<<
>>

6.1. Система индикаторов Г. Хофштеда

Рассмотрим более подробно методику построения шкал культурных различий на примере самого популярного в современной науке подхода, разработанного Г. Хофштедом. Вопреки распространенному мнению, выделение Хофштедом основных параметров культуры не было результатом формальной процедуры факторного анализа.
Принципы классификации культур были определены им предварительно, на основе теоретического анализа, предпринятого другими авторами. Вопросы, включенные в первоначальный вариант анкеты, также отчасти были взяты из исследований, проводившихся ранее. Факторный анализ позволил подтвердить, что первоначальная гипотеза была в целом верна. Факторный анализ, осуществленный Г. Хофштедом, основывался на подходе, который он сам назвал «экологическим». При этом под ходе в качестве единицы анализа рассматривались не отдельные индивиды, а целые культуры, которые были представлены совокупностью респондентов, работающих в пределах филиалов компании в отдельно взятой стране. Исходными переменными, на которых строилась матрица для факторного анализа, были средние значения каждого индикатора. Например, в анкету был включен вопрос: «Как часто, на ваш взгляд, работники боятся выражать несогласие с позицией руководства? 1. Очень часто. 2. Часто. 3. Иногда. 4. Редко. 5. Очень редко». Каждому варианту ответа приписывалось число, соответствующее его модальности (например, 1 - очень часто, 5 - очень редко). Для всех сотрудников, опрошенных в одной стране, вычислялось среднее значение по данному индикатору. По мнению Хофштеда, в культурах с высокой дистанцией власти значение этой средней должно быть высоким (например, 4,6). Низкая дистанция власти может характеризоваться низким значением средней (например, 2,3). Первоначально для кросс-культурного анализа был составлен набор из 63 вопросов. Он включал вопросы об удовлетворенности различными аспектами трудовой ситуации, о личных целях и убеждениях человека. Небольшой блок (4 вопроса) касался демографических характеристик респондента [131, 66]. 6.2. Система индикаторов Г. Хофштеда Для построения индикаторов использовались далеко не все вопросы, отобранные на первоначальном этапе. Во-первых, в части стран примерно через три года проводилось повторное исследование. Около 2/3 сотрудников были опрошены заново; остальные опрашивались впервые. По большинству индикаторов были получены показатели, очень близкие к первоначальным значениям. Отдельные индикаторы дали очень неустойчивые результаты, они были исключены из дальнейшего анализа. Во-вторых, использовались индикаторы, имеющие наибольшую факторную нагрузку. В результате всех перечисленных процедур, факторному анализу подверглась матрица, описывающая 40 культур по 32 параметрам (индикаторам). Факторный анализ по методу «варимакса» после вращения позволил выявить три фактора, объяснявших 49% всей вариации. 1) Фактор 1 (24%) объединил показатели, отражающие уровень индивидуализма и дистанцию власти. Г. Хофштед считал важным различать эти два аспекта культуры и поэтому сохранил два отдельных индекса. По этой причине в приводимых им результатах исследований наблюдается очень сильная корреляция между уровнем индивидуализма и дистанцией власти: чем выше уровень индивидуализма, тем, при прочих равных условиях, ниже дистанция власти.
2) Фактор 2 (13%) - маскулинность/феминность. 3) Фактор 3 (12%) - избегание неопределенности. Каждый из перечисленных факторов объединял более 10 индикаторов. Построение индексов на основании такого большого количества индикаторов нецелесообразно, поэтому Г. Хофштед использовал только часть индикаторов, имевших, как уже говорилось, максимальную факторную нагрузку. Индексы дистанции власти и избегания неопределенности строились на основе простых арифметических операций со средними значениями выбранных индикаторов. Так, индекс дистанции власти (Power Distance Index - PDI) строился на основе трех вопросов. A. Как часто, на ваш взгляд, работники боятся выражать несогласие с позицией руководства? (1 - очень часто; 5 - очень редко). B. К какому типу больше всего тяготеет ваш реальный начальник? (1 - автократический; 2 - патерналистский; 3 - консультативный; 4 - демократический). В анкете Хофштеда эти типы описываются подробно. Глава 6. Типология национальных культур Тип 1. Решения принимает самостоятельно и доносит их до своих подчиненных в виде приказа. Ожидает от подчиненных безоговорочного выполнения поставленных задач. Тип 2. Решения принимает самостоятельно, но пытается донести до подчиненных причины принятия той или иной позиции. В случае возникновения вопросов отвечает на них. Тип 3. Советуется с подчиненными, прежде чем прийти к тому или иному решению. Прислушивается к советам и лишь потом выносит решение. Ожидает лояльности со стороны работников к своей позиции, независимо от того, учтено ли мнение подчиненных или нет. Тип 4. Собирает собрание, когда необходимо принять важное решение. Выносит проблему на обсуждение и пытается достичь консенсуса. Если взаимопонимание достигнуто и выбран всех устраивающий вариант, то он и берется в качестве решения. Если достичь консенсуса не удается, то он принимает решения единолично. C. Согласно приведенным описаниям четырех типов управленца, пожалуйста, выберите один, под начальством которого вы предпочли бы работать? (см. вопрос В). Индекс дистанции власти вычислялся по формуле: PDI = 135 - 25 х А'4- В'- С', где А' - среднее значение по вопросу А; В - доля сотрудников, считающих, что их начальник придерживается автократического или патерналистсткого типа управления; С - доля сотрудников, предпочитающих тип консультативного начальника всем другим (то есть авторитарному, патерналистскому и демократическому). Коэффициенты (135) и (25) подобраны эмпирическим путем с тем, чтобы вес вопроса А был достаточно большим, а значения индекса дистанции власти колебались примерно в пределах от 0 до 100. На самом деле, теоретически возможное минимальное значение индекса составляет (-90), а максимальное - ( + 210). Таким образом, если сотрудники, по мнению опрошенных, часто боятся выражать несогласие с начальством, руководство осуществляется на принципах патернализма или авторитаризма и лишь незначительное количество сотрудников предпочитает консультативный стиль управления, то показатель дистанции власти будет большим. Например, если среднее значение по вопросу А составляет 1,5, и 60% ответивших считают своего начальника автократом или патерналистом и лишь 20% предпочитают, чтобы он советовался с коллективом по важным вопросам, то значение индекса будет: 135 - 25 х 1,5 + 60 - 20 = 137,5, что говорит о чрезвычайно высокой дистанции власти. Аналогичным образом вычисляется и индекс избегания неопределенности: UAI = 300 - 30 х А' - В - 40С' 6.2. Система индикаторов Г. Хофштеда Он базируется на следующих вопросах. А' - Степень согласия с суждением, что «правила компании должны быть нерушимыми, даже если они, по мнению работника, не соответствуют интересам компании» (1 - не согласен; 5 - полностью согласен) - среднее значение. В - Доля ответивших, что они могут покинуть компанию в течение ближайших 5 лет. С' - Среднее значение ответа на вопрос: «Как часто Вы нервничаете или испытываете напряжение на работе?» (1 - очень часто; 5 - никогда). Несколько иначе, чем два индекса, рассмотренных выше, формировались показатели индивидуализма и маскулинности. В основную анкету исследования был включен блок из 14 суждений, отражающих важные «трудовые» ценности. Эти суждения, так же, как и многие другие вопросы анкеты, не были изобретены Хофштедом. Он ис- пользовал готовые шкалы, многократно апробированные исследователями в США и других странах (Таблица 6.1). Таблица 6.1 Индикаторы переменных «Индивидуализм» и «Маскулинность» Глава 6. Типология национальных культур Л о О) работу, которая бы позволяла самореализовываться? 5 +46 2,5 IND Использовать свои навыки и умения в полной мере? 5 -63 3,0 IND Работать в комфортных условиях (хорошая вентиляция и освещение, хорошо оборудованное рабочее место)? 5 -69 2,8 IND Иметь возможность улучшать свои навыки и получать новые знания? 5 -82 3,0 MAS Иметь хорошие отношения с руководством? 5 + 69 2,8 MAS Работать с людьми, умеющими сотрудничать? 5 +69 2,9 MAS Жить в местности, которая бы нравилась Вам и Вашей семье? 5 + 59 2,5 MAS Быть уверенным, что проработаете в Вашей компании так долго, как пожелаете? 5 +48 2,8 MAS Работать в условиях конкуренции, выполнять работу, которая бы позволяла са 5 -54 2,2 мореализовываться? 5 -56 2,3 MAS Иметь возможность для повышения, продвижения по служебной лестнице? MAS Получать заслуженные похвалы за хорошо сделанную работу? 5 -59 2,2 MAS Иметь возможность хорошо зарабатывать? 5 -70 2,9 Иметь социальный пакет? 5 - - В результате факторного анализа были выделены два фактора, которым Хофштед и дал названия «Индивидуализм» и «Маскулинность». Сам он подчеркивает, что данные факторы имеют смысл только при «экологическом» анализе, то есть при сравнении обществ и культур, и не могут использоваться (по крайней мере, без дополнительных исследований) для сравнения индивидов. Используя эти индикаторы (6 и 8, соответственно), Г. Хофштед построил две шкалы (IND и MAS), имеющие значения от 0 до 100, на которых расположил все 40 стран. При этом один из индикаторов («иметь работу, которая позволяла бы самореализоваться») используется в обоих индексах, но с противоположным знаком, а индикатор «социальный пакет» не коррелировал ни с одним из двух факторов. В качестве основы при расчете индексов использовалось «факторное значение» каждой из стран, то есть суммарный балл каждой страны по всем признакам, нормированный средним квадратическим отклонением. Итоговый индекс «коллективизма» рассчитывался по следующей формуле: IDV=50+25 х INV, где INV - факторное значение для страны. Индекс маскулинности вычислялся по аналогичной методике. 6.2. Система индикаторов Г. Хофштеда Недостатком индексов индивидуализма и маскулинности является тот факт, что они «привязаны» к результатам исследования, проведенного Хофштедом в 1967-1973 годах, так как факторное значение страны («культуры») определяется по отношению к характеристикам распределения, полученным в ходе этого исследования (среднее значение фактора и его дисперсия). Поэтому при проведении расчетов по другим массивам приходится использовать условные средние величины факторных значений и дисперсии (или среднего квадратического отклонения). Сам Хофштед не проводил исследования в России, поскольку в начале 70-х годов XX века отделения IBM в СССР не было. Тем не менее отдельные попытки в этом направлении предпринимались. Одна из первых принадлежала А. Наумову; однако в этом исследовании использовался метод экспертного опроса, так что исследование не может считаться опытом применения методики Хофштеда [75]. Известно также исследование, проведенное под руководством А.И. При- гожина [86]. К сожалению, нам не приходилось сталкиваться с публикацией конкретных результатов этого исследования. В то же время некоторые отечественные исследования проводились по массивам, сопоставимым в качественном отношении с теми, которые изучал Хофштед (напомним, что он опрашивал сотрудников IBM). Первой из известных публикаций, в которой использовались адаптированные шкалы Хофштеда, можно считать статью Е.Н. Даниловой и М.И.Тарарухиной, подготовленную по материалам исследования под руководством В.А. Ядова и Дж. Дебарделебена, осуществленного в 2001-2003 годах [30]. Исследование было проведено на 4 промышленных предприятиях европейской части РФ среди всех профессиональных групп; всего было опрошено 518 человек. Глава 6. Типология национальных культур Практически одновременно с данным опросом было проведено исследование дипломником ГУ-ВШЭ В. Сергеевым [92]. В качестве носителя деловой национальной культуры были выбраны сотрудники крупного полу государствен ного учреждения г. Москвы. Всего было опрошено 136 человек. Кроме того, известна оценка характеристик российской деловой культуры, данная в середине 80-х годов самим Хофштедом по косвенным данным [75, 99]. Таблица 6.2 Значения индексов Хофштеда по России и некоторым другим странам Индиви дуализм Маску линность Избеган. неопред. Диет. власти Долго- сроч- ность Наумов 41 55 68 40 59 К S о Хофштед4 50 40 90 90 10 О ? Данилова 55 2 121 28 42 Сергеев 40 28 107 56 - США 91 62 46 40 29 Япония 46 95 92 54 80 Китай 20 50 60 80 118 Франция 71 43 86 68 30 Германия 67 66 65 35 31 Сама по себе фиксация культурных различий - лишь первый этап на пути изучения культурного многообразия мира. Для того чтобы эта картина стала полной, необходимо ответить на ряд вопросов. Во-первых, насколько гомогенна (или наоборот, гетерогенна) культура той или иной социальной общности (в частности, этноса или нации). Действительно, за сходными показателями коллективиз ма или избегания неопределенности в двух разных культурах могут скрываться принципиальные различия структуры общностей --носителей культуры. Например, большинство представителей данной культуры может разделять сходные установки на шкале коллективизма; с другой стороны, ответы по отдельным признакам могут быть поляризованы. Очевидно, что эти две ситуации будут отражать совершенно разные характеристики культуры. Так, и «начальники» и «подчиненные» могут быть умеренными коллективистами. Это даст средний уровень индекса коллективизма (например, 50). То же самое значение индекса может получиться и при совершенно ином распределении установок; например, когда часть популяции (высший и средний класс) разделяют в основном индивидуалистические ценности, а остальная часть (низший класс) - коллективистские. Такая ситуация более чем реальна (и, скорее всего, наблюдается в России). В то же время в большинстве известных исследований национальные культуры рассматриваются как гомогенные, то есть предполагается, что разные слои общества ориентированы примерно одинаковым образом. В исследовании самого Г. Хофштеда анализировалось распределение некоторых из выделенных им параметров (например индекса дистанции власти - PDI) по полу и характеру занятости в IBM, однако изучение гомогенности культуры по материалам одной компании явно недостаточно. 6.2. Система индикаторов Г. Хофштеда Во-вторых, показателем гомогенности культуры является наличие дополняющих и конкурирующих систем ценностей («принцип дополнительности»). В одних и тех же общностях могут действовать две и более системы ценностей, и многие люди будут придерживаться «двойных стандартов». Так, например, в спорте часто бывает, что официальная система ценностей опирается на принципы «fair play», а подспудно в командах действует ценность «победы любой ценой». И спортом дело не ограничивается... В-третьих, открытым остается вопрос об устойчивости культурных норм. Результаты, полученные Хофштедом и другими авторами, затрагивают в основном одну временную точку, либо близкие во времени точки. Исследования, посвященные динамике культурных ценностей, насчитываются единицами (см., например: [56; 59]). Между тем наибольший интерес в современном мире представляет как раз динамика культуры. Несмотря на то, что в изучении культурного многообразия человечества много неразрешенных проблем, можно утверждать, что в целом рассмотренные выше типологии отражают реальные особенности национальных культур. Об этом говорит, например, тот факт, что результаты, полученные разными авторами, с использованием разных методик и подходов, в целом совпадают друг с другом. В то же время имеющиеся расхождения между результатами отдельных исследований сами по себе ставят перед антропологами новые задачи. Наконец, исследования культурной специфики не могут считаться полноценными, если не найдено объяснение культурным различиям. Попытки поиска таких объяснений содержатся во многих работах. Однако ни одну из них нельзя назвать вполне удовлетворительной. Полное объяснение должно включать два элемента: - исторический - какими обстоятельствами в истории этноса вызвана та или иная особенность культуры; - функциональный - почему данная особенность сохраняется в современных условиях и какую социальную функцию она играет? Поскольку освещение роли этих факторов - задача для будущих исследований, в данном разделе мы ограничимся некоторыми примерами влияния исторического опыта на современную культуру. Анализ функциональной нагрузки элементов культуры выходит за рамки данного пособия. В разделах, посвященных городским и сельским общностям аграрного и раннего индустриального общества (главы 3, 4), мы подчеркнули некоторые важнейшие особенности каждой цивилизации, которые оказали наибольшее влияние на современные особенности деловой культуры. Глава 6. Типология национальных культур Напомним, что к историческим факторам, с помощью которых объясняют многообразие культур, относятся: - своеобразие природной среды, в которой формируется культура; - способ производства - соотношение производительных сил (орудий труда) и производственных отношений; - историческая специфика формирования, опыт взаимодействия с другими культурами; - стадия развития, на которой находится та или иная культура. Так, относительно дистанции власти можно отметить два важных факта. Во многих исследованиях зафиксирована более низкая дистанция власти в большинстве европейских стран, США и Израиле, по сравнению со странами Юго-Восточной Азии и другими неевропейскими странами. Среди европейских стран существует значительная разница по этому показателю между культурами Средиземно- морского бассейна (Италией, Францией, Испанией), в которых преобладают языки латинской языковой группы, и культурами Северной Европы, носители которых говорят в основном на языках германской группы. В южных странах дистанция власти гораздо выше, чем в^ северных. По мнению Хофштеда, высокая централизация власти и развитие законодательства в Римской империи повлияли на сохранение значительной дистанции власти у современных романоязычных народов (испанцы, португальцы, итальянцы, французы). Наоборот, при формировании государств в германоязычных странах (Великобритания, Германия, большинство скандинавских стран) большую роль играло традиционное общинное право, и поэтому исторически не создавалось сильной централизованной власти, что проявляется в низкой дистанции власти в настоящее время. Соглашаясь с этим положением Хофштеда, можно добавить, что промежуточным механизмом, обеспечившим различие в уровне дистанции власти, явилось различие в механизмах формирования городской власти на севере и юге Европы в позднем Средневековье (см. § 4.3). По мнению М. Вебера, в городах Южной Европы (Италии, Греции, Испании) сложились более авторитарные режимы, чем на Севере. Это связано с тем, что в южных странах городская элита слилась с земельной аристократией и тем самым противопоставила себя рядовым горожанам, в то время как в Германии, Голландии, отчасти - в Великобритании городские элиты значительно дольше противопоставляли себя лендлордам. Это историческое различие, возможно, оказало более сильное влияние на современную дистанцию власти, чем более отдаленные времена Римской Империи. Хотя не исключено, что процессы, протекавшие в Средневековье, были обусловлены традициями римских времен. 6.2. Система индикаторов Г. Хофштеда Сравнительно низкая дистанция власти в США и Канаде, по мнению Хофштеда, также была вызвана влиянием различий в традициях законодательства между Северной и Южной Европой. В XVIII— XIX веках земельные наделы в средиземноморских регионах чаще делились между всеми наследниками, а в прибалтийских странах и Великобритании - переходили к старшему сыну (майорат). Это способствовало формированию городов, куда уходили младшие наследники, не получавшие земли. В сочетании с более высоким естественным приростом населения северных стран это вело к повышенной миграции в Америку именно граждан Голландии, Англии, Ирландии, что и сформировало изначально культуру США и Канады [131, 127-129]. Высокая дистанция власти в странах Юго-Восточной Азии объясняется тем, что в течение столетий там господствовала концепция конфуцианства, предполагающая безусловное подчинение вышестоя- щему (или старшему) не из страха, а из необходимости поддержания общественного порядка (п. 3.4.1). Что касается избегания неопределенности, Хофштед связывает его уровень в той или иной культуре с тем, какую роль в ней играл формальный социальный контроль по сравнению с контролем неформальным. Прежде всего, это касается развития системы законодательства. Так, Хофштед утверждает, что традиции главенства формального закона по сравнению с обычным правом наиболее сильны в Европе именно в южных странах ввиду сохранения традиций Римской империи. Наоборот, германоязычные страны в большей степени сохраняют традиции неформального «общинного» контроля. Поэтому высокий уровень избегания неопределенности преобладает именно в странах, прилегающих к Средиземному морю. Наоборот, в североевропейских странах формальное законодательство и поныне играет относительно меньшую роль, чем нормы обычного права [737, 179-181]. Глава 6. Типология национальных культур Историческое объяснение, данное Г.Хофштедом внутриевропей- ским различиям в уровне избегания неопределенности, слабо согласуется с моделями других авторов. Так, Э. Холл и Р. Льюис, разработавшие концепцию монохромных/полихромных (моноактивных/ полиактивных) культур, считали, что именно для деловых кругов латинских стран характерны нормы работы в ситуациях информационной неопределенности и постоянного изменения ранее намеченных планов. Ответ на вопрос, как соотносится избегание неопределенности по Хофштеду, с одной стороны, и монохромность/ поли- хромность по Холлу-Льюису, с другой, - это задача для дальнейшего исследования. К тому же всему миру известны анекдоты про многочисленность и скрупулезность английских законов и немецких инструкций, регламентирующих буквально каждый элемент поведения. Между странами Юго-Восточной Азии наблюдается существенное различие в уровне избегания неопределенности. В Японии этот показатель достаточно высок, в то время как в Китае значительно ниже. Напомним, что в Китае традиционно была слабо развита система законодательства. Привычка к изменчивости и неопределенности - одна из неотъемлемых черт китайской культуры, заложенная всей историей ее формирования (см. п. 3.4.1). Социальная структура японского общества и соответствующие ей элементы культуры значительно отличались от китайских. Центральная власть в Японии всегда имела большее значение, чем в Китае. Во-первых, это было связано с тем, что территория и население Японии значительно меньше, чем Китая; соответственно на этой территории легче было установить централизованную власть. Во-вторых, Япония - остров, куда бежали маргиналы из Китая и Кореи. Убежать с этого острова было некуда. В-третьих, в Японии сложилось сословие самураев, составлявшее в течение столетий до 20% всего населения. Можно возразить, что по этим показателям Япония напоминает Австралию, где тем не менее не сложилось цивилизации с высокой дистанцией власти. Но на эти две островные территории бежали и высылались люди из разных цивилизаций, с разными традициями. Если бы Японию населяли выходцы их Англии, Шотландии, Ирландии и Голландии, там тоже, вероятно, сложилось бы общество другого типа. Видимо, в изолированных переселенческих культурах усиливаются некоторые черты культур-доноров. Одним из наиболее проблемных измерений, предложенных Хофштедом, является коллективизм/индивидуализм. Именно это измерение в конечном итоге, сознательно или неосознанно, рассматривалось большинством авторов в качестве признака, отличающего «западные» культуры от «восточных». По традиции это различие объясняется тем, что западные общества атомизированы; человек в них представляет, прежде всего, себя самого и свою нуклеарную семью, в то время как в восточных обществах сохранилась расширенная семья как один из главных элементов социальной структуры общества. Отношение к своему клану, большой семье, характерное для восточных обществ (например, для японского и китайского), переносится и на отношение к фирме. 6.2. Система индикаторов Г. Хофштеда Это объяснение согласуется с результатами историко-социологических исследований, проведенных представителями Школы Анналов и их последователями (см. главу 3; § 8.3). В частности, формирование европейского индивидуализма объясняется особенностями феодальных отношений и равнинным характером аграрной цивилизации. Напомним, что, по мнению Ж. Ле Гоффа, индивидуализм, характерный для европейских народов, сформировался в Средние века, когда каждый конкретный домохозяин мог находиться в подчинении сразу у нескольких суверенов и вынужден был ориентироваться самостоятельно, полагаясь только на свои силы. В отличие от этого, в Китае каждый человек воспринимался прежде всего как член клана (цзу); кроме того, высшая власть была более стабильна и принадлежала императору. Европейский абсолютизм сложился достаточно поздно и просуществовал недолго. В то же время в последние годы появился ряд исследований, которые демонстрируют многообразие форм проявления коллективизма. Показано, в частности, что и в Европе коллективизм («корпоративизм») является важным элементом культуры. Таким образом, не существует единого «коллективизма»; в каждой цивилизации присутствует специфическая форма коллективизма. А.И. Пригожин выражает сомнение в устоявшемся представлении о различиях между европейской (голландской) культурой как индивидуалистической и русской (российской) как коллективистской. Опираясь на результаты собственных исследований и наблюдений, он пишет: «...Мы имеем дело не столько с различием между индивидуализмом и коллективизмом, сколько между коллективизмом как средством мобилизации человеческих ресурсов организации через систему участия, с одной стороны, и коллективизмом как средством социального контроля над персоналом - с другой» [86, 75]. Существовал в России и другой коллективизм. Для русских еще недавно была характерна такая черта, как «артельность» - способность создавать временные коллективы для решения конкретной задачи, при равном распределении заработка, с учетом только количества отработанных дней, но без учета квалификации и формальной роли в коллективе. Именно так работали артели строителей, а в советские времена - студенческие стройотряды и бригады шабашников. Такая форма оплаты позволяла избегать конфликтов внутри коллектива. Тому, кто внимательно прочитал предыдущие разделы нашей книги, нетрудно увидеть исторические корни артельной традиции. Она выросла из обычая помочей. Обезземеливание крестьян приводило к тому, что они уходили на заработки «на сторону», сохраняя в своих артелях привычные для них принципы общинности. Глава 6. Типология национальных культур Коллективизм культур Юго-Восточной Азии, видимо, принципиально отличается как от российского, так и от европейского коллективизма. Так, например, для китайца «коллективизм» - это приверженность группам, к которым он принадлежит по рождению (государство, этнос и клан). В иноэтническом коллективе он может вести себя как крайний индивидуалист. Для европейца коллективизм - это приверженность той конкретной фирме, в которой он сейчас работает. «Дух корпоративизма» не будет распространяться им на человека той же национальности и даже родственника, не попадающего в рамки «корпоративной культуры». В ранних работах Г. Хофштед приходил к выводу о существовании тесной корреляции между уровнем индивидуализма и уровнем экономического развития общества. Однако бурное экономическое развитие стран Юго-Восточной Азии, прежде всего, Китая, заставили его уже через несколько лет пересмотреть эту позицию [112, 322, 328]. В то же время, система ценностей китайского общества в последние десятилетия также не остается неизменной. Опрос, проведенный среди городского и сельского населения Китая в начале 90-х годов XX века показал, что, хотя система ценностей меняется, это изменение нельзя однозначно считать движением в сторону «запада». В ходе опроса было предложено оценить, какие из 18 традиционных конфуцианских ценностей китайцы считают целесообразным сохранить, а какие, на их взгляд, мешают в современной жизни. Так, в числе устаревших были указаны такие ценности, как «дом, полный детей и внуков», приоритет крестьянина над купцом, социальное разделение мужчин и женщин. Зато ценностями, полезными и достойными сохранения, названы прилежание и бережливость, подчинение авторитету, лояльность и поддержка государства, стремление к гармонии, уступчивость и толерантность, уважение к давнему историческому наследию и другие элементы традиции [133, 228-230]. 6.3. Экономическая культура российского общества в XX веке Наибольшие трудности вызвала у Хофштеда попытка исторической интерпретации такой переменной, как «маскулинность / фе- минность». Он связывает указанное различие между культурами с традиционным разделением социальных ролей в различных обществах. В обществах Северной Европы, прежде всего, Балтийского бассейна, мужчины издавна уходили в дальний промысел, и весь груз управления хозяйством падал на женщин. Отсюда высокий социальный статус женщины. Наоборот, в южных регионах Европы, так же, как во многих странах Азии, именно мужчина был реальным хозяином дома. Исключение составляет лишь Иран, чему Хофштед не находит удовлетворительного объяснения. Можно привести и другие примеры влияния исторического прошлого на современную национальную культуру. Так, циклическое восприятие времени в реактивной культуре Китая во многом объясняется историей китайских династий. В отличие от Европы, здесь тысячелетиями не происходило смены принципов правления. Менялись династии, но каждая следующая повторяла политические и экономические шаги предыдущей.
<< | >>
Источник: Сусоколов А. А.. КУЛЬТУРА И ОБМЕН: Введение в экономическую антропологию. - М.: SPSL-«PyccKan панорама». - 446 с.; библ. 140. 2006

Еще по теме 6.1. Система индикаторов Г. Хофштеда:

  1. РЫНОЧНЫЕ ИНДИКАТОРЫ И ИНДЕКСЫ
  2. 1.4.1.2.3 Индикатор «направленного изменения»
  3. 3.2. Трендовые индикаторы Определение
  4. Индикатор с тревожной сигнализацией
  5. Малогабаритные радиационные индикаторы
  6. Радиационные индикаторы
  7. Необоснованный выбор индикаторов.
  8. Индикаторы скрытого ношения
  9. Простой радиационный индикатор
  10. ИНДИКАТОРЫ КРИЗИСА
  11. 4.14. Индикаторы денежной статистики M0, M1, M2, M3
  12. Интегральные индикаторы социального развития и уровня жизни населения
  13. 3.4. Подходы к определению параметров индикатора
  14. Л.Э.Ганкин Образ как индикатор волшебного и авантюрного пространства в современной суахилийской литературе
  15. 3. КОМУ СВЕТЯТ ЯПОНСКИЕ СВЕЧИ? Трендовые индикаторы и осцилляторы, японские свечи, крестики-нолики
  16. 3.3. Система безналичных платежей (национальная платежная система) Роль и участники платежной системы
  17. 5.1. Система менеджмента на предприятии как социально-управляемая система
  18. Автономные аэростатные системы - новое направление в системах связи, транспорта.
  19. Глава 17 ЭВОЛЮЦИЯ СИСТЕМ БИЗНЕСА И ЭКОНОМИЧЕСКИХ СИСТЕМ
  20. Глава 4. Система права и система законодательства