Задать вопрос юристу

АНАЛИТИЧЕСКИЕ НЕЯСНОСТИ

Позвольте мне начать с того, что я расцениваю как аналитические недостатки различия между гражданским и этническим национализмом. Оба термина чрезвычайно двусмысленны. Их неясность становится очевидной, если спросить, каким образом культура вписывается в схему «гражданское—этническое».
Фактически имеется два совершенно различных способа наложения культуры на различие между гражданским и этническим, но я докажу, что ни один из них не является вполне удовлетворительным. Что представляет собой «этническое» в этническом национализме? Защитники различия между гражданским и этническим имеют готовый ответ: принадлежность к нации, полагают они, основывается на этничности. Но это просто отодвигает вопрос на шаг назад. Что такое «этничность»? Аналитики вслед за Максом Вебером подчеркивали, что «этничность» — чрезвычайно неясное понятие154. Рассмотрим здесь лишь один аспект этой неясности, включающий отношение между «этничностью» и культурой. С одной стороны, этнический национализм может пониматься узко, как опирающийся на происхождение и, в конечном счете, на биологию. «Строго говоря, — отмечает Энтони Смит в своей первой книге о национализме, — этничность предполагает общее происхождение» [Smith, 1983 [1971], р. 180]. Однако узкое понимание этничности в этом смысле жестко ограничивает область этнического национализма. Ведь, как далее замечает сам Смит, многие «общепризнанные „нации"... не взывают к общему предку», и даже когда националистическая аргументация действительно включает «приписанное общее происхождение», это является «обычно второстепенным требованием» [Smith, 1983 [1971], р. 180—181]10. Согласно этому жесткому пониманию этничности, националистическая риторика, подчеркивающая общую культуру, но не общее происхождение11, должна кодироваться как вид гражданского 10 В позднейшей работе Смит пересмотрел эту точку зрения и стал придавать большее значение приписанному общему происхождению. В книге «The Ethnic Revival» («Этническое возрождение») Смит доказывает — но не убедительно, на мой взгляд, — что «миф об общем и уникальном истоке во времени и пространстве» является «существенным для чувства этнической общности» и что «культурные измерения остаются вторичными... для чувства общих истоков и истории группы. Это образует ядро идентичности и чувства уникальности группы» [Smith, 1981, р.66-67]. В книге «The Ethnic Origins of Nations» («Этнические истоки наций»), в свою очередь, эта точка зрения уточняется: «если и невозможно доказать наличие отношений родства и предполагаемого общего предка для всех граждан, то можно по крайней мере проследить чью-то культурную родословную до каких-то древних образцов, которые якобы воплощали те самые качества, ценности и идеалы, к которым стремится сегодня „будущая нация"» [Smith, 1986, р. 147]. 11 Дальнейшая трудность связана с неясностью самого понятия «общее происхождение». Оно тоже может быть истолковано в строгом или широком смысле. Строго говоря, общее происхождение предполагает происхождение от одного общего предка. В широком понимании общее происхождение означает некое риторическое подчеркивание общей родословной или общей «крови» и не содержит неправдоподобного указания на одного общего предка. (В еще более широком понимании, например, в недавней работе Энтони Смита оно незаметно перерастает в риторический акцент на общем «идеологическом», а не «генеалогическом» происхождении [Ibid., р. 147-148].) Каким образом мы удостоверяемся в том, что действительно акцентируется общее происхождение? Германия, например, часто рассматривается как парадигматический случай этнического национализма. Однако можно ли серьезно утверждать, что во времена Бис- национализма12. Но тогда категория гражданского национализма становится слишком разнородной и потому бесполезной, а категория этнического национализма— крайне малопредставленной. С другой стороны, «этническое» может пониматься широко, как этнокультурное. Именно этот путь выбирает Смит в книге «Theories of Nationalism» («Теории национализма»), трактуя «„этническое” [как] тождественное термину „культурное” без дальнейших уточнений» [Smith, 1983 [1971], р. 180]. В этом случае возникает прямо противоположная проблема: буквально всякий национализм должен будет кодироваться как этнический. Так, по мнению Эрика Хобсбаума, «Всякое сепаратистское движение в Европе, которое только может прийти мне в голову, опирается на принцип „этнической принадлежности” (ethnicity) в языковой или ка- марка там делали сильный акцент на общем происхождении? Конечно, недостаточно процитировать призыв Бисмарка к немцам «мыслить своей кровью», как это делает Уокер Коннор [Connor, 1994, р. 93,198], особенно если учесть, что в литературе приводятся многочисленные свидетельства последовательно государственнической ориентации Бисмарка и его прохладной реакции на всякие проявления volkisch национализма. И недостаточно сказать об исключительной опоре на. jus sanguinis в немецком законе о гражданстве. Jus sanguinis — правовая формула, которая лежит в основе законов о гражданстве во всей континентальной Европе, включая Францию. Отличительная последовательность, с какой этот принцип проводится в германском праве, действительно требует объяснения, и я постарался найти его [Brubaker, 1992]. Но невозможно считать некий правовой принцип регламентации членства в государстве прямым свидетельством разделяемых многими людьми социальных пониманий того, что составляет определяющий фактор принадлежности к нации. 12 Это предполагает, конечно, что различие между гражданским и этническим считается исчерпывающим, а именно так его обычно трактуют, говоря, что понимания национальности являются иди гражданскими, или этническими. кой-либо иной форме, то есть на предположение о том, что „мы“ — баски, каталонцы, шотландцы, хорваты или грузины — представляем собой особый народ, отличный от испанцев, англичан, сербов или русских» [НоЬ- sbawm, 1996b, p. 256; Хобсбаум, 2002, с. 333]. Определяя «этничность» столь широко, что она оказывается сопротяженной со смыслом отдельной «народности», как бы ни обосновывался этот смысл «народности», Хобсбаум кодирует как «этническое» то, что другие часто классифицируют как «гражданское» — каталонский и шотландский национализм, например. Гражданский национализм тем самым превращается в пустое множество или, согласно объяснению Хобсбаума, низводится до более ранней фазы исторического развития. Но неясность не ограничивается термином «этнический». Категория «гражданский» столь же неясна. С одной стороны, гражданский национализм может пониматься в строгом смысле, в котором он предполагает акультурное, аисторическое, универсалистское, волюнтаристское, рационалистическое понимание национальности. «Нация» в таком случае истолковывается как добровольное объединение культурно не дифференцированных индивидов. Принадлежность к нации понимается как выбранная, а не как данная, как «ежедневный плебисцит», если воспользоваться знаменитой метафорой Ренана. Однако такое строгое понимание гражданского национализма опасно тем, что может подразумевать несуществующий феномен. Даже случаи Франции и Америки, которые чаще всего приводятся в качестве парадигматических примеров гражданского национализма, содержат решающий культурный компонент или, говоря словами Хобсбаума, строгое осознание себя как отдельной народности155. Исключительно акультурное понимание национальности никогда не получает широкого распространения.
Такая модель национальности никогда не имеет реального соответствия, существуя только как концептуальный идеальный тип. И даже как идеальный тип она небесспорна. Хотя Эрнеста Ренана часто цитируют как классического теоретика такой модели, это свидетельствует об одностороннем понимании его знаменитой лекции. Его характеристика существования нации как «ежедневного плебисцита» — сознательно употребленная цветистая риторическая фраза, которой он предпослал обращение к аудитории с просьбой «простите за метафору», — действительно подчеркивает, насколько субъективное самопонимание, с его точки зрения, важно для создания национальности [Renan, 1996 [1882], р. 53]. Но предлагаемое Ренаном понимание национальности отнюдь не является акультурным или чисто волюнтаристским. Это «богатое», а не «бедное» понимание. Ренан подчеркивает конститутивное значение «общего обладания богатым наследием воспоминаний»; он характеризует нацию как «кульминацию долгого прошлого, в котором были дерзновения, жертвенность и преданность» [Ibid., р. 52]. В этом смысле нация не только «выбирается», но и «дается»14. С другой стороны, гражданский национализм может определяться широко. Имеет смысл пространно процитировать определение, которое предложил Майкл Китинг, сочувствующий, но оттого не менее тонкий аналитик шотландского, каталонского и квебекского национализмов. Китинг определяет гражданский национализм как коллективное предприятие, укорененное в индивидуальном согласии, а не в аскриптив- ной идентичности. Оно основывается на общих цен- линджер [Hollinger, 1995] и Линд [Lind, 1995] рассматривают Америку как национальное государство, основанное на общей и самобытной американской культуре. 14 Этот аргумент близок к аргументации Йака [Yack, 1996, р. 197-198]. ностях и институтах, как и на паттернах социального взаимодействия. Носителями национальной идентичности являются институты, обычаи, историческая память и рациональные светские ценности. Всякий может присоединиться к нации безотносительно к своему рождению или этническим истокам, хотя затраты на адаптацию варьируются. Здесь нет мифа об общем происхождении... [Национальность] основывается на территориально определенной общности, а не на социальной границе между группами в пределах некоей территории. Это не значит, что какая-то единица реального имущества может служить базисом национализма. Для этого нужна структурированная совокупность политических и социальных взаимодействий, руководствующихся общими ценностями и чувством общей идентичности [Keating, 1996, р.5-6]. Китинг хочет идти двумя путями. Он сохраняет рационалистическое, универсалистское ударение на выборе, характерное для «бедных» пониманий гражданского национализма. В то же время его более реалистическое с социологической точки зрения понимание национальности заставляет его признать важность «общих ценностей», «обычаев», «исторической памяти» и «чувства общей идентичности». Однако эти вещи являются именно того рода партикуляристскими, «богатыми» данными факторами, которые выводятся на первый план широкими культуралистскими пониманиями этничности. Факторы, высоко ценимые Китингом, не отличаются коренным образом, например, от квартета из «мифов, воспоминаний, ценностей и символов», важность которого подчеркивает Энтони Смит в книге «The Ethnic Origins of Nations» («Этнические истоки наций»). Суммируем приведенные аргументы. Узкое понимание этничности жестко ограничивает область этнического национализма и оставляет определенную по остаточному принципу гражданскую категорию слишком большой и разнородной и потому бесполез ной. Напротив, узкое понимание «гражданского» жестко ограничивает область гражданского национализма и оставляет определенную по остаточному принципу этническую категорию слишком большой и разнородной, а значит, бесполезной. Если мы соединим строгое понимание гражданского и строгое понимание этнического национализма, то останутся немногочисленные примеры каждого из них и большая срединная земля, которая считается ничьей, и в таком случае мы уже не можем расценивать различие между гражданским и этническим как исчерпывающий способ классификации типов или проявлений национализма. Если мы соединим, наконец, широкое понимание гражданского и широкое понимание этнического национализма, то получим большую срединную землю, которую можно классифицировать и как «гражданскую», и как «этническую», и в таком случае оказывается, что уже невозможно мыслить различие между гражданским и этническим как взаимноисключающее. Защитники различия между гражданским и этническим национализмом станут доказывать, что эта большая срединная группа состоит из конкретных случаев, соединяющих в себе различными способами гражданский и этнический элементы. Но проблема заключается не в том, что трудно понять, как в конечном итоге следует классифицировать некий «случай». Проблема состоит в том, что глубокая неясность терминов «гражданский» и «этнический», и в частности неопределенное место культуры в схеме «гражданское-этническое», ставит под вопрос полезность самого этого различия. Классифицировать «элемент» может быть точно так же трудно, как классифицировать целый «случай». Как, например, следует классифицировать политики, призванные продвигать конкретный язык на государственном или провинциальном уровне? С точки зрения, лирически выраженной Бенедиктом Андерсоном, для которого нация представляет собой «общность языка, а не крови», а следовательно, «соеди нима во времени» [Anderson, 1991, р. 145; Андерсон, 2001, с. 163-164], в таких политиках может не быть ничего этнического, хотя их и можно было бы расценить как ограничительные, нелиберальные или даже шовинистские. Правда, с другой точки зрения можно пойти дальше и охарактеризовать такие политики как положительно гражданские, т. е. необходимые для установления республиканского гражданства. Ассимиляцио- нистская языковая политика Французской революции получила обоснование именно средствами такой гражданской идиомы в докладе аббата Грегуара «О необходимости и средствах упразднения патуа и распространении употребления французского языка». В докладе доказывалось, что только в том случае, если все граждане говорят на одном языке, все они могут «беспрепятственно сообщать свои мысли» и пользоваться равным доступом к государственным должностям [de Certeau et al., 1975, p.302]156. А Джон Стюарт Милль сформулировал эту мысль в «Considerations on Representative Government» («Рассуждениях о представительном правлении»): «Если в народе нет чувства солидарности, если он говорит и пишет на различных языках, то не может существовать объединенного общественного мнения, необходимого для действия предствительного правления» [Mill, 1975 [1861], р. 382; Милль, 2006, с. 316]. С другой точки зрения, однако, языковой национализм является просто частным выражением этнического национализма. Когда термин «этнический» понимается широко, как этнокультурный или просто культурный вообще, тогда осмысление нации как языковой общности, требование автономии или независимости от имени такой общности, лимитирование доступа к гражданству по признаку знания языка и поощре ние или требование обучения, публикации, радиовещания, управления или рекламы на этом языке должны рассматриваться как главные, даже парадигматические проявления этнического национализма.
<< | >>
Источник: Брубейкер Р.. Этничность без групп. 2012

Еще по теме АНАЛИТИЧЕСКИЕ НЕЯСНОСТИ:

  1. НОРМАТИВНЫЕ НЕЯСНОСТИ
  2. 5.1 6. Аналитические процедуры
  3. Аналитические схемы
  4. Аналитические методы
  5. § 4.5. Аналитические исследования
  6. 3.1.4. Аналитический анализ кривых
  7. Спор о содержании аналитического теоретизирования
  8. 6.1.3.2. Аналитический метод
  9. 14.4. ОРГАНИЗАЦИЯ АНАЛИТИЧЕСКОГО УЧЕТА ЗАТРАТ НА ПРОИЗВОДСТВО
  10. Аналитическое теоретизирование: проблемы и перспективы
  11. АНАЛИТИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ ПОВСЕДНЕВНОСТИ
  12. Дифференциация учетно-аналитических наук
  13. Лицевые счета, аналитический и синтетический учет
  14. 5.2. Аналитические, статистические и математические методы
  15. 24.4. Организация аналитического учета затрат на производство
  16. 26.2. Аналитический учет отгрузки и продаж готовой продукции
  17. Карл Густав Юнг и аналитическая психология