Задать вопрос юристу

ГРУППИЗМ ЗДРАВОГО СМЫСЛА

немногие понятия общественных наук представляются столь же базовыми и даже необходимыми, как понятие группы. Если говорить о дисциплинах, то понятие группы представляется ключевым для социологии, политологии, антропологии, демографии и социальной психологии.
Если говорить о предмете, то понятие группы представляется основополагающим для исследования политической мобилизации, культурной идентичности, экономических интересов, общественного класса, статус-групп, коллективного действия, родства, гендера, религии, этничности, расы, мультикультурализма и разного рода меньшинств. Однако, несмотря на такое, казалось бы, центральное положение, понятие группы в последние годы, как ни странно, не стало предметом тщательного исследования. Имеется, конечно, значительная социальнопсихологическая литература о понятии группы [Hamilton et al., 1987; McGrath, 1984], но она не имеет большого резонанса за рамками этой субдисциплины. В других общественных науках новые публикации о понятии группы немногочисленны, особенно по сравнению с обилием литературы, посвященной таким понятиям как класс, идентичность, гендер, этничность и муль- тикультурализм, — темам, в которых понятие группы подразумевается, но редко анализируется как таковое3. «Группа» представляется беспроблемным, само собой разумеющимся понятием, которое будто бы не требует специального разбора или разъяснения. В результате мы начинаем считать само собою разумеющимся не только понятие группы, но и «группы» — мнимые вещи-в-мире, к которым относится это понятие. Я не намерен вдаваться здесь в понятийную или де- финиторную казуистику. Моя цель — рассмотреть одно проблематичное последствие, порождаемое тенденцией принимать группы как нечто непреложное в исследовании этничности, расы и национальности и, в частности, этнического, расового и национального конфликта. Именно это я буду называть группизмом, под которым имею в виду тенденцию рассматривать дискретные, ограниченные группы как базовые составляющие социальной жизни, как главных действующих лиц социальных конфликтов и как основные единицы социального анализа2. Я имею в виду тенденцию к пониманию этнических групп, наций и рас как субстанциальных сущностей, к которым могут быть приписаны интересы и деятельность. Я имею в виду тенденцию к овеществлению таких групп (если говорить о сербах, хорватах, мусульманах и албанцах в бывшей Югославии, о католиках и протестантах в Северной Ирландии, о евреях и палестинцах в Израиле и на оккупированных территориях, о турках и курдах в Турции лее современные работы: Olson, 1965; Олсон, 1995; Tilly, 1978; Hechter, 1987. 2 В этом самом общем смысле группизм простирается далеко за границы области этничности, расы и национализма и включает исследования мнимых групп, консолидированных по гендерному признаку, сексуальности, возрасту, классу, способностям, религии, миноритарному статусу и разного рода «культуре», а также мнимых групп, основанных на комбинациях этих категориальных свойств. Однако, признавая группизм более широкой тенденцией в социальном анализе, я ограничусь в данном случае обсуждением группизма в исследовании этничности, расы и национализма. или о черных, белых, азиатах, испаноговорящих и коренных американцах в США), как будто они внутренне однородные, внешне ограниченные группы и даже единые коллективные акторы с общими целями. Я имею в виду тенденцию к представлению социального и культурного мира как многоцветной мозаики, составленной из одноцветных этнических, расовых или культурных блоков. С точки зрения более широких результатов социальной теории неиссякающая сила группизма поразительна. В конце концов несколько самостоятельных традиций социального анализа бросили вызов пониманию групп как реальных, субстанциальных ве- щей-в-мире. В числе таких традиций — не только индивидуалистские подходы вроде теории рационального выбора, теории игр и агентного моделирования, но и сетевая теория, когнитивная теория, феминистская теория и совершенно реляционные микроинте- ракционистские подходы, такие как этнометодология и анализ разговора. Вобщем-то многие конструктивистские позиции трактуют группы как построенные, случайные и неустойчивые, а диффузная постмодернистская чувствительность делает акцент на фрагментарном, эфемерном, подчеркивает разрушение твердых форм и четких границ. Эти теории и подходы несоизмеримы, даже противоположны друг другу в отношении стиля анализа, методологической направленности и эпистемологических предпочтений. Сетевая теория с характерным для нее методологическим (и иногда онтологическим) реляционизмом [Emirbayer, Goodwin, 1994; Wellman, 1988] противоположна теории рационального выбора, отличающейся методологическим (и иногда онтологическим) индивидуализмом; обе они в корне и равно противоположны, в отношении стиля анализа и эпистемологических предпочтений, постмодернистским установкам. Однако эти и другие теории сходятся в том, что ставят под сомнение группо- вость и аксиомы о постоянном существовании группы. Вызовы «группизму», однако, были брошены неравные. Они поразительны — приведем лишь один пример — в исследовании класса, особенно в исследовании рабочего класса (сегодня этот термин затруднительно использовать без кавычек или какого-то другого средства дистанцирования). И все же этнические группы по-прежнему понимают как сущности и оценивают как деятелей.
Конечно, того или иного рода конструктивистские подходы сегодня господствуют в научном обсуждении этничности. Но в обычном разговоре, в политическом анализе, медийных новостях и даже во многих якобы конструктивистских академических работах повествования об этническом, расовом и национальном конфликте обычно фреймиру- ются в группистских терминах как битвы «между» этническими группами, расами и нациями4. Почему-то, говоря об этничности и тем более — об этническом конфликте, мы почти машинально говорим об этнических группах. И можно было бы спросить: «Что здесь неверно?». В конце концов кажется простым свойством здравого смысла трактовать этнические столкновения как столкновения этнических групп, а этнический конфликт — как конфликт между такими группами. Я согласен, что такова собственно точка зрения^ здравого смысла — во всяком случае, одна из точек зрения такого рода. Но в данном случае мы не можем полагаться на здравый смысл. Этнический здравый смысл — склонность разделять социальный мир на якобы имеющие глубокие основания квазиесте- ственные присущие ему виды [Hirschfeld, 1996] — в значительной мере и есть то, что мы хотим объяснить, а не то, с помощью чего мы хотим объяснять вещи; он принадлежит к нашим эмпирическим дан ным, а не к аналитическим инструментам5. Специалисты в области когнитивной антропологии и социальной психологии собрали большой материал о способах разделения мира, характерных для здравого смысла, — о «народных социологиях», говоря словами Лоренса Хиршфельда [Hirschfeld, 1996]. Эти данные показывают, что некоторые социальные категории здравого смысла — и особенно этнические и расовые категории — тяготеют к эссенциализации и натурализации [Rothbart, Taylor, 1992; Hirschfeld, 1996; Gil-White, 1999]. Они являются инструментами так называемого «примордиализма участников» [Smith, 1998, р. 158; Смит, 2004, с. 180] или «психологического эссенциа- лизма» [Medin, 1989]. Мы, безусловно, не можем игнорировать примордиализм здравого смысла. Но это не значит, что мы должны просто воспроизводить его в научном анализе и политических оценках. Как «аналитики натуралистов» мы не должны быть «натуралистами в анализе» [Gil-White, 1999, p. 803]. Вместо этого нам следует отказаться от использования народных категорий и представлений здравого смысла. Например, надо оставить якобы очевид- ную и неоспоримую мысль, что этнический конфликт есть конфликт между этническими группами. Я хочу показать, что этнический конфликт — или то, что лучше было бы назвать этнизированным или этнически фреймированным конфликтом — не обязательно нужно понимать как конфликт между этническими группами, и точно так же расовый (или фреймированный как расовый) конфликт не надо понимать как конфликт между расами, а национально фреймированный конфликт— как конфликт между нациями. Конечно, участники конфликтов регулярно представляют этнические, расовые и национальные конфликты в группистских, даже примордиалистских терминах. Они часто воспринимают этнические группы, расы или нации как действующих лиц (героев и мучеников) соответствующих столкновений. Но это не означает, что аналитики должны поступать так же. Мы должны, конечно, серьезно относиться к расхожим категориям и представлениям участников, поскольку они отчасти составляют объекты исследования. Но мы не должны некритически принимать категории этно- попитической практики в качестве собственных категорий социального анализа. Не говоря уже об общей ненадежности этнического здравого смысла в качестве советчика в практике социального анализа, мы должны помнить, что объяснения участников — особенно специалистов по этничности вроде дельцов на ниве эт- нополитики, которые, в отличие от непрофессионалов, могут жить не только «ради» этничности, но и «с» эт- ничностью — часто носят, по выражению Пьера Бурдьё, перформативный характер. Говоря о группах, они хотят вызвать их к жизни, мобилизовать их. Употребляемые ими категории нацелены на действование — призваны расшевелить, вызвать, оправдать, мобилизовать, зажечь и придать энергию. Овеществляя группы, трактуя их как субстанциальные вещи-в-мире, деятели в сфере этнополитики могут, как замечает Бурдьё, «внести лепту в производство того, что они описыва- ют или провозглашают» [Bourdieu, 1991с, р. 220; Бурдье, 2003, с. 50]6. Овеществление — социальный процесс, а не просто дурная интеллектуальная привычка7. В качестве социального процесса оно играет главную роль в практике политизированной этничности. И это не случайно. Критиковать дельцов от этнополитики за овеществление этнических групп было бы своеобразной категориальной ошибкой. Ведь именно в овеществлении групп и заключается бизнес деятелей на ниве этнополитики. Когда им сопутствует успех, политическая фикция единой группы может получить недолговременную, но мощную практическую реализацию. В качестве аналитиков мы должны, безусловно, пытаться объяснить, какими способами (и при каких условиях) может работать эта практика овеществления, это мощное кристаллизирование чувства группы. Но мы обязаны избегать непреднамеренного удвоения или усиления овеществления этнических групп в этнополи- тической практике в результате овеществления групп в социальном анализе8.
| >>
Источник: Брубейкер Р.. Этничность без групп. 2012

Еще по теме ГРУППИЗМ ЗДРАВОГО СМЫСЛА:

  1. Лекция 4 Научное знание и здравый смысл
  2. Здравый смысл – лучший воспитательный метод?
  3. БЕЗ ГРУППИЗМА
  4. 2.Смысл и интерес
  5. Смысл и коммуникативное намерение
  6. СМЫСЛ И ЦЕЛЬ
  7. СМЫСЛЫ БАЗОВЫХ ПОНЯТИЙ
  8. СМЫСЛЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ САМОИДЕНТИФИКАЦИИ
  9. § 3. Право в субъективном смысле
  10. ОПРЕДЕЛЕНИЕ СМЫСЛА И ЦЕЛИ
  11. Каков смысл наказания?