УДИВИТЕЛЬНОЕ ЖИЗНЕОПИСАНИЕ ЧАГ-ЛОЦЗАВЫ, СОСТАВЛЕННОЕ ДЖУБА ЧОЙДАРОМ

На санскрите: GuruvBgvimSlavalinama. На тибетском: bLa-ma’i gsuns dri-ma-med-pa begrigs-pa, «Нить чистых слов Гуру» (bsgrigs-pa здесь соответствует скрт. fivali; в «Tibetan-Sanskrit Dictionary of Tshe-rin dban-rgyal», fol.
39a, это переводится скрт. grantha, granthita)1. Я почтительно припадаю к подобным чистому лотосу стопам Дхармасвамина Чаг-лоцзавы! (dPal (sri) — окончание имени со значением «славный», dPal обладает значением «славный», это аллюзия имени лоцзавы — Чой- джепал). Я благоговейно касаюсь макушкой моей головы Пыли от стоп Гуру. Я прошу постоянного благословения [моего] Гуру, Милосердного, наделенного всеобъемлющим знанием интуитивной мудрости. Сущность Дхармакая, будучи спокойной от самого начала — Иллюзорное явление Чистого Состояния — Рожденная Причиной, Пустотой и Законом Причинности, Воплощенные в теле Великолепия (sambhoga-kaya)., , > Возношу приветствие стопам Гуру2! Изученное, оно остается неясным, Рожденное вторичной причиной. Буддой сказано, что оно воплощенно и быстротечно. Я приветствую Бхайшаджьяраджагуру (sMan-pa’i [sMan-bla] rgyal-po), Который устраняет (опасность) впадения в две крайности: предел вечного и конец времени, Как бы желая объять десять сторон света В бесконечном пространстве небес. Хотя совершенство Гуру бесконечно, Я почтительно напишу о некоторых событиях (его земной жизни). Имя Гуру Дхармасвамина Чаг-лоцзавы было Дхармасвамишри (DharmasvSmlsrl, в тексте -sumisrl) Чойджепал ((Shos-rje-dpal). Он был одарен знаниями двенадцати индийских пандитов и получил степень ученого монаха. Как положено, он изучил пять светских наук (rig-nas), а также тантру (snags), грамматику (sabda, sgra) и философию (mtshan-nid). Он родился в пятиугольном белом замке, называемом Чагрон на севере Теура в нижнем Ньяле, месте рождения старых учителей, обладавших острым умом и речистым языком. Его упадхъяей [личным наставником] был Чаг-лоцзава Джачом, который прославился тем, что посетил индийскую Ваджрасану (rGya-gar rDo-rJe-gdan). Он преподнес Махабодхи многочисленные мандалы и подношения пяти видов. Он осыпал (изображение) многочисленными гирляндами цветов, и они повисли на ушах божества как украшения, к удивлению владельца образа (dkon-gner) и всех присутствующих. В Наланде он совершил ритуал умилостивления перед образом в храме Самвары (bDe-m?hog lha-khan), и ему было видение Самвары, и он проявил усердие в медитации. Он был держателем мужской линии преемственности наставников — упадхъяя Пал Джачан. Его предком был старейший махагуру Таши-га, который был большим знатоком всех сутр и тантр Великой и Малой Колесницы и особенно сведущ в пространных комментариях на Иога-(тантру) и составил «dPal-m(Shog-gi thig-rtsad-tshon-pa». Богиня Ремати и Кармо Н идатходпхрен - чан (Апараджита, носящая гирлянду из солнца, луны и черепов) сопутствовали ему. Его отцом был маха-ачарья Дарма Цюние, почитавший Сам вару в аспекте сахаджа (bDe-mcShog lhan-skyes) и Ваджрапани (Phyag-na rdo-rje), левая рука которого всегда в жесте медитации (mnam-biag sam&patti), а правая держит четки. Он был одарен приятным голосом и сердцем, не знающим отказа. Дхармасвамин, бывало, сам говормл: «У моего отца был приятный для слуха голос, но железный ум». Когда Дхармасвамин покинул лоно (своей) матери Чойбум, его мать освободилась ото всех вожделений и гневных чувств, и преисполнилась великим состраданием и отвращением ко всем видам богатства, которое она стала раздавать направо и налево, и стала известна как «Безумная Чойбум».
Во время рождения (этого ребенка) произошли многие благоприятные предзнаменования. Когда ребенку была подарена набедренная повязка (ras-kyi an-rag), два девапутры пролили на него дождь из цветов и нектара (am^ta), а два нага- раджи подарили ему подушку (rgdan-khri). Так было записано в анналах рода "Теура. Тело Гуру, который пришел [в мир] для блага живых существ, было Ни слишком большим, ни слишком маленьким. Когда (он) сидел, то излучал великое сияние. Когда он стоял, то был прекрасен со всех сторон, О&беППб ШовЫ й щбы, А глаз, ему подобных, не найти среди людей. Когда благодаря ему проливался ливень Питака-Доктрины, Его речь устраняла незнание учеников. Такой речи никогда не услышишь среди людей. Как сказал Арья Нагарджуна: «Речи, мягко произносящей Истину, Широкому языку, способному говорить долгое время. Суждено стать сладким голосом Брахмы, Чрезвычайно уважаемым и почитаемым Надлежащим образом. Его зубы очень белого цвета И ровные. С тех пор, как привыкший произносить правдивые слова. Дивного вида зубы, числом сорок. Ровные и хорошей формы. Свободный от привязанностей, гнева и неведения. Взирающий на живые существа с состраданием Глазами, полными блеска, сапфирового цвета, С ресницами, подобными коровьим, Возбужденными с воздержанностью. Тяжелыми с добродетелью. Освобожденный благодаря ясному уму, порожденному медитацией». Такая сущность рождена согласием причин. С широким и речистым языком. Одаренный голосом Брахмы, С зубами, белыми и ровными. Хорошей формы и числом сорок, С сапфирово-голубыми глазами (с серовато-голубыми глазами), широко открытыми, С тонкими бровями, С ярким лицом и великим сиянием. Когда ему исполнилось семь лет, он овладел индийским и тибетском письмом (rGya-yig) и Вивартой, методом перевода (текстов) и «Царскими указами» (bKa’-bcad, то есть Mahavyutpatti и sGra- sbyor bam-po giiis-ра), рисованием мандал и так далее (bris-thig). С детства он соблюдал наставления упасаки (stan-khrims lna-pa). С одиннадцати лет до двадцати одного года он постоянно посещал Джачомпа — Чаг-лоцзаву Старшего — и получил посвящение (abhi$eka) Самвары (bDe-mchog), изучил многочисленные наставления и шастры в тантрах и сутрах и получил пять приказов от Чит- тотпады (Sems-bskyed). Вообще, сам Гуру поведал в Джупху, что он принес обет не расставаться с чернилами и пером с семнадцати лет до сорока пяти. Когда ему было четырнадцать-пятнадцать лет, он медитировал в Таши-Лунпо в Теуре (название дома для медитаций (mtshams-khan)) и совершил двести шестьдесят тысяч коленопре клонений в честь синего Ачалы (Hi-gyo snon-po), владыки гневных божеств (khro-bo’i rgyal-po), и ему было видение божества-охранителя (thugs-dam-lha). Это он держал в тайне ото всех, однако поведал об этом ачарье Доншагу (Амогхапаше). Этот ачарья не поверил ему, и позднее, когда Дхармасвамин отбывал в Индию, Доншагпа сказал: «Я не вернусь из Индии. Со мной случится несчастный случай. Он сказал, что ему было видение божества-охранителя, и это дурной знак». Позднее Дхармасвамин вернулся из Ваджрасаны невредимым. Исполнив свою задачу, когда Дхармасвамин вернулся в Тёуру, Доншагпа поверил ему и оказал ему почести более, чем все остальные. Он воздал ему великие почести и сказал: «Должно быть, этот Гуру — сиддха! В прошлом году я увидел во сне, как солнце восходит над Соляной горой (rGya-tsha’i ri) на западе Тёуры и вся моя спальня стала полна света. Это должно было бьггь вещим знаком возвращения Дхармасвамина». Как было сказано, возданные им почести были великими. Когда ему [Дхармасвамину] было двадцать, старший Дхармасвамин (dGra-b(Som) сказал (ему): «Ты должен продолжить [обучение] в Индии. Овладев Вивартой, тебе следует изучить Абхидхарму. Изучай! Занимайся этим у непальского хозяина постоялого двора Бхаро Хангтунгба (bha-ro sre?tha). Все они были моими хозяевами постоялых дворов. Выскажи свою просьбу одновременно с просьбой к пандитам о наставлении в религии. Если ты выскажешь свою просьбу позднее, твоя неудача в предыдущей просьбе будет воспринята как обида. Если сможешь, иди в Индию, в Ваджрасану. Если будешь просто пить индийскую воду, это произойдет. Образованный в грамматике, продолжай легким языком», — таковы были слова его завета. Он [Дхармасвамин] вспомнил, что старший Дхармасвамин посетил Ваджрасану и был переводчиком у Шакьяшри, Буддхашри, Ратнашри и других. Этот посвященный Самвары и спутник Чаг-лоцзавы Чойкьи Санпо в его путешествии в Индию скончался в возрасте шестидесяти четырех лет (в 1216 году, см. «Голубые Анналы», II, с. 1056). Затем, в том же самом году, Дхармасвамин произнес торжественный обет не возвращаться в Тибет, пока он не посетит Ваджрасану в Индии. Поставив ногу на порог восточных ворот Теуры, он поклялся своей головой не возвращаться назад, не посетив Ваджрасану. Его сопровождал дядя по матери, кальяна-митра, сведущий в «Nyaya»3 и «Vinaya»4, и помогал ему. Во время пути Iypy получил многочисленные религиозные наставления от Сакья-лоцзавы, Кхробу-лоцзавы, Нантод-лоцзавы, бодхисатгвы Гро-ченпо из Нартана и многих других ученых. Особенно он слушал много религиозных наставлений великого Iypy (bla-ma (Shen-po) Лхацуна из Гунтана и стал образованным в «Abhidharma- samuccaya» (mNon-pa kun-las btus)5. Книги, которые Дхармасвамин мог цитировать на память, не нуждались в ладони "руки (ладони руки было достаточно, чтобы держать [на ней] книги, которые Дхармасвамин мог цитировать на память). Он также изучил там «Guhyasam&ja»6, в соответствии с методом Нагарджуны, следуя объяснениям Ног (лоцэавы). Так он провел в Цанге десять лет. Первая глава, о рождении Дхармасвамина Чаг-лоцзавы в Тибете [завершена]. Когда он прибыл в Непале к хозяину постоялого двора, последний сказал ему, что он должен отдохнуть, поскольку прибыл издалека. Наутро он вышел, и ему взгрустнулось. Вечером во время прогулки по улице ему опять взгрустнулось и у него возникло побуждение безотлагательно встретиться с гуру. Вернувшись к хозяину постоялого двора, он сказал ему: «Я ухожу». — «Хорошо, иди», — ответил последний. Затем он посетил гуру Ратнаракшиту (Rin-chen-'tsho) в Паша Шинкун (Svayambhu-caitya) и преподнес гуру прекрасно сделанный колокольчик (dril-bu, ghan^a), а тот воскликнул: «Vajraghant& pha-la pha-la». Дхармасвамин подумал: «Что он имел в виду, сказав о превосходном ваджрагханта, когда я преподнес ему колокольчик?» В Непале и Индии (Лхобал имеет в виду не Южный Непал, а Непал и страну, расположенную к югу от него, то есть Индию) колокольчик, увенчанный ваджрой, называется «дордже рилбу», или ваджрагханта. Колокольчик без рукоятки (букв, «без головы»), который привязывают к шее лошади или вола, называется просто колокольчиком, или «рилбу» (гханта)». Дхармасвамин сказал, что, когда он подарил колокольчик гуру, у того уже было три сотни колокольчиков, полученных в подношение. В это время шесть тибетцев, включая кальяна-митру Тонграга, были приняты [пришли?], и ии один из них не знал индийского языка. Так что ему пришлось выступить в роли переводчика, и он получил пять посвящений, такие как bDe-mchog lha bcu-gsum-ma (тринадцать божеств, окружающих Сам вару) и другие. «Я был благодарен ему, и он был благодарен мне», — сказал Дхармасвамин. В Сваямбху-чайтье, где был монастырь (2hos-gzi), гуру Ратнаракшита в это время возвел несколько священных образов (rten) и было приготовлено место для церемонии освящения. Дхармасвамин прибыл, гуру (Ратнаракшита) был доволен и воскликнул: «Bho-^а a-ti pha-la» (Bho$a atiphalam?), то есть «Тибет прекрасен! Человек, подобный вам, родился в Тибете!». От махапандиты Равиндрадевы (Ni-ma’i dbari-po’i lha), который был упасакой (dge-bsnen, брат-мирянин), одаренным предвидением (mnon-ies, abhijna), он вновь получил много религиозных наставлений, в частности в «Guhyasamaj а» по методу Нагарджуны и в «Vajr5vali» (rDo-rje ‘phren-na)7. Трижды он слушал вступление к «mDo-brgyud-rtogs-ра bsdus-pa»8. Хотя пандит сказал ему, что это не является необходимым, он вновь попросил его, и пандит изво- Лйл вио сделать И Сказал: '«Ba-htf-ta-s^t'v^i-a'rtHi» (taM^attVffrthl), то есть «да возрастет благо для многих живых существ». В Непале, в вихаре (gtsug-lag-khan) Букхам, находился чудесный образ Авалокитешвары, сделанный из сандала, красного цвета, в ипостаси пятилетнего мальчика. Этот Арья Букхам был очень известен по всей Индии. В Тибете Сваямбху-чайтья был очень известен. В восьмой день среднего осеннего месяца образ Арья Букхам выносят и совершают ему подношения, сопровождаемые грандиозным театральным действом. Вообще люди совершают подношения этому образу, особенно царь и бхаро (то есть sre^tha), и все приглашают образ в свои дома и преподносят ему подношения в виде пяти сакральных субстанций (bdud-rtsi-lAa, то есть творог (?о), молоко (‘o-ma), bu-ram [сахарный тростник] (sbran), мед (sbran-rtsi) и сахар (ka-ra). Они льют эти субстанции иа голову образа, а затем смывают их, а эту воду и пищу съедают. Так проходит почитание в течение половины месяца. Из-за этих действий ярко-красный киноварный цвет (образа) смывается. На седьмой день следующего месяца молодые тантристы (snags-pa gion-pa), называемые ханьду (han-du), держа в руках мухобойки и музыкальные инструменты, приглашают статую обратно в храм и устраивается грандиозное театральное действо. На восьмой день (того же месяца) они опять красят образ в красный цвет, — сказал Дхармасвамин. Дхармасвамин сказал, что эти подношения (dfina) пяти субстанций (snin-po-lna) упомянуты в III разделе «Madhyaiaika-RatnamSlS» (dbU-ma rin-6hen phren-ba)9. Далее, в Непале есть вихара, называемая Тхам бихара-капа, а также называемая Верхним храмом. Это ступа, на которой каждый вечер появляется свет, который видел преподобный владыка Атиша (Jo-bo-rje, Atiia), обратившийся ко всем с вопросом: «Что это было?» — и оии не знали, но одна старая женщина сказала, что «это, должно быть, цветной порошок (rdul-tshon), использованный при создании ман- далы буддой Кашьяпой (‘Od-sruns)». Чтобы почтить это, Владыка (Атиша) возвел храм. Перед ступой находится золотой образ Шакьямуни. Его называют Владыка Абхаядана (Jo-bo Mi-‘}ig-pa sbyia-pa). Индийцы называют эту внхару Дхармадхату (6hos-kyi dbyins-kyi gtsug-lag-khan). Его трон, украшенный восьмьюдесятью унциями золота, без подношения четырех видов украшений, был позолочен и украшен жемчужинами. Получив его, основатель (букв, «человек, основавший монастырь») пригласил гуру занять трон. С того дня до настоящего времени религиозные церемонии соблюдаются должным образом. Дхармасвамин сказал, что он не остался там, но остановился в Сваямбху-чайтье, где находился монастырь. Он повторил: «В “Rin-chen phren-ba”10 сказано: “Для святого Учения и чтения Учения вслух ваше почитание превосходно”». Вновь Гуру сказал что, будучи сыном тантриста, он подумал, что нуждается в некой разновидности магии. Поэтому ои написал на пяти клочках бумаги (мйтру)'МА-ЛО-ИА-ТРА. Зцтем да перемешал клочки н услышал многочисленные питаки (sde-snod). Он не подумал, что злые мантры ему не нужны. Он отправился к гуру Равиидре, и эти [мантры] стали излишними. Дхармасвамин сказал: «Велика была милость гуру, если злые мантры впоследствии стали излишними». Ои оставался в Непале на протяжении восьми полных лет. Iypy сказал, что в это время ои сомневался, есть ли в Индии кто-либо, сведущий в грамматике. Вторая глава, рассказывающая о пребывании гуру Чаг-лоцза- вы в Непале [завершена ]. Когда он собирался отправиться в Индию, многие ученые, включая Кхропхупу и Сакьяпу, за исключением Цанпа Гьере и гуру Равиндры, молили его не уезжать, поскольку с ним мог произойти несчастный случай. Гьереба сказал: «Даже если вы отправитесь в Индию, несчастье минует вас!» Равиндра сказал: «Опасности ие будет, даже если вы отправитесь в Индию! Мы, отец и сын (то есть Iypy и ученик) встретимся снова!» Так и случилось. Дхармасвамин сказал, что эти двое гуру одарены предвидением (abhijnS, mnon- 6es). Дядя по матери, который сопровождал его, умер в Непале, и Дхармасвамин проследовал дальше в полном одиночестве. Дхармасвамин писал, что на пути из Центрального Тибета (dbUs) в Индию, «когда я должен был защищать себя один, без спутника, даже если дикие люди (mi-rgod) были многочисленны, разбойники никогда ие нападали на меня по дороге». Этим ои также был обязан милости упадхъяи, великого Дхармасвамина (Старшего Чаг-лоцзавы). «По дороге из Непала в Индию высятся три горные гряды, называемые Риши-ширша-парвата (Dran-sron-gi ri), или Ушира, что означает «Высокая вершина» (rTse-mthon), или «Большая голова» (mGo-bo- che), и другими [названиями]. Теперь, покинув страну, где говорят по-непальски, мы прибыли в страну, где говорят по-индийски. Название места, которого я достиг, было Тиргут (Ti-ra-hu-ti). Три месяца (понадобилось), чтобы пересечь (страну) от одной границы до другой в ее самом узком месте, равном двадцати дневным переходам (nin-lam)». Во время путешествия некая женщина из низкой касты повела себя оскорбительно с его товарищем, жителем Кхама Данма Чультимом Сенге, и Дхармасвамин был вынужден бежать. Эта женщина сломала руку Чультиму Сенге. В течение этого времени он соблюдал свои обеты, и это было сильным противоядием [от бед]. Впоследствии ои нарушил обеты и умер. Дхармасвамин сказал: «Он был “rSganisrita”, или “подвластный страстям” (тиб. ‘dod- chags bsten-pa), в Индии ои подхватил лихорадку и умер. Я был “rfigfiniSrita”, или “неподвластный страстям”, и строго соблюдал мои обеты и не умер». Дхармасвамин сказал: «В Тиргуте, к юго-западу, когда смотришь от дороги, есть роща сахарного тростника (bu-ram fiift-gi nags-tshal), темно-зеленого цвета, зеленее, чем все другие (рощи). Сахарный тростник приходит оттуда». В этой стране был город, называемый Пата, в котором было шестьсот тысяч домов, и он был окружен семью стенами (lcags-ri). Высота этих стен примерно равнялась высоте тибетской крепости (bod-kyi mkhar). За пределами стены стоит дворец раджи, окруженный двадцатью одним рвом с водой и рядами деревьев, у него одиннадцать больших ворот. На востоке, западе и юге есть трое ворот, обращенные каждые к своему направлению. (Я) не видел двух северных ворот, ио перед другими стоят мосты. Перед мостами есть укрепления (go-mtshon), где находится более чем десять лучников (mda’ ‘phen-pa). Кажется, они принимают меры предосторожности, поскольку говорится, что в течение года Турущка (Gar-log) посылал войска (против города), но они не достигли его. Говорится, что было трое мужчин, которые были мастерами искусства фехтования (ral-skor). Дхармасвамин сказал, что у раджи есть слониха (glan-po-che mo). Спутник Дхарма- свамина, который нес из Непала прах своего отца, чтобы развеять его над Гангой, сказал, что это было небуддийским обычаем (mu-stegs- ра tlrthika) — развеивать над Гангой прах своих отцов. Это изумило Дхармасвамина. Дхармасвамин отправился дальше в обществе примерно трехсот таких же людей, шестнадцать из которых шли в Ваджрасану. В городе Пата Дхармасвамин и четверо других отправились на поиски провизии. Они замешкались ненадолго, а когда вернулись, то некоторых из спутников Дхармасвамина одолела усталость, и они отстали (и их не нашли). У реки лодочник отказался перевезти их. Тогда Дхармасвамин и его спутники перешли реку вброд. Когда стемнело, а вдоль дороги росло много бамбука, они срезали своими ножами несколько стеблей бамбука и пошли с факелами (те- sgron, этот обычай до сих пор существует в отдаленных деревенских районах Индии). По дороге Дхармасвамин занозил ногу и извлек заиозу с помощью иглы (tur). Затем большая бамбуковая щепка оторвала с его ноги кусок кожи размером с ладонь и обильно потекла кровь, — сказал Дхармасвамин. Несмотря на это, Дхармасвамин, держа бамбуковый факел в руке, продолжил путь к городу в поисках своих спутников. Расспрашивая о них повсюду, он ближе к полуночи нашел их. Дхармасвамин сказал, что некоторые уснули, а остальные не могли спать и были измучены. На следующий день Дхармасвамин дал согласие присоединиться к группе трехсот, которые подыскивали себе спутников. На следующий день они покинули это место и, пройдя много стадий, они встретили человека, который сказал им, что некий бык (ma-he) вчера и днем раньше убил трех человек и потому невозможно сегодня продолжать путешествие. Путешествуя с группой трехсот, Дхармасвамин и двое его набожных спутников шли в середине группы, ни в передних, ни в задних рядах, когда те, кто шел впереди, "(вдруг) бросились бежать от облака пыли (котЬрое появилось на дороге). Это был бык, который днем ранее убил трех человек. Черного цвета, тяжело дышащее и поднимающее копытами пыль животное было готово атаковать своими иизко опущенными рогами. Шерсть на брюхе животного свисала до земли, отчего оно казалось квадратным. Глядя с расстояния, это было так, как если бы по лицу ударил дождь. Дхармасвамин добавил, что «та-he» означало «дикий як» (gyag-rgod) по-тибетски и что в другом языке нет соответствующего слова. Хотя от быка исходила большая опасность, Дхарма- свамнн вручил себя покровительству дороги, и животное исчезло в джунглях, ни на кого не напав, — сказал Дхармасвамин. Так они прошли девяносто стадий и достигли небуддийского царства Тиргут (Ti-ra-hu-ti). Глава третья [завершена]. На расстоянии шести дневных переходов лежит необитаемая граница [страны] Вайшали (Yans-pa-can). Затем находится гора Риши- ширша-парвата, называемая «Высокая вершина» (rTse-mthon), или «Большая голова» (mGo-bo-che), если не считать опасных разбойников (ii-skyid-kyi jag-pa, букв, «смерть есть счастье», разбойники), угрожающих тому, кто собирается дойти до города (Вайшали). В самом узком месте страна Вайшали достигает восьми стадий (nin-lam), а в самой широкой части — двадцати стадий. Там была чудесная (ran-byon) каменная статуя Арья Тары, тело и голова которой повернуты налево, левая нога лежит горизонтально, а правая повернута в сторону, правая рука — в вара-мудре (mchod-sbyin), а левая держит перед сердцем символ Трех Ратна [Драгоценностей]. О статуе известно, что она наделена великим благом и одно только созерцание ее лика избавляет верующих от горя. Затем они достигли великого города Вайшали, жители которого дали им подробные объяснения (рассказали о вещах детально) и сказали, что войска Турушки произвели великое смятение и хватают (людей). Той же ночью Дхармасва- мин увидел во сне страну Ваджрасаны, и свою встречу со Старшим лоцзавой (6hos-rje lo-tsa-ba gon-ma), и равговор с ним. Теперь следует процитировать по памяти молитву Гуру, составленную в шлоках самим Дхармасвамином и называемую «А-nu-pra-sa-la (anuprasna) rjes-su bskyans-pa’i rgyan» («Украшение утверждения постижения молитвы Iypy»): «Хотя спутники были многочисленны. Несмотря на опасность от воинов Турушки И дикого быка (букв. “лесного быка”) Благодаря его чудесным силам Ничто не помешало увидеть Ваджрасану. Этим мы обязаны милости упадхьяи, великого Дхармасвамина». Коода его снросили, что означает при&еденная выше шлака’ (он ответил), что история опасности от дикого быка была рассказана в главе о Тиргуте (Ti-ra-hu-ti). А что подразумевалось под словамй «увидеть Ваджрасану благодаря чудесным силам»? Когда Гуру проповедовал Учение в великом монастыре Тангпоче, он был приглашен на верхний этаж дворца духовенства (bla-bman), и Гуру спросил его: «Вы написали это?» Он ответил: «Я написал это примерно пять лет назад в Теуре». Гуру сказал: «Вот что это значит. По прибытии в Вайшали все люди были напуганы воинами Турушки (Gar-log) и бежали на рассвете, когда мой спутник воззвал к Ронпо и примерно три сотни путешественников шли по дороге, я увидел сон, что прибыл в Ваджрасану и что Дхармасвамин Старший также прибыл туда и открыл своиМ посохом двери храма, говоря: “Сын мой, хорошенько посмотри сюда! Не бойся! Иди сюда!” Проснувшись, я ощутил приятное чувство в сердце (стр. 7). Затем на рассвете все жители Вайшали (Yans-pa-tSan) покинули город, ио я не убежал. Спутник сказал: “Хорошо, я тоже останусь”, — и встал позади. Поскольку мы втроем встали позади, один из путешественников также остался. На восходе, когда я вышел за дверь, я увидел, что там была женщи- на-мирянка, и путешественники спросили: “Есть ли у вас какие-либо приятные новости для нас?” Эта женщина сказала: “Воины ушли в Западную Индию”. Все обрадовались, и некоторые люди сказали, что “эта женщина, должно быть, сама богиня Тара”, и обрадовались этому». Сказав это, сам Дхармасвамин улыбнулся. Глава четвертая, о видении Вадясрасаны во время сна в Вайшали [завершена]. Ваджрасана находится к югу от границы Вайшали на расстоянии восьми стадий (nin-lam). Там течет река Ганга. Река течет с запада на восток. Отправившись ранним утром, нельзя достигнуть (другого берега) до вечера. Там было два парома, на которых были домики, и были протянуты два каната, каждый из которых тянуло примерно триста человек. В реке водились морские чудища ((Shu-srin), называемые «пакга» («крокодил» на санскрите), размером с яка. Иногда эти крокодилы топят паромы, иногда они хватают пассажиров прямо с паромов и утаскивают в своих пастях. Они были великой опасностью! Вокруг Ганга лежат земли страны Магадха. По-тибетски это означает «владения таковы, что она стала серединой» (dbus-gyur- ‘(Shan). «Madhya» означает «середина» (dbus), a «ga-ti» — «становиться» (gyur-pa). «Dharayati» означает «владения». Эта страна простирается от Ваджрасаны на четыре стороны света на расстояние шестидесяти йоджан (dpag-tshad), и она является истинным центром мира. «Середина» трактуется Учением как «место, где изучают, размышляют и медитируют (thos-bsam-sgom-gsum); место, где не изучают и т.д., подобно краю». Ваджрасана расположена в южной части Масадхи; навиваемой «Дакшина» («юг»). Там находятся: Вершина Грифов (Gfdhrakuta, Bya-rgod phun-po’i-ri), Наланда, Раджагриха (rGyal-po’i khab) и Велувана (‘Od-ma’i tshal). Викрамашила существовала еще во времена Старшего Дхармасвамина и пандита из Кашмира (Kha-che pan-chen), но когда Дхармасвамин посетил страну, от нее не осталось никаких следов, воины Турушки даже вырыли камни фундамента и сбросили их в Гангу. Когда Дхармасвамин посетил Ваджрасану, он обнаружил, что это место разорено и только четверо друзей-послушников остались (в вихаре). Один сказал: «Нехорошо! Все убежали из страха перед воинами Турушки. Мы спрятали изображение Махабодхи за кирпичной стеной и заштукатурили его. Рядом мы поставили другое изображение как замену. Мы заштукатурили наружную дверь (храма), а на ее поверхности нарисовали изображение Махешвары, чтобы защитить ее от небуддистов. Мы пятеро не смеем оставаться здесь и собираемся бежать». «Поскольку дневной переход был долгим и жара сильной, — сказал Дхармасвамин, — мы почувствовали усталость, и, как только стемнело, мы остались там и уснули. Если воины Турушки придут, мы бы не узнали об этом! На рассвете мы бежали на север, следуя колесной колее, и на протяжении семнадцати дней я не видел лика изображения (то есть Махабодхи)», — сказал Дхармасвамин. В это время также появилась женщина, которая сообщила хорошую новость, что воины Турушки ушли далеко прочь. Затем Дхармасвамин вернулся в Ваджрасану и оставался там, почитая и совершая круговой обход образа Махабодхи. Однажды пришло известие, что раджа вернулся из леса (куда он бежал от войск Турушки). Этот раджа был потомком раджи Девастхиры (Lha-brtan), который принадлежал к семье дяди по матери Владыки [то есть Будды], и звался Буддасена (Sans-rgyas-sde, по-тибетски); он был правящим раджей Магадхи, живущим в Вадж- расане. Когда раджа вернулся из леса, Дхармасвамин с четырьмя спутниками паривраджака и пятью послушниками оказались на дороге. Раджа подъехал на слоне высотой с дом средней величины и длиною в одну сажень (‘dom), сидя в паланкине, украшенном драгоценными камнями, в головном уборе (prog-su) из белого шелка, убранном различными украшениями, окруженный пятью сотнями воинов, вооруженных мечами, копьями и стрелами, направленными в небо, как Дхармасвамин разглядел с расстояния. Слона вели два человека, они тянули его за хобот при помощи железных крюков. Как только раджа увидел вдалеке Дхармасвамина и его четырех спутников, раджа немедленно снял свой головной убор, и Дхармасвамин подумал: «Что же раджа сделает теперь?» Затем, обратившись к владыке, они остановили слона, потянув железными крючьями у основания хобота, и пятеро слуг помогли радже спуститься со спины слона при помощи веревочной лестницы (‘bren-thag-gi skas), прикрепленной к боку (слона). Раджа приветствовал Дхармасвамина й его пятерых спутников, скаМаУ: «Я йрийё^й-вую H8ctaMti&fta'!*;’ или «Ra-hu-la he bandhana» («Rahula he vandana», cm. Edgerton, Buddhist Hybrid Sanskrit Dictionary, p. 470; здесь «Рахула» употреблено в значении «сын Будды, буддийский монах», обращение в переводе на тибетский: «куе Jo-bo-la phyag-‘tshal-lo», «приветствую Наставника!»). А Дхармасвамин добавил: «Такой великий индийский раджа приветствует нищенствующего монаха (pravrajika, rab- tu byun-ba)! Тибетцы подобны скоту, не понимая этого». В Вадж- расане (rDo-rje gdan) есть много чудесного и много уникальных священных объектов поклонения (rten), таких как дерево Бодхи (Bodhivrk?a, byan-chub-kyu sin), образ Махабодхи, Гандхола, возведенная дхармараджей Ашокой, коренной зуб Татхагаты, два отпечатка ног Благословенного на камне трона Шакьямуни в храме Трулнан Тибета, каменная ограда (rdo’i dra-mig), возведенная Арья Нагарджуной, и храм Тары, известный как Тара-вихара. Вновь задули в раковину Нагараджи. К востоку от Ваджрасаны было отверстие размером с человеческую голову в стене небольшого здания, где хранились глиняные подношения (tsha-tsha). Если рано утром, на восходе, приложить к нему ухо, то можно услышать звук, подобный звуку раковины, и это означает приход жаркого времени года, — сказал Дхармасвамин. У подножия дерева Бодхи великий Муни (MahS-muni Thub-pa chen-po) расстелил циновку, сплетенную из травы куша, и поклоняющийся дереву достигает Высшего Просветления. В течение этой Бхадракальпы вся тысяча будд достигла Высшего Просветления у подножия этого дерева. Гандхола Ваджрасаны называется по-тибетски также Dri’i gtsan-khan, или dbU-rtse11. Она была возведена дхармараджей Ашокой и насчитывает тридцать пять локтей в высоту. Ее можно хорошо видеть с расстояния в две стадии (nin-lam). Дхармасвамин сказал, что на ее вершине (pa-lcog) ослепительной белизны словно зажигается огонь и что она сияет подобно щиту, поставленному на плоскую поверхность земли на прямом солнечном свете. Перед восточной дверью Гандхолы есть три прохода (‘khyams-khrag), позади нее, под деревом Бодхи, подпираемый его двумя стволами, находится символ вишваваджры (rdo-rje rgya- gram), размером в пол-йоджаны (dpag-tshad)12, указывающий место Ваджрасаны. В центре (lte-ba) этой ваджры растет дерево Бодхи. Глаза, следящие за этими двумя стволами, изображены на верху восточного храма дхармараджи Ашоки. Внутри здания, окруженного с юга, запада и севера кирпичными стенами, с открытой дверью (в форме) листа, зеленого и изогнутого (lheb-se-ba), стоит дерево, у подножия которого большая яма (skyon-ma)13, закрытая ваджрой. Она имеет очертания бассейна, в середине которого растут два дерева, — верующие почитают их приношением творога, молока и благовоний, таких как сандал, камфара (ga-bur) и другие. Они берут их из -стоящих вдалеке ваз и здесь выливают. Так они совершают подношение дереву Бодхи и постоянно держат его во влаге. Внутри Гандхолы лик изображения Махабодхи составляет два локтя в высоту (khru). Никто не может насытиться при виде этого образа; й ни у кого не возникает желания уийти, чтобы лицезреть другой. Дхармасвамин сказал, что даже слабоверующий человек, постояв перед этим образом, ощущает невозможность не проникнуться глубоким чувством веры и не пролить слез. Эта нирмана-кая (sprul-pa’i sku) одарена великим благом. Существуют три вида воплощенных тел (nirmana-kaya): созданные изображения воплощенного тела, такие как живописные картины и тому подобное, воплощенные тела, рожденные как птицы и олени (ia-ram-bha, sarabha), и высшая форма воплощенных тел, воплощенная в двенадцати деяниях (mdzad-pa). Как сказано в «SQtra-alamkara» (mDo-sde rgyan)14, начинающейся такими словами: «Создание, происхождение и бодхи были великими». Нерукотворные образы (ran-byon) относятся к созданным образам. Сказано, что они были возведены молодым сыном брахмана спустя примерно восемьдесят лет после ухода Будды в нирвану. Согласно этой истории, однажды, когда три брата играли вместе, младший начал плакать и побежал к матери, которая спросила о причине, и ребенок сказал: «Мои двое старших братьев — верующие не- буддисты и построили небуддийский храм. Поскольку моя вера — буддизм, я построил буддийский храм, а они сказали мне, что буддистом быть нехорошо, а небуддистом — хорошо, и этим причинили мне боль». Выслушав это, мать сказала: «Вас трое братьев, вам не следует ссориться! У подножия Северных Снежных lop (Гималаев) есть изображение небуддийского бога Махешвары (dBan-phyug chen-po) [Шивы], спросите этого бога, какое учение лучше — небуддийское или буддийское». Трое братьев сказали: «Мы не сможем добраться туда!» Мать сказала: «У меня есть некая мазь, которая' придает быстроту ходьбе», — и, смазав ею ступни мальчиков, она отправила их в путь. По дороге шло много буддийских монахов (ban- de), которые спрашивали мальчиков, куда они идут. Мальчики отвечали, что они идут почтить Махешвару. Двое старших братьев стали сомневаться и подумали: «Кажется, буддисты лучше!» Младший брат подумал: «Буддисты лучше», — и обрадовался этой мысли. Они вопросили Махешвару, и бог ответил: «У меня есть восемь Стражей Мира (lokeivara, ‘jig-rten-gyi dban-phyug). Я обладаю всем, что есть в этой жизни». Когда они (мальчики) спросили, что должно сделать в следующей жизни, Махешвара ответил: «Я не знаю способа помочь, вам следует почитать буддийских монахов (nan-pa’i ban-de)». Так три брата увидели, что сиддханта буддиста лучше. После этого они вернулись к своей матери, и она сказала: «Я знала заранее, что буддисты лучше, но поскольку двое старших не хотели этого слышать, я послала вас туда». Мальчики ушли в буддийский Мойас+ырь. Кяждьшиз них воЗвёлС>бъёк? культа”’(ЭДёй)! ’ Старший мальчик возвел вихару в Раджагрихе (rGyal-po’i khab), которая стала известна как вихара Велувана (‘Od-ma’i tshal). Средний возвел вихару к западу от Варанаси, которая стала известна как вихара Дхармачакраправартана (6hos-kyi ‘khor-lo bskor-ba’i gtsug- lag-khan). Младший мальчик подумал: «Я не получил лучшей доли отцовского наследства. Мои старшие братья более влиятельны. Я же был рожден младшим». Мать сказала: «Ты не должен огорчаться! Лучшая из трех долей — это место под деревом Бодхи, и ты ее получил! Помести изображение на это место, ликом обращенное к востоку!» Тогда младший сын подумал: «Кому я могу доверить создание этого изваяния, и из какого материала это изображение должно быть сделано?» Во сне он получил следующие указания: «Материал (должен состоять из трех частей), одна часть — драгоценности, такие как золото и тому подобное, другая — благовония (dri-bzan), такие как камфара (ga-pur) и тому подобное, третья часть (должна состоять) до сандалового масла (tsan-dan-gyi lde-gu). Помести эти три части внутри Гандхолы. Далее, сандал, известный как гоширша, находится на берегах реки Найранджана. Ищи его в песчаных ложбинах (pits). В течение семи дней не позволяй никому входить внутр^. Изображение появится (само). Нет нужды в его создателе!» (Младший сын), которому сказали, что сандаловое дерево будет найдено в песках, отправился на поиски, но не нашел и очень огорчился. Мать сказала: «Я забыла тебе сказать, что ты найдешь его в ложбине, где ляжет слон. Слоны в сильную жару, привлекаемые ароматом сандала, имеют привычку лежать на нем». И было сказано, что дверь должна внезапно открыться, и мать сказала, что ее не следует открывать до указанного времени19. Мать, которая была здесь, сказала: «Итак, с этих пор нет никого, кроме меня, кто видел лик Будды, Г . \ I именно я увижу, похоже ли (изображение) на Него или нет. Другие не смогут определить этого! Когда мне было двадцать лет, я приняла обеты благочестивой мирянки (up&sika, gde-bsnen-ma) в присутствии Полностью Просветленного Будды! Я уйду из жизни в возрасте ста лет». Не слушая слов матери, они отворили дверь на день раньше указанного срока и обнаружили, что образ сотворился, за исключением маленького пальца на правой ноге. Мать сказала: «В целом сходство велико, но есть четыре черты отличия. Тогда как ушниша (на голове Владыки) была невидимой, (на изображении) она видима. Не видна ни одна из четырех поз (spyod-lam ski, сидя, лежа, стоя и сидя). Тогда как (Владыка) проповедовал Закон, это (изображение) не проповедует. Тогда как (тело Владыки) блестело, это (изображение) не наделено подобным свойством. За исключением этих четырех (отличительных черт) оно подобно самому Будде». Мать была (воплощением) Арья Тары. Она преподнесла изумруд (mar-gad«Bhofa ho», то есть «я тибетец» (Bod-yin). Спутники не поверили ему и подумали, что Дхармасвамин с его хорошей формы зубами и знанием санскрита должен быть индийцем. Они сказали: «Он притворяется, он ие тибетец!» Но один из привратников, обнаружив мозоли на пальцах ног Дхармасвамина, воскликнул: «Посмотрите, посмотрите, здесь следы ношения обуви! Такие бывают в Тибете!» Тогда они поняли, что Дхармасвамин был гениальным (тибетцем). Они сказали: «Как в Тибете нашелся тот, кто так хорошо знает санскрит?» Дхармасвамин ответил, что ои изучал его, но они засмеялись. Дхармасвамин провел три летних месяца в Ваджрасане в уединении. В это время, — сказал Дхармасвамин, — его в качестве переводчика обслуживал монах, говорящий на иностранном языке, н они накопили десять тысяч необходимого [заслуг?] и действовали в соответствии с обычаем, и их соседство было радостным. В Ваджрасане был храм Тары. В нем был волшебный каменный образ богини, чье лицо глядело за пределы (храма). Привратник однажды подумал: «Она смотрит наружу, а подношения совершаются внутри (храма) — это нехорошо». — «Ладно», — сказала Богиня и повернула лнк внутрь (храма). Этот образ известен как «Тара с повернутым лицом» (Shal-‘gyur Тага). Даже теперь у этого образа-шея повернута назад. Когда храм посещал Джово-дже [Досточтимый] (Атиша), дверь храма открылась сама и Тара «с повернутым лицом» произнесла следующие слова: «Если кто-либо хочет уйти с уровня живых существ (sems-can-gyi sa), который есть Причина, к Будде, который есть Плод, Результат, ему следует практиковать Бодхичитту». Также говорится, что когда учитель-шравака был унесен рекой и, несомненно, погиб бы, он подумал: «В махая- не говорится, что некто воззвал к Таре, которая спасает тонущих людей», — и он закричал: «Арья Тара!» Тара появилась на середине реки и сказала: «Когда у тебя все было хорошо, ты не помнил обо мие. Теперь, когда ты в опасности, ты кричишь: “Тара, Тара! Выходи!”», — и богиня правой рукой указала ему дорогу, где вода доходила (ему) до пояса, и этот человек был спасен. Когда он огляделся, он увидел, что богиня протягивает правую руку, стоя в реке. Явившись многим (его) спутникам, богиня вновь превратилась в каменный образ, который был перенесен (букв, «приглашен») в храм Тары, и ныне помещается там, и известен под именем «Тара из реки» (6hu-klun sGrol-ma). Существует также еще один, называемый «Смеющаяся Тара» (huluta, bshad-pa’i sGrol-ma; Tshe-riii dban- rgyal’s Tibetan Sanskrit Dictionary, ed. Bacot, fol. 153a дает перевод huluh для bshad-pa, ср. Edgerton, Buddhist Hybrid Sanskrit Dictionaiy p. 620, под словом huduhuduyati «рёв» и huluhulu), волшебный каменный образ, чья правая рука закрывает лицо; богиня изображена вызывающе смеющейся иад Злым [Марой], когда Мара попытался причинить вред Просветленному во время достижения Полного Просветления. Ранее человек, мучимый демоном, умилостивил Тару, и богиня предстала перед ним и произнесла звук «Ха-ха- ха-ха» — и тотчас все (его) хвори оставили его. Как и в предыдущем случае, она превратилась в каменный образ, известный как «Ха -ха Тара». Конец пятой главы, описывающей посещение Гуру Дхармасва- мином (6hos-rJe) Чаг-лоцзавой Ваджрасаны. Гандхола Ваджрасаны была некогда возведена молодым сыном брахмана. Когда прошло примерно сто восемьдесят лет со времени Паринирваны Будды, Дхармараджа Ашока (Mya-nan-med) огородил снаружи прежние сооружения и расширил ее. Снаружи она имеет вид ступы, внутри — вихары. Этот раджа Дхармашока [Дхарма Ашока], возведший (новое сооружение), был тем царем, на которого Махамуни указал в пророчестве. Однажды, когда Учитель совёршал молитвенный обход Шравасти, женщина поднесла ему рисовой каши (bras-thug). Сын женщины, игравший с другими детьми, увидев (Учителя), проникся верой в него. Он взял мерку (snin-pa) песку и, поднятый товарищем по игре, он преподнес ее Учителю, который опустил свою чашу для подаяния (lhun-bzed) и принял (подношение). Женщина стала бранить сына со словами «Не делай этого!» Но Учитель сказал: «Не брани его! Он наделен чистой верой, и его судьба будет великой». Песок он передал Ананде и велел ему сосчитать (песчинки), которых насчитали десять миллионов, и Учитель произнес следующее пророчество: «Ананда, спустя сотню лет после моей Нирваны, в городе Кусумапура (то есть Паталипутра, Me-tog- сап) появится царь по имени Ашока, который возведет за одну ночь десять миллионов ступ, содержащих мощи Татхагаты. Этот мальчик, который поднял ребенка, будет зваться Якшаратха (gNod-sbyun sin- rta) и будет помогать ему в возведении ступ. Этот ребенок, который поднес песок, переродится богом и спустя сто лет после моей Пари- иирваны переродится как раджа Ашока. Он провозгласит новые законы. Некоторых он подчинит мирно, словно бог, против других пошлет армии и будет вести войны, словно асура, к некоторым он применит наказания, словно [демон] преисподней: Когда обычаи шести видов живых существ (rigs-drug) станут совершенными, послушник из страны на Суварнадвипе (gSer-glin) придет в его царство. Он найдет украшение царицы, которое утащила ворона, пока царица совершала омовение, а затем отнесет его на рыночную площадь, спрашивая людей: «Чье это?» Они обвинят его в том, что он украл его, и приговорят его к наказанию. Царь скажет: «Ранее таких послушников не приговаривали к смерти, убейте его топленым [кипящим] маслом!»». Хотя министры держали его в кипящем масле три дня, он не умер, и только появлялись блестящие капли пота. Царь спросил: «Кто ты?» Послушник ответил: «Мой упадхъяя — Архат. Я достиг состояния того, «кто вступил в поток» (srotSpanna, rgyun- du shugs-pa), и огонь не может сжечь меня». Услышав эти слова, царь поверил ему и попросил его преподать Учение. После того как он преподал Учение, царь сказал: «Мы собирались наказать тебя; пожалуйста, скажи нам, как искупить этот грех?» Послушник сказал: «Я не знаю способа сделать это. Я должен спросить своего упадхъ- яю». Они пригласили Архата, который сказал: «Ты, царь, должен в течение одной ночи возвести десять миллионов ступ с мощами Татхагаты, и ты очистишься от греха». Царь сказал: «Я не могу сделать это и не найду мощи». Архат сказал: «На тебя Будда указал в пророчестве. Если ты умилостивишь якшей, ты сможешь возвести их. Что же до мощей, то доля царя Аджаташатру (Ma-skyes dgra) состоит из шести мер Магадхи (Ma-ga-dha’i bre-drug), которые помещены в шести золотых сосудах, и они зарыты в Велуване в Раджаг- рихе (rGyal-po’i khab ‘od-ma’i tshal). Ты выроешь их!» Затем царь отправился выкопать мощи, но не смог их достать, потому что место было защищено колесом с острыми шипами (mtshon-cha'i ‘khor-lo). Обнаружив, что колесо приводилось в движение водой, царь спросил: «Откуда течет эта вода?» Когда никто не смог ему поведать, одна старая женщина сказала: «Эта вода течет с холма, расположенного к юго-востоку». Это холм к югу от Раджагрихи, вытянутый с востока на запад. На его низком северном склоне расположен тенистый зеленый парк Велувана (‘Od-ma’i tshal). Эта вершина расположена к юго-западу от Раджагрихи. Они раскопали землю и обнаружили, что вода течет из каменного сундука (sgrom). Перекрыв воду, они остановили колесо с острыми шипами и осмотрели место. Надпись на одной маленькой шкатулке гласила: «В грядущем сильно нуждающийся раджа вскроет эту шкатулку». Царь пришел в ярость и сказал: «Я не нищий! Шкатулку должен открыть кто-то еще!» В нем восстала гордыня; Архат сказал: «Не будь гордым! Прими это с благоговением». Царь повиновался и осмотрел шкатулку. Внутри шкатулки на четырех углах золотого сосуда с мощами находились четыре сверкающие драгоценные камня, цены каждому из которых не было в стране царя. Царь понял, что он беден, и подумал, что «древние цари, должно быть, были богатыми», и его гордость была удержана. Затем, следуя совету Архата, царь умилостивил якшей (gnod- sbyin). Он (особенно) умилостивил великого якшу (mah&-yak$a, gnod-sbyin chen-po) по имени Ратна (Sin-rta), добродетельного (dkar-po-la dga’-ba, или «находящего чистую (белую) пищу», то есть молоко, творог, масло, мед и т.п.), и благодаря лишь призыву (этого якши) работа была завершена. С помощью магической силы (этого якши) в одну ночь были завершены сначала Гандхола Ваджра- саны и затем большая ступа, называемая Бхагарахула (называющаяся по-тибетски Jo-bo 6hos-kyi ‘byun-gnas, Владыка Дхармасамбха), расположенные на берегах реки Найранджана к востоку от Ваджра- саны. Внутрь ступы царь поместил половину общего числа мощей. В полночь следующей ночи якша одновременно возвел десять миллионов сходных ступ с мощами в различных областях Джамбудвипы. Якша сказал: «Посмотри на завершенные ступы, возведенные по твоему приказу!» С помощью своей магической силы якша в течение одного мига пронес царя по различным местностям, где были возведены ступы. Царь поднес серебро, золото и украшения и торжественно выразил желание достичь Высшего Просветления через этот благочестивый поступок. В течение восьмидесяти семи лет царь поклонялся ступам, и дожил до возраста ста пятидесяти лет, и затем отошел, и переродился как бог. Пророчество, относящееся к этому радже Бала-чакравартину (sTobs-kyis ‘khor-lo sgyur-ba chos-kyi rgual-po), подробно изложено в «ManjusrimQla-tantra»18. Из-за того, что'эта (история) длинная, мы не переписали ее здесь. Эта история изложена в третьей главе — о драгоценной гирлянде царя Латама, и в главе о Дхармарадже Ашоке, выкупленном от смерти, известном как Вагишвара. Шестая глава о Дхармарадже Ашоке [завершена]. Примерно в йоджане (dpag-tshad) к востоку от Ваджрасаны течет река Найранджана (dGa’-skyes). Река течет с юго-запада на северо-восток. Летом требуется кожаная лодка (ko-ba’i gru) (чтобы переправиться через реку), зимой можно переправиться без лодки. На берегах этой реки, на расстоянии двух полетов стрелы, на том самом месте, где раньше Благословенный предавался аскезе, теперь стоит благословенное каменное изваяние, изображающее Благословенного, чье тело истощено, и каменные изображения двух мальчиков, сажающих молодые деревья (sin-bu), увидев которых, Благословенный воскликнул: «Один из них должен умереть!» У подножия некоей скалы в Магадхе есть каменное изваяние, изображающее Благословенного, который пожертвовал свое тело, прыгнув с вершины скалы, и был пожран тигрицей, как сказано в джатаке (аКуе- rabs) — истории о перевоплощениях Великого Муни (MahS-Muni) Бодхисатгвы как Принца (rgyal-bu) Махасаттвы, то есть sNin-stobs chen-po или Sems-dpa’ chen-po по-тибетски, — когда он заметил тигрицу, которая недавно родила детенышей и была мучима голодом, и решил принести себя в жертву, отдав свое тело. Этот образ считается священным, и много людей приходят совершить подношения и поднести светильники. Дхармасвамин сказал, что это место называется «Вихара Тигрицы» (sTag-mo’i gtsug-lag-khan). В другом месте в той же местности есть каменный образ, изображающий Благословенного, держащего чашу для подаяния (patra, lhun-bzed) и обезьяну. Образ служит напоминанием о том, как обезьяна подарила Бодхисаттве мед. Образ находится внутри храма, дверь которого обращена на восток. Дхармасвамин также сказал, что напротив этой двери был высохший родник, окруженный кирпичной стеной. К югу от Ваджрасаны на расстоянии месяца пути находится Обитель (тиб. yod-sa, скрт. sth&na) небуддийского бога Соманатхи (Zla-ba mgon-po). Небуддисты сказали ачарье Вирупе (Virllpa): «Вам следует почтить нашего бога!» Ачарья ответил: «Я могу почтить вашего бога, но будете ли вы удовлетворены?» — «Мы ие будем рассержены», — ответили небуддисты. «Хорошо, —- сказал ачарья, — тогда мы пригласим царя быть свидетелем», — и, попросив царя стать свидетелем, он простерся перед Махадевой, и изображение раскололось надвое. Соединив эти две части вместе, ачарья вновь простерся перед ним, и изображение раскололось на четыре куска. Ачарья сказал: «Когда мне велели простереться, я простерся перед этим богом, и, хотя образ содрогнулся, я не мог расколоть его. Затем я взглянул'на^эФот образиясиоувидел. вбрав буддийскогобога Амитабхи на его голове, простерся, и этот образ раскололся». Тогда небуддисты сказали: «Не простирайтесь!» Тогда ачарья ответил им так: «Вместо того чтобы убить три сотни быков (ri-phyugs) как подношение этому образу, поднесите три сотни мер зерна». Они сделали так, и спустя некоторое время забой животных (скотины) был прекращен. Даже сейчас подношение рисовой соломы этому образу очень помогает путешественникам. Эта солома зовется нетрепаным рисом. Дхармасвамин сказал, что иетрепаный рис зовется лущеным (lkod-ma phud-pa). Когда люди жаждут потомства или богатства, они поклоняются этому образу. Их молитвы вознаграждались. Кроме того, в Магадхе есть небуддийское каменное изваяние, называемое Деви Кали, или Лхамо Нагмо. Перед храмовой дверью, обращенной к востоку, находится высохший родник, построенный из утраченных камней (?). Некогда это каменное изваяние заставило глупца заговорить, и сохранилась легенда о том, как он стал образованным панди- том. Ему было даровано владычество над миром, хотя он поклонялся небуддийскому богу. Некогда была у индийского царя дочь, весьма сведущая в санскрите19. Когда царь решил выдать ее замуж, дочь сказала: «Если найдется хоть один, более сведущий в санскрите, чем я, я выйду (за него). Если ты пошлешь меня к другим — я не выйду!» Царь стал расспрашивать всех, «кто сведущ в грамматике?». Ему ответили: «Самый образованный — это Вараручи». Царь сказал: «Дочь, я отдам тебя за Вараручи!» Дочь сказала: «Я более образованна, чем Вараручи. Я не пойду за него!» — и так царь-отец не смог уговорить ее. Вараручи возмутился и подумал: «Пусп» найдется глупый муж для этой девушки!» И потому он отправился на поиски дурака. Он увидел человека, сидящего на ветке дерева и рубящего сук, на котором сидел. Он понял, что это дурак. Ветка сломалась, и человек упал на землю. Вараручи сказал: «Ты должен жениться на царской дочери!» В Индии был обычай сначала произносить благословение, когда обращаешься с просьбой. Вараручи научил его говорить «ОМ SVASTI». Когда дурак научился произносить это, он привел его. в царский дворец и сказал: «Он — великий пандит. Он мой учитель. Вам следует выдать царскую дочь за него!» Царь сказал: «Если это так, давайте выдадим ее!» Тогда дурак произнес благословение, но, поскольку был испуган или туп, вместо «ОМ SVASTI» он произнес нечто, звучащее как «U-SA-TA-RA». Вараручи немедленно объяснил его слова и составил прекрасную шлоку: «UmayS sahito Rudrah Sankarasahito Vi^nuh tamkhatvRngasulapSnisca rak$an- tuiivah sarvadS», что по-тибетски означает: «Ума и Рудра, Вишну и Шива, держащий в (своей) руке копье кхатванга, защищайте постоянно!» Вараручи назвал это стихотворение «Ожерелье Сарасва- ти» (dbYans-can-gyi mgul-rgyan) и сказал, что оно было сочинено великим пандитом. Царь и его дочь воздали почести, и, отдавая цар- екук» дочьза дурааш^ они'про вели брачную церемоннккЗатем Вараручи (m6hog-sred) бежал. Если царская дочь покинула бы дурака после того, как вышла за него замуж, это было бы против царского закона. Он не пришелся ей по сердцу, и поэтому она возненавидела его. Он был очень этим удручен, и отправился молиться перед Кали Деви, и просил богиню уничтожить его. Через два дня царская дочь подумала: «Будет нехорошо, если дурак умрет», — и послала служанку отнести [ему] еду и бетель (ge-la, supfirl). Служанка презри- тельно плюнула бетелевую жвачку в рот дураку. Богиня подумала: «Даже служанки издеваются над ним! Я награжу его волшебным заклинанием (dnos-grub)». Затем богиня ударила по щеке одну из служанок и спросила дурака: «Какое магическое заклинание ты хочешь (иметь)?» Он ответил, что хотел бы стать знатоком санскритской грамматики, и немедленно стал знатоком. Правой рукой он взял жесткий стебель лотоса, который подобен стеблю розы, а левой — мягкий стебель голубого лотоса (utpala). Перед дверью покоев царской дочери он через служанку отправил следующее послание: «В моей правой руке (я держу) лотос, В моей левой руке — цветок утпала. Что выберешь ты: тот, что с мягким стеблем, или тот, что с жестким стеблем? Поведай (мне), о лотосоглазая/» Царская дочь сказала: «Эта шлока — это хорошие стихи! Должно быть, он умилостивил богиню», — и осталась жить вместе с ним. Умилостивив богиню Кали (Nag-mo), он стал ученым, известным как Калидаса, что означает «Слуга Кали» (Nag-mo’i kho-po). Среди грамматических трактатов (sgra bstan-bcos), составленных им, есть один, называемый «Ka-li-ра vyakarana». Дхармасвамин сказал, что по-тибетски слово «vyakarana» означает «пророчество» (lun ston- ра), а также «грамматика» (brda-sprod-pa) или «толкование» (gsal- bar-byed-pa). Даже сейчас в Индии существует несколько версий этого трактата (nan-bsad), но, согласно Дхармасвамину, грамматический трактат, составленный Чандрагомином, имел большое распространение. Дхармасвамин сказал, что скит Наропы (gsrub-gnas, sid- dhasthfina) Пхулахари расположен в лесу к северу от Наланды — это соломенная хижина с тремя изогнутыми [?] дверьми, окруженная многочисленными хижинами, без огораживающей стены, и даже сейчас некоторые люди остаются там. Огромное кладбище Шитавана (bSil-ba’i tshal) расположено на безлесном участке посреди большого леса к северо-западу от Наланды. В этом лесу водится много ядовитых змей с пятнистыми телами и черными головами, размером с человеческое бедро. Верхушки зарослей (в лесу) трясутся и раздается треск, когда змеи переползают с места на место. Дхармасвамин сказал, что ему довелось увидеть черного медведя (dom-nag). Однажды Гуру, ®авернув свок> чашу для тгодаянии вчастьодежды; решил перейти вброд реку, поскольку обходить кругом было далеко. Когда течение потащило его к противоположному берегу, он заметил смуглого человека, стоящего на берегу, и закричал ему: «Спаси меня из реки!» Этот человек закричал в ответ: «Я из низкой касты», — и не помог ему. Дхармасвамин сказал, что для человека из низкой касты невозможно дотронуться рукой до человека из высокой касты. Если некий человек из низкой касты лишь смотрит, как человек из высокой касты ест, тогда пищу следует выбросить. Знаком низкой касты является отсутствие дырочек в ушах. У остальных есть дырочки в ушах. Если человек из низкой касты приходит в место, где кто-либо ест, то последний должен сказать: «durangaccha», то есть «уходи прочь!» (pha-gir-son). Шестая20 [седьмая] глава, описывающая, как Дхармасвамин посетил священные небуддийские статуи в Ваджрасане и Ноланде [завершена]. В целом можно сказать, что в Индии небуддисты многочисленны, число шраваков меньше, а последователей махаяны еще меньше. Индийские последователи хинаяны (Theg-chun-ba) отличаются большей добротой (phan-sems), чем тибетские последователи махаяны. Во время раздачи милостыни небуддисты также считают своим долгом подавать милостыню (буддийским монахам). Простые люди, в отличие от небуддистов, — глубоко верующие; и, когда бы оии ии встретили монаха, они простираются перед ним со словами «RShula he vandhanam» (следует читать «Не Rahula vandanam»), то есть «Приветствую Учителя» (Jo-bo-la phyag-‘tsal-lo). Оии не прогуливаются непосредственно перед священными образами или домом родителей. Красную одежду они зовут шафрановым одеянием (gos riur-smig). Поскольку таково одеяние нищенствующих монахов (pravrajika, rab-tu byun-ba), когда они находят кусок в четыре дюйма на дороге, то даже дети подбирают его. Дхармасвамин сказал, что в Магадхе было тысяча пятьсот двенадцать селений. 1ридхракута-парвата, или Вершина 1рифов («Вуа- rgod-phun-po’i ri» по-тибетски) — невысока. Вообще, в Индии (то есть в Магадхе) нет гор, и в Тибете Вершину Грифов считали бы холмом средней высоты. Вершина 1рифов круглая по форме, и со всех сторон ее окружают леса. Из некоторых ущелий (ri-sul) вытекают воды. Некоторые (ущелья) скалистые, там живут многочисленные хищные звери, такие как тигр, черный медведь, бурый медведь, так что обычному человеку не следует углубляться (в лес), и только некоторые пандиты, которые достигли [состояния] сиддхи, живут там, и им не вредят ни ядовитые змеи, ни хищные звери. Летом вершина покрывается кустарником и травой и приобретает голубой цвет. Зимой, когда трава засыхает, цвет вершины становится серым. На горе много видов птиц и деревьев. Когда Дхармасвамин (Чордж*) Чаг-лоцзава раздавал милостыню множеству людей, среди них было несколько с луками и стрелами. Чтобы отогнать диких животных, они бьют в барабаны. Многие носят раковины, цимбалы (cha-lan) и трубы (‘bud-krol). Некоторые ходят, нося связки свежего бамбука, которые обильно рассыпают искры. Говорится, что на вершине горы в красивом и благоухающем месте стоит сидеиие, с которого некогда Будда проповедовал Учение [махаяны]. Там также находятся руины здания, вокруг разбросаны куски кирпичей размером с кисть руки и побольше. Вершина горы безлесая, она покрыта мягкой травой. На вершине горы находится ступа, построенная из кирпичей ступенями (ban-rim), каждая сторона которых насчитывает две с половиной сажени (‘dom). Ваза (bum-pa) этой ступы [навершие?] больше, чем у Зодпарга в Тханпоче (в Тибете). Дхармасвамин сказал, что перед ступой находится благословенное место, с которого Благословенный (BhagavSn) проповедовал Учение. В отверстии в основании ступы в течение трех лет живет некий сиддха, дикие звери и змеи не вредят ему, и все его почитают. Diaea седьмая [восьмая], описывающая посещение Дхармасва- мином Чаг-лоцзавой Горы Грифов [завершена]. Раджагриха (rGyal-po’i khab): некогда демоны (amanushya, mi-ma-yin) собрались сжечь дома ее жителей. Узнав об этом, царь издал указ о том, что число ночных сторожей должно быть увеличено и что те, чьи дома будут сожжены, должны будут построить новые дома в лесу. Тогда §ыл сожжен царский дворец. В то время как царь строил новый в течение дня, дэвы и асуры разрушали его в течение ночи. Тогда царь написал слова «Дом царя» (rGyal-po’i khab) на перемычке окна (ya-thems), и испуганные демоны не посмели разрушить его. С того времени это место называется Раджагриха (rGyal- po’i khab). В древние времена в ней было восемь тысяч домов, построенных из кирпича. Ныне в ней только шесть тысяч домов. Примерно четыре тысячи домов построены из кирпича. К северу от Раджагрихи находится горячий источник. К югу — гора, протянувшаяся с востока на запад. Это болотистая земля, и на ее краю, ниже города Раджагрихи, находится роща Велувана («‘O-ma’i tshal» по- тибетски), чьи деревья отличаются более живой зеленью [листвы], чем остальные. На западном склоне вершины горы есть тропинка, которая вьется по неприметной части склона. Если следовать ей, то к югу от небольшого холма возвышается Вершина Грифов. Дхармасвамин говорит, что расстояние между Раджагрихой и Вершина Грифов — примерно три йоджаны (phag-tshad). В завершение он сказал, что постиг много учений с махапандитой Яшомитрок? в Раджагрихе. Восьмая [девятая] глава, описывающая посещение Раджагри- xu.[#aeepwewj, Налендра, в переводе с тибетского означающий «Владыка людей» (Mi’i dban-po), был построен древним царем и поэтому получил такое название. Он расположен на дальнем берегу Гаиги иа расстоянии примерно двух дней к юго-западу от Ваджрасаны. Как сказано в «RatnSvall»21 (Rin-chen ‘phren-ba), в отрывке, начинаю- щемся словами: «религиозное сооружение (chos-kyi gshi) древиего „ / \ „ царя», имеющее семь больших (очень высоких) башен (dbu-rtse, sikhara) в центре, две из которых были возведены царем и две вели- кими ачарьями, по одной каждым. Снаружи по направлению к северу возвышаются четырнадцать высоких башен (dbu-rtse, sikharas). С внешней стороны их находятся около восьмидесяти маленьких вихар, называемых «арикха» (a-ri-kha ?). Большинство из них было построено царем. Некоторые были построены царицей. Они были разрушены воинами Турушки (мусульманами), и после них совершенно не на что было взглянуть или совершить подношение. Они были построены из кирпича, и многие остались неразрушенными. Там жил досточтимый и образованный монах, которому было более девяноста лет, — гуру и махаландит Рахула-шрибхадра (sPal sGra-gcan- ‘dzin bzan-po). Царь Магадхи Буддасена почтил этого гуру и четырех других пандитов и около семидесяти досточтимых монахов (bandhe). Джаядева (rGyal-ba’i lha), богатый человек, возвел трон, украшенный драгоценными камнями, завеса которого называлась «Pa-ha-Н», то есть «Защищающая от пчел» (sBran-skyabs, Das. p. 942 дает masakavSrana [москитная сетка], или sBran-skyabs). Завесы также были протянуты по четырем сторонам трона. Внутри веер (rlun-yab) и жертвенные лампады предохраняли от москитов, и гуру мог спать, задернув занавеси. Дхармасвамин сказал, что большинство богатых людей были обязаны проявлять уважение подобным образом. Дхармасвамин также сказал, что две вихары, называемые Дханаба и Гхунаба, пригодны к проведению богослужений. В целом, среди восьмидесяти четырех вихар находилось восемьдесят четыре человеческих жилища (mi-khyim). Там также были четыре особо почитаемые священные изображения (rten), каменные статуи Владыки Кхасарпани, Манджушри с повернутой шеей, волшебная (ran- byon) каменная статуя Джнянанатхи (Ye-ies mgon-po) и статуя Тары «без украшений» (rgyan-med). Статуя Кхасарпани стоит в царской вихаре (вихаре для царя). Говорится, что, когда ачарья Чан- дракирти и ачарья Чандрагомин вели диспут, Чандрагомин не смог дать немедленный ответ и дал ответ после того, как прошло некоторое время. Однажды, когда ачарья Чандракирти задал очередные вопросы об Дхарме, Чандрагомин отвечал, ведя себя как тот, кто хочет пойти помочиться, и, взяв сосуд (spyi-glugs), быстро вышел. Дхармасвамин сказал, как утверждают, что, когда ачарья Чандракирти отправился посмотреть (куда ушел Чандрагомин), он увидел каменную статую Кхасарпани, чья правая рука была в дана-мудре (mchod-sbyin) с поднятым пальцем (mdzub-mo ке-ге), подняв пальцы как в прасангика-диспуте. Статуя оставалась такой, когда она проповедовала Учение Чандрагомину. Даже сегодня эту статую размером с человека можно видеть с поднятым пальцем. Ачарья Чандракирти без проявления пристрастия попросил наставить его в Учении, на что статуя ответила: «Поскольку в течение пяти сотен перевоплощений ты возрождался как пандит, благословенный Манд- жугхошей, я не буду объяснять (тебе Учение). Медитируй на 1ухъя- самаджу!» Тогда он медитировал в течение семи дней на Гухъясама- джу и узрел белого Авалокитешвару, возвышающегося на западе. Дхармасвамин добавил, что, хотя изображение называется «Белый лик» (dKar-por gzigs), оно описывается как красное. Статуя Ман- джушри «с шеей, повернутой налево» (Manjugh.09a-grlva-bh.anga, по-тибетски «‘Jam-dbyans mjin-gyon») была помещена на колесницу, когда ачарья Чандракирти пришел встретиться с Чандрагомином. Чандрагомин был приглашен взойти на другую [колесницу], но он отклонил приглашение, сказав: «Мне не следует ехать на колеснице к вихаре Сангхи». Они искренне умоляли его, и тогда Чандрагомин сказал: «Хорошо, тогда я встану на колесницу позади Манджугхоши как обмахивающий образ Манджугхоши», — и сделал так. К западу от Наланды на расстоянии примерно йоджаны, когда процессия повернула на юг, Чандрагомин увидел статую, подобную живому Манджугхоше. Он обратился к людям: «Смотрите, смотрите!» Но образ стал невидимым, и он понял, что это был материальный (образ) и поэтому он сохранится, и до сего дня его шея повернута влево. Дхармасвамин сказал, что, когда кто-либо молится этой статуе из дерева размером с человека, [на него] нисходит знание, что это действительно будда, только тогда образ станет объяснять Учение. Но если подумать, что это всего лишь материальный предмет, рукотворный образ, в таком случае благословение пойдет на убыль. Его природа: согласно ававаде Атиши, «когда кто-либо смотрит на священные изображения (rten), на них следует взирать как на самого Татхагату, поскольку они благословлены». Так их следует почитать. Изображение, известное как Таратха, или «Тара без украшений» (sGrol-ma rgyan-med): однажды, когда ачарья Чандрагомин, будучи бодхисаттвой, роздал все, что он собрал как подаяние, в то время, когда ему нечего было отдать, с юга Индии прибыла труппа певцов и танцоров (zlos-gar-mkhan), которые в течение половины месяца развлекали (пандита) пением, музыкой и танцами. Когда они попросили денег, он дал им кусок ткани, в который одевался, но они не приняли ее, и он (Чандрагомин) подумал: «Что я должен дать им?» Он вознес моление перед изображением Тары, написанным на стене в восточной части вихары, и изображение произнесло следующие слова: «Отдай это!», -— и левой рукой она сняла кольца [браслеты?] со своей правой руки и отдала их ему (Чандрагомину). Затем она обеими руками сняла ожерелья, и был ясно слышен свистящий [звенящий?] звук. Пандиты (Наланды) спросили: «Откуда так много (украшений)?» — и, [всё] осмотрев, обнаружили, что на образе богини остались только следы от украшений на пальцах и плечах, и так это изображение стало известно как «Тара без украшений» (sGrol-ma rgyan-med). Далее, если посмотреть от западных ворот Наланды на внутреннюю поверхность восточной стены, непосредственно перед стопами (изображения) есть пятно, которого Чандраго- мин коснулся головой, когда просил милости богини, из него [пятна] закапало масло, и, когда черное пятно впиталось в землю, след от него остался навечно; этот священный знак можно видеть даже сегодня. Джнянанатха (Ye-ies mgon-po). Когда предводитель войск Турушки (Gar-log) обосновался в вихаре Отантапури, расположенной на расстоянии дневного перехода к востоку от Наланды, он вызвал к себе Джаядеву — мирянина-покровителя (yon-bdag) Iypy Рахула- шрибхадры — и члена его семьи. В течение нескольких дней они не возвращались. Затем пришел путешественник и принес послание от Джаядевы, в котором говорилось: «Брахман мирянин-покровитель обращается к Iypy и ученикам: я задержан военачальником, который сказал, что я воздавал почести многочисленным монахам (в тексте «mgo-zlum», или «круглые головы», то есть бритые головы, уничижительное выражение, означающее «монах». Ср. современное тиб. «mgo-ril-ril») в присутствии Iypy. Теперь они, несомненно, убьют Iypy и его учеников. Бегите!» Получив совет бежать, Iypy ответил: «Беги ты! Мне более девяноста лет. Нет особой разницы, спасусь я или нет, убегу я или нет». Получив послание брахмана, они опять обратились к Iypy, но он дал тот же ответ. После того как было получено много подобных посланий, все остальные ученики бежали, и только Дхармасвамин-лоцзава остался с Iypy и просил Iypy уходить. Iypy ответил: «Тебе, тибетец, глупо оставаться со мной! Все жители и ученики уже бежали. Если ты не бежишь, ты будешь убит!» — и Iypy упрекнул его. Выслушав это, Дхармасвамин ответил: «Я не уйду, даже если меня убьют!» Тогда Iypy смилостивился и сказал: «Ты хранишь свой обет, и бремя твое велико. Теперь, если я уйду с тобой, уйдешь ли ты? Если уйдешь, то мы бежим оба!» Дхармасвамин поднял Iypy на плечи и обошел вокруг одной из колонн; Iypy сказал: «Мы уходим, давай возьмем маленькую корзину сахару (bu- ram), немного риса и любимые книги. Мы не сможем уйти далеко. У меня есть способ (как нам спастись)!» На небольшом расстоянии к юго-западу находился маленький храм, посвященный божеству- охранителю (mgon-khan), и они отправились туда. Iypy сказал: «Этот Джнянанатха чудесным образом возник на камне на кладбище Шитавана (bSil-ba’i tshal) н был обнаружен Арья Нагарджуной, который пригласил статую остаться в этой святыне». Ранее Туруш- ка (Gar-log) увез все камни этого (храма), и, вместо того чтобы умащивать статую маслом и поклоняться ей, они [воины Турушки] закидали его нечистотами и песком. Некий человек, который принимал в этом участие, тем же вечером умер от колик, добравшись до Одантапури. Как было сказано, на следующее утро обнаружилось, что образ невредим. С этого времени еретик Турушка не смел приближаться к нему и переступать порог». Когда они находились там, внезапно ворвались три сотни воинов Турушки (Gar-log), вооруженных и готовых биться. Хотя они [воины] собрались убить их, они [воины] их не нашли и ушли прочь. Двое мирян-покровителей (уоп- bdag) (помогавших Iypy) провели в оковах несколько дней, но затем получили свободу. Дхармасвамин сказал, что изваяние Защитника (mGon-po, Natha) имело одно лицо и четыре руки и размером немного превосходило человека. Люди умащивают его маслом. Оно зеленоватого цвета. Когда люди просят благословения, касаясь пупка изображения лбами, камень приобретает цвет гороховой соломы (sran-zan). Когда Дхармасвамин впервые посетил Iypy Рахулу, он пришел, думая: «В Магадхе нет никого, кто был бы более сведущ в санскрите, чем я («dbUs-‘gyur-‘chan» объясняется в тибетских словарях как «rDo-rje-gdan rGya-gar yul-dbus»). [Моемнеиие] изменилось, потому что здесь было несколько молодых учеников, изучающих грамматику у Iypy, и все они были более сведущи, чем я. Сам пандит уже прибыл в Магадху, и мне показалось, что будет хорошо встретиться (с ним)», — сказал Дхармасвамин. Когда маха- пандит проповедовал «bLa-ma lNa-bcu-pa», Дхармасвамин подумал: «Я знаю это, выучив это сердцем, так что мне нет необходимости изучать это». Iypy махапандит сказал: «Иди и изучай санскритский комментарий, пока ты не добьешься мастерства!» Дхармасвамин изучил его, и понимание значения (текста) принесло ему большую пользу. Там были некоторые (отрывки), которые особенно заслуживали изучения. С наступлением лета Iypy сказал: «Тебе следует отправиться в Непал. Здесь ты умрешь от лихорадки. У иас уже был другой тибетец, который прибыл учиться. Он умер в прошлом году. Ты ранее глубоко освоил Учение, и если теперь с твоей жизнью случится несчастный случай, это будет потеря. В любом случае тебе следует уезжать!» Друзья также настаивали на его отъезде. Тогда Дхармасвамин подумал: «Проведя лето в Непале и вернувшись зимой в Магадху, я должен буду переправляться через Гангу (переправа через Ганг была такой трудной, что грозила смертью). Я останусь учиться здесь!» Поэтому Дхармасвамин сказал Гуру: «Даже если я умру, пожалуйста, позвольте мне продолжить учение здесь!» И Дхармасвамин остался. Однажды летом его тело покрылось тремя сотнями язв, и он страшно мучился. Iypy сказал: «Тебе очень повезло!» — и был очень доволен. Дхармасвамин подумал: «Почему ГУру так'дойолен Тем, что я так болен?» Гуру сказал; «Твой болезкь вызвана водой (chu-nad), она не пошла внутрь, а вышла наружу. Язвы не представляют опасности для жизни. Ты не умрешь!» — и Гуру возрадовался. В это время, сказал Дхармасвамин, поскольку он не мог даже сесть, сильная боль причиняла ему страдания, и позднее его самочувствие ухудшилось. Дхармасвамин добавил, что из-за этого у него не было даже обуви, которую носят индийцы, которая состоит из деревянной или кожаной подошвы, прикрепляющейся к ноге ремнями, без боковин и голенища; она называется «ра-ni-hi» (< panhl). В этой местности многие иебуддисты собираются, чтобы совершить подношения, они приводят с собой большое количество скота и разжигают большой костер из дров, на котором сжигают его. После того, как огонь поглотит туши, они делают на краях кучи тлеющих в огне туш круговую мандалу, треугольную мандалу, квадратную мандалу и т.п. и бормочут мантры (lab-lab-pa ra-pu-re). Этот способ совершения подношения не есть путь к достижению освобождения,-хотя его и провозглашают таковым. По поводу него сказано: «Все виды повреждений, отсутствие метода (thabs), путь к проклятию (nan-son) и саткая-дристи — это лучшее прибежище для того, кто находит прибежище в хинаяне» (?). Таково еретическое учение, •не знающее метода (спасения). «Если кто-либо ищет прибежище в Трех Драгоценностях, — сказал Дхармасвамин, — он не нуждается в возложении надежды на подобные учения». Далее Дхармасвамин сказал: «В Индии и Непале рассыпают зеленые листья по земле, а затем проводят по ним козлов и быков таким образом, что копыта животных не рвут листья, и если один (из йих) оказывается поврежденным, то и все остальные считаются испорченными, подобно тому, как объявляют нечистыми группу друзей, когда обнаруживается, что один из них — злодей. Отрезав испорченную часть листа и попробовав ее, они кладут на них немного пепла от сожженных раковнн каури. Это используется как замена дрожжей. Затем они пропитывают ее запахом и укрывают на два дня тканью. Затем они снимают ткань и называют это «паия» («ра-па» < хинди «р&п», «лист бетеля»). В Тибете этот напиток называется «тамбола» (tam-bo-la) в литературном языке ((Shos-skad) и «гола» (go-la < gola, «круглый ком», так он называется из-за своей формы) в разговорном языке и в непальском языке (Bal-po’i skad). По-тибетски это значит «краска для зубов» (so-rtsi)». Дхармасвамин сказал, что «его цвет красный и это хорошо для зубов, и поэтому он называется «so-rtsi», или «краска для зубов». Кислый сок непальского граната (se’u) используется буддийскими монахами (ban-de) как иапиток и называется «дариба» (da-ri-ba). В Индии (то есть в Магадхе) буддийские 'монахи ие употребляют вина». Завершив образование в Наланде, он попросил у Гуру позволения вернуться в Тибет, но Гуру не одобрил это. Спустя месяц Гуру сказал: «Ты овладел многими учениями. Фго- будет^благом для всйс живыэг существ. Тебе следует вернуть»! в Тибет!» Тогда Дхармасвамин попросил разрешения уйти, но Гуру сказал: «Сегодня останься!» — а затем добавил: «Ты уйдешь завтра и к вечеру доберешься до парома (gru-kha), а там заночуешь. Останься до утра». Дхармасвамин сказал, что он провел там вечер, а утром ему разрешили уйти. В этот день его проводил сам пандит, которого везли в паланкине на двухколесной коляске (mdo-li ~ mdo- 1е < инд. ^o-li). Прощаясь, Iypy сказал: «Ты хороший монах! Иди в Тибет!» — и пролил слезы. «Я старец, — сказал Iypy, — и Тибет далеко отсюда. В этой жизни мы более не встретимся. Мы встретимся в Сукхавати». Дхармасвамин ушел. Дхармасвамин сказал, что он высоко почитал этого Iypy. Дхармасвамин Чаг-лоцзава провел в Магадхе два полных года. Глава десятая, повествующая о Наланде [завершена]. Дхармасвамин отправился один, без спутников. На пароме через Пшгу он встретил двух воинов Турушки (Gar-log), которые сказали ему: «Ты — тибетец! У тебя должно быть золото». Дхармасвамин ответил, что ои сообщит об этом радже, и они страшно разозлились. Эти двое украли из лодки чашу для подаяния (lhun-bzed) Дхармасвамина. В лодке было двое индийцев — мирян-покровителей, отец и сын. Сын, который был верующим (буддистом), сказал: «Это замечательный монах! Не забирайте его чашу для подаяния. Я дам вам несколько драгоценных вещей!» Но воины ответили: «Нам не нужно вашего богатства. Мы хотим этого тибетца!» Тогда он дал им одну пану (рапа, скрт. рапа); согласно Дхармасвамину, одна пана равнялась восьми раковинам каури (‘gren-bu). Когда они прибыли в город Пара (Пата?) в Тиргуте, Дхармасвамин спросил некоего монаха: «Вы — буддист?», — и моиах ответил, что он буддист. Тогда он снял у него жилье и остался там. Он заболел и почувствовал боль в ногах, как если бы его поранили топором. Хозяин дома спросил его: «Вы больны?» Дхармасвамин ответил, что он чувствует себя нехорошо. Хозяин дома говорил ему каждый день: «Вас настигла лихорадка Магадхи. Ничто не поможет. Вы умрете. Не оставайтесь здесь, идите на кладбище для кремации». Его лихорадка усилилась, и у него не было запасов еды, чтобы поддержать свою жизнь, не было никого, кто ухаживал бы за ним. Хозяин дома продолжал говорить ему, чтобы он убирался. У него не было ни знакомых, ни кого-либо, кто пригласил бы его к себе. Его чрезвычайно мучила мысль, что он умрет здесь. В это время у него было необычное наставление (man-nag), которое могло быть причиной вреда. Полный мрачных предчувствий, он сжег его. Хозяин дома украл эту книгу. Его глаза ослабели, ему показалось, что его подушка в чем-то черном. Затем туда пришел тантрист (snags-pa), который спросил его: «Вы больны?» — «Мне нехорошо», — ответил Дхармасвамин. «Кто вы?» — спросил тантрист. «Я тибетец», — ответил Дхармасвамин. «Из какой части Тибета вы прибыли?» — «Я уроженец Уия», — ответил Дхармасвамин. Тантрист вновь принялся допытываться у него и спросил: «Из какой части Уия вы прибыли?» — «Я из Тёуры в Ньяле. Я отправился в Ваджрасану постигать Учение и возвращаюсь в Тибет. Заболев, я отстал». Тантрист спросил: «Не племянник ли вы Чаг-лоцзавы Джачома, который посетил Индию в прошлом году?» — «Это я», — ответил Дхармасвамин. Последний сказал: «Я приехал в Теуру как спутник пандита Шакьяшри, который прибыл в Тибет. Предыдущий Чат (Phyag) лоцзава очень позаботился обо мне. Если вы нуждаетесь в деньгах, у меня есть немного денег, и я помогу вам. Это пустяк! Я прибыл в Индию с целью! Я знаю, как читать вслух «rDo-rje mam-‘joms»22 и «gTsug-tor»23. Я готов ухаживать за вами». Дхармасвамина это обрадовало, и он сказал: «Хорошо, сделайте так!» Дхармасвамин сказал, что «тантрист вылечил меня, и, проболев около двух месяцев, я не умер». Дхармасвамин также сказал: «Хотя я уцелел в Индии и Непале, я был сражен сильной и отравляющей местной лихорадкой, но с моей жизнью не случилось несчастного случая по милости великого упадхъяи, Дхармасвамина». И вновь он сказал: «Хотя я умилостивлял божество-охранителя, я был поражен сильной болезнью из-за (моих) предыдущих деяний. Благодаря присмотру друга, составляющие части моей жизни не прекратились [не распались?]. Этим я также был обязан милости упадхъяи, Дхармасвамина». Дхармасвамин сказал, что тантрист показался воплощением Четырехрукого (Phyag- bshi-pa) Защитника (Авалокитешвары). Затем, когда он выздоровел, его тело уже не было таким прямым, как раньше (то есть он ходил с трудом), ему сказали, что раджа города Пата пришел на угол улицы (srah-mdor). Раджу сопровождала толпа барабанщиков и танцоров со знаменами, флагами (phye-ma’i phur-ma), колышущимися опахалами (bsil-yab), а также трубящими раковинами и различными музыкальными инструментами. Со всех крыш домов и углов улиц свисали шелковые полотнища. Раджа по имени Рамасимха приехал верхом на слонихе, сидя на троне, украшенном драгоценными камнями, под узорчатой занавесью. Дхармасвамин получил приглашение от министра, который сказал: «Пожалуйста, придите! Если вы не придете сами, раджа накажет (вас). Раджа приходит на этот угол улицы (главное место в городке) только раз в году, и это — пышное зрелище». Министр послал паланкин (mdo-li / в год Дракона (‘brug-lo, 1256) прибыли Ситу Акьи, высокие чиновники Джорнанг и Абкан и другие и пригласили его в Монголию. Дхармасвамин отправился в паланкине до северного Ньингрума. В это время он мучился от сильной боли в ногах. В год Зайца (1255) было сильное землетрясение и много домов было разрушено. Из-за этого Дхармасвамин не мог оставаться в своей резиденции (bla-bran). Очевидцы говорили, что защитники веры [дхармапалы] надели железные оковы на его ноги, и этим удержали его от поездки в Монголию. Монгольские и тибетские сановники совещались, говоря, что если монгольские и тибетские мудрые люди умрут в дороге, то это будет нехорошо; если все монгольские и тибетские сановники, вызванные высоким чиновником Шерабкьябом, умрут в дороге, император будет недоволен; если Дхармасвамин останется в Тибете, то возрастет великое благо для живых существ. Поэтому они попросили Дхармасвамина остаться в Тибете. В это время Дхармасвамин обратился с посланием (gsan yig chen-mo) об Учении к двенадцати великим пандитам, приглашенным высоким чиновником Шерабкьябом, к четырем тибетским лоцзавам и к двадцати образованным монахам (mkhas-btsun). Дхармасвамин вновь направился в Ньяль. Спустя примерно два года после возвращения в Ньяль из Индии, Дхармасвамин отправился почтить Шакьямуни в Прулнанге (храм в Лхасе) и по пути посетил Тагцель в Ярлунге, чтобы встретиться с пандитом Данашри и спросить его, есть ли у него индийский оригинал Ssdhana-samuccaya29 (sGrub- thabs bsdus-pa)30, и поднес ему часы (chu-pa-ber), а также немного имбиря и перцу. Он приветствовал пандита, прочтя на санскрите начальные строки Uttaratantra (rGyud bla-ma)31. Цандит был очень растроган, и пролил слезы, и воскликнул: «Образован, образован! Вы более образованы, чем я! Вы долгое время учились в Индии, в то время как я стал подобен скоту (от пребывания здесь). От вашей славы как ученого волосы на моем теле встают дыбом». Дхармасвамин преподнес золотой песок и проповедовал Учение, рассказал новости из Индии, и у всех, кто собрался, потекли слезы. В той местности, где Дхармасвамин преподнес золотой песок, год был благоприятным и свободным от болезней. Глава тринадцатая, о пребывании Дхармасвамина в Теуре [завершена]. В год Лошади (rta-lo, 1258), когда Дхармасвамину было шестьдесят один год, он посетил Тхангпоче. Он проповедовал Учение в течение весеннего, летнего и осеннего семестров в Великом Монастыре. Во время весеннего семестра (dpyid-chos) Дхармасвамин объяснял комментарий на «Samadhiraja-sutra»32, «Mah&cittotpada»33 и т.д. Во время летнего семестра он объяснял джатаки (sKyes-rabs), «Bodhicaryavatara»34 (sPyod-‘]ug), «Suhrllekha»35 (bSes-pa’i sprin-yig), «Bhavana-krama»36 Камалашилы (Ka-ma-la si-la’i sGom-rim-gsum), «Kun-rdzob Byan-chub-kyi sems-bsgom-pa»37 Ашвагхоши и его «Don-dam Byan-chub-kyi sems-bsgom-pa»38 (Purvabhavanakrama, Madhyabhavanakrama, UttarabhSvanS bod- hicittabhavanSkrama varnasamgraha, Cordier, III, 317). Во время осеннего семестра он тщательным образом объяснял различные малые тексты Гухъясамаджи, согласно методу Нагарджуны39. Далее — Три Обряда Мандалы (МащЫ-gyi cho-ga-gsum), составленные самим ламой. «6hos-spyod nor-bu’i phren-ba»40, «bsNo-ba’i man-nag rin-po-che’i gter»41 и «Nan-son sbyon-pa’i rgyud»42 с приложением и молитву Нагарджуны в девяти шлоках, переведенную им. Далее он пространно проповедовал Учение и после завершения осеннего семестра покинул (монастырь). Дхармасвамин сказал: «Я собираюсь поесть (мою) утреннюю пищу. После того как я поем, позвольте всем монахам придти в мое жилище!» Когда они собрались в его жилище, Дхармасвамин сказал: «Недостаточно знать Учение, его следует практиковать! Поэтому практикуйте и изучайте его! Если кто-либо думает, что сначала следует изучать, а лишь затем практиковать, — в этом не будет ценности. Несчастный случай может случиться с изучением, поэтому следует практиковать. В смертный час мы не сожалеем. Желая практиковать, овладев Учением, следует практиковать его. Я сам, проповедуя его в течение двух лет, держал в уме медитативную практику. Будет ли это возможно, я не знаю. Предыдущий Дхармасвамин отошел в возрасте шестидесяти четырех лет. Каждый из вас держит в уме какое-либо божество-охранителя, в которое вы верите и медитируете на нем. Владейте «bLa-ma lna-bcu-pa»43. Если кто-либо молод, ему следует умилостивлять божеств-охранителей. Когда я был молод, я совершил ритуал умилостивления два! миллиона шестьсот тысяч раз и потому смог вернуться из Индии живым, хотя и слабым телом», — и он показал рукой постепенное ухудшение (его здоровья). «Так, однажды, когда я собирался уйти в Непал и Индию, я торжественно выразил желание не возвращаться, не увидев Ваджрасаны. Я торжественно выразил намерение ие расставаться с чернилами и пером с семнадцати до сорока пяти лет. Ныне у меня также есть несколько торжественных желаний, торжественное намерение накопить благие заслуги (dge-sbyor), не жаждать богатства (gzis kha mi-gcod-pa), не одалживать ради прибыли ни зерно, ни полное «Ьге» золота, не собирать налоги со свиты, не распоряжаться людьми в несчастье». Сразу же после окончания осеннего семестра Дхармасвамин оставил великий монастырь (Тхангпоче), и отправился в Джупху, и пробыл три месяца в Гьяле в уединении, соблюдая молчание и медитируя. Прервав свою медитацию, он составил комментарий на первую главу «sGron-gsal»44. Дхармасвамин сказал: «Тибетская теория не чиста. Ранее распространялось учение Хэша- на Махаяны, ныне то же самое. Чтобы очистить Учение, следует хорошо проповедовать «Msdhyamika-Ratnsvall»45 (dbU-ma rin-chen ‘phren-ba). Я собираюсь проповедовать ее зимой собранию монахов в Тханге (Тхангпоче)». Дхармасвамин лично перевел каждый слог индийского оригинала (rGya-dpe), и записал его по-тибетски, и добавил комментарий. Зимой он отправился в Тхангпоче и проповедовал «sGron-gsal» и «Rin-chen ‘phren-ba» в доме Судко (?). Каль- яна-митра Риграл попросил эти книги, и Дхармасвамин дал их ему. Во время весениегр семестра он непрерывно проповедовал сутры. Во время летнего семестра Дхармасвамин проповедовал в монастыре Кхордо и заложил фундамент дворца священника (bla-bran). Здание было завершено за два лета. В это время он каждый день тринадцать раз трубил в раковину — раковина к утренней еде, раковина к церемонии чайной службы, раковина к пяти ежедневным религиозным классам, вечерняя раковина, раковина к вечернему чаю, раковина к вечерней службе. Каждый раз сотня монахов, у которых были рукописные книги (dpe-‘grems), подносили ему мандалу и воздвигали сто постаментов для мандалы. Он получил письмо из Он по от Пагмоду Шонцула (gshon-nu tshul-khrims), просящего Дхармасвамина не оставаться в Тхангпоче. В течение летнего и зимнего семестров он проповедовал в Гунгтанге. Он медитировал в Дренпху Лхадинге. Там он перевел «gTsug-lag-dgu’i rgyud»46, которая ранее не была переведена на тибетский. Он также был примирителем в Одкарбра- ге в Цинге. Вновь он провел пять лет в Ярлунге. Глава четырнадцатая, о прибытии Дхармасвамина в Тхангпоче [завершена]. Будучи приглашенным Джуба Тонпа Дагом в Джупху, он дал посвящение вг цякл Гу^ъясамадж»; составленный НаМрджушй. Дхармасвамин возвел великую мандалу Ваджрадхату (rDo-rje dbyins) и по просьбе Тонпы и его свиты десять дней проповедовал. Он проповедовал ритуал «MahScittotpSda»47 и сокращенную версию «Cittotpada», а также пространно проповедовал в собрании (tshogs- chos). В начале проповеди он прочел иа санскрите стотру Манджуг- хоше (‘Jam-dbyans-kyi bstod-pa), дхарани, уничтожающее демонов (bDud-tear-bcod-pa’i gzuns), и стотру Iypy (bLa-ma’i bstod-pa). Дхармасвамин смазал: «Когда проповедуешь, каждый раз следует вначале читать стотру Iypy. Этот способ проповедовать нельзя забывать!», — и каждый раз читал стотру, начинающуюся словами «Guru-sararia ...» (в тексте tsa-ra-na). Глава пятнадцатая, о посещении Дхармасвамином Джупху [завершена ]. Затем он пространно проповедовал во время летнего и зимнего семестров в Рагуде. В это время его занятия посещали около ста монахов-студентов, имеющих рукописные книги. После этого Дхармасвамин отправился в поездку в Сакья и возглавил великое религиозное собрание, в котором участвовали все монахи. Ои дал посвящение старейшим монахам, возглавляемым махагуру Шарпой. На некоторых он наложил обеты, некоторых он утвердил в Учении, дав им формулу Прибежища, ои утвердил мирян в воздержании и ввел бесчисленное множество живых существ в духовную жизиь. Великий Священник Сакья Сангпо и Iypy Шарпа воздали ему великие почести и попросили остаться в Сакья, ио Дхармасвамин ответил: «Поскольку здоровье позволяет, я приеду вновь. Сейчас я должен уехать в Ньяль». Нигде не останавливаясь, он отправился в Теуру и провел там религиозное собрание. Затем он роздал все богатство, собранное его служителем Кончогпалом. Он отдал примерно три сотни блюд, наполненных драгоценными камнями, когда Тонпа Чойгьял послал их. Подобные его поступки свидетельствовали, что он намеревается отойти. Существует шесть причин, почему это воплощение Будды не желало продолжения жизни. Каковы эти шесть? В «МаЬЯуйпа- samuccaya»48 сказано: «Это знак завершения своей миссии, знак отсутствия нежелания мира [англ. «peace»], знак отсутствия достижения состояния будды, знак радости, знак завершения своих дел, знак быстрого достижения состояния зрелости, таковы знаки того, что воплощение Будды не имеет желания оставаться». Поэтому и ради своих учеников Дхармасвамин дожил до шестидесяти семи лет и отошел на десятый день, наполненный знамениями, в доме двадцать шестого созвездия (Ревати) в среду зимнего месяца Маргашир- ша (январь) в мужской год Дерева-Мыши (1264). (Его уход) был подобен заходу Солнца, Светоча Мира. Поднялся шум, и содрогнулась земля, и во всех царствах ощутили это. Теура наполнилась благоуханным’ «йром&том* неведомым ранее.! Иные услышали небесную музыку. В это время Iypy и Дхармараджа Пхагпа, возвращавшийся из Китая и достигший Дама на севере, получил письмо, сообщавшее об отходе Iypy Дхармасвамина Чаг-лоцзавы. Дхармараджа (Пхагпа) застыл в глубоком молчании (букв.: погрузился в Ваджропама- самадхи) и пролил слезы. Дхармараджа сказал: «Когда я послал письмо Дхармасвамину, в котором предлагал или ему приехать в Монголию, или мне приехать (в Тибет), Дхармасвамин написал в ответ, что в этой жизни мы вряд ли встретимся и что он возносит мольбы о том, чтобы в будущей жизни мы встречались вновь и вновь — в чистых мирах. Это — знак того, что его предвидение сбылось». Прежде чем они узнали, что Дхармасвамин отошел, пожилой стха- вира Цямкхар сказал: «Двое ачарий (a-tsa-ra) сказали, что Дхармасвамин отошел, когда солнце распалилось». Эти двое ачарий стали известны как воплощение Дхармапалы. В день его [Дхармасвамина] ухода над крышей его дворца (Ыа-Ьгап) все увидели пятицветную радугу. Если бы Южаиин (Lho-pa), досточтимый Намкхай-пал сказал, что здоровье Дхармасвамина хорошее, появление многочисленных радуг не было бы пророческим знаком. В день почитания останков было замечено, что долгота дия была больше обычной. Отшельник (dam-bca’-tSan), который ежедневно читал «Manjusrl- Namasangitl»49 на горе Кеури, почувствовал это и прочел «NamasangitI» на тридцать раз больше (чем обычно), и так было обнаружено, что этот день стал длиннее обычного. Таким был уход Дхармасвамина. Досточтимый, зримый облик веры которого родился, стал невидимым. Подобно отражению луны в воде, Исчезающему, когда вода вылита. Так исчез чистый нектар богов (gdun-sel), Он, кто владел ответами на все вопросы О сложных аспектах Учения, его нет более. На пятнадцатый день Пушья (rGyal), седьмого месяца, когда его тело было кремировано, небо очистилось и воздух заполнился радугами и пролился дождь из белых цветов, видом сходных с чашами. Иные люди смогли собрать их и удержать в ладонях, но когда они открывали ладони — цветы исчезали. Люди, думая, что они [цветы] упали на землю, продолжали искать их. Иные смотрели на иебо и ловили еще. Через три дня куски льда (лежавшие около тела) растаяли, и на останках проявились исключительные признаки пяти Джин. Позже, когда останки были помещены для обозрения, над лабраном появились три яркие радуги, подобные большому знамени, взвившемуся вверх. После полудня в день ухода Дхармасвамин сказал: «На этой кровати напротив меня появились Десять Гневных (Khro- bo-b(Su)». Когда прислуживающий ему ачарья Тонрин спросил: «Кто это?» — Дхармасвамин ответил: «Они принесли маски Десяти Гневных, потому что хотят написать их на картине (bris-sku)». Это (свидетельствует), что Дхармасвамину было видение Десяти Гневных. Глава шестнадцатая, об уходе Гуру Дхармасвамина Чаг- лоцзавы, [завершена]. Хотя люди, невежественные, как я. Неспособны написать о совершенстве и речах этого Гуру и будды?0, Это произведение соответствует его речам. Не склонные к критике люди заметят недостатки этого произведения. Благодаря добродетели все живые существа обретут Превосходящего [всех] Учителя. Изучив глубокую Истину, содержащуюся в Сокровищнице Рукописей Джины в Учении о Шуньяте [Пустоте] и в формуле Взаимозависимого Возникновения, И овладев этим. Пусть такие существа достигнут Всеведения». Эта композиция называется «Украшение из чистых речей Iypy», записанных упасакой Чойпалом Дарчангом, который поклялся записать речи Учителя, свободные от трех недостатков, поток амриты речей Iypy Дхармасвамина и лоцзавы, призвал взять на себя работу кальяны-митры Лхопы Шераба Баичуга и других, составил ее в Джупху, в месте, где ступала нога Iypy и Великого Лоцзавы. Эту нить драгоценных камней славных слов (gsun-snan nor-bu’i ‘phren-ba), Я нанизал это подобно ожерелью. Для рук всех кальяна-митр и Трипитакадхар. С почитанием, пожалуйста, передайте его другим. Mangalam51.
<< | >>
Источник: Ю. Н. Рерих. БУДДИЗМ И КУЛЬТУРНОЕ ЕДИНСТВО АЗИИ. Сборник статей. Перевод с англ. А.Л.Барковой, с фр. А.А.Соболевой, с тиб. В.СДылыковой-Парфионович. М.: Международный Центр Рерихов,128 с.. 2002

Еще по теме УДИВИТЕЛЬНОЕ ЖИЗНЕОПИСАНИЕ ЧАГ-ЛОЦЗАВЫ, СОСТАВЛЕННОЕ ДЖУБА ЧОЙДАРОМ:

  1. «Жизнеописания» Плутарха
  2. Удивительные красоты Вены
  3. Просто удивительно, сколько можно сделать, если действительно взяться за дело. Дж.Хейли.
  4. СОСТАВЛЕНИЕ РАЗВЁРНУТЫХ ПЛАНОВ
  5. Грамотное составление резюме
  6. 24.2. Основы составления проектов бюджетов 4.
  7. 12.3. Составление проектов бюджетов
  8. 7.9. Задача составления смесей
  9. Составление реферата
  10. Организация и планирование работы по составлению местного бюджета
  11. Составление письма-соглашения и договора на проведение аудита
  12. 6.2.3. Ситуация «Составление объявления о текущей вакансии»
  13. 13.3. ПОРЯДОК СОСТАВЛЕНИЯ БУХГАЛТЕРСКОЙ ОТЧЕТНОСТИ
  14. 47.1. Принципы составления сводной отчетности
  15. ТЕХНИЧЕСКИЕ ИЗЫСКАНИЯ И СОСТАВЛЕНИЕ РАБОЧЕГО ПРОЕКТА ДОРОГИ
  16. 22.2. БАЛАНС БАНКА И ПРИНЦИПЫ ЕГО СОСТАВЛЕНИЯ
  17. Методы составления предварительного списка кандидатов
  18. 6.1.5. Ситуация «Составление резюме»
  19. 24.3. Составление федерального бюджета