<<
>>

Советский народ и традиционное общество

  Если отвлечься от идеологических деклараций и марксистской идеологии, мы имеем знакомую картину, многократно повторяющуюся в истории. Пассионарные, воинственные и агрессивные элиты (изначально инородческие в отношении масс) получают (узурпируют) контроль над массами (преимущественно находящимися в этническом состоянии) и вызывают к жизни новый народ, создают новую государственность (часто принося с собой новую религию, в нашем случае — идеологию или новую культуру).
При этом мы не выходим за пределы традиционного общества, а остаемся внутри него, поскольку новый народ и новое государство не основываются на преодолении буржуазных национальных государств и капиталистической системы, а приходят вместо них. При этом даже в древней истории есть случаи, когда идеология новых элит является эгалитаристской, основанной на призывах к всеобщему равенству и полному перераспределению материальных благ. Таковы, к примеру, даосское движение «желтых повязок» Чжан Цзюэ в Китае (184 —
205 гг.), движение маздакитов в Сасанидском Иране (VI века), Фатимидский халифат (909 — 1171 гг.) или анабаптизм Мюнцера (XVI век).
Соединяя все эти соображения воедино, мы получаем следующий результат: в первой четверти XX века Россия остается традиционным государством, которое, радикально меняясь после крушения монархии и Октябрьской революции, сохраняет тем не менее основополагающие признаки традиционного общества, т. е., остается народом (лаос). То, что в российской истории так и не сложилось ни полноценного феодализма, ни полноценного капитализма, предопределяет социологическую сущность советского общества—это общество не переходит к нации, второй производной от этноса, и все его трансформации не выходят за рамки народа. Претензии большевиков на то, что капитализм (еще не построенный) и национальное государство (так и не возникшее) уже преодолены в социалистическом обществе, следует признать проявлениями археомодерна и ложных репрезентаций. Тот социализм, который сложился в СССР, нельзя рассматривать как историческое воплощение классической теории Маркса о посткапиталистическом обществе. По сути, этот волюнтаристски созданный социализм более соответствовал эсеровским теориям о построении социализма в аграрной стране, нежели собственно коммунистической марксистской ортодоксии. Но сами большевики упорно придерживались марксистской и жестко пролетарской версии революции и отказывались смотреть на общество трезвым и корректным с этносоциологической точки зрения взглядом эсеров, предпочитая усугублять археомодерн и подстраивать реальность под свои представления. Впрочем, это свойство является весьма характерным для большинства пассионарных элит.
«Национальное» устройство СССР
Двусмысленность в определении «нации» отразилась и в государственном устройстве Союза Советских Социалистических Республик. Сами эти Республики считались «национальными», но имели социологические и этнические особенности, обозначенные неопределенными терминами «национальное», «национальность». Эти Республики в окончательном виде[665] таковы: Азербайджанская ССР Армянская ССР Белорусская ССР Грузинская ССР Казахская ССР Киргизская ССР Латвийская ССР Литовская ССР Молдавская ССР Российская СФСР Таджикская ССР Туркменская ССР Узбекская ССР Украинская ССР Эстонская ССР

В составе РСФСР были также следующие автономные республики или автономные области, которые считались по рангу менее значимыми, нежели Союзные Республики, но также в своих названиях имели «национальные» атрибуты:
Адыгейская АССР Башкирская АССР Бурятская АССР Еврейская автономная область Дагестанская АССР Кабардино-Балкарская АССР Калмыцкая АССР
Карачаево-Черкесская автономная область Карельская АССР Коми АССР
Марийская АССР Мордовская АССР Северо-Осетинская АССР Татарская АССР Тувинская АССР Удмуртская АССР Хакасская автономная область Чечено-Ингушская АССР Чувашская АССР Якутская АССР
Неопределенность понятия «национальность» в административном устройстве СССР сказывалась на многих уровнях. Во-первых, наличие в названиях Союзных Республик и Автономных Республик самого термина «республика» позволяло предположить, что речь идет о самостоятельном государстве.
В этом случае определение «национальный» можно было бы понять как вполне корректное употребление этого термина применительно к особым государственным образованиям (республикам и областям), все граждане которых являлись бы членами «нации» — соответственно, азербайджанской, армянской, белорусской или адыгейской, башкирской, бурятской и т. д. Но этому противоречило два обстоятельства: все союзные и автономные республики и округа не имели атрибутов независимой государственности и полностью подчинялись партийному руководству СССР, которое не оставляла республиканскому руководству ни малейшей степени самостоятельности в решении сколько-нибудь значительных политических, экономических или стратегических вопросов (на практике СССР было строго централизованным унитарным государством); понятие «национальность» (фиксировавшееся в советском паспорте в специальной графе) относилось не к факту прописки в той или иной республике (как предполагалось бы при политическом понимании «национальности»), но к этнической принадлежности советского гражданина.
Неотъемлемым свойством нации является наличие государственности и, следовательно, обладание политическим суверенитетом. Советские и автономные республики не обладали этими признаками. Если же понимать под «национальностью» только и исключительно этничность, не понятно, почему «национальными» назывались такие административные образования как Республики или автономные округа.

Поэтому термин «национальность» в советской практике не попадал ни под одно из рациональных определений и являлся ярким выражением архе- омодернистского конфликта между реальностью и репрезентацией.
Союзные и автономные Республики в составе СССР были «национальными» в том смысле, что они «символизировали» собой «прогресс» отдельных этнических групп бывшей Российской Империи, якобы построивших буржуазные нации, но позднее совершивших социалистические революции и добровольно объединившихся в единое социалистическое государство. Это нужно было Сталину для того, чтобы доказать: СССР не просто одна страна, Россия, где большевикам почти случайно удалось захватить власть, но это совокупность стран, где синхронно произошли социалистические революции, что делало советский режим не «национальным», но «интернациональным» явлением. Очевидно, на практике это было не так, и большевики установили над окраинами империи жесткий силовой контроль, как только для этого им представилась возможность, отнюдь не ожидая, пока «освобожденные от гнета царизма» этносы построят капитализм, организуются в нации, а затем осуществят пролетарские революции. Этого они могли бы никогда не дождаться, как в случае прибалтийских государств (Литва, Латвия, Эстония), независимость которых признал Ленин, и которые Сталину пришлось оккупировать в 1940 году, чтобы установить там советскую власть силой. Поэтому статус «национальной» в случае Республик в составе СССР был запутанной идеологической метафорой, имеющей смысл только внутри хитросплетений советского археомодерна, постоянно пытавшегося преодолеть пропасть между марксистской ортодоксией и конкретными историческими и социальными реальностями России.
Пока в СССР сохранялась политическая диктатура Коммунистической Партии, у руководства страны было достаточно сил, чтобы контролировать эти запутанные и парадоксальные формулировки, сводить на «нет» декларируемые официально правовые полномочия Республик и манипулировать с понятием «национальность», «де факто» придавая ему разный смысл в зависимости от ситуации. А попытки Республик или даже отдельных представителей воспользоваться статусом «национальный» в собственном значении этого понятия, немедленно блокировались как «буржуазный национализм», и те, кто давал основания для такого обвинения, подвергались репрессиям.
Ш
<< | >>
Источник: Дугин А.Г.. Этносоциология.. 2011 {original}

Еще по теме Советский народ и традиционное общество:

  1. Советский народ, но не советская нация
  2. § 2. Традиционное общество
  3. ОСОБЕННОСТИ ТРАДИЦИОННЫХ ОБЩЕСТВ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ РАЗВИТИЯ
  4. 1. Семья в контексте традиционного российского общества
  5. 9.18. Почему такой высокой была цена победы советского народа в Великой Отечественной войне?
  6. § 1. Трансформация доверия в российском/советском обществе
  7. Преобразования доверия в российском/советском обществе
  8. § 1. Российское 1и советское! общество в первой четверти XX века
  9. 9.19. Каковы наиболее характерные черты развития советского общества в послевоенные годы (1946—1953)?
  10. Башкирский народ и народ Башкортостана.
  11. Традиционное государство: миссия и насилие
  12. Научное и традиционное знание
  13. §2. Социокультурная роль традиционных обрядов жизненного цикла
  14. Традиционные концепции образования
  15. Устойчивость традиционных культур
  16. Вёрман К.. Искусство первобытных племен, народов дохристианской эпохи и населения Азии и Африки с древних веков до XIX столетия (История искусства всех времен и народов, том 1 - Санкт-Петербург: OOO «Издательство Полигон».- 944 с., 2000
  17. Альтернатива традиционным концепциям
  18. Макрохристианский мир и традиционные цивилизации Востока