Задать вопрос юристу

КРИЗИС «ИДЕНТИЧНОСТИ» В ОБЩЕСТВЕННЫХ НАУКАХ

«Идентичность» и родственные слова других языков имеют долгую историю в качестве специальных терминов западной философии, начиная с древних греков и вплоть до современной аналитической философии. Они используются при обсуждении вечных философских проблем — постоянства среди явленного изменения и единства среди очевидной множественности [Stroll, 1967, р.
121]35. Широко распространенное общее и аналитическое (в общественных науках) употребле ние термина «идентичность» и родственных ему слов относится, однако, к старине не столь глубокой и имеет более локальное происхождение36. Термин «идентичность» был введен в социальный анализ и получил первоначальное распространение в общественных науках и публичном дискурсе в Соединенных Штатах в 1960-х годах (предвестники этого процесса появились во второй половине 1950-х)37. Важнейшей и наиболее известной траекторией движения было восприятие и популяризация идей Эрика Эриксона, ответственного, между прочим, и за создание термина «кризис идентичности»38. Но были и другие пути распространения «идентичности». Понятие идентификации было вырвано из его исходного, специально психоаналитического контекста, где этот термин был впервые введен Фрейдом, и связано, с одной стороны, с этничностью (благодаря влиятельной книге Гордона Олпорта «The Nature of Prejudice» («Природа предрассудка», 1954) и, с другой стороны, с ролевой теорией и теорией референтной группы в социологии (благодаря таким теоретикам, как Нельсон Фут и Роберт Мертон). Представители социологии символиче ского интеракционизма, которых с самого начала интересовала «самость», постепенно (отчасти под влиянием Ансельма Стросса [Strauss, 1959]) стали все больше говорить об «идентичности». Однако наиболее влиятельными популяризаторами понятия «идентичности» были Эрвинг Гоффман [Goffman, 1963], работающий на периферии традиции символического интеракционизма, и Питер Бергер [Berger, Luckmann, 1967; Бергер, Лукман, 1995; Berger et al., 1973; Berger, 1974], приверженный традициям социального конструктивизма и феноменологии. По многим причинам термин «идентичность» получил чрезвычайно полное звучание в 1960-х годах39, быстро распространившись поверх дисциплинарных и национальных границ, утвердившись в журналистском и академическом лексиконе и захватив язык социальной и политической практики, а также социального и политического анализа. В американском контексте господствующий индивидуалистический этос и соответствующая идиома обеспечили видное место и резонанс термину «идентичность», особенно в связи с активным обсуждением в 1950-е годы проблемы «массового общества» и молодежной революцией 1960-х годов. А с конца 1960-х годов, с ростом влияния движения «Власть черных» и вслед за ним и по его образцу других этнических движений, озабоченность индивидуальной идентичностью и ее утверждением, уже свя занная Эриксоном с «коммунальной культурой»40, была легко и, пожалуй, легковесно перенесена на групповой уровень. Быстрому умножению притязаний на идентичность способствовали относительная институциональная слабость левой политики в Соединенных Штатах и сопутствующая слабость классовоориентированных идиом социального и политического анализа. Как отмечали многие аналитики (например, Калхун [Calhoun, 1993b]), класс сам может быть понят как идентичность. Здесь мы просто хотим сказать, что слабость классовой политики в Соединенных Штатах (по сравнению с Западной Европой) помогает объяснить обилие заявленных претензий на идентичность. Уже в середине 1970-х годов У. Д. М. Маккензи имел основания характеризовать «идентичность» как слово, «повредившееся умом из-за злоупотребления им», а Роберт Коулс мог отметить, что понятия идентичности и кризиса идентичности стали «чистейшим клише»41. Но это было только начало. В 1980-х годах с возвышением расы, класса и гендера — «святой троицы» литературной критики и культурных исследований [Appi- ah, Gates, 1995, p. 1] — гуманитарные науки в полную силу присоединились к драке. И «разговор об идентичности» и в академической среде, и вне ее все продол- жал набирать обороты в 1990-х годах11. Кризис «идентичности»—кризис перепроизводства и последующей девальвации смысла — не обнаруживает признаков завершенности12.
И качественные, и количественные показатели сигнализируют о центральности и даже неизбежности 11 Только за период 1990-1997 годов, например, в базе данных Current Contents зафиксировано двукратное увеличение числа статей, имеющих в заглавии слово «идентичность» (или «идентичности»), тогда как общее число статей увеличилось примерно на 20%. Фирон [Fearon, 1999, р. 1] отметил подобный же рост числа резюме диссертаций, содержащих слово «идентичность», даже на фоне роста обще- ( го числа диссертаций, резюме которых были учтены. 12 Можно говорить и о более узком «кризисе „кризиса идентичности"». Отчеканенное и популяризованное Эриксоном и примененное к социальным и политическим коллективам Люсьеном Паем (Руе) и другими, понятие «кризис идентич- ! ности» стало сдавать позиции в 1960-х годах. (Собственные ретроспективные размышления Эриксона об источниках и судьбе этого выражения см. во введении к работе: Erik- son, 1968, p. 16 ff.) Кризисы становятся хроническими (хотя это оксюморон); и мнимые кризисы идентичности стано- I вятся столь частыми, что этим разрушается всякий смысл, какой когда-либо могло иметь это понятие. Уже в 1968 году Эриксон [1968b, р. 16] сожалел, что это выражение употребляется «ритуализированно». Библиографическая выборка показывает, что «кризисы идентичности» приписывались не только обычным подозреваемым — более всего 1 этнической, расовой, национальной, гендерной и сексуаль ной идентичностям — но также таким разнородным вещам, как Галлия V века, профессия лесничего, гистологи, французский медицинский корпус времен Первой мировой войны, интернет, качари, специальное образование в Индии, I специальное образование для маленьких детей, медсестры французских больниц, воспитатели детских садов, телевидение, социология, группы японских потребителей, Европейское космическое агентство, Министерство международной торговли и промышленности Японии, Катай Паси- I фик Эйрвейз, пресвитериане, ЦРУ, университеты, Клорокс, Шевроле, юристы, компания San Francisco Redevelopment Agency, черная теология, шотландская литература XVIII века, а также наши любимцы — шерстокрылые ископаемые. «идентичности» как топоса. В середине 1990-х годов появились два новых междисциплинарных журнала об «идентичности», укомплектованные «звездными» редакционными советами13. И не говоря уже о всепроникающей обеспокоенности «идентичностью» в работах о гендере, сексуальности, расе, религии, этничности, национализме, иммиграции, новых социальных движениях, культуре и «политике идентичности», даже те, чья работа не была связана поначалу с этими темами, почувствовали себя обязанными обратиться к вопросу об идентичности14. 13 Журнал «Identities: Global Studies in Culture and Power» («Идентичности: Глобальные исследования культуры и власти»), который появился в 1994 году, «исследует отношения расовых, этнических и национальных идентичностей и властных иерархий на национальной и глобальной аренах... [Он] реагирует на парадокс нашего времени: становление глобальной экономики и транснациональные движения населения производят или увековечивают особенные культурные практики и различные идентичности» (цитируется изложение «целей и основных идей», помещенное на внутренней передней странице обложки). Исследования, публикуемые в «Social Identities: Journal for the Study of Race, Nation and Culture» («Социальные идентичности: Журнал исследований расы, нации и культуры»), первый выпуск которого вышел в 1995 году, имеют своим предметом «формирование и преобразование социально значимых идентичностей, сопутствующие им формы материального исключения и власти, а также политические и культурные возможности, открывшиеся благодаря этим идентификациям» (программные тезисы, см. внутреннюю переднюю страницу обложки). 14 Назовем некоторых социальных теоретиков и исследователей общества, основные интересы которых находятся вне традиционных «пенатов» теорий идентичности, но тем не менее специально писавших об «идентичности»: Bauman, 1992; Bourdieu, 1991с; Braudel, 1988-1990; Бродель, 1994-1997; Castells, 1997; Eisenstadt, Giesen, 1995; Giddens, 1991; Habermas, 1991; Levi-Strauss, 1977; Ricoeur, 1992; Sen, 1985; Taylor, 1992; Tilly, 1996; White, 1992.
<< | >>
Источник: Брубейкер Р.. Этничность без групп. 2012

Еще по теме КРИЗИС «ИДЕНТИЧНОСТИ» В ОБЩЕСТВЕННЫХ НАУКАХ:

  1. Глава десятая. Дифференциация и целостность в общественных науках
  2. НАЦИЯ, КУЛЬТУРА И КРИЗИС ИДЕНТИЧНОСТИ: Х1ЭССЕ О МУЛЬТИКУЛЬТУРНЫХ ОБЩЕСТВАХ
  3. 2. Организация опыта в обобщающих науках
  4. Концепция трансформации в социальных науках
  5. 1. Концепция «кризиса социализма» как проявление кризиса современного антикоммунизма
  6. Идентичность, «Я», идентификация
  7. § 1. Понятие и виды преступлений против общественной безопасности и общественного порядка
  8. 10. 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА И СИСТЕМА ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ОБЩЕСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ, ОБЩЕСТВЕННОГО ПОРЯДКА И НАРОДНОГО ЗДОРОВЬЯ
  9. НАРУШЕНИЕ ПРАВИЛ НЕСЕНИЯ СЛУЖБЫ ПО ОХРАНЕ ОБЩЕСТВЕННОГО ПОРЯДКА И ОБЕСПЕЧЕНИЮ ОБЩЕСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ (ст. 343 УК РФ).
  10. 9. 2. ПРЕСТУПЛЕНИЯ, ПОСЯГАЮЩИЕ НА ОБЩЕСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ, ОБЕСПЕЧИВАЮЩИЕ АВТОРИТЕТ ГОСУДАРСТВА И УСТАНОВЛЕННОГО В НЕМ ГОСУДАРСТВЕННОГО И ОБЩЕСТВЕННОГО СТРОЯ
  11. II. За пределами «идентичности»
  12. Тема № 22. Преступления против общественной безопасности и общественного порядка
  13. 4. 2. 2. Преступления против общественной безопасности и общественного порядка
  14. Парадокс социальной идентичности
  15. «СИЛЬНОЕ» И «СЛАБОЕ» ПОНИМАНИЯ «ИДЕНТИЧНОСТИ»