Задать вопрос юристу

ЭТНИЧНОСТЬ В ДЕЙСТВИИ (НА ПРИМЕРЕ ТРАНСИЛЬВАНСКОГО ГОРОДА)

Здесь я хотел бы наделить плотью каркас аналитической аргументации, намеченной выше. Есть соблазн воспользоваться в качестве примера ситуацией в Соединенных Штатах. Не составило бы труда набрать ри торические очки, подчеркнув, что «группы», которые составляют канонический «этнорасовый пятиугольник» [Hollinger, 1995] — афроамериканцы, азиато-аме- риканцы, белые, коренные американцы и латиноамериканцы,— являются (за частичным исключением в лице афроамериканцев) вовсе не группами, а категориями, поддерживаемыми политическими дельцами и защищенными государственной и другой организационной рутиной социальной бухгалтерии [Office of Management, 1994]. Не составило бы труда продемонстрировать чрезвычайную культурную неоднородность этих и других мнимых «групп» и минимальную степень групповости, свойственную многим этническим категориям в США [Gans, 1979; Heisler, 1991]17. Но я не пойду этим путем, а попытаюсь разобрать более трудную ситуацию на примере региона, который на протяжении полутора столетий оставался locus classicus этнического и националистического конфликта. Я хочу кратко рассмотреть, как этничность действует на востоке Центральной Европы в городе, который после падения коммунизма оказался захвачен непрерывным, часто обостряющимся этнонациональным конфликтом уровня элит (не говоря уже о пережитой им много более долгой истории этнонациональной напряженности). Здесь тоже, на мой взгляд, мы можем плодотворно анализировать этничность, не прибегая к «группам»18. Местом действия является город Клуж, главный административный, экономический и культурный центр Трансильвании, исторической области Румынии. Из примерно 320 ООО жителей значительное меньшинство (около 20%, согласно переписи 2002 года) идентифицируют себя как носителей венгерской этнокуль турной национальности19. Со времени падения режима Чаушеску (в декабре 1989 года) в городе происходил длительный и, по-видимому, неразрешимый этнона- циональный конфликт. Но наилучшее понимание его, как я докажу, достигается в том случае, если не считать сторонами конфликта этнические или национальные группы. Рассматривать его как конфликт между группами значит смешивать категории («венгерский» и «румынск!#») с группами («венгры» и «румыны»); скрывать обычно низкую, хотя и колеблющуюся, степень групповости в этом городе; ошибочно принимать мнимые группы, порожденные этнонациональной риторикой, за субстанциальные вещи-в-мире; признавать, по крайней мере молчаливо, что националистические организации говорят от имени «групп», которые они претендуют представлять; и пренебрегать повседневными контекстами, в которых этнические и национальные категории приобретают смысл, и процессами, в которых осуществляется действительная «работа» этничности в повседневной жизни. Как и повсюду, главными действующими началами конфликта здесь были организации, а не группы. Сторонами конфликта были остававшийся три срока мэром Клужа ярый румынский националист Георге Фу- нар и румынские националистические партии общегосударственного масштаба — и базирующийся в Клуже Демократический союз венгров Румынии (ДСВР),.который является одновременно политической партией государственного масштаба с электоральной базой в Трансильвании и организацией, претендующей на представление и продвижение интересов венгерского меньшинства в Румынии. Обе стороны предавались пылкой риторике. Мэр Фунар обвинил Венгрию в вынашивании ирредентистских замыслов по отношению к Трансильвании20; назвал ДСВР «террористической организацией»; и обвинил трансильванских венгров в тайном сборе оружия, формировании военизированных отрядов и в планировании нападения на румын.
Фунар приказал убрать двуязычные надписи с немногих зданий, на которых они были; запретил венгерский национальный праздник; призвал к приостановке вещания на венгерском языке на румынском государственном телевидении; предложил наказывать граждан за демонстрацию венгерского флага и исполнение венгерского гимна; и предложил переименовать в память румынских деятелей немногие улицы Клужа, названные в честь венгров. ДСВР, со своей стороны, преследует ряд целей, которые приводят в ярость румынских националистов21. Союз характеризует венгров в Румынии как «коренную общность», которая имеет право на равное партнерство с румынским народом в качестве полноправной части румынского государства, — и тем самым бросает прямой вызов преобладающему (и конституционно закрепленному) румынскому пониманию государства как унитарного национального государства вроде Франции. В то же время ДСВР характеризует трансиль ванских венгров как «органическую часть венгерской нации», которые поэтому вправе развивать отношения с «родиной» невзирая на границу, что заставляет румынских националистов сомневаться в их лояльности румынскому государству ДСВР требует коллективных прав для венгров как национального меньшинства, а также автономии, включая территориальную автономию, для областей, где венгры составляют локальное большинство, — и тем самым вызывает призрак сепаратизма в умах румынских националистов. Он требует для венгров собственной институциональной системы в сфере образования и культуры, которая при этом должна финансироваться румынским государством. Он требует права на публичное финансируемое государством образование на венгерском языке на всех уровнях и в каждой отрасли образовательной системы. Он требует для венгров права держать вступительные экзамены в любую школу и университет на венгерском языке, даже если в школе или на факультете, куда подал документы учащийся, обучение ведется на румынском языке. И он требует восстановления независимого венгерского университета в Клуже. Подобно другим этническим и национальным организациям, ДСВР заявляет, что выступает от лица венгерского меньшинства в Румынии, и часто характеризует его как некую единую сущность, «румынское вен- герство» (a romaniai magyarsag). Но такая сущность не существует22. Многие жители Клужа, которые иден тифицируют себя как венгров, часто резко критикуют ДСРВ, и отнюдь не очевидно, что требования ДСРВ и требования «венгров» — одни и те же. Восстановление венгерского университета было самой спорной политической проблемой последних нескольких лет, но опрос, проведенный венгерским социологом, показал, что многие венгерские студенты университета в Клуже предпочитали автономную систему образования на венгерском языке в рамках существующего университета восстановлению отдельного венгерского университета, которое было целью ДСРВ [Magyari- Nandor, Peter, 1997]. Большинство венгров, как и большинство румын, в целом не интересуется политикой и занято повседневными житейскими проблемами, которые не истолковываются в этнических терминах. Хотя данные опроса и результаты выборов показывают, что венгры солидарно голосуют за ДСРВ, в большинстве своем они лишь в общих чертах знакомы с программой этого Союза. Сходным образом не доказано, что антивенгерские взгляды мэра Фунара находят широкую поддержку среди румынских жителей города. Фунара обычно хвалят как «хорошего хозяина» (bun gospodar); ему оказывают доверие, поскольку он привел город в порядок и обеспечивает приличную работу муниципальных служб. Почти все — и румыны, и венгры — говорят, что этнический конфликт «идет сверху» и возбуждается политиками, преследующими собственные интересы. Почти общим местом является суждение, что этничность — «не проблема». Конечно, подобную идиому — или, возможно, идеологию — повседневной межэтнической гармонии можно встретить и во многих других местах, в том числе тех, но, эта последняя форма овеществления, поддерживаемого материальной инфраструктурой и символической властью современного государства, хочет быть одновременно более всепроникающей и менее видимой — а значит, более успешной, более широко признанной «естественной». которые характеризуются глубоким расколом и насилием. Поэтому она не может служить доказательством нерелевантности этничности. Здесь важно просто обозначить пропасть между националистическими организациями и мнимыми «группами», которые они будто бы представляют. Несмотря на непрерывный этнополитический конфликт на уровне элит, происходивший в Клуже после краха режима Чаушеску, уровень «групповости» здесь оставался низким. Венгры и румыны не кристаллизировались в отдельные солидарные ограниченные группы. Показателен контраст с ситуацией в городе Тыргу-Муреше, находящемся в нескольких часах езды к востоку от Клужа. В Тыргу-Муреше этнически фреймированный конфликт из-за контроля над высшей школой и над местным правительством сразу же после падения режима Чаушеску усилился и вылился в более общий конфликт из-за «собственности» и контроля над городом, расколотым в этнодемогра- фическом отношении на равные части. Кульминацией конфликта стали массовые собрания и двухдневные уличные столкновения, когда по меньшей мере 6 человек погибли и 200 человек были ранены. В дни, приведшие к насильственной развязке, категории стали осязаемыми, четко ограниченными группами, объединенными сильным чувством коллективной солидарности и воодушевленными единственным доминирующим различием между «мы» и «они». Насилие собственно и укрепляло это чувство принадлежности к группе, которое потом постепенно пошло на убыль, по мере того как жизнь возвращалась в нормальное русло, и впоследствии насилия в отношениях между венграми и румынами больше не было ни здесь, ни в других местах Трансильвании. Такой кристаллизации не произошло в Клуже. Здесь было, конечно, несколько моментов, когда групповость умеренно возрастала. Один момент возрастания чувства группы у венгров был вызван приказом мэра Фуна- ра о замене памятной дощечки на постаменте величественной конной статуи Матиаса Корвинуса, знаменитого короля Венгрии конца XV века, стоящей на главной площади города. Воздвигнутая на рубеже XIX-XX веков в момент торжества венгерского национализма и в память о нем, эта статуя воспринимается многими венграми как «своя», а новая табличка намеренно оскорбляла национальные чувства венгров, поскольку подчеркивала (частично) румынские корни Матиаса Корвинуса и представляла его (вопреки его победному образу, воплощенному в статуе) разгромленным в битве «собственным народом», Молдовой [Feischmidt, 2001]. Еще один момент возрастания групповости имел причиной археологические раскопки на площади перед статуей, которые опять-таки должны были оскорбить национальные чувства венгров, поскольку свидетельствовали о более раннем присутствии в этом месте римлян — а значит, в расширительном толковании, и румын. Третьим моментом стал март 1998 года, когда мэр Фунар попытался воспрепятствовать проведению венгерского ежегодного коммеморативного мероприятия в ознаменование событий, произошедших 15 марта революционного 1848 года, причем тогда отмечалось стопятидесятилетие революции, т. е. праздник имел особое значение23. Последнее событие такого рода произошло в июне 1999 года во время разрекламированного футбольного матча в Бухаресте между национальными командами Румынии и Венгрии. В Клуже матч показывали на огромном экране на главной площади, и некоторые болельщики скандировали: «Afara, afara, си Ungurii din {ага!» («вон, вон, венгры, — вон из страны!») и громили машины с венгерскими номерными знаками24. В каждой из этих ситуаций групповость (особенно среди венгров, хотя в конечном счете и среди румын) возрастала, но лишь умеренно и кратковременно. Первое событие вызвало существенный, но исключительно адресный протест со стороны венгров, второе — меньший протест, третье — некоторую обеспокоенность тем, что праздник может быть испорчен (в действительности он прошел без серьезных инцидентов), а последнее — одномоментное беспокойство за благополучие тех, кто оказался в центре города во время и сразу после футбольного матча. Но даже в эти моменты максимальной «группоидности» не было всеохватывающего чувства ограниченной и солидарной групповой общности, распространяющегося и на тех, кто не принимал непосредственного участия в событиях25. Словом, в Клуже 1990-х годов удивительно то, что групповость так и не сложилась. Относительно низкий уровень групповости в Клуже и пропасть между организациями и мнимыми группами, которые они якобы представляли, не означают, что этничность каким-то образом не являлась «реальной» в этой ситуации или была чисто элитным феноменом. Однако для понимания того, как работает этничность, полезно начинать не с «румын» и «венгров» как групп, а с «румынского» и «венгерского» как категорий. Тогда на первый план выходит совокупность вопросов, отличных от тех, что приходят на ум, если отталкиваться от «групп». Если начинать с групп, то возникают вопросы о том, чего группы хотят, требуют, к чему стремятся; что они думают о себе и других; и как они действуют по отношению к другим группам. Суб- станциалистский язык почти автоматически приводит нас к приписыванию группам идентичности, деятельности, интересов и воли. Если же начинать с категорий, то, напротив, в центре внимания оказываются процессы и отношения, а не субстанции. Такой подход побуждает нас установить, как люди и организации обходятся с этническими и национальными категориями и поступают по отношению к ним; как такие категории используются для направления и организации процессов и отношений; как категории институционализируются и к каким последствиям это приводит. Он побуждает нас спросить: как, почему и в каких контекстах используются (или не используются) этнические категории для осмысления проблем и трудностей, для выражения сходств и присоединений, для на глазах у небольшой группы людей. На следующий день они были арестованы полицией; Фунар назвал их «румынскими героями». Где-нибудь в другом месте такой случай — который легко можно было бы представить как осквернение священного национального символа — вполне мог бы вызвать беспорядки. Здесь же никто не обратил на него особого внимания — инцидент был истолкован как фарс, а не как священная драма. установления общностей и связей и фреймирования событий и самопониманий. Рассмотрим здесь лишь два из многих способов применения категориального, а не группового подхода к проблеме этничности в Клуже. Прежде всего, культурное, формируемое здравым смыслом знание о социальном мире и о собственном месте в нем и здесь, и в других контекстах в значительной мере организовано вокруг этнонациональных категорий26. Оно включает знание об этнокультурной национальности — собственной и других людей, а также способность относить незнакомых людей к этнонациональным категориям на основании сигналов, таких как язык, акцент, имя и иногда — внешность. Оно включает знание о том, как выглядят принадлежащие к таким категориям должностные лица27, каково их обычное поведение и как причастность к этнонациональной категории выражается в разных сферах жизни. Такое знание здравого смысла, основанное на категориях, формирует повседневное взаимодействие, предстает в историях, рассказываемых людьми о себе и других, и доставляет гото вые объяснения определенных событий или положений дел. Для венгра, например, отнесение незнакомого человека к румынской или венгерской категории обусловливает характер взаимодействия с этим человеком, определяя не только язык, но и манеру, в какой он поведет разговор, поскольку более личностный и доверительный (bizalmas) тон чаще берется в разговоре с братьями-венграми. А если румын относит двух людей, говорящих по-венгерски в смешанной языковой среде, к категории венгров (вместо того, например, чтобы увидеть в них друзей, которые случайно говорят по-венгерски), то у него уже есть готовое объяснение их поведения, диктуемое знанием здравого смысла о венграх, согласно которому они всегда образуют bisericufa (секту, буквально: маленькую церковь) с со- братьями-венграми, неизменно исключая присутствующих при этом румын. Или, опять-таки, для венгров категориально организованное знание здравого смысла доставляет готовую рамку для восприятия различных образовательных и экономических возможностей как определяемых этнически; соответственно эти различия они объясняют в терминах того, что им известно о зависимости между этнической национальностью и иерархией должностей, возможностями, наймом, продвижением по службе и решениями об увольнении; по их мнению, такое знание дает основания для часто высказываемого суждения, что «мы [венгры] должны работать в два раза больше», чтобы продвинуться. Эти и многие другие примеры показывают, что этничность является в значительной мере когнитивным феноменом, способом видения и истолкования мира, и что как таковая она действует в категориях, через категории и основанное на них знание здравого смысла. Этнические категории формируют и институциональное, и неформальное познание и узнавание. Они не только структурируют восприятие и истолкование в событиях повседневного взаимодействия, но и на правляют поведение через официальные классификации и организационную рутину. Таким образом, этнические (и другие) категории могут использоваться для предоставления прав, регламентации действий, распределения преимуществ и тягот, построения категориально-специфических институтов, идентификации конкретных личностей как носителей категориальных атрибутов, «культивации» населений и, в предельном случае, для «искоренения» нежелательных «элементов»28. В Клуже, как и вообще в Румынии, институционализация этнических категорий не доходит до крайностей. Однако здесь есть одна важная группа институтов, построенных отчасти соответственно этническим категориям. Это школьная система29. В Клуже, как и в других трансильванских городах, имеется отдельная школьная система с преподаванием на венгерском языке, существующая параллельно основной системе и охватывающая различные уровни образовательных учреждений учреждений вплоть до высшей школы. Речь идет не о частных школах, а о части государственной школьной системы. Не все лица, идентифицирующие себя как венгров, посещают венгерские школы, но таких большинство (85-90% в 1-4 классах, меньшие доли, но все же составляющие значительное большинство, в старших классах)30. В Клуже, кроме того, суще ствуют параллельные курсы университетского уровня для многих областей знания. Категории нуждаются в экологических нишах, где они выживают и расцветают, и параллельная школьная система обеспечивает такую нишу для «венгерской» этнонациональной категории. Эта стратегически важная ниша. Венгерские школы служат легитимной институциональной жизненной средой и защищенным публичным пространством для своей категории. Они создают также структурные социальные основы для маленького венгерского мира внутри более обширного румынского. Поскольку школы формируют структуры возможностей и сети общения и тем самым воздействуют на модели дружбы (а в высшей школе и университете— и супружества), венгерский мир в значительной мере оказывается самовоспроизводимым. Отметим, что (частичное) воспроизводство этого социального мира — этой внутренне взаимосвязанной совокупности общественных отношений, объединяющих школу, дружеские круги и семью — не требует жестких националистических убеждений и групповой лояльности. Этнические сети могут воспроизводиться и без высокой степени групповости, главным образом благодаря самой логике сетей общения и структур возможностей и вытекающей отсюда умеренно высокой степени этнической эндогамии31. Это краткое ситуативное исследование должно было показать, что даже в обстановке интенсивного этнического конфликта уровня элит и (сравнительно с Соединенными Штатами) глубоко укорененных и стабиль ных этнических идентификаций, можно анализировать функционирование этничности, не употребляя термина «ограниченная группа».
<< | >>
Источник: Брубейкер Р.. Этничность без групп. 2012

Еще по теме ЭТНИЧНОСТЬ В ДЕЙСТВИИ (НА ПРИМЕРЕ ТРАНСИЛЬВАНСКОГО ГОРОДА):

  1. Сокольская Валерия Валерьевна. ГЕНДЕРНЫЕ СТЕРЕОТИПЫ НА РЫНКЕ ТРУДА (НА ПРИМЕРЕ МОНОПРОФИЛЬНОГО ГОРОДА), 2003
  2. ПЕРЕЧЕНЬ ГОСУДАРСТВ. ГОРОДОВ, ТЕРРИТОРИЙ И ПЕРИОДОВ ВЕДЕНИЯ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ С УЧАСТИЕМ ГРАЖДАН РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  3. Венская, Паннонская, Трансильванская, Нижнефракийская и Эгейская впадины
  4. 2.7. Эволюция и устойчивое развитие городов Жизненный цикл города и его фазы
  5. Китайский город Баласагун и старый русский город Балахна
  6. Вавилон, город крепкий “Построим себе город и башню”
  7. Этничность как познание
  8. 1. Этничность и нация
  9. Переосмысление этничности
  10. Реальность этничности
  11. Этничность как познание
  12. ЭТНИЧНОСТЬ
  13. Владимир Малахов. Символическое производство этничности и конфлик
  14. Глава 30-А ЖАЛОБЫ НА РЕШЕНИЯ И ДЕЙСТВИЯ ТЕРРИТОРИАЛЬНОЙ, ОКРУЖНОЙ (ТЕРРИТОРИАЛЬНОЙ) ИЗБИРАТЕЛЬНОЙ КОМИССИИ ПО ВЫБОРАМ ДЕПУТАТОВ И ПРЕДСЕДАТЕЛЕЙ СЕЛЬСКИХ, ПОСЕЛКОВЫХ, РАЙОННЫХ, ГОРОДСКИХ, РАЙОННЫХ В ГОРОДАХ, ОБЛАСТНЫХ СОВЕТОВ И ЗАЯВЛЕНИЯ ОБ ОТМЕНЕ РЕШЕНИЯ ИЗБИРАТЕЛЬНОЙ КОМИССИИ
  15. IV.Коридор действий и политическое действие: роль актеров
  16. ДИСКУРСИВНОЕ И НЕДИСКУРСИВНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ ПРОИЗВОДСТВА ЭТНИЧНОСТИ
  17. §1. Ревитализация обрядов жизненного цикла как условие воспроизводства этничности
  18. Глава 2. Действие немецкого уголовного права во времени и пространстве (сфера действия) (Der Geltundsbereich des deutschen Strafrechts)