<<
>>

испанский индивидуализм и незначительный радиус отождествления

Я убежден, что в перспективе прошедших столетий отставание Испании и ее бывших колоний может быть объяснено только действием мощных и упорных культурных традиций. Что касается экономики, совершенно верен диагноз, поставленный Элен де ла Сучере:

Координация, предвидение, методичность — таковы были необходимые условия пути к процветанию.

Но именно эти качества представляются наиболее омерзительными настоящему иберийцу. В основе испанской бедности лежит распад союза между человеком и почвой, между личной энергией индивидов и коллективной дисциплиной, требуемой для возделывания почвы5.

Культурная и психологическая патология,являющаяся основой сла- боразвитости Испании, подверглась анализу ряда выдающихся испанских авторов, и первым можно считать Сервантеса, изобразившего утопически экстравагантную фигуру Дон Кихота. Позднее Фернандо Диас-Плаха посвятил треть своего бестселлера «Испанец и семь смертных грехов» концепции зоЬегЫа, т.е. гордости с оттенками заносчивости, надменности и тщеславия, и приписал чрезмерный индивидуализм испанцев (он использует слово «сверхиндивидуализм») чрезмерной гордости6. Хосе Ортега-и-Гассет для выявления сходного явления использует словораПкы1атто, который он называет «самой распространенной и опасной особенностью современной испанской жизни»:

Это то состояние ума, в котором мы верим, что можем не обращать внимания на других... Когда других берут в расчет, то, по крайней мере, предполагается понимание того состояния взаимной зависимости и сотрудничества, в котором мы живем... Среди нормальных народов класс,желающий чего-то для себя, пытается получить это, достигнув соглашения с другими классами... Но класс, пораженный партикуляризмом, чувствует себя униженным, когда осознает, что ради получения желаемого нужно обратиться к этим органам общего волеизъявления7. Диас-Плаха добавляет: «Англичанин говорит, что его дом — его крепость, имея в виду свое право быть защищенным от правительственного вмешательства. Испанец также считает свой дом своей крепостью, только в данном случае защищающей его от всех и каждого, крепостью, ощетинившейся пушками и окруженной глубокими рвами»8. В Испании есть такая присказка: «Испанцу недостаточно гарантировать рай для себя, ему еще нужно гарантировать ад для соседа»9. Есть и другие факторы, объясняющие те трудности, с которыми столкнулись иберийские общества на пути к утверждению демократических институтов — вспомните, например, тот анализ испанской культуры, который подчеркивает узкий радиус доверия и центральное положение семьи, отказывающейся доверять обществу в целом — но я склонен утверждать, что именно зоЬегЫа традиционной испанской культуры выпестовала авторитаризм, исключила из жизни компромисс (в испанском и слова-то такого нет) и сделала практически невозможной стабильную демократию. Как объясняет Диас-Плаха:

Когда испанец объединяется с другими, чтобы создать политическую партию, он не больше и не меньше, как распространяет свое л на эту партию... так что партия получается столь же горластой и непримиримой, как любой из ее членов, а к правилам демократической игры, предположительно принимаемым всеми партиями, все относятся с презрением. До выборов 1936 года лидер испанской социалистической партии, лидер Национально-монархического блока, лидер коммунистической партии и анархисты, решительно все публично заявляли, что будут уважать результаты выборов, если победят на них, но никогда — громкие аплодисменты — если проиграют10.

Испанская спесь и ригидный авторитаризм, также как сходные модели поведения в Латинской Америке, тесно связаны с традиционными моделями воспитания мальчиков. Рассказывая о встреченном в Мадриде мальчике, который без очереди забрался в автобус, чтобы захватить места для матери и себя, Диас-Плаха так объясняет это отсутствие уважения к правам других: «Мальчик не виноват. Его родители, его старшие братья, его дядья научили его, что общество это джунгли, в которых ничего не достигнешь, если не научишься думать только о себе». Он завершает главу о 5оЬегЫа, испанской спеси, объяснением того, что «испанец очень во многом дитя... он как ребенок эгоистичен, тщеславен, и подобно ребенку он всегда хочет того, чего хочется. И он как ребенок любит быть в центре внимания»11.

Наблюдения Диас-Плахи о незрелости испанского характера заставляют вспомнить о других сходных наблюдениях: Дэвид Ланди, исследовавший пуэрто-риканскую деревушку, делает вывод, что мальчиков воспитывают таким образом, что они вырастают «зависимыми и ненадежными взрослыми»12. Малькольм Т. Уокер, исследовавший горный город Констанцу в Доминиканской республике, замечает: «Рискую показаться субъективным, но должен сказать, что мужчины Констанцы производят впечатление эмоционально незрелых, и эта незрелость в значительной мере есть следствие методов социализации мужчин... К мальчикам... относятся с крайней снисходительностью»13. А Эдвард Бэнфилд, возможно в силу случайного совпадения, в своем анализе городка на юге Италии, который на протяжении более двух столетий был частью испанской колонии, подчеркивает «снисходительность родителей к своим детям и их готовность позволить детям быть себялюбивыми и безответственными... Жители Кьяромонте ведут себя как себялюбивые дети, потому что их такими воспитали»14.

<< | >>
Источник: Харрисон Л.. Кто процветает? Как культурные ценности способствуют успеху в экономике и политике М.: Новое издательство. — 282с,— (БиблиотекаФонда «Либеральная миссия»). 2008

Еще по теме испанский индивидуализм и незначительный радиус отождествления:

  1. Радиус отождествления и доверия
  2. ПРИКЛЮЧЕНИЯ НЕЗНАЧИТЕЛЬНОГО ЧЕЛОВЕКА
  3. ОТОЖДЕСТВЛЕНИЕ С КОЛЛЕКТИВНЫМ ЦЕЛЫМ
  4. 5. Индивидуализм против органицизма
  5. Свободомыслие и светский индивидуализм
  6. Индивидуализм, независимость и самовыражение как эволюционирующие феномены
  7. Место индивидуализма в философии
  8. ПРИНЦИП ИНДИВИДУАЛИЗМА В ЛЕВОРАДИКАЛЬНЫХ ВЗГЛЯДАХ НА СОЦИАЛИСТИЧЕСКУЮ ЭКОНОМИКУ
  9. Глава 6 Индивидуализм, ценности самовыражения и гражданственность
  10. ИСПАНСКАЯ ФАЛАНГА