцев с запада, осевших на Севере. Наибольшая концентрация населения, среди которого был распространен комплекс с полосатой юбкой, — это территория как бы треугольника, образованного реками Сухоной, Вагой и Северной Двиной. Наличие данного костюма в бассейнах Пинеги и Мезени вполне объяснимо дальнейшим продвижением населения с Ваги на среднюю Двину, а затем на Пинегу и Мезень, которое имело место в XVII—XVIII вв.
Если наше предположение о связи некоторых особенностей культуры населения Севера с населением западных областей правильно, то этим может быть освещен генезис некоторых черт народного костюма русских Сибири, в частности Восточной — на территории Приангарья, в котором, как отмечалось нами, немало западнорусских и украинско-белорусских особенностей.[206] Их приносили выходцы из Западной Руси. «Черкасы»—украинцы — неоднократно упоминаются в документах XVII в. в числе переселенцев в Енисейский край. Однако в составе ранних переселенцев сыграли основную роль выходцы из Поморья, составившие ядро старожильческого населения Восточной Сибири (Енисейского края). Были среди них жители восточного Поморья и из бассейна Северной Двины и Ваги.[207] Данное обстоятельство, возможно, усилило западнорусские элементы в сибирской одежде. Этим, по-видимому, можно объяснить распространение в женском костюме Восточной Сибири в прошлом юбки [208] в большей степени, чем сарафана в его старых формах, мужской рубашки с нашивками на плечах и отложным воротником и пр. Связями населения Сибири с восточнопоморскими областями, возможно, объясняется и раннее широкое распространение в Восточной Сибири сарафана с лифом.

Наши данные открывают одну из новых сторон проблемы формирования культуры русского населения Севера. Необходимы дальнейшие совместные исследования этнографов, историков и языковедов, которые важны для изучения культуры Севера и для понимания культуры населения многих областей Сибири.
<< | >>
Источник: Путилов Б.Н., Чистов К.В. (ред.). Фольклор и этнография Русского Севера. 1973 {original}

Еще по теме Г. С. Маслова ОБ ОСОБЕННОСТЯХ НАРОДНОГО КОСТЮМА НАСЕЛЕНИЯ ВЕРХНЕДВИНСКОГО БАССЕЙНА В XIX—НАЧАЛЕ XX в.:

  1. § 4. НАСЕЛЕНИЕ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ В КОНЦЕ XIX - НАЧАЛЕ XX в. СОЦИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА
  2. Глава 8. Российская изобразительная реклама в XIX - начале XX века Эволюция лубочного творчества в XIX веке
  3. Изучение Сихотэ-Алиня и бассейна Зеи в конце XIX века
  4. § 16. Народно-освободительные движения в XIII—начале XIV вв.
  5. 2.2.3. Военная педагогика во второй половине XIX -начале XX в.
  6. Афиша и вывеска в XIX — начале XX века
  7. РАЗДЕЛ I Российская империя в конце XIX — начале XX в.
  8. § 3. Трудовая деятельность сельских и городских татар в XIX - начале XX веков
  9. Глава 10. РОССИЯ В КОНЦЕ XIX—НАЧАЛЕ XX в.
  10. Государство США в конце XIX - начале XX в.
  11. ЕВРОПЕЙСКАЯ АРКТИКА В XIX — НАЧАЛЕ XX ВЕКА
  12. Германская империя в конце XIX - начале XX столетий
  13. ЛЕКЦИЯ 10. СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ РОССИИ В КОНЦЕ XIX - НАЧАЛЕ XX ВЕКОВ Ф.Я. КОНОВАЛОВ
  14. в. с. дякин ИЗ ИСТОРИИ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОЙ ПОЛИТИКИ ЦАРИЗМА В КОНЦЕ XIX—НАЧАЛЕ XX в.
  15. Глава 9 Подъем национального движения в Хорватии в конце XIX—начале XX вв.
  16. Глава 7. Североамериканская реклама в XIX - начале XX века
  17. СИБИРЬ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX - НАЧАЛЕ XX ВЕКА
  18. Глава 9. Реклама в российской прессе в XIX - начале XX века
  19. ДАЛЬНИЙ ВОСТОК ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX— НАЧАЛЕ XX ВЕКА
  20. Татьяна Николаевна Никольская. ЗЕМЛЯ ВЯТИЧЕЙ К истории населения бассейна верхней и средней Оки в IX—XIII вв., 1981