Глава 34

Вытеснение и искоренение Христианства иудаизмом. — Проклятия Христу. — Святотатства. — Запрещение изучения Закона Божия и установки Распятия в государственных школах. — Расправы с крещеными евреями. — Ритуальные убийства.
— Преследования христиан. Наращивая финансовое могущество, еврейство никогда не оставляло своей главной задачи — вытеснения и искоренения Христианства, уничтоже- 1 Цит. по: Русская трибуна. Вестник Союза Национального Освобождения. 1.6.1923. 266 ния форм общественной и государственной жизни, связанных с Новым Заветом. Как совершенно точно отмечал цитированный мной выше В. В. Крестовский, иудаизм разлагал Христианскую цивилизацию, перерождая ее в угодном ему направлении, заменяя формами, чуждыми Христианскому миру. Христианство по-прежнему оставалось главной преградой на пути иудеев к мировому господству. Иудеи по-прежнему воспитывают своих детей в духе ненависти к Спасителю. Как отмечает Еврейская энциклопедия конца XIX века, «в еврейских легендах, в Талмуде, в проповедях в синагогах и в «Жизни Иисуса Христа» имеется тенденция, берущая начало в средних веках, умалять личность Иисуса, приписывать Ему незаконное рождение, колдовство и позорную смерть. Иудеи называют Его «этот, не имеющий имени», «лжец», «самозванец», «незаконнорожденный». Обвинение в незаконном рождении делается, чтобы подвести Его под главу Второзакония (23, 2): «Сын блудницы не может войти в общество Господне». В еврейских семьях запрещается упоминать имя Иисуса Христа299. В еврейских школах информация о Христе ограничивается жалким памфлетом «Жизнь Иисуса Христа», где повторяются все насмешки и издевательства, которыми осыпали Спасителя во время крестных страданий. Ненависть к Христу прививается евреям с младенчества. В одной из книг братьев Торо рассказывается о еврейском мальчике в Польше, которого обучили, проходя мимо придорожного распятия, плевать и говорить: «Будь ты проклят, создатель другой веры», причем мальчик делал это совершенно автоматически300. Несмотря на то что еврейские синоды начиная с XVII века постановляли исключать из Талмуда места, связанные с оскорблениями Христианства, заменяя их условными знаками для устного объяснения, талмудические тексты были по-прежнему полны богохульных оскорблений и рассказов, позорящих Христа, Богородицу и Святых. Вся антихристианская литература XVIII—XIX веков основывалась на этом источнике. Как признавался известный еврейский историк Б. Лазар: «В страшном противохристианском движении следовало бы проследить, каково было участие я не скажу еврея, но еврейского духа. Не надо забывать, что в XVIII столетии ученые-исследователи, как Вагеншейль, Бертолоцци, Вольф и другие, извлекали из забвения старые еврейские полемические сочинения с нападками на Святую Троицу, на воплощение, на все догматы и таинства, изложенные со свойственной евреям резкостью и остротой, коим в высокой степени обладают несравненные логики, создавшие Талмуд». А самый известный еврейский историк конца XIX—начала XX века Грец называет Христа «новым отродьем с маской смерти, нанесшим еврейскому народу новые и тяжкие раны». В сочинении испанского еврея Моисея Леона, переизданном в 1880 году, Иисуса Христа называют самыми презрительными и унизительными словами. В конце XIX века иудейские организации издают на еврейском языке так называемые нецензурные места Талмуда, которые прежде выпускались; в них Христа называют «безумцем», «колдуном», «безбожником», «идолопоклонником». Как Его, так и Богоматерь предают и советуют предавать насмешкам и ненависти301. Подчеркивая «исключительность» и «избранность» еврейского народа, венский раввин Л. Кан в докладе в аудитории Ортодоксальной еврейской школы в Пресбурге заявлял: «Ассимиляция евреев невозможна; они никогда не примут нравов и обычаев других народов. Еврей при всех условиях остается евреем. Всякая ассимиляция его — лишь чисто внешнего характера»302. Лионский раввин Фабий в своей проповеди на Новый, 1842 год сказал: «Иудейская вера имеет то преимущество пред христианской и всеми другими, что не заключает в себе ничего таинственного, но все в ней — чистый разум; в Христианской же религии господствует положение: «Разум молчит, а безумие царит»». Иудейские лидеры и масонские ложи настаивают на исключении Христианского вероучения из школ и учебных заведений. В 80-х годах во Франции по настоянию раввинов из программы государственных учебных заведений было изъято преподавание Закона Божия, а затем запрещено устанавливать в классах Распятие, так как «вид Распятия оскорбляет религиозные чувства учеников других вероисповеданий (т. е. иудеев)». Как отмечали французские газеты того времени, «система эта, принятая в угоду евреям, окажет самое пагубное влияние на воспитание детей в христианском духе». Последствия этого антихристианского шага не замедлили сказаться. На заседавшем в 1891 году в течение нескольких дней в Париже католическом съезде кардинал архиепископ Ришар сказал дрожащим от волнения голосом, что антирелигиозное направление, господствующее ныне во французских учебных заведениях, принесло уже плоды: более трети воспитанников этих заведений не были на конфирмации, вследствие чего, по словам архиепископа, их нельзя считать за христиан303. Любые попытки иудеев признать истинного Мессию — Иисуса Христа и перейти в Христианство преследовались еврейскими общинами самым жестоким образом. Вот несколько примеров. В 1882 году в Варшаву прибыл еврей М., учитель, с целью перейти в Христианство. Несмотря на получение нескольких писем, в которых угрожали его убить, если он это сделает, М. принял Христианство и через несколько дней после того посетил своих родственников на Гусиной улице. Когда М. возвра щался домой, то на него напали несколько евреев, которые мгновенно накинули ему на голову мешок, повалили на землю и начали жестоко бить. При приближении полиции они разбежались, и никто из них не был задержан, а М., избитый до полусмерти, отправлен в больницу на излечение. Также в Варшаве в 1890 году еврейка Фуферман, 18-летняя девушка, крестилась, желая выйти замуж за католика. От родителей она бежала и поселилась у матери своего жениха. Когда она однажды со своей подругой-христианкой отправилась в костел, то ее схватили три еврея, посадили на извозчика, также еврея, и увезли. Прохожие погнались за похитителями на извозчиках, но не могли их догнать. Несмотря на поиски, местопребывания Фуферман не открыли, почему предполагали, что она уже отправлена в Америку, как это случалось ранее с ее сверстницами-еврейками, принявшими Христианство304. В 1883 году в одном селении Херсонской губернии принявшая Православие еврейка Елена Згорданова отправилась навестить свою крестную мать. Когда она проходила мимо дома еврейки Итальянской, последняя зазвала ее к себе в квартиру. Как только Згорданова вошла в сени, Итальянская втолкнула ее в темную комнату, куда немедленно явились несколько евреев, накинулись на Згорданову, зажали ей рот, сняли с нее всю одежду, сорвали с груди крест, говоря при этом: «Тебя уж больше крестить не будут», и дали ей что-то понюхать из бутылки, отчего Згорданова тотчас же лишилась чувств. Очнулась она вполне только тогда, когда ее с завязанными глазами везли в степь на подводе четыре еврея. Она сорвала с глаз повязку и стала звать о помощи. На ее счастье в это время невдалеке проезжали крестьяне. Воспользовавшись минутным смущением евреев, она выскочила из повозки и успела спастись от своих преследователей. Рассмотрев это дело, Елизаветградский окружной суд приговорил евреев к восьмимесячному тюремному заключению, а Одесская судебная палата утвердила этот приговор305. Более возмутительное дело рассматривалось в 1886 году в Киевском окружном суде. Еврейку Шевченкову, проживавшую после крещения у своего крестного отца, евреи тайно схватили и отвезли в одно село, где бросили в погреб. Там продержали Шевченкову несколько дней, истязая ее, и перевезли в другое место, в котором содержали под караулом и замком. Наконец, при перевозке Шевченковой окольными дорогами она воспользовавшись тем, что извозчик задремал, бежала в ближайшее село и заявила там о случившемся с ней сельскому старосте. Цель истязаний евреями Шевченковой состояла в том, чтобы заставить ее вернуться в иудейство. Из 11 евреев и евреек, привлеченных за это к суду, кроме одной обвиняемой, все осуждены на каторгу: семеро мужчин на 8 лет и 3 женщины на 5 лет и 4 месяца каждая306. XIX век не изменил характера тайных иудейских сект, использовавших в своих обрядах ритуальные убийства христиан с применением их крови. Есть несколько примеров, доказанных по суду, преступлений ритуального характера. В 1899 году вся христианская Европа содрогнулась от страшного преступления, совершенного иудейскими изуверами в Чехии. 8 месяцев продолжалось так называемое Полненское дело об умерщвлении иудеями христианской девушки Агнессы Грузы1. Обвинительный акт гласил, что преступление было совершено в среду, 29 марта 1899 года, между 5.45 и 6.15 часами, у опушки Брезинского леса, лежащего между городом Полны и деревней Малый Веснич. Найден был труп только в субботу утром, ранее 9 часов. Из обвинительного акта следовало, что Агнесса Груза подверглась нападению на узкой тропинке вдоль Брезинского леса по откосу над проезжей дорогой, образующей в этом месте более глубокую лощину. Труп был найден охотничьими собаками в густой молодой поросли, на расстоянии около 6 м от упомянутой тропинки, место было совершенно сухо. Труп был туда перенесен с другого места. Мученица, умерщвленная Анна или Агнесса Груза, 19-летняя девушка, дочь вдовы Марии Грузы, живущей в деревне Малый Веснич (в расстоянии трех четвертей часа ходьбы от Полны), была в ученицах у полненской портнихи Бландины Пхаль. На работу она отправлялась ежедневно в 7 часов утра, возвращалась в четверть седьмого вечером. Пхаль жила в Полне, в конце еврейской улицы. 17 марта Анна Груза не пришла домой (время перед еврейской пасхой). Мать подумала, что у Пхаль, наверное, много работы, и потому не беспокоилась. На следующий день девушка опять не пришла. Мать и на этот раз осталась спокойной, полагая, что ее задержало дело. Только в пятницу, 19 марта, она узнала, что дочь ее ушла 17 марта в обычное время. Была извещена полиция, которая занялась розыском пропавшей девушки, и в воскресенье, 20 марта, был найден в Брезинском лесу труп Анны Грузы, прикрытый несколькими молодыми соснами. У трупа оказалась кровь на голове и были вырваны целые клоки волос, а на горле — смертельный разрез, но крови не оказалось. Верхние части одежды были отчасти сорваны. Труп окоченел, и в нем не было крови. Судебное медицинское вскрытие обнаружило, что посягательства на целомудренность девушки не было. Не было сделано даже попытки в этом отношении. С другой стороны, при девушке не было никаких ценных вещей или денег. Таким образом, убийство не могло быть с целью грабежа или под влиянием похоти. Предположить, что убийство совершено из мести, не было повода. Состояние трупа свидетельствовало, что девушка была захвачена с помощью петли, а затем была зарезана. Вероятно, на нее напало несколько чело век, так как девушка была крепкого телосложения. Уже на следующий день, после того как труп был найден (в первый день Пасхи христианской), распространился слух, что убийца — еврей Гильснер. Хотя произведенный у него обыск не дал никаких результатов и сам Гильснер сначала отрицал приписываемое ему обвинение, но его все-таки арестовали. Еврей Гильснер жил в еврейском городе Полны у своей матери, на ее же счет, хотя она поддерживала свое существование милостыней. Как выяснило следствие, преступник часто появлялся без явной цели в городе и его окрестностях, а следовательно, и в Брезинском лесу и, по всей вероятности, знал, что Анна Груза ежедневно совершает один и тот же маршрут. Как видно из показания нескольких свидетелей, убитая жаловалась им, что ее часто преследует какой-то маленький отвратительный еврей. Результат дознания подтвердил эти отдаленные подозрения. Гильснер отрицал доказанные подробности побочных обстоятельств: так, его прежняя возлюбленная показала, что он однажды пригрозил ей смертью. Другие свидетели сообщили, что видели его во время убийства в Брезинском лесу, а он утверждал, что был в это время в синагоге, чего доказать не мог. У него нашли серый костюм, т. е. такой, в котором некоторые свидетели видели его в лесу, а на панталонах оказались пятна — следы человеческой крови. На основании этих подозрений против Гильс- нера было возбуждено судебное следствие по обвинению в убийстве девушки с участием кагального общества для религиозных целей, так как это было во время еврейской пасхи. На суд в числе свидетелей был вызван гласный города Полны Седловк, который на вопрос председателя показал: «Это странная история, все единогласно заговорили, что Гильснер это сделал. Молва распространилась с быстротой молнии». Очень много вредило подсудимому упорное отрицание того, что у него был серый костюм, между тем как при позднейшем обыске у него были найдены серые панталоны с кровяными пятнами на коленях. Судебный следователь спрашивал у него о сером костюме, и показалось странным, что он умолчал о серых панталонах, а после стал говорить, что «совсем забыл» о них. Был допрошен опекун убитой, скотопромышленник Новак. Председатель. Убитая была крепкой девушкой. Думаете ли вы, что один мужчина мог справиться с ней? Свидетель (взглянув искоса на подсудимого). Этакий человек вряд ли что мог с нею поделать. Жена сельского старосты Памела видела 17 марта, как какой-то человек выбежал из леса. Человек этот был взволнован и испуган. Председатель (указывая на Гильснера). Взгляните-ка на этого человека. Свидетельница (боясь уличить). Так он не выглядел, у него были черные глаза и полное лицо. Председатель. У Гильснера также черные глаза.
Свидетельница. Но не такие. Председатель. Был ли он такого же роста, как Гильснер? Свидетельница. Да! Председатель. Был ли он так же строен, как Гильснер? Свидетельница. Да. Председатель. Значит, во всем походит на Гильснера? Свидетельница. Да. Сапожник Скареда видел 17 марта Гильснера с каким-то человеком близ леса. Председатель. Точно ли вы узнали Гильснера? Свидетель. Да. Эксперт доктор Прокеш показал, что убийцы не хотели сначала умерт- влять свою жертву (намек на то, что они имели в виду выцедить у жертвы кровь еще при жизни). Среди показаний многих свидетелей заслуживали особого внимания показания Баха, представителя интересов Марии Грузы, матери зарезанной: «Если взвесить все это здраво и без всяких задних мыслей и предположений, то нужно прийти к заключению, что Анна Груза — христианская мученица. До сих пор мы знали различные мотивы убийства, но настоящему мотиву не всякий еще верил. Анна Груза была убита только потому, что должна быть убита христианская невинная еще девушка». После разных изворотов сам Гильснер добровольно сознался в умерщвлении девицы Анны Грузы. Затем суд присяжных признал Гильснера виновным, приняв во внимание следующие обстоятельства: 1) Гильснер пользовался дурной репутацией и славой как бродяга, не хотевший работать и околачивавшийся без дела; 2) Гильснер не мог представить сначала, т. е. доказать, что в момент преступления находился в другом месте; 3) у Гильснера оказался серый костюм, и он сам признался, что пятна на костюме — следы крови. После длинных речей прокурорских в пользу обвинения последовали речи защитников обеих сторон; затем заключительная речь председателя с увещанием присяжных заседателей, как важно должно быть обсуждение в таком уголовном вопросе. Присяжные удалились в совещательную комнату и по прошествии нескольких часов вынесли вердикт с приговором Леопольда (Лейбы) Гильснера к смертной казни. Телеграмма. Вена, 2 ноября. По делу Гильснера сообщают подробности о вчерашнем приговоре. Выслушав смертный приговор, Гильснер презрительно расхохотался. Нахальство еврея подействовало вызывающе на публику, присутствовавшую в суде; если бы Гильснера не удалили немедленно, то он мог подвергнуться растерзанию. Защитники тотчас же представили суду прошение о кассации; они ушли из суда под охраной жандармов. Толпа кричала им вслед: «Стыдно!», «Жидовские наемники!» «Все газеты посвятили передовые статьи приговору суда. Еврейские органы были уверены в том, что приговор будет вторично кассирован. Газета «Deutsches Volksblatt» назначила награду в 1000 гульденов за указание сообщников Гильснера». Представители еврейского общества на общем собрании 20 сентября 1899 года единодушно постановили представить министру-президенту, министрам юстиции и народного просвещения следующий протест: «Мы протестуем самым торжественным и решительным образом против внесенного антисемитами в полненский процесс обвинения, что иудаизм или какая-либо иудейская секта допускает употребление человеческой крови. Мы питаем полную уверенность, что австрийское правительство защитит все права, принадлежащие нам, как признанному государством исповеданию, против этой позорнейшей клеветы. Наша уверенность в мерах правительства не может нам препятствовать выразить также наше глубокое возмущение при оскорблении, нанесенном нашей исстари чтимой религии. Мы молчали до тех пор, пока пытались клеветами и инсинуациями вредить материальным интересам наших единоверцев. Но теперь самым наглым образом налагают руку на нашу святыню, нашу религию; теперь мы, подобно своим предкам, всем своим достоянием и кровью будем защищать честь и чистоту нашей религии и охраним ее от позорной клеветы относительно употребления крови»1. После апелляции венских иудеев назначено было втричное разбирательство по делу Гильснера. При втором разбирательстве дела свидетель Пешак подтвердил первое свое показание, что видел Гильснера за несколько минут до убийства на месте преступления. Точно так же и другие свидетели свое первое показание подтвердили; кроме того, явились еще новые свидетели в пользу обвинения с важными доказательствами об уликах другого убийства — девицы Климовой. Во время перерыва заседания защитник Гильснера завел шепотом разговор с подсудимым. В процессе повторного дознания было установлено, что Гильснер ранее совершил еще одно убийство — христианской девицы Климовой. Чешский журналист Гушек обратил внимание суда на это обстоятельство, закричав: «Когда меня судили за политическое преступление, мне разрешали говорить с защитником только при свидетелях; с какой стати теперь оказывать предпочтение еврею-убийце?» Адвокат Гильснера потребовал удаления Гушка из зала суда, но председатель сделал выговор журналисту и запретил защитнику шушукаться с подсудимым. Бакса, защитник убитой Грузы, доказывал, что убийство — ритуальное, ссылаясь на недостачу значительного количества крови, неизвестно куда исчезнувшей: ни сам труп, ни платье покойной не были окровавлены; кровяные пятна оказались только на брюках Гильснера, спрятанных в синагоге; наконец, заслуживает внимания характерный порез на шее убитой, тождественный с ритуальным порезом еврейских резников. Бакса собирался привести доказательства, что среди евреев существует секта, которой нужна кровь невинных христианских девушек, но председатель перебил его, предупреждая, что лишит его слова. Бакса закончил свою речь словами: «Весь мир ждет отсюда света, но суд лишил меня слова, как только я стал излагать историю процессов о ритуальном убийстве». Телеграмма. Вена, 1 ноября. По делу Гильснера присяжные на вопрос, виновен ли подсудимый в убиении Грузы, единогласно признали его невиновным; на вопрос же о сообщничестве Гильснера в убийстве обеих девушек тоже единогласно ответили: «Виновен». Суд приговорил Гильснера к смертной казни через повешение. Присяжные, установив лишь сообщничество Гильснера, тем самым признали ритуальный характер убийств. Приговор был произнесен в три часа. Суд был оцеплен жандармами. Толпа, собравшаяся у суда, встретила приговор долго несмолкаемыми криками: «Да здравствует справедливость и неподкупность!» Защитники Гильснера добились новой кассации, которая рассматривалась в австрийском кассационном суде и кончилась утверждением смертного приговора, вынесенного пизекским судом. Гильснера на заседании не было. Говорили только защитник осужденного Ауредничек, прокурор и докладчик. Свидетели и эксперты также не были вызваны. Сначала была прочитана кассационная жалоба, которая главным образом была направлена против показания свидетеля Пешака, утверждавшего, что он точно видел Гильснера на месте преступления, хотя последний находился на большом расстоянии от него. Затем в жалобе указывалось на то, что пизекский суд отказался произвести осмотр местности, где было совершено преступление. Затем были прочитаны документы и протоколы, имевшие отношение к жалобе. Чтение продолжалось два часа. После речи защитника говорил прокурор, доказывавший, что жалоба должна быть оставлена без последствий. Несмотря на изуверский характер преступлений, Гильснер был помилован. По велению австрийского императора смертная казнь Гильснеру была заменена пожизненным тюремным заключением, а спустя короткое время преступника выпустили на свободу, и он уехал в США. Как сообщали венские газеты того времени, такой исход дела был определен закулисной сделкой австрийского правительства с еврейскими финансистами. При этом условии они «обещали реализовать заем на постройку железных дорог»1. В Вильно в ночь на 2 марта 1900 года на углу Кожевенного переулка и Татарской улицы, в доме реформатской коллегии, на квартире парикмахера Блондеса, было произведено покушение на жизнь христианской девушки, которая за несколько дней до того и за два дня до еврейских праздников была нанята парикмахером Блондесом в качестве «одной прислуги». Вечером накануне Блондес почему-то стал уговаривать девушку лечь раньше спать, ссылаясь при этом, что она должна на другой день встать раньше, чтобы исполнить какую-то домашнюю работу. Девушка, ничего не подозревая, улеглась и скоро заснула. Около двух часов ночи она проснулась от страшной боли и шума, который происходил около ее кровати: какие-то евреи окружали ее, а сам хозяин, парикмахер Блондес, делал порезы острой бритвой на руках ее около кистей, на горле и затылочной части шеи. Девушке как-то удалось вырваться от них и броситься к окну, взывая о помощи. К счастью, ее тотчас же услышали и бросились к ней на помощь на квартиру Блондеса. Всех евреев арестовали, а несчастную пострадавшую поместили в приемный покой Савича, находившийся поблизости от места происшествия. От большой потери крови и страшного испуга пострадавшая долго находилась в бессознательном состоянии. Целых два дня улица перед квартирой Блондеса была переполнена народом. Газета «Северо-Западное слово» публикует следующие подробности этого случая. «В 2 часа ночи из квартиры Блондеса с криком вырвалась служившая у Блондеса крестьянка Виленского уезда Викентия Грудзинская и, шатаясь, вся окровавленная, поплелась к дому Германовича, где служит дворником ее двоюродный брат Адам Грудзинский. Дворник Францишек Михалевич из дома Богуцкого, увидев раненую девушку, догнал ее, довел до ворот дома и сдал на руки Грудзинскому и его жене. В дворницкой ослабевшая, перепуганная девушка, прислонившись к окну, повторяла: «Зарезали, зарезали!» Тут только ее родственники заметили две рассеченные раны: одну — на левой стороне шеи, другую — на левой же руке, из которых обильно лилась кровь. Дворники Ми- халевич и Грудзинский немедленно отправились, захватив предварительно с собой городового, к «цырульнику» Блондесу, которого нашли в постели с пятнами крови на белье и на руках. Между тем, как показывают дворники, в комнату явилось несколько человек евреев, а с улицы ворвались собравшиеся у входных дверей извозчики-староверы. Произошла свалка; городовому и дворникам с трудом удалось усадить Блондеса на извозчика и отвезти в участок, куда привезена была потерпевшая. Блондес был арестован, а Викентия Грудзинская отправлена в госпиталь Савича. Потерпевшая — молодая, здоровая деревенская девушка, 21 года, блондинка с голубыми глазами. Раны ее на шее и руке перевязаны и зашиты доктором Туром. Девушку окружают вызванные из деревни родственники». Что Грудзинской удалось вырваться из рук иудейских изуверов, можно приписать чудесному Провидению Божию. Видно, что они дали ей в небольшом ко личестве хлороформа для усыпления, но девушка крепкого телосложения от боли проснулась и внезапно закричала. В это же время у проезжавшего извозчика лошади взбесились и дышлом ударили в ставню окна так сильно, что стекла посыпались. Преступники, испугавшись, разбежались, думая, что напала полиция. Девушке удалось, собрав силы, уйти к брату, дворнику соседнего дома. 15 декабря в Вильно началось слушание дела Д. А. Блондеса. О деле этом много говорилось, но любопытствовавших возле суда, по сообщению «Виленского Вестника», не было, даже замечалось какое-то особенное «безлюдье». Приведу некоторые выдержки из отчета по этому процессу: «Одни полицейские стояли у суда, переминаясь с ноги на ногу или прохаживаясь, согревая ноги. К 10 часам утра в суде собрались лица судебного ведомства, присяжные поверенные, присяжные заседатели, которые в пальто проходят прямо в отведенную для них комнату. Ввиду того что дело будет слушаться при закрытых дверях, пред входом в зал суда сделана загородка и впускались чрез узкий ход только лица, имеющие по закону право входа. Несколько судебных приставов зорко следили за входящими в зал, который имеет вполне официальный вид. За местами для судей помещаются: прокурор судебной палаты, действительный статский советник Постовский, председатель суда, д. с. с. Котляревский, прокурор суда А. А. Дейша, много членов судебной палаты и окружного суда, лица из военно-окружного суда, почетные мировые судьи, в числе которых — вице-губернатор Двора Его Величества камергер И. С. Леонтьев. Места присяжных поверенных у балюстрады, отделяющей зал для публики, все заняты. Скамейки для публики заняты разными лицами судебного ведомства, а также присяжными заседателями. Из представителей печати были допущены в зал до начала разбирательства дела сотрудник «Нового времени» Н. А. Энгельгарт и представитель «Виленского Вестника». Когда суд занял свое место, был введен под стражей Д. А. Блондес, еврей небольшого роста, невзрачный на вид, с короткими волосами, маленькой бородой на остром, выдающемся слегка вперед подбородке; черты лица довольно резкие; лицо не производит приятного впечатления. Подсудимый вошел довольно бойко и, пожав руки защитников гг. Миронова и Грузенберга, занял место на скамье подсудимых. Затем было приступлено к проверке свидетелей; неявившиеся представили законные свидетельства о неявке. Неявка свидетелей признана не важной для существа дела, и потому суд нашел возможным приступить к разбору дела. По избрании состава присяжных, были допущены, согласно закону, к слушанию разбора дела по выбору защитника обвиняемого мать и сестра обвиняемого и дворянин Остерко. Г. Врублевский от имени потерпевшей просил допустить мать потерпевшей и двух из свидетелей. Затем начался разбор дела при закрытых дверях по обвинению Блондеса в покушении на убийство». «Виленский Вестник» сообщал, что продолжительное и утомительное разбирательство дела по обвинению Блондеса наконец закончилось 21 декабря вечером. Присяжные совещались два с половиной часа. Блондес признан виновным в нанесении Грудзинской легких ран с обдуманным заранее намерением и по предварительному соглашению с другим лицом, но без намерения лишить жизни. Блондес приговорен к лишению всех особых прав и преимуществ и к тюремному заключению на один год и четыре месяца307.
<< | >>
Источник: Платонов О. А.. Россия и мировое зло. Труды по истории тайных обществ и подрывной деятельности сионизма.. 2011

Еще по теме Глава 34:

  1. Глава муниципального образования
  2. § 3. Глава муниципального образования
  3. Часть первая ГЛАВА I
  4. Часть вторая ГЛАВА IV
  5. Начало буквы М Глава 12 О НАЙМЕ
  6. Глава 22
  7. Глава 4
  8. Глава 30
  9. Глава 3 Организация, организационная культура и развитие
  10. Начало буквы В Глава 5 О ЦАРЕ Законы
  11. Глава III ГЕШТАЛЬТПСИХОЛОгаЯ
  12. Глава 12 Президент на пенсии
  13. Глава 4 УДЕРЖАНИЕ И СОЗЕРЦАНИЕ 1
  14. Глава 39. ВОЗМЕЗДНОЕ ОКАЗАНИЕ УСЛУГ
  15. ГЛАВА 41 Налог на прибыль организаций
  16. Глава 7. Изменение гендерных ролей