Задать вопрос юристу

«Гражданский» и «этнический» национализм

исследования национальности и национализма с момента их появления в конце XIX века и до настоящего времени отмечены глубокой амбивалентностью и хронической двусмысленностью. С одной стороны, национализм ассоциируется с милитаризмом, войной, иррационализмом, шовинизмом, нетерпимостью, гомогенизацией, вынужденной ассимиляцией, авторитаризмом, узостью, ксенофобией, этноцентризмом, этническими чистками, даже геноцидом; он характеризуется как «совершеннейший политический позор XX века» [Dunn, 1979, р. 55]. С другой стороны, национальность и национализм связаны с демократией, самоопределением, политической легитимностью, социальной интеграцией, гражданской религией, солидарностью, достоинством, идентичностью, культурным выживанием, гражданством, патриотизмом и освобождением от чуждого правления. Одна из причин такой амбивалентности заключается в том, что «нация» и «национализм» обозначают целый мир различных вещей. В значительной степени амбивалентность отражает не столько конкурирующие понимания и оценки одной и той же вещи, сколько альтернативные употребления одного и того же термина. Другими словами, амбивалентность коренится большей частью в неясности. То, как люди оценивают национализм, зависит от того, как они понимают его. Осознание многогранности «нации» и «национализма» и нормативной амбивалентности и понятийной неясности, окутывающей эту тему, породило бесчисленные попытки классификации. Было разработано не сколько типологий. Так, в своей ранней книге «Theories of Nationalism» («Теории национализма») Энтони Смит классифицировал национальные движения по «формальным» критериям «интенсивности» и «успешности» и по «содержательным» критериям «независимости» и «самобытности». Первые давали 6 типов, вторые — 12; несколько упрощенная перекрестная классификация давала не менее 39 типов, для которых Смит подобрал соответствующие исторические или современные примеры [Smith, 1983 [1971], р.211-229]. Большинство классификаций, однако, являются совсем простыми, часто основываются на единственном дихотомическом различии. И такие различия часто хотят нагрузить одновременно нормативной и аналитической работой. Большинство известных различий — между волюнтаристскими и органическими, политическими и культурными, субъективными и объективными, либеральными и нелиберальными, гражданскими и этническими формами национализма — во многом пересекаются. Они имеют славную родословную, восходящую к различию между Staatsnation и Kulturnation, установленному Фридрихом Майнеке в начале XX века [Meinecke, 1919 [1907]] и, более непосредственно, к влиятельной работе Ханса Кона [Kohn, 1944], которую обычно упоминают в связи с различием между «западной» и «восточной» формами национализма146. Одно из этих пересекающихся различий, получающее сегодня наибольший резонанс, особенно вне узкого круга исследователей, обращающихся главным образом к национализму, — различие между граждан ским и этническими пониманиями национальности и формами национализма. Это различие используют для предположения о существовании в конечном счете только двух видов национализма: гражданского национализма, характеризуемого как либеральный, волюнтаристский, универсалистский и включающий; и этнического национализма, понимаемого как нелиберальный, аскриптивный, партикуляристский и исключающий. Считается, что они опираются на два соответствующих понимания национальности, основанной на общем гражданстве в первом случае и на общей этничности — во втором. Иногда, как в работе Кона, это различие проецируется на пространство и используется для противопоставления гражданского национализма Западной Европы, или «Запада» вообще, и этнического национализма Восточной Европы или других регионов мира. Такие масштабные противопоставления регионов мира легко приобретают нео-ориенталистский оттенок и используются для введения ряда сомнительных оппозиций взаимопредполагающих вещей — между универсализмом и партикуляризмом, включением и исключением, цивилизованностью и насилием, разумом и страстью, современной толерантностью и древней ненавистью, транснациональной интеграцией и националистической дезинтеграцией, гражданской национальностью и этническим национализмом147. Но сегодня такое применение сформулированного различия не является типическим. Триумфаторское или, в лучшем случае, самодовольное понимание за падного гражданского национализма слишком явно сталкивается с проблемами, и поэтому невозможно серьезно исповедовать его. Неожиданное (и отчасти националистское) противодействие Маастрихтскому договору; долговременные насильственные конфликты в Северной Ирландии и Стране басков; набирающий обороты этнополитический конфликт в Бельгии; и успехи ксенофобских партий на выборах во многих странах — все это не дает возможности придерживаться такого критически не выверенного тезиса о существенно «гражданском» качестве западноевропейского национализма. Более обычным является использование противоположности между гражданским и этническим для установления различий между государствами — или между национальными движениями — а не между целыми регионами мира. Это часто делается в идеологическом модусе, для того чтобы отличить собственный хороший, легитимный гражданский национализм от чужого, нелегитимного этнического национализма. Лидеры обретших независимость Украины и Казахстана, например, сознательно использовали язык гражданской национальности, чтобы представить свои государства внутренней, а особенно международной аудиториям как образцы гражданской инклюзивности и толерантности, как государства всех граждан и для всех граждан, а не как государства единственной этнокультурной группы, существующие исключительно для нее. Они и сочувствующие их делу ученые привлекают внимание к включающим законам о гражданстве, либеральным законам о языке и к риторике гражданской инклюзивности, подчеркивая тем самым противоположность этих государств Эстонии и Латвии с их ограничительными законами о гражданстве, жесткими законами о языке и риторическим акцентом на этнокультурном выживании.
Многие сепаратистские движения тоже используют этот самолегитимирующий язык гражданского на ционализма. Общий выборный манифест националистической Партии Уэльса (Plaid Cymru), например, содержит заявление о ее приверженности «гражданскому национализму, [которым] все живущие в Уэльсе приглашаются присоединиться к нам для решения проблем [социальных и окружающей среды] и для восстановления равновесия социальной справедливости и рационального использования окружающей среды в Уэльсе и Европе»148. Лидеры Шотландской национальной партии (Scottish National Party — SNP) еще более настойчиво подчеркивают гражданский национализм своей партии, особенно ее инклюзивное, основанное на признаке постоянного проживания определение «шотландскости». Этот акцент настолько отчетлив, что крайне националистическая группа, враждебная партийной риторике гражданского национализма, подвергла ее ядовитой критике: «болтают, будто вы шотландец, если вам просто случилось жить в Шотландии ... остается надеяться, что шотландскость посредством образования и восстановления этнического сознания перестанет быть той печальной шуткой, каковой она становится во многих случаях»149. Шотландские националистические вожди любят проводить параллели между собой и каталонским, квебекским и другими региональными национализмами. Однако они хотят дистанцироваться от этих движений, дабы подчеркнуть свою приверженность гражданскому национализму. Например, после того как националисты с мизерной разницей в числе голосов проиграли референдум о независимости Квебека в 1995 году, а лидер квебекских сепаратистов Жак Паризо снискал печальную известность, обвинив в поражении «этни ческие меньшинства», лидер Шотландской национальной партии Алекс Салмонд сказал: «Квебек — не Шотландия, а Шотландия — не Квебек... Языковой и этнический базис их национализма — палка о двух концах... Мы идем путем гражданского национализма»150. Квебекские националисты, со своей стороны, пытались в последние годы создать более «современный», объединяющий образ гражданского национализма. Но оплошность Паризо, как и высказанное несколькими неделями раньше лидером сепаратистов Люсьеном Бушаром замечание о низком уровне рождаемости в Квебеке, позволили критикам квебекского национализма обратить различие между гражданским и этническим против своих оппонентов. Упомянем один из многих примеров: «Торонто Глоуб энд Мэйл», ведущая англоязычная газета Канады, охарактеризовала квебекский сепаратизм как «коренящийся скорее в этническом, чем в гражданском национализме. Кровь важнее гражданства»151. Параллельно с откровенно политическим использованием различия между гражданским и этническим национализмом для легитимации или дискредитации конкретных государственных политик или националистических движений, оно используется в исследовательских целях для проведения различий между разными случаями национализма и различными модусами национального самопонимания. Часто это научное объяснение национализма — ставящее штамп «гражданский» на некоторые государства и движения, отказывающее в нем другим — само принадлежит к сфере националистической политики в широком смысле. В этом нет ничего нового, ведь на протяжении полутора столетий ученые были не только наблюдателя ми, но и участниками националистической политики. Но работа, которую выполняет нормативно-авторитетное понятие «гражданский» в научных объяснениях, может быть больше политической, чем аналитической: оно может говорить скорее о мнимой международной респектабельности и легитимности рассматриваемого государства или движения, чем о его эмпирических характеристиках. В последние годы многие исследователи национализма почувствовали неудобство в связи с однозначным распределением конкретных случаев по «гражданской» и «этнической» категориям. С беспристрастной, аналитической точки зрения, как подчеркивают многочисленные комментаторы, часто невозможно или в лучшем случае небесспорно характеризовать государство или национальное движение в целом просто как гражданское или этническое. В результате были предприняты попытки использовать это различие более отвлеченным образом. Вместо того чтобы применять его для характеристики конкретных случаев, сегодня его используют чаще всего для характеристики противоположных аналитических «элементов» или тенденций и демонстрации их смешения, различными способами и в разных пропорциях, в конкретных случаях. Фактически, различение в отдельных государствах и национальных движениях некой смеси гражданских и этнических элементов или тенденций распространено в литературе весьма широко и, можно сказать, образует своего рода теоретический «здравый смысл». В руках искушенных наблюдателей, таких как Энтони Смит, чья работа «Ethnical Origins of Nations» («Этнические истоки наций») больше других способствовала возрастанию роли различия между гражданским и этническим, использование этого последнего для обозначения аналитических элементов, которые обнаруживаются в конкретных случаях «в различных пропорциях в конкретные моменты их истории» [Smith, 1986, р. 149], является, безусловно, шагом вперед по сравнению с однозначным отнесением государств и националистических движений в целом — не говоря уже о целых регионах— к «гражданским» или «этническим» категориям152. И все же (что я и хочу доказать) даже в этом его более отвлеченном и аналитическом модусе различие между гражданским и этническим остается проблематичным и в аналитическом, и в нормативном отношениях153.
<< | >>
Источник: Брубейкер Р.. Этничность без групп. 2012

Еще по теме «Гражданский» и «этнический» национализм:

  1. 11.2. «Гражданский национализм» или «национализм в гражданском обществе»?
  2. Русский национализм: имперский, буржуазный, социальный, этнический
  3. 12.7. Возможно ли появление в России национализма «гражданского общества»?
  4. 12.5. Этнонационализм как основной фактор этнического риска и этнической неприязни. З.В. Сикевич
  5. Т.Е.Савицкая ЭТНИЧЕСКИЙ ШОК: ПОИСК КУЛЬТУРНЫХ ОСНОВАНИЙ СОВРЕМЕННОГО ЭТНИЧЕСКОГО ЭКСТРЕМИЗМА
  6. Глава Ш ЭТНИЧЕСКИЙ СОСТАВ НАСЕЛЕНИЯ КАК ВАЖНЕЙШИЙ ЭЛЕМЕНТ ЭТНИЧЕСКОЙ СИТУАЦИИ
  7. ЭТНИЧЕСКАЯ КАРТА ЕВРАЗИИ. ОСНОВНЫЕ ЭТНИЧЕСКИЕ ГРУППЫ
  8. 1. Этническая реорганизация и этническое уничтожение
  9. Типы национализма
  10. Большой национализм: консерватизм и радикализм
  11. 12.1. Типология и образы национализма в России
  12. 11.3. Национализм: западный взгляд на основы подхода и критерии определения
  13. § 2. Национализм
  14. 13.6. Осуществление и защита гражданских прав. Гражданско-правовые сделки. Гражданско-правовая ответственность
  15. Источники национализма
  16. Малый национализм: автономизм, сеоаратизм
  17. 11.3. Национализм как этноцентризм. Концепция Э. Смита