Глава 37

Еврейские погромы начала XXвека как сионистская провокация. — «Отряды самообороны» для убийств русских людей. — Еврейские беспорядки в Кишинёве, Гомеле и Пинске. — Погромы в других странах. Возникновение проблемы так называемых еврейских погромов напрямую связано с появлением на политической арене антихристианского движе ния — сионизма, ставшего прямым продолжением антихристианской деятельности Всемирного еврейского союза. Попытка сионистов организовать евреев для переселения в Палестину, несмотря на финансовую поддержку Ротшильдов и других еврейских богачей, провалилась. Евреи, за редким исключением, не хотели покидать насиженные места в обмен на мифическую «землю обетованную». Владыкам же иудейского мира требовалось оживить этот миф, чтобы заставить работать талмудические представления о еврейской «исключительности» и «избранном народе», который должен повелевать миром. Собственно еврейский народ иудейских владык мало волновал. Оживление идей еврейской «исключительности» и «избранничества» было нужно им, чтобы использовать евреев как своего рода армию (или пушечное мясо) для достижения своих целей. Оживляя у евреев расистские представления Талмуда, иудейские владыки в который раз создавали из них неформальную организацию для подрывной деятельности против всего остального человечества, и прежде всего против Христианства. Сионистская печать того времени полна оскорблений в адрес христиан, православных русских людей. Сионистская газета «Рассвет» прямо заявляет, что иудеи презирают христиан. Когда еврей унижается перед христианином, он делает это не потому, что считает христианина выше себя, а потому, что презирает его. «Еврей прошлых поколений, — с полной откровенностью заявлено в газете «Рассвет», — унижался перед пурицом, внутренне считая его настолько ниже себя, что заискивание перед ним не может унизить настоящего человека. Он всегда считал пурица человеком низшей породы, с капризами которого он считался так же, как с норовом капризного коня, а себя он считал членом избранного народа. Гордость, честь, общественные принципы и т. п. имеют свои пределы в лице того общества, той группы, которую человек признает равной себе. Оскорбление холопа не бесчестило рыцаря, и он с ним на дуэли не дрался; стыдливая римская матрона раздевалась в присутствии невольника. События последних годов не способствовали увеличению в сердце еврея чувства уважения к русскому обществу. Они нам показали, насколько мы (евреи. — О. П.) нравственно и культурно выше тех, которые распоряжаются нашей судьбою. Они нам показали, что, несмотря на литературу, университеты и прочие атрибуты европейской культуры, русское общество глубоко некультурно, лишено воли и общественного инстинкта. Еврейский юноша вырабатывает в себе помимо своей воли определенное отношение к тому обществу, с которым приходится сталкиваться. Он даже не испытывает ненависти к своим притеснителям. Он привыкает смотреть на них как на одушевленные предметы, в отношениях с которыми вовсе не применимы правила, выработанные человеческим общежитием. Для того чтобы судить о принципности и нравственной устойчивости англичанина, нужно его видеть в Лондоне или Манчестере, а не судить о нем по его отношению к туземцу Индии или египетскому феллаху. Тот молодой человек, который подкупает русского чиновника и способствует порче государственной машины, потому что он на своей шкуре научился не уважать русских законов, у себя дома весьма дисциплинирован и подчиняется правилам того общества, к которому он принадлежит». Относясь к православным русским людям как к неграм или американским индейцам, иудеи считали себя вправе поступать с ними как с дикарями, «людьми второго сорта». Конечно, такой изуверский и по-настоящему дикий, первобытный образ мыслей иудеев не мог снискать к ним любви ни в России, ни в других государствах мира. Чтобы подвигнуть евреев на переселение в Палестину, требовался внешний фактор, провокация, которая бы сдвинула их с места. Таким внешним фактором стали еврейские погромы, специально спровоцированные сионистскими организациями для того, чтобы запугать евреев и заставить их переселиться в Палестину. Как я уже отмечал, конфликты христианского населения с евреями в России были довольно регулярны, но носили они чисто экономический и религиозный характер. Русские крестьяне, бывало, наказывали зарвавшихся иудеев- талмудистов за безудержную алчность или поругание христианских Святынь. Совсем иной характер конфликты русских людей с иудеями приобрели в начале XX века. Вместо стихийных столкновений на экономической и религиозной почве в ряде крупных городов России (Кишинёве, Гомеле, Ченстохове) возникают конфликты чисто политические, хорошо организованные еврейской стороной. Сионистские организаторы подталкивают евреев на «крайне враждебные и вызывающие отношения к христианам». Например, в Гомеле сионисты и связанные с ними бундовцы организовали «отряды самообороны», якобы против погромов, а на самом деле для убийств русских людей. Вооруженные револьверами еврейские громилы, насчитывавшие около 200 че- ловек318, занимались провокациями против христиан, что показали события в Гомеле осенью 1903 года. Как отмечал свидетель этих событий, русский общественный деятель П. Крушеван, «ожесточение евреев (управляемых сионистами. — О. П.) против русских до того велико, что еврейская масса, не отдавая себе отчета, не задумываясь над всем, чем рискует, дает волю чувству стихийной ненависти, накипевшей веками»319. Еврейские беспорядки, отмечал Крушеван, являлись «не обычным нарушением государственного порядка, а прямо-таки войной против русского народа. Последнее особенно ярко подтвержается и тем, что среди иудеев началось всеобщее вооружение... О том, что такое положение представляет опасность в государственном отношении, что оно ни в коем случае терпимо быть не может, распространяться нечего, особенно если принять во внимание, что Ченстохов, Кишинёв или Гомель не исключение, что есть сотни и таких же, и более крупных городов в черте еврейской оседлости, где обезумевшие евреи или пытались вызвать, или собираются вызвать государственный беспорядок... И потому раз имеются все данные, подтверждающие, что эти столкновения не случайны, что, кроме того, евреи систематически вооружаются, что движение их является организованным восстанием и против правительства, и против России; к ним, пока они именуются русскими подданными, надо относиться не только как к политическим преступникам, но и как к изменникам, применяя закон по военному времени»1. Приведу несколько газетных сообщений за сентябрь 1903 года: «Последние три года еврейские агитаторы излюбили Бессарабию, и в особенности Кишинёв, и своими подпольными прокламациями усиленно подготовляли трудящийся мирный, отчасти ленивый народ к неповиновению властям, к забастовкам — одним словом, к дебошу и убийству. Еврейские вожаки рассчитывали, что на Пасху должно было произойти то, чего они желали. Когда же дело дошло до осуществления, евреи увидели, что простой народ понял, куда они его ведут. На первый день Пасхи православную женщину с ребенком на руках еврей столкнул с качели, женщина и ребенок упали и закричали. И вот люди, подготовленные евреями, тогда же немного проучили нахала еврея. Мальчишки начали бить стекла в еврейских домах, а «интеллигентные», именующие себя «социал-демократами» жидки стали бить стекла в домах христианских, надеясь вызвать общий разгром и общую смуту. Заметив, однако, что христиане не идут за ними и не разбивают стекла в домах христианских и даже стали из-за этого драться с евреями, последние струсили и попрятались в свои дома, а в окнах выставили откуда-то добытые иконы. Тем бы дело и кончилось, если бы евреи за ночь не надумали «проучить изменников» и «наказать» их. На второй день Пасхи с раннего утра все евреи высыпали на улицы и площади города, предварительно вооружившись револьверами, кольями, ломами, ножами и серной кислотой, и стали массами нападать на небольшие группы христиан, шедших к ранней обедне. Это и было началом, послужившим толчком для трагедии. Евреи стреляли в русских, евреи били кольями по чему попало, наносили раны ножами и обливали лица серной кислотой — и все это проделывали над мирными и невооруженными обывателями Кишинёва. Около Георгиевской церкви они до полусмерти побили старика Берегова, на Винной площади поймали подростка, и если бы не городовой и сторож, укрывший его в сторожку, то мальчу гана убили бы. Там же евреи пробили рамы и двери в магазинах Плешанова, Гриценко и других христианских лавках и домах. Так продолжалось буйство евреев по всему городу. Если бы не полиция и войска, вовремя поспевшие, то евреи убили бы сотни христиан и тысячи искалечили бы. Но все же результат еврейских нападений не обошелся без человеческих жертв. Были убиты 2 христианина и свыше ста ранены. К 2 часам дня в земской больнице было 2 трупа и 59 тяжело раненных христиан и ни одного еврея, а 2 трупа христиан доставлены прямо на кладбище, один с распоротым животом и выброшенными внутренностями. Многие менее тяжело раненные христиане поразбежались по своим домам и рассказали о зверствах евреев. Молва как молния облетела город. Народ заволновался, и только тогда началась расправа с евреями за убитых и искалеченных христиан. В каких-нибудь 2-3 часа озлобленные люди убили 38 евреев и разгромили по всему городу сотни лавочек и жилищ. Били и ломали все, что попадалось под руку. Громилы шли партиями в 5-6 человек во всех частях города, так что полиции и войскам не было возможности ни времени прекратить беспорядки, тем более что все произошло стихийно, неожиданно. Сдержать людей, рассыпавшихся группами по всему городу, было невозможно. Слава Богу, что войска не стреляли, да и стрелять было не в кого. «Громилы» работали по всему городу небольшими группами, но зато вся та улица, где происходил «погром», буквально была запружена людьми, стоявшими сплошной стеной, не двигаясь с места. Евреи разбежались: многие бежали и уезжали за город. К вечеру все стихло; полиция и войска за это время успели наполнить все участки, тюрьму и казарму одними христианами. Ни один еврей не был арестован даже за убийство. Из христиан никто не сопротивлялся, все послушно шли в тюрьму и в участки; на их лицах отражались покорность и недоумение» (Знамя). «По полученным дополнительно сведениям, во время прекращения беспорядков в городе Гомеле 1-го сего сентября местные жители евреи, вооруженные ножами, кинжалами, кистенями и револьверами, оказывали сопротивление не допускавшим их до свалки с христианами войскам, причем стреляли в нижних чинов из домов и из-за заборов. Фельдфебель 6-й роты Абхазского пехотного полка ранен ножом в шею евреем в то время, когда хотел задержать стрелявшую в него в упор еврейку, успевшую скрыться. Всего во время свалки, а равно при подавлении беспорядков войсками убито 4 христианина и 4 еврея, ранено 7 христиан и 8 евреев, из коих один умер. По настоящее время число приведенных в известность разгромленных домов и лавок достигает 200. Арестовано 68 лиц, принимавших участие в буйстве. Случаев грабежа имущества не было. Спокойствие в городе охраняется войсками. По отзывам войсковых начальников и лиц судебного ведомства, действия полиции при подавлении беспорядков представлялись безупречными и только благодаря распорядительности полицеймейстера беспорядки ограничились сравнительно незначи тельным районом и не распространились на весь город. Причина беспорядков, по общему убеждению благонамеренной части населения, — крайне враждебное и вызывающее отношение к христианам со стороны местных евреев» («Правительственный вестник»). «29 августа по случаю праздника торговля началась поздно; приехавших крестьян было порядочно; около 5 час. дня на базаре крестьянин-лесник из имения кн. Паскевича покупал селедки; купив две штуки, расплатился и начал пересматривать остальные в бочке селедки, желая еще купить; еврейка, продававшая селедки, сказала ему: «Что ты там смотришь, ведь не купишь!» — на что лесник отвечал: «Захочу, так и все куплю» — и, сторговавшись с еврейкой за селедки и заплативши деньги, хотел забрать бочонок; присутствовавшие здесь же евреи нашли, что селедки проданы дешево и начали отнимать у него бочонок, а еврейка плюнула ему в лицо; лесник дал ей пощечину, муж торговки ударил лесника, а лесник ответил ударом. Находившийся поблизости городовой хотел арестовать лесника и еврея и доставить в участок для составления протокола, чему евреи воспротивились и стали бить лесника, другие же евреи тоже приняли в этом деятельное участие; видевшие все это русские заступились за лесника, и началась драка; вслед за сим евреи заперли лавки и, вооружившись чем попало — палками, камнями, разным железным материалом, как-то: болтами, ломами, гирями, кистенями, — начали избивать русских, начался форменный погром русских евреями. Озверевшая толпа евреев избивала всех русских, кто только попадался на глаза; стоявших на площади крестьян с возами евреи начали бить так, что те, бросая свои покупки и прочие вещи, уезжали домой, спасая свою жизнь; при этом один из мастеровых, посланный хозяином на базар, получил удар кинжалом в шею около позвоночного столба, и когда его доставили в больницу, то он немедленно умер. Много было тяжело и легко раненных, но из них только 7 человек были в больнице на перевязке и тотчас же уехали домой, и еще больше, не обращаясь в больницу за помощью, поехали назад по домам, лишь бы спасти свою жизнь. Все это началось в 5 час. вечера; через полчаса все евреи заперли свои лавки. Когда полицеймейстер прибыл на место свалки с городовыми, то евреи носились по улицам ураганом группами по 50 и более человек с камнями и оружием, а также бомбардировали и пожарную команду, куда скрылись русские. Разогнав толпу евреев с базара, помощник пристава опять возвратился на базар, где они опять начали собираться, полицеймейстер же с другими чинами полиции находились на прилегающих вблизи улицах, так как они все более и более собирались, многие из еврейских купцов и приказчиков подстрекали толпу на побоище, что «это не Кишинёв и они покажут, что это такое». Около базара же опять собралась толпа человек в 300 или более, вооружавшаяся, и начала наступать на помощника пристава и городовых, осыпая их камнями, а также и из дворов домов; при этом ими даже были произведены выст релы из револьверов в полицейских чинов, после чего городовые стреляли вверх, на воздух, вследствие чего толпа отступила; наконец, вызваны были солдаты и все успокоилось. Бросавшие камнями из дворов были арестованы. Суббота, т. е. 30 августа, прошла тихо. Жиды ходили с самодовольными физиономиями, ироническими улыбками и говорили, что «это не Кишинёв, их здесь больше, они все вооружены и они покажут себя». В воскресенье после 12 час. дня распространился слух, что на окраинах собираются рабочие с целью устроить погром. Евреи начали ходатайствовать о назначении патрулей и об усилении наблюдений со стороны полиции за их безопасностью.
Меры все были приняты, но после 12 час. дня в понедельник, т. е. 31 августа, когда было время обеда для рабочих мастерских Либаво-Ромен- ской и Полесских ж. д., евреи где-то на окраине побили русских; узнав об этом, рабочие там же, т. е. на окраине, разгромили несколько домов, после чего евреи, узнав об этом, стали туда стекаться, вооружаясь чем попало, и по дороге чуть не разбили оружейный магазин — еврейский же, требуя выдачи оружия и патронов, но были вовремя задержаны полицией. Все евреи были чем-нибудь вооружены, так что арестовывать их пришлось с помощью солдат. После этого с 6 час. вечера начался разгром на окраинах, так как солдаты были сосредоточены в центре города. Разгромлено 140 еврейских домов, не считая имущества. На базаре разбито несколько небольших лавчонок да сараев с арбузами, а также ночью на пристани лавки и заезжий дом. У задерживаемых евреев находили у каждого какое-нибудь оружие до револьверов включительно. Во вторник они уезжали целыми семействами; 3 сентября приехал в Гомель губернатор» («Варшавский дневник»). Газета «Восход» приводит речь могилевского губернатора перед евреями: «Я приехал исключительно ради вас. Мне очень жаль несчастных жертв — невинных, так как пострадали именно невинные и бедные. Откуда могло произойти такое озлобление одной группы населения против другой, исповедующей другую религию? В России веротерпимость полная. Это лучше всех знают сами евреи, исповедующие иудейскую веру. Причины этих последних событий надо искать глубже. Я знаю Могилевскую губернию 25 лет. Тогда евреи были благонадежны, не участвовали ни в каких политических движениях, и тогда не было помину о погромах. Погромы, бывшие в 80-х годах, совсем другого характера; они явились результатом еврейского гнета, под которым находилось христианское население; но теперь совсем другое. Теперь евреи стали руководителями, зачинщиками во всех антиправительственных движениях. Весь этот Бунд и социал-демократия — все евреи. Правда, находятся между ними и лица других исповеданий, но они являются как подстрекаемые, подстрекателями же являются евреи. В гимназии евреи развращают молодежь, в университете сходка — евреи. Вообще евреи теперь нахальны, непокорны, потеряли всякое уважение к власти. Посмотрите, господа, нижний полицес- кий чин не имеет теперь никакого значения, его не признают. Всегда и всюду евреи выражают полное неуважение, нетерпимость к христианам. Да вот вам: на днях на улице на мою жену наскочил велосипедист. Кто? Еврей. Гимназист на улице идет мне навстречу с папироской в зубах и не кланяется. Кто такой? Опять еврей. Гимназистка, раздеваясь, задела рукавом мою жену и на вопрос жены, почему не извиняется, отвечает: «Я не заметила». Опять-таки кто? Еврейка. Вот, господа, где причины. Вы сами виноваты во всем случившемся. Правительство беспристрастно, и я беспристрастен. И, оставаясь беспристрастным, я вам должен сказать: вы сами виноваты, вы не воспитываете своих детей как следует, вы не умеете влиять на них... И вот плоды вашего поведения. Вы пропагандируете среди нецивилизованного населения непокорность, борьбу с правительством, но масса русская этого не хочет и обращается против вас самих. Вот до чего вы довели. Помилуйте, когда это слыхано было, чтобы евреи вооружались, стреляли в войска, которые вас же защищали? Ведь этак не нам вас, а нам от вас приходится защищаться. Мне жаль, душевно жаль пострадавших невинных жертв. Но, господа, вы сами виноваты, и вы несете на себе нравственную ответственность перед вашими единоверцами за все происшедшее». «Беспорядки, как известно, возникли из-за мелкой ссоры еврейки-торговки с лесником. Этот пустой повод вызвал яркое проявление еврейской сплоченности и наглости. Лесника мгновенно окружили десяток евреев и жестоко били его; все присутствовавшие на базаре христиане, в числе 80-90 чел., явились на выручку леснику, но толпа евреев возрастала сотнями, причем в ход было пущено различное оружие: кинжалы, стилеты, ножи (кошерные) и даже револьверы; свалка закончилась чрезвычайно неблагоприятно для христиан; в особенности гнусно вели себя расходившиеся с оружием в руках подростки, один из которых ни за что проколол стилетом старика нищего, торговца метелками из перьев. Среди публики, уговаривавшей обе стороны прекратить бой, оказался помощник начальника железнодорожных мастерских, инженер К., которого в числе остальных христиан страшно избили. Ввиду того что русских на площади было ничтожное количество, победоносное для евреев побоище закончилось сравнительно быстро и подоспевшие чины полиции остановили бой. 30 и 31 августа были праздники, 1 сентября рабочие узнали о несчастии с их любимым инженером К. и решили идти в город отомстить евреям. С 12-часовым гудком они двинулись (через либавское полотно), с первых же шагов начав разгром еврейских квартир; кричали, чтобы христиане выставляли на окнах иконы; ни насилий над евреями, ни грабежа совершенно не производили, но уничтожали различные предметы имущества, били окна, зеркала; разгром успели учинить в нескольких окраинных улицах. Осведомленные немедленно о происходящем огромные толпы вооруженных евреев направились навстречу рабочим, решив не дать себя отнюдь в обиду; из отобранного впоследствии у евреев оружия оказалось множество новейшей конструкции револьверов (Нагана), бьющих на 400 шагов и между прочим 80 экземпляров кистеней; на эластичной спиральной пружине прикреплен свинцовый шар (несколько фунтов), другим же концом при помощи ременной петли кистень надевается на руку, и, таким образом, при действии он бьет как бы вдогонку, нанося при удаче смертельные удары; фабрика этих кистеней открыта в Гомеле же. Евреи и тут бы одержали верх, но 31 августа по совершенно случайно измененному расписанию возвратился Абхазский пехотный полк с маневров в город; это было огромное счастье для жителей, иначе бедствие приняло бы грандиозные размеры. Евреи проявляли небывалую смелость. Появившихся на месте погрома солдат встретили камнями и стрельбою из револьверов; рассвирепели и железнодорожные рабочие, которых 6-я рота полка быстро изолировала от рвавшихся в бой евреев. Тщетно полиция и офицеры уговаривали обе стороны прекратить безобразия и расходиться. Над ухом ротного командира прожужжала пуля; с балкона ближайшего дома раздавалась пальба. Вдруг проходит говор, что убит один офицер; озлобленные рабочие, и на евреев, и на солдат, мешающих им, еще более возбужденные евреи начали сильнее натискивать на роту. Исхода не было: дали залп под ноги евреям и в другую сторону, под толпу русских. Буйствующие начали быстро рассеиваться, и в узких улицах участников начали забирать под арест. В дом, с балкона которого стреляли, был послан патруль из трех солдат и унтер-офицера; последнего встретила с револьверами в руках дама, выстрелившая дважды, но промахнувшаяся. Унтер-офицер ударил ее прикладом, но сам свалился под двумя ударами по шее каким-то режущим орудием: за дверью сбоку оказался еврей; солдаты забрали его» («Виленский вестник»). «25 и 26 сентября особым присутствием виленской судебной палаты здесь рассмотрено было дело по обвинению 11 евреев по 271-й и 315-й ст. улож. о наказ., т. е. о сопротивлении властям и оказании препятствий к задержанию преступных лиц. Дело это еще с самого возникновения наделало много шума, и сущность его передавалась в различных вариациях. Дело разбиралось при закрытых дверях: в зал суда были допущены представители администрации и родственники обвиняемых. Защищали подсудимых: петербургские поверенные прис. пов. Переверзев и пом. пр. пов. Гинзберг, московский прис. пов. Стааль, киевские — Шишко, Шейнман и Слуцкий и минский пом. прис. пов. Ентыс. По обвинительному акту и по известным нам данным дело заключается в следующем: в ночь на 5 апреля текущего года пристав г. Пинска произвел обыск у четырех местных евреев по подозрению их в политической неблагонадежности и, задержав их, отправил в полицейский участок. На другой день гро мадная толпа евреев окружила полицейский участок, где содержались арестованные приставом 4 человека, и произвела разгром. В участке тогда находилось двое городовых, и толпа, нахлынув в участок, освободила арестованных лиц, причем двое успели убежать. Городовые пустились за ними в погоню, но им пришлось бороться с остервенелой еврейской толпой, забросавшей их камнями, палками и железом. Со стороны толпы по адресу городовых последовали даже выстрелы. Произошла свалка, во время которой с обеих сторон последовало несколько выстрелов, причем находившаяся в толпе Шейндля Корж была ранена двумя пулями. Между тем преступники, содержавшиеся в участке, скрылись. Толпа разбежалась, причем городовые никого не арестовали. Возникло следствие о разгроме полицейского участка и о воспрепятствовании полиции арестовать преступных лиц. По этому делу арестовано было 23 человека. Собрать и установить веские улики удалось лишь по отношению к 11 лицам, которые и были преданы суду по обвинению по 271-й и 315-й ст. улож. о нак., а остальные были переданы в распоряжение жандармской власти. После двухдневного разбирательства суд вынес следующую резолюцию: мещ. Мокшу Шермана, Сендера Кушнера и Шейндлю Корж лишить всех прав и преимуществ и заключить первых двух в исправительные арестантские отделения на 1,5 года, а последнюю — в тюрьму на один год. Арона Гухмана, Овсея Пегуна и Янкеля Гольдберга — к восьмесячному заключению, остальные пять...оправданы» («Санкт-Петербургские ведомости»). В Кишинёве в том же сентябре 1903 года иудейские провокаторы из «отрядов самообороны», нисколько не заботясь о безопасности простых евреев, организовали нападение на русских людей и новые кровавые беспорядки. Так, один из этих громил, некто Пинхус Дашевский, пытался застрелить из револьвера русского писателя П. Крушевана. К счастью, рана оказалась неопасной, а преступник был схвачен русскими людьми и наказан по суду. Из судебного следствия о кишиневских беспорядках 1903 года выяснилось, что в Кишиневе до возникновения погрома иудейские фанатики глумились над обычаем Вербного воскресения, камнями разбивали Святые иконы. Подобные действия имели целью подорвать в народе уважение к святости его веры, ослабить религиозное чувство. Иудеи систематически при всяком удобном случае старались поколебать авторитет духовенства, внимательно следя за жизнью священнослужителей, распространяя самую грязную клевету, лишь бы унизить их в глазах народа. Яркий пример этого представляла клеветническая кампания иудеев против Святого Иоанна Кронштадтского1. Несмотря на страшный урок кишинёвских еврейских беспорядков, громилы из сионистских «отрядов самообороны» продолжали вести себя крайне вызывающе, пытались спровоцировать новый погром. В конце сентября 1903 года в «Бессарабских губернских ведомостях» было опубликовано постановление бессарабского губернатора, в котором раскрывались новые преступные деяния сионистов: «1903 года, сентября 23-го дня. Рассмотрев рапорт кишинёвского полицеймейстера от 23 сентября с протоколом произведенного приставом 1-го участка г. Кишинёва дознания о происшедших вечером 20 сентября по Александровской улице беспорядках и. д. бессарабского губернатора, нашел: показаниями двух офицеров войск кишинёвского гарнизона, лично мне данными, установлено, что 20 сентября, в 9 часов вечера, часть гулявшей в большом числе по Александровской улице публики собралась по ничтожному поводу около этих офицеров, препятствуя свободному проходу их, и на предложение дать им дорогу отвечала криками и свистками, привлекшими посторонних лиц, результатом чего явилось скопление на улице толпы в несколько сот человек. По заявлению тех же офицеров, а также прочих свидетелей, показания которых занесены в полицейский протокол, выяснено, что главными нарушителями порядка в настоящем сборище явились арестованные полицией: купеческие сыновья Пинхос Нухимов Перпер, Файлик Нухимов Перпер и мещане: Мордко Борухов Этлис, Эль Лейзеров Оницканский, Эль Мойшев-Мунашев Ваксман и Шмуль Борухов Фак, причем первые трое вели себя особенно вызывающе, подстрекая толпу криками и оказав сопротивление чинам полиции, немедленно явившимся для водворения порядка. Признавая в виду изложенного поименованных 6 лиц виновными в нарушении обязательных постановлений, изданных 8 мая сего года на основании 15-й и 16-й ст. Положения о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия (прилож. 1 к ст. I уст. о пред. и прес. прест. Т. XIV св. зак., изд. 1890 г.), и руководствуясь 15-й ст. приведенного Положения, постановил: подвергнуть аресту при кишинёвском городском полицейском управлении купеческих сыновей Пинхоса Нухимова Перпера, Файлика Нухи- мова Перпера и кишинёвского мещанина Мордко Борухова Этлиса на два месяца, а мещан Эль Лейзерова Оницканского, Эль Мойшева-Мунашева Вакс- мана и Шмуля Борухова Фака на один месяц каждого». В конце XIX-начале XX века волна еврейских погромов прошла по всему миру, захватив даже главную страну иудейско-масонской цивилизации — США. Приведу несколько примеров, опубликованных в печати. Марокко, 1899 год: «Антиеврейские беспорядки в Марокко не прекращаются. После последних волнений наступило, казалось, на некоторое время спокойствие. Но из местностей Атласа приходят вести о новых возмутительных бесчинствах, произведенных войсками султана при подавлении вспыхнувших там беспорядков. Возвращаясь с усмирения, солдаты опустошали целые деревни и увозили в плен женщин, старцев и детей, закованных в кандалы. В местности Ямяццит, где живет 20 еврейских семейств, безобразничание солдат достигло невероятных размеров. Они увели местных евреев в Маракет, где повесили их перед городскими воротами в качестве победных трофеев» (журнал «Восход». 1899, 2 декабря). Австрия, 1900 год: «Во всей Австрии проснулся рабочий народ, доведенный евреями до крайнего бедствия. Везде погромы и протесты против евреев» (Австрийское обозрение. 1900. № 18). США, 1902 год: «Похороны в Нью-Йорке Джекоба, главного еврейского раввина, получившего за свое красноречие прозвище «иудейского Демосфена», вызвали антисемитскую демонстрацию, сопровождавшуюся такими кровавыми схватками, каких давно уже не было в Нью-Йорке. Когда погребальный кортеж, сопровождаемый 30 000 народа, проходил перед книгопечатной фабрикой Гоэ, рабочие фабрики стали обливать кортеж водой из труб. Обиженные вторглись на фабрику, выбили стекла, поломали инструменты и затопили помещение водой. Как сообщает «Temps», ожесточенное побоище имело в результате несколько сот раненых, иных очень серьезно. Двести полицейских едва успели разнять дравшихся, арестовано около 20 человек. Нью-йоркские евреи обвиняют полицию в том, будто бы она при рассеянии участников побоища палками била с чрезвычайным ожесточением евреев, а антисемитов щадила. В госпиталях лежат более 150 тяжело раненных евреев» (Новое время. 1902.6.23).
<< | >>
Источник: Платонов О. А.. Россия и мировое зло. Труды по истории тайных обществ и подрывной деятельности сионизма.. 2011

Еще по теме Глава 37:

  1. Глава муниципального образования
  2. § 3. Глава муниципального образования
  3. Часть первая ГЛАВА I
  4. Часть вторая ГЛАВА IV
  5. Начало буквы М Глава 12 О НАЙМЕ
  6. Глава 22
  7. Глава 4
  8. Глава 30
  9. Глава 3 Организация, организационная культура и развитие
  10. Начало буквы В Глава 5 О ЦАРЕ Законы
  11. Глава III ГЕШТАЛЬТПСИХОЛОгаЯ