Задать вопрос юристу

СХЕМЫ

Схемы (и родственные понятия, такие как сценарии и культурные модели) стали центральной темой исследований в области когнитивной психологии и когнитивной антропологии в 1970-х годах, когда исследователи разработали более сложные модели познания по сравнению с теми, что имелись на предыдущих этапах когнитивного исследования (см.
обзоры: [Rumel- hart, 1980; Casson, 1983; Markus, Zajonc, 1985; DAndrade, 1995, ch.6; Strauss, Quinn, 1997, ch.3]). Современная социологическая теория тоже использовала понятие схемы [Bourdieu, 1977; Giddens, 1984; Sewell, 1992; DiMaggio, Powell, 1991; DiMaggio, 1997], тогда как родственное понятие фрейма, впервые получившее социологический статус благодаря Гоффману [Goffman, 1974], нашло применение в когнитивистской литературе о социальных движениях [Gamson, 1992; Johnston, 1995], Схемы — ментальные структуры, в которых репрезентируется знание. Их спектр ранжируется от уни версальных до идиосинкразических [Casson, 1983, р. 440]. Однако большинство схем, интересных с точки зрения социологии, не является ни универсальными, ни идиосинкразическими, они — «культурно [более или менее] объединяющие ментальные конструкты» [DAndrade, 1995, р. 132; ср.: DAndrade, 1981; Zerubav- el, 1997]. Как ментальные структуры, схемы, конечно, не наблюдаются непосредственно. Скорее, они привлекаются для объяснения свидетельств — экспериментальных, опытных и исторических — в связи с тем, как люди воспринимают и интерпретируют мир и как знание приобретается, хранится, извлекается, активизируется и распространяется на новые области. Схемы служат не просто репрезентациями, но и «обработчиками» информации [Rumelhart, 1980, р. 39; Casson, 1983, р. 438; DAndrade, 1995, р. 122, 136]. Они направляют восприятие и процесс воспоминания, интерпретируют опыт, порождают заключения и ожидания и организуют действие. Тем самым они выступают «своего рода „механизмом" ментального узнавания, который создает сложную интерпретацию из минимальных данных; [они] —не просто „картина" в уме» [DAndrade, 1995, р. 136]. В противоположность пошаговой обработке, которая «основывается только на данной информации и комбинирует доступные элементы без отсылки к всеобъемлющей организующей структуре», схематическая обработка трактует каждого «нового человека, событие или проблему как пример уже знакомой категории или схемы» [Fiske, 1986]. В качестве обработчиков схемы действуют автоматически, помимо осознанной осведомленности. Они обрабатывают знание «имплицитно, невербально, быстро и автоматически», в отличие от способов контролируемого познания, когда знание обрабатывается «эксплицитно, вербально, медленно и обдуманно» [DAndrade, 1995, р. 180]. В этом отношении они конгруэнтны социологическим конструктам, таким как (у Бурдьё) понятие sens pratique, «регламентированная импровизация» практического действия, управляе мая габитусом [Bourdieu, 1977; 1990а; Бурдье, 2001; Wim- mer, 1995, p. 62 ff.; Strauss, Quinn, 1997, p. 44-47]108. Схемы организованы иерархически. Высшие уровни, представляющие основные, неизменные аспекты понятий, являются фиксированными, но низшие уровни имеют «щели», которые должны заполняться контекстуальными сигналами, информацией, появляющейся в ходе взаимодействия, или «значениями по умолчанию» (Casson, 1983, р. 431-432; D’Andrade, 1995, р. 123, 136,139 ff.). В этом смысле понятие схемы созвучно центральной идее этнометодологии, согласно которой всякое обычное взаимодействие требует, чтобы участники «подставляли» в пустоты некую информацию из своих запасов скрытого фонового знания. Схемы должны приводиться в действие стимулом или сигналом. Их активизация обусловливается ближайшими ситуативными сигналами и механизмами запуска, а не непосредственно масштабными структурными или культурными контекстами, хотя структурные и культурные изменения и могут воздействовать на распределение таких ближайших сигналов и тем самым — на вероятности активизации схем. Существенная ограниченность существующих исследований заключается в том, что активизирование схем, как и стереотипов, изучалось главным образом в экспериментальных условиях, далеких от необыкновенной сложности реальных контекстов взаимодействия, в которых активизируются схемы. Как подчеркивает Димаджио, главная задача социологов-когнитивистов заключается в том, чтобы понять взаимодействие между распределением схем, не зависящим от людей, и распределением «внешних культурных детонаторов», которые «пробуждают» схемы [DiMaggio, 1997, р. 274]109. В этом отношении соразмерно прогрессу понятие схемы, оно способно связывать частное и публичное, ментальное и социальное, индивидуальное сознание и на- диндивидуальный мир публичных репрезентаций. Поскольку понятие схемы применяется во многих других социальных и культурных областях (см.: [Cas- son, 1983; DAndrade, 1987; Quinn, Holland, 1987]), удивительно, что оно не используется систематически в исследовании этничности110. Конечно, написано много работ об этнической и расовой (в меньшей степени — национальной) категориях. И есть, безусловно, некоторые совпадения между категориями и схемами.
И те, и другие имеют отношение к организации и репрезентации знания и способам, какими структуры знания позволяют нам выходить за рамки непосредственно данной информации, делать выводы и понимать мир. Однако понятие схемы позволяет рассматривать более сложные структуры знания. В современной литературе о категориях, конечно, подчеркивается сложность знания, основанного на категориях. Выясняется, например, что категории «подобны теориям», поскольку каузальное знание (а не просто прототипические атрибуты или характерные образчики) встроено в сами категории [Medin, 1989]. И все же в исследованиях этничности проблема категорий и категоризации интерпретируется довольно узко. Размышляя о категоризации в связи с этничностью, мы обычно думаем о категориях людей. Мы не думаем о категориях ситуаций, событий, действий, рассказов, теорий и т.д. Однако, отмечает Лакофф, большинство категорий «являются категориями не предметов, но категориями абстрактных сущностей. Мы производим категоризацию событий, действий, эмоций, пространственных отношений, социальных отношений и абстрактных сущностей в огромном диапазоне» [Lakoff, 1987, р. 6; Лакофф, 2004, с. 20]. Когнитивные точки зрения фокусируют нашу аналитическую оптику на том, как люди понимают мир, анализируют свой опыт и интерпретируют события. Это порождает другую, более широкую совокупность вопросов о расовой, этнической и национальной категоризации. Соответствующие вопросы касаются не только того, как классифицируются люди, но и того, как классифицируются (и тем самым понимаются и воспринимаются) жесты, высказывания, ситуации, события, положения дел, действия и последовательности действий. Словом, эти вопросы связаны с пониманием социального мира и истолкованием социального опыта, а не просто с классификацией социальных акторов в этнических терминах. Понятие схемы может способствовать разъяснению и конкретизации этой концепции этнических «способов понимания». Рассмотрим, например, схемы событий и стандартных последовательностей событий. В когнитивной литературе их иногда называют сценариями [Schank, Abelson, 1977]. Типичным примером является схема «ресторана», или сценарий стереотипной последовательности событий, включая заказ, обслуживание, процесс еды и оплату по счету. По большей части знание (в самом широком смысле), которое имеет отношение к расе, этничности и национальности и отчасти конституирует их, встроено в такие событийные схемы. Например, значительная часть знания многих афроамериканцев о расе может заключаться в схемах повторяющихся событий или стереотипных последовательностей событий. Таковы, например, схемы «быть остановленным полицией за DWB [driving while black— за то, что ты — чернокожий водитель]» или «подвергаться наблюдению в магазине, как будто в тебе видят потенциального вора». Как и все построения, такого рода событийные схемы могут активизироваться и порождать интерпретации при минимальных или неоднозначных исходных данных. Несомненно, и даже совершенно очевидно, что сознательное и бессознательное «расовое профилирование» существует; но бывает также, что подобные событийные схемы порождают расовую интерпретацию и опыт расового профилирования даже в пограничных или неоднозначных ситуациях, способствуя тем самым дальнейшему «расовому профилированию» социального опыта. Или возьмем схемы социальной интерпретации — расплывчатый и разнородный класс построений, включающий разного рода шаблоны осмысления социального мира. Этничность может быть встроена во многие из них, и в итоге появятся их этнические варианты или подтипы. Рассмотрим, например, родовую схему социальной конкуренции, абстрактную репрезентацию двух или более сторон, соревнующихся за благо или ресурс, которые имеются в недостаточном количестве. В ней нет ограничения на предмет конкуренции (деньги, престиж, любовь, доля рынка, власть и т.д.) и на конкурирующие стороны (лица, се мьи, клики, группировки, команды, коалиции, фирмы, профессиональные группы, организации, государства и т.д.). Помимо этой родовой схемы социальной конкуренции могут существовать, однако, разнообразные, скорее видовые схемы социальной конкуренции, определяемые конкретными видами предметов или конкретными видами конкурирующих сторон. Одной из них может быть схема этнической конкуренции, образованная, скажем, сильным нормативным «чувством группового положения» [Blumer, 1958, р. 3-7; Bobo, 1999], где участвующими сторонами будут этнические (расовые или национальные) группы. Если схема этнической конкуренции легко активизируется, то люди, вероятно, будут склонны понимать и воспринимать конкуренцию скорее в этнических, а не в других терминах. Отчасти в этом и заключается «этнизация». Всепроникающая неопределенность социального мира всегда оставляет широкий простор для интерпретации, и схемы суть механизмы, с помощью которых строятся интерпретации. Одной из ключевых сторон процессов этнизации является то, что этнические построения могут становиться чрезвычайно доступными и в результате— вытеснять другие интерпретативные схемы.
<< | >>
Источник: Брубейкер Р.. Этничность без групп. 2012

Еще по теме СХЕМЫ:

  1. Пропозициональные схемы
  2. Аналитические схемы
  3. Корпоративные мотивационные схемы
  4. Как схемы создают ценности
  5. Самостоятельные схемы Преимущества
  6. ТИПИЧНЫЕ СХЕМЫ ФИЛЬТРУЮЩИХ УСТАНОВОК
  7. 1.1.2. Финансовые схемы
  8. Моделирующие схемы
  9. Как схемы разрушают ценности
  10. Основы схемы лояльности
  11. 1.Гетерогенность: вариации схемы
  12. 10.4. Понятие и основные схемы сертификации продукции
  13. Купоны и схемы укрепления покупательской лояльности
  14. 3.4.2. Документационное обеспечение системы управления персоналом. СИТУАЦИЯ «ПОСТРОЕНИЕ СХЕМЫ ДОКУМЕНТООБОРОТА»
  15. Глава V Основные композиционные принципы и схемы звериного стиля и возможности их трактовки
  16. Примечания: 1.
  17. Основные типы ошибок в управленческой деятельности, увеличивающих неопределенности при РУР
  18. Страхование организационных рисков