Глава 11. МЕЖЭТНИЧЕСКИЕ БРАКИ

10-15 лет назад, когда этносоциология имела более академический характер, нежели сейчас, изучение национально-смешанной брачности было одним из наиболее популярных направлений научных исследований. Причин такого интереса было несколько.
Одна из них - высокая степень репрезентативности источника, поскольку графа включалась в формуляры записи актов о браке, что позволяло получать информацию о национальном составе брачных пар по всем регионам страны за продолжительные отрезки времени. Второй причиной было то, что, как предполагалось, обращаясь к статистике браков, можно изучать межнациональные отношения. И при этом воздействовать на объект исследования не непосредственно, а косвенными методами, что было важно прежде, важно и сейчас, в эпоху обострения межнациональных конфликтов. В нынешних условиях, когда уровень политизации общественных наук значительно повысился, интерес к изучению межнациональных браков - относительно в политическом смысле явления - заметно упал. А между тем изучение закономерностей подбора брачных партнеров в обществах, переживающих переходный период развития, позволяет глубоко анализировать не только взаимодействия этносов, но и таких процессов, как становление новой социально-классовой структуры, формирование локальных субкультур и т.д. Оно дает возможность также изучать взаимодействие этнических и социальных процессов. О чем же, о каких конкретно процессах в обществе позволяет судить динамика численности национально-смешанных браков и семей, какие факторы влияют на нее? Рост численности межнациональных браков в СССР трактовался как показатель развития дружественных межнациональных отношений, что, безусловно, в какой-то степени так и было. В условиях значительного межнационального напряжения вряд ли можно ожидать, что национально-смешанные браки будут частым явлением. Однако его трактовка только как показателя межнациональных отношений была бы односторонней. Для того чтобы оценить методологическую значимость изучения этого явления, необходимо обратиться к некоторым теоретическим проблемам современной этносоциологии. К сожалению, многочисленные публикации по межнациональной брачности на страницах отечественной научной литературы практически не содержали серьезных теоретических разработок. А ведь межнациональные браки как пограничное, маргинальное явление могут быть существенным аргументом в ведущихся ныне оживленных дискуссиях о теоретических основах современной этнологии и этносоциологии. Теоретические модели Конструктивистская концепция рассматривает этнос как искусственную конструкцию, формируемую лидерами для достижения своих политических и/или экономических целей'. Альтернативная примордиалистская () концепция интерпретирует этнос как самостоятельную группу, выполняющую определенные функции в обществе и занимающую в нем особую позицию в качестве одной из наиболее устойчивых больших групп*.
Рассмотрим более подробно те выводы из указанных концепций, которые имеют отношение к национально-смешанным бракам. Конструктивистский, а отчасти и инструменталистский подходы коренятся в позитивистской методологической традиции, в частности в концепциях микроэкономики и экономической социологии, разработанных для западного общества и базирующихся на категории (homo economicus). В этой традиции образование брачных пар истолковывается как результат целенаправленного рационального выбора партнеров с целью максимизации абстрактно определенной функции полезности. В соответствии с парадигмой данного подхода, этнический признак включается в более широкий список параметров, определяющих выбор брачного партнера. Приведем несколько наиболее характерных мыслей из обобщающей работы Г. Беккера, который в течение многих лет занимался проблемой моделирования (это понятие, пока не очень привычное для нас, он пишет без кавычек): *. концепция подбора брачного партнера опирается на два допущения - все участники (женихи и невесты) строго упорядочены по шкале , в которой учитываются все основные их характеристики (возраст, доход, образование, религиозная и национальая принадлежность); - эффективность брака оценивается по производимой им ; чем выше производительность, тем эффективнее брак. Элементарная теория под производительностью брака понимает обычно суммарный доход семьи, который в удачном браке должен быть значительно выше, чем доход каждого супруга в отдельности до заключения брака. Авторы концепции, однако, понимают: то, насколько удачен брак, определяется не только его экономическими показателями, поэтому предполагается, что в качестве , производимой семьей, может рассматриваться психологическая и сексуальная удовлетворенность, качество детей и т.д. Таким образом, эффективность брака может оцениваться по двум группам - имеющей рыночную стоимость и не имеющей таковой. концепция брачного выбора применялась и специально для объяснения динамики национально-смешанных браков*. Такие браки рассматривались как следствие обмена статусами, когда, например, мужчина из этнической или расовой группы, добившись относительно высокого экономического, образовательного или профессионального статуса, вступает в брак с женщиной из этнической группы, но обладающей более низким социальным статусом. Тем самым он как бы обменивает или продает свой социальный статус за то, чтобы повысить этнический статус, если не свой собственный, то своих детей. Предполагается также, что жена в таком браке будет основное внимание уделять обслуживанию потребностей семьи, мужа, способствуя тем самым повышению эффективности его труда. концепция брачного выбора, несомненно, имеет под собой веские основания и объясняет многие механизмы как современного западного, так и традиционных обществ. В ряде случаев она применима и к проблематике межнациональных браков, однако, как мы постараемся показать далее, она не может объяснить многих фактов, касающихся формирования и дальнейших судеб национально-смешанных браков в государствах, образовавшихся на территории СССР. подход к этносу как более ранний и опирающийся на исторические традиции европейской и русской науки включает широкий спектр концепций и подходов. Остановимся лишь на так называемой информационной концепции этноса*. В отличие от конструктивистской, информационная концепция этноса исходит не из постулирования этнической идентификации как результата свободного выбора индивида под влиянием политической пропаганды и сиюминутной экономической выгоды, а из попытки объяснить стремление человека идентифицировать себя с устойчивой культурной общностью, называемой . Суть ее такова: основная функция этноса в современном мире состоит в членов этноса от нестабильности и неопределенности жизни; такая информационная защита нужна человеку вследствие ограниченности информационных возможностей каждого индивидуума. Проще говоря, если бы человек мог с любой произвольной скоростью реагировать на изменения социальной и природной среды, то он мог бы непосредственно входить в цивилизацию и не нуждался бы ни в какой информационной защите, т.е. в этносе. Роль этноса как возрастает в обществах переходного типа, когда старая система ценностей рушится, а новая еще не сформировалась. В подобных ситуациях значительно возрастает роль старых религий (фундаментализм) либо, наоборот, создаются новые религии. Именно такой этап переживает в настоящее время российское общество. Свою функцию этнос выполняет путем поддержания культурной традиции, т.е. путем воспроизводства в новых поколениях тех ценностей, символов, правил поведения, которые он выработал за многие столетия адаптации к природной и социальной среде. Из этой посылки вытекает и неизбежность существования этноса как группы - носителя традиции. Устойчивый комплекс информации, каковым является традиция, может воспроизводиться лишь столь же устойчивой группой, сохраняющей свои границы, принципы идентификации принадлежащих к ней индивидов и передающей их (принципы) из поколения в поколение. Именно такой группой и является этнос. Все другие большие социальные группы (политические, территориальные, профессиональные и т.д.), как правило, в значительной степени изменяют свой состав либо с течением времени просто распадаются. Этническая культура и самосознание воспроизводятся не только на уровне этноса в целом или отдельных составляющих его индивидов и семей, но главным образом на уровне достаточно многочисленных и, самое главное, устойчивых во времени групп внутри этноса. Система этих групп образует внутреннюю структуру этноса, которую можно назвать (в отличие, например, от микроструктуры как совокупности индивидов и отдельных семей). К элементам мезоструктуры относятся родственные группы, устойчивые территориальные общности (население больших деревень, волостей, городских кварталов), некоторые профессиональные категории (например, потомственное духовенство) и т.д. В них на уровне межличностного общения формируются и передаются наиболее устойчивые нормы поведения, социально-психологические особенности народа, воспитывается этническое самосознание. Разрушение мезоструктуры очень осложняет, а порой делает невозможным воспроизводстБо этнической традиции и поддержание этнической идентификации. Именно круги общения, формирующие мезоструктуру этноса, определяют правила подбора брачного партнера. В этносах со сплоченной мезоструктурой выход за пределы предопределенных ею брачных кругов, в том числе вступление в межнациональные браки, относительно редок и, как правило, не превышает 5-10% всех заключаемых браков, даже если этнос проживает в смешанном в этническом отношении регионе. Эту функцию круги общения выполняют, во-первых, за счет поддержания механизма , т.е. социального контроля за подбором брачного партнера; вовторых, через , т.е. психологические, механизмы формирования культурной идентичности и этнического самосознания. Ослабление влияния традиционных родственных и соседских связей как один из основных факторов роста межэтнической брачности отмечалось во многих работах. Так, В.И. Козлов считает, что родственников>*. 0.А. Ганцкая и Л.Н. Терентьева также подчеркивали влияние соседских кругов внутриэтнического общения на выбор женихов и невест по национальности*. А еще раньше, анализируя материалы по национально-смешанной брачности в Средней Азии, Г.П. Васильева писала, что в смешанные браки вступают довольно часто люди, у которых нет большой сплоченной родниR. Таким образом, есть все основания полагать, что ослабление традиционных родственных и соседских связей ведет к росту численности национально-смешанных браков. В то же время у современных урбанизированных этносов (например, по данным социологических исследований, - у эстонцев) функции родственных и соседских кругов в подборе брачного партнера могут переходить к другим видам внутриэтнических контактов, в частности к дружеским и производственным*. В процессе урбанизации традиционные правила подбора брачного партнера теряют свое абсолютное значение, однако продолжают действовать как тенденция, и в межнациональные браки чаще вступают те, кто по различным причинам ослабил связное традиционной мезоструктурой. Об этом свидетельствуют материалы социологических обследований. Так, по данным опроса в г. Аркалык (центр Тургайской области Казахстана) в 1985 г. 95% казахов, состоящих в однонациональных браках, ответили, что имеют представление о том, к какой родовой группе казахского народа они принадлежат. Среди вступивших в межнациональные браки такой ответ дали лишь 60% опрошенных казахов'". Это означает, что элементы родовой организации играют заметную роль в сознании казахского населения и оказывают определенное влияние на развитие межнациональной брачности: чем теснее связан человек , тем более однозначно его брачный выбор определяется родственными кругами и тем меньше вероятность его вступления в национально-смешанный брак. Конечно, и в самых сплоченных этносах часть женихов и невест вступают в национально-смешанные браки. Однако это, как правило, люди, занимающие маргинальные позиции в собственном этносе, или . Понятие не несет на себе никакой негативной нагрузки. - это человек, отклоняющийся от стандартов социального поведения, принятых в данном этносе. Например, если этнос находится на ранних стадиях урбанизации, то может оказаться человек, сделавший хорошую карьеру в инонациональном городе, поскольку для он становится в значительной степени чужаком. В обществах в маргинальной ситуации зачастую оказываются женихи из тех семей, которые не могут обеспечить необходимого выкупа за невесту. Таким образом, вступление в межнациональный брак рассматривается не только как результат индивидуального выбора, но прежде всего как следствие этносу были многие представители коренного ираноязычного городского населения (таджики). И рост численности национально-смешанных браков в городах региона, помимо прочих обстоятельств, был вызван отчасти тем, что браки заключались между лицами внутри одного (таджикского) этноса, но имевшими разные записи о национальной принадлежности в паспорте. Случаев подобной фиксации национальной принадлежности в республиках СССР было достаточно много. 2. Почему этносы столь сильно различаются по уровню этнической эндогамии? Доля национально-смешанных семей в советском обществе непрерывно увеличивалась. Она составляла около 10% в 1959 г. и приблизилась к 17% в 1989. Однако разные народы СССР принимали неодинаковое участие в процессе . Примерно 2/3 национально-смешанных семей включали супругов только русской, украинской или белорусской национальностей. Почти каждая третья пара объединяла представителей восточнославянских народов с лицами, принадлежавшими к другим национальностям (как , так и ). На браки между всеми другими национальностями приходилось не более 35% всех национально-смешанных брачных пар. Доля лиц, состоявших в национально-смешанных браках, заметно различалась по национальностям. Наибольшей она была среди финно-угорских титульных этносов РСФСР, достигая иногда 4550% (мордва, карелы, коми). Среди татар, чувашей, башкир, удмуртов их доля составляла 25-30%. Значительны были эти показатели и среди некоторых нетитульных этносов, например, среди немцев (более 40%) и евреев (более 30%). У титульных этносов союзных республик показатели межэтнической брачности были значительно ниже и достигали 1/4 лишь среди украинцев и белорусов за счет их дисперсного расселения по территории Советского Союза и этнокультурной близости к русскому народу. От Юдо 20% приходилось на межэтнические браки среди состоявших в браке русских (13%), латышей (19%), молдаван (18%). Наконец, среди титульных этносов Закавказья, Средней Азии, юга Сибири доля членов межнациональных семей колебалась в пределах 3-10%, редко превышая 5%. Специальные методики, основанные на вычислении теоретической вероятности заключения браков различного национального состава, позволяют выявить склонность женихов и невест к вступлению в межнациональные браки независимо от влияния этнической среды, т.е. статистической вероятности их заключения. Многочисленные расчеты по материалам переписей населения, данным отделов ЗАГС, этносоциологических исследований показывают, что женихи и невесты разных национальностей, находящиеся в одной и той же или сходной этнической среде и имеющие примерно равные возможности для заключения межнациональных браков, тем не менее вступают в такие браки с различной частотой. Если попытаться объяснить этот факт в терминах концепции, то придется принять еще одно произвольное допущение, а именно, что принадлежность к разным национальностям обладает разной степенью . Значительно проще, естественнее, а главное гораздо более согласованно с данными по истории и этнографии народов выступает объяснение в терминах , и прежде всего информационной, концепции этноса. Различия в степени эндогамности этносов и этнических групп объясняются уровнем сплоченности внутриэтнических кругов общения, устойчивости мезоструктуры. Этот фактор легко измеряется даже с помощью обычных этносоциологических анкет. Русские были самым крупным этносом СССР, значительно превосходившим по численности все остальные народы; даже на момент распада СССР они составляли примерно половину его населения. Поэтому их активное участие в процессах развития межнациональной брачности вполне согласуется с тем фактом, что среди всего русского населения (по сравнению с другими, менее многочисленными, этносами) доля этих браков была относительно невелика. Абсолютное большинство русских проживало в однонациональной среде. В то же время, чем больше была доля русских в составе населения союзной или автономной республики, тем больше там было и национально-смешанных семей". Специальные расчеты, проведенные по материалам ЗАГСОВ и переписей, показали, что среди русских, проживавших в инонациональной среде, частота межнациональных браков была близка к теоретической вероятности, а иногда даже превышала ее, в то время как у большинства других народов внутриэтнические брачные связи были сильнее межэтнических. Это было в основном результатом брачного выбора русских невест, часто вступавших в браки с женихами других национальностей. Другим фактором, вызывающим различия в степени эндогамности этносов и этнических групп, является (помимо сплоченности внутриэтнических кругов общения) культурная дистанция между этносом и его этническим окружением, т.е. чем выше эта дистанция, тем ниже число национально-смешанных браков. Культурная же дистанция в конечном счете определяется межэтническими различиями в образе жизни, которые в свою очередь зависят от того, насколько устойчивы и сплочены коллективы, образующие внутриэтническую структуру. Недаром порой заключается очень мало смешанных браков между представителями этнических общностей, близких по культуре и живущих в тесном контакте (например, у народов Северного Кавказа в городах). 3. Почему с течением времени уровень эндогамии этноса меняется, причем эти изменения далеко не всегда напрямую связаны с увеличением или уменьшением объема межэтнических контактов? В частности, почему в процессе урбанизации, как правило, сначала наблюдается рост, а затем стабилизация и падение показателей межэтнической брачности? Динамика соотношения межнациональных браков в городах ряда регионов СССР не была линейной: вслед за нарастанием численности межнациональных браков среди титульных этносов национальных республик РСФСР на первых этапах их урбанизации наступала стагнация этого процесса, сменявшаяся новым увеличением уровня эндогамии. Характерным примером подобного развития межэтнических брачных связей в национальных автономиях Сибири являются города Якутии. Анализ материалов ЗАГСОВ по Якутску показывает, что наиболее высокий и устойчивый уровень эндогамии среди многочисленных этносов республики наблюдался среди якутов. Доля однонациональных браков среди них в послевоенные годы в 4-5 раз превышала теоретическую вероятность. Уровень этнической эндогамии якутов в 20-40-х годах непрерывно уменьшался, а в 60-80-х годах возрастал. Обращает на себя внимание значительное количественное преобладание браков между якутами и представителями народов Севера над теоретической вероятностью образования таких браков. Это, по всей видимости, объясняется тем, что для значительной части эвенов и эвенков вступление в межнациональный брак служило способом адаптации к городской культуре. Вывод об устойчивом росте эндогамии среди якутов подтверждался и данными по другим городам. Так, в Вилюйске, где якуты составляли (и составляют до сих пор) большинство населения, на фоне уменьшения их доли в населении в течение всего послевоенного периода наблюдалось повышение уровня их эндогамии'*. Аналогичные процессы были отмечены в Татарии, Чувашии и ряде других регионов РСФСР, а также в Таллине и Кишиневе'*. Увеличение этнической эндогамии титульных этносов - один из немногих фактов, которые были выявлены в процессе изучения межнациональной брачности и которые поддаются интерпретации в терминах позитивистской концепции. Он объясняется повышением относительного социального статуса титульных этносов в среде городского населения при условии, что национальная принадлежность является признаком, т.е. для брачной пары от вступления именно в однонациональный брак со временем становятся выше, чем от вступления каждого из партнеров в межнациональные браки. Информационный подход предлагает несколько иное объяснение увеличения этнической эндогамии титульного этноса. Доля в каждом новом поколении этноса во многом определяется характером протекания урбанизационных процессов. Нарастание сложности социальных связей и неопределенности информационной ситуации в быстро растущих городах ведет к тому, что вчерашние мигранты начинают искать психологическую, а иногда и чисто деловую опору в поддержании или возобновлении внутриэтнических межличностных связей. Напомним, что в национальных автономиях РСФСР, а также во многих столицах союзных республик на определенном этапе в составе городского населения преобладали русские. Малый и средний этносы, включаясь в процесс урбанизации, основанный на проникновении в инонациональные по составу населения города, проходит три этапа. На первом этапе люди, приехавшие из деревни в большой инонациональный город (каким, например, был для якутов Якуток 40 лет назад), стараются сплотиться и подбирать брачных партнеров по прежним земляческим связям. На втором - переходном - этапе численность горожан титульных этносов быстро возрастает, увеличиваясь иногда в 57 раз в течение жизни одного поколения, а внутриэтнические межличностные связи под воздействием массовых миграций ослабевают. Характерная черта этого этапа заключается в том, что традиционные системы отношений в городах уже не функционируют, а новые, городские, пока не сформировались. На данном этапе (при ослаблении земляческих связей) в качестве одного из каналов адаптации в условиях города для части молодежи, намеревающейся вступить в брак, особенно для женихов титульного этноса, более выгодным оказывается вступление в национальносмешанный брак. Наконец, на третьем этапе (т.е. на этапе качественной урбанизации) дети и внуки мигрантов из села формируют устойчивые городские этнические субкультуры, или, иначе говоря, в городах складываются постоянные этнические круги общения. Это снова вызывает рост этнической эндогамии, но уже на основе принципиально иной, а именно - , культуры этноса. Таким образом, здесь мы наблюдаем как бы российский вариант реализации , разработанной еще в 50-х годах для объяснения (а вернее, описания) динамики сплоченности этнических групп мигрантов в Северную Америку. Первое поколение стремилось сохранить этническую культуру и идентичность, второе поколение - дети мигрантов - старалось отказаться от культуры предков и полностью воспринять культуру до 224 минирующего большинства, третье же поколение - внуки - нередко склонялись к обретению прежней идентичности, однако не теряя при этом и вновь приобретенной'*. Нельзя, конечно, проводить полную аналогию между российской и американской моделями этнокультурного поведения, однако в их основе лежат одни и те же механизмы, позволяющие говорить об объективности этноса как большой социальной группы. 4. Почему в одних крупных городах среди представителей этносов в межнациональные браки чаще вступают коренные горожане, а в других, наоборот, мигранты (обычно уроженцы села) ? Эта общая схема по-разному реализуется в городах разных регионов. В СССР в ряде случаев, особенно в городах восточных регионов, сельские круги общения продолжали играть заметную роль в городах не только на первых этапах урбанизации, но и на протяжении всей их истории. Например, среди эстонцев в Таллине в 80-х годах в национально-смешанные браки чаще вступали уроженцы сельской местности, а среди грузин в Тбилиси, наоборот, коренные тбилисцы. Особенности урбанизационных процессов среди европеизированных эстонцев и сохранявших (а в массе своей сохраняющих поныне) элементы традиционного образа жизни грузин влияли на то, кто именно - уроженец города или села - с большей вероятностью окажется . Если в Тбилиси для мигранта из сельской местности существенную роль играли прежние сельские родственные связи, то для бывшего сельчанина-эстонца при переезде в Таллин ориентиром становилась скорее городская этническая субкультура, недостаточный уровень адаптации к которой повышал вероятность вступления в национально-смешанный брак. Здесь подход двух концепций в целом совпадает. 3. Почему практически везде в межнациональные браки чаще вступают в более позднем возрасте, чем в однонациональные, и среди молодоженов больше тех, кто вступает в брак уже не впервые?** Сторонник концепции скажет, что дело здесь в женихов и невест, , которые, вследствие этого, вступают в менее престижные - межнациональные - браки. Последователь концепции отметил бы, что более взрослые люди самостоятельнее в брачном выборе и в меньшей степени зависят от неформального контроля со стороны внутриэтнических кругов общения. К тому же они обратят внимание на то, что в среде тех этносов, у которых внутриэтнические связи ослаблены (как, например, у русских, финно-угорских народов Поволжья), разница в возрасте и брачном опыте между вступающими в однонациональные и смешанные браки менее заметна, чем у народов Кавказа, Средней Азии. Кто из них прав, решать будущему исследователю. 6. Почему национальный состав браков очень заметно влияет на их, устойчивость , в частности, почему национально-смешанные браки распадаются, как правило, быстрее и чаще, чем однонациональные?*'* Фактом, не находящим объяснения в рамках концепции, является различие в устойчивости браков разного национального состава. В настоящее время доказано, что национально-смешанные браки в целом менее устойчивы, чем однонациональные. Единственным исключением в большинстве союзных и автономных республик СССР были однонациональные браки среди русских, которые распадались чаще, чем национально-смешанные. концепция объясняет этот факт простой ссылкой на гетерогенных браков вообще: ". Данные этносоциологических исследований и материалы ЗАГСОВ позволяют предположить, что именно различный уровень сплоченности групп, образующих мезоструктуру контактирующих этносов, определяет стабильность браков разного национального состава. Национально-смешанные браки чаще оказываются вне системы неформального социального контроля, что в конечном счете снижает их стабильность по сравнению с браками коренных национальностей. Так, неустойчивость браков русского населения в союзных республиках СССР определялась отмеченной нами ранее слабостью, нестабильностью кругов общения, в первую очередь родственных и земляческих связей в среде русского этноса. Можно сформулировать еще множество вопросов, которые находят решение в рамках концепции этноса и не находят при альтернативном - конструктивистском - подходе. Например, почему в одних случаях потомки от смешанных браков вливаются в состав одного из этносов, а в других - образуют относительно замкнутые маргинальные группы, которые сами, в свою очередь, начинают приобретать свойства эндогамности? Иначе говоря, почему потомки от смешанных браков чаще вступают в браки друг с другом, чем с теми, кто рожден в однонациональных браках? Почему в одних случаях даже относительно небольшое число национально-смешанных браков постепенно ведет к ассимиляции этноса, а в других - и при значительно большей их доле - этнос сохраняется? Почему в одних случаях относительно плавные социальные изменения (урбанизация) уничтожают брачные границы этноса, а в других случаях даже катастрофические исторические процессы (например, депортация) почти не влияют на долю межнациональных браков, а следовательно, и на этноассимиляционные процессы? Почему, при одинаковых возможностях для межнационального общения, в сельской местности одних регионов сохраняется высокий уровень этнической эндогамии, а в других неожиданно начинается брачное смешение народов? Почему в одних случаях развитие межнациональных браков ведет к активному усвоению языка и культуры доминирующих народов, а в других ничего подобного не происходит? В рамках небольшого раздела невозможно ответить на все поставленные нами вопросы, да это и не было целью данного раздела. Во-первых, мы лишь стремились показать, как, каким образом в науке должен происходить выбор между конкурирующими концепциями, научить читателя не следовать сиюминутной , чаще всего имеющей под собой не научную, а политическую подоплеку. И во-вторых, мы хотели подчеркнуть, что далеко не всегда одна из двух конкурирующих теорий оказывается ложной. Очень часто они дополняют друг друга или одна из них оказывается частным случаем второй, описывая поведение системы в частных ситуациях. Соотношение изложенных здесь подходов к анализу динамики и последствий национально-смешанных браков представляется отношением не двух конкурентов, а двух коллег, которые пока не нашли общего языка. Но это уже работа для следующего поколения исследователей. I. См.: Тишков В.А. Очерки теории и политики этничности в России. М., 1997. 2. См.: Брошей Ю-В. Очерки теории этноса. М., 1983; Арутюнов С.А. Народы и культуры: развитие и взаимодействие. М., 1989. 3. Беккер Г. Выбор партнера на брачных рынках//ТНЕ515: теория и история экономических и социальных институтов и систем. Выл. 6. М., 1994. С. 14-16 4. Lieberson Sl., Wafers М. From Many Strands. N.Y., 1984. 5. Арутюмов С.А. Указ.соч.; Сусоколов А.А. Национально-смешанные браки и семьи в СССР. Ч. 1. М., 1990.; еда же. Структурные факторы самоорганизации этноса. Расы и народы. Выл. 20. М., 1990. 6. Козлов В.И. Национальности СССР. М., 1982. С. 84. 7. Ганцкая 0.А., ТерентьеваЛ-Я. Этнографические исследования национальных процессов в Прибалтике//Советская этнография. 1965. No 5. С. 15-16. 8. Васильева Г.П. Современные этнические процессы в Северном Туркменистане//Советская этнография. 1968. Ns 1. 9. Социально-культурный облик советских наций. М., 1986. С. 160. 10. См.: Гриценко 3.8., СусоколовА-А. Факторы устойчивости однонациональных и национально-смешанных браков. Полевые исследования 19841985 гг. ИЭ АН СССР. М., 1987. 11. См.: СусоколовА-А. Межнациональные браки в СССР. М., 1987. С. 42-43. 12. См.: Брагина Д.Г. Современные этнические процессы в Якутии. Якуток, 1985. С. 56-60. 13. См.: Социально-культурный облик советских наций. М., 1986 (гл. 3. S 3). 14. См., напр.: Петтигрю Т. Социология расовых и этнических отношений//Современная американская социология. М., 1968. 15. См.: СусоколовА*. Межнациональные браки в СССР. С. 94-105. 16. См.: Там же. С. 105-112. 17. Беккер Г. Выбор партнера на брачных рынках С. 14. ЛИТЕРАТУРА Ветер Г. Выбор партнера на брачных рынках//ТНЕ515: теория и история экономических и социальных институтов и систем. Вып. 6. М., 1994. СусоколовА-А. Межнациональные браки в СССР. М., 1987.
<< | >>
Источник: Аратюнян Ю.В. и др. -. Этносоциология. 2010

Еще по теме Глава 11. МЕЖЭТНИЧЕСКИЕ БРАКИ:

  1. Межэтнические браки и их аналитика: межнациональные браки
  2. § 7. Межэтнические браки
  3. Межэтнические браки и их социальные характеристики
  4. Раздел VI. МЕЖЭТНИЧЕСКИЕ КОНФЛИКТЫ. ПОИСКИ ПУТЕЙ К МЕЖЭТНИЧЕСКОМУ СОГЛАСИЮ
  5. Глава 10. МЕЖЭТНИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ
  6. Глава 12. ПРИРОДА И ТИПОЛОГИЯ МЕЖЭТНИЧЕСКИХ КОНФЛИКТОВ
  7. Межрелигиозные браки
  8. Межэтнические отношения
  9. Понимание межэтнического конфликта
  10. РЕГУЛИРОВАНИЕ МЕЖЭТНИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ