КАК ПОЯВИЛАСЬ ЭТА ГЛАВА?


Эта глава первоначально не планировалась. Она стала возможной благодаря появлению эмпирического материала по проблеме за- ложничества и торговли людьми и ее актуализации в период нового цикла насилия в Чечне в 1999-2000 гг., когда федеральные войска в Чечне начали проводить особые операции по освобождению заложников (до этого МВД и ФСБ России занимались главным образом освобождением “громких имен”: политиков, крупных военных чинов, иностранцев и журналистов).
На самом деле проблема чеченского плена и похищения людей появилась раньше. Еще в 1995 г., наряду с захватом чеченскими боевиками федеральных военнослужащих и содержанием в фильтрационных пунктах чеченцев, в России было зафиксировано 272 случая похищения людей, а в 1996 г. - 338. Подавляющее большинство из них имело место на Северном Кавказе, при этом свыше половины в Чечне. Всплеск произошел уже после окончания войны: в 1997 г. - 1140 случаев, в 1998 г. - 1415 и в 1999 г. - более 1500. Александр Лебедь сказал в этой связи следующее:
“Преступная паутина накрыла Дагестан, Ставропольский край, Ингушетию, Северную Осетию и практически весь Северный Кавказ, далее ме-

Освобождение заложника (Фото О. Климова)
Освобождение заложника (Фото О. Климова)


тастазы потянулись в Поволжье, на Урал и в Москву. И практически во всех сводках, информационных сообщениях, показаниях фигурировала Чечня как организатор, исполнитель или соучастник этого опасного и заразного вида преступления. К этому времени Чеченская республика не только выпала из-под юрисдикции российских законов и оказалась вне зоны действия российских спецслужб. Чечня под дулами автоматов неуклонно катилась в дикое и кровавое средневековье. Сейчас вряд ли кто сможет сказать, сколько сотен самих чеченцев были унижены похищением родственников и уплатой выкупа за них, но факты свидетельствуют, что в первую очередь от кавказского киднэпинга пострадал чеченский народ. Сказать, что власти неадекватно отреагировали на похищения, а практически на организованную работорговлю значит выразиться предельно мягко и деликатно. Ситуация развивалась весьма скверно”1.
Освобождением пленных и заложников в Чечне занимались органы МВД, прежде всего управления и отделы по борьбе с организованной преступностью (ГУБОП и РУБОПы) и специальные структуры ФСБ, некоторые общественные организации и отдельные лица, как, например, возглавляемая Лебедем неправительственная организация “Миротворческая миссия на Северном Кавказе” или занявшийся журналистикой майор Измайлов. Ближайший помощник Лебедя по этой работе Александр Мукомолов стал для меня одним из важных рассказчиков, хотя многие детали своей работы он не мог раскрыть. Главная причина, кстати, крайне проста: одним из условий освобождения и содействия операции обычно ставится неразглашение имен, мест, сумм и других деталей. Первый известный чечен
ский узник, бывший министр образования республики Е.Л. Гельман, побывавший в заложниках еще в 1991 г., так и не раскрыл мне сумму заплаченного за его освобождение выкупа и некоторые другие детали, несмотря на длительное время, прошедшее после чеченского плена. Здесь, мне думается, играют роль также и опасение за жизнь, страх нарушить данное похитителям обещание не раскрывать место пребывания в плену и не называть имена похитителей. Дмитрий Бальбуров на вопрос, где он содержался в плену, заметил: “Ну, ладно, теперь, пожалуй, об этом уже можно сказать, хотя некоторые опасения у меня до сих остаются. Этот иуда Могушков (продавший журналиста ингушский водитель. - В.Т.), который сидит под следствием, говорят, поклялся мне отомстить за то, что я дал на него показания следствию”.
Тема заложников и торговли людьми в Чечне с начала 2000 г. стала более активно использоваться в пропагандистских целях, особенно после освобождения еврейского мальчика Ади Шарона и французского журналиста Бриса Флетье, когда министр внутренних дел Владимир Рушайло лично доставил Шарона в Израиль, а президент Владимир Путин имел телефонный разговор с французским президентом после освобождения Флетье. Российские власти эффективно использовали эту тему в связи с глобальной озабоченностью проблемой терроризма в современном мире и тем самым смогли ослабить критику своих действий в Чечне. Итоговая декларация саммита G-8 на Окинаве в июле 2000 г.
включила положение о необходимости совместной борьбы с терроризмом и не содержала никаких упоминаний о войне в Чечне.
Однако меня интересует не столько политическая сторона проблемы заложничества и торговли людьми в Чечне, сколько социально-культурная динамика этого феномена, хотя, конечно, понять его без политики невозможно, о чем речь пойдет ниже.
О заложничестве, похищениях и торговле людьми в ходе чеченской войны многое было известно, но ряд журналистских расследований и информация со стороны российских властей значительно дополнили картину после начала новых военных действий в 1999 г. Санобар Шерматова вместе с Леонидом Никитинским опубликовали в газете “Московские новости” серию материалов по теме заложничества. В июне 2000 г. Александр Любимов сделал телевизионный фильм “Рынок рабов. Чеченские хроники”, показанный на канале ОРТ, а перед этим видеокассета с фильмом была подарена Любимовым лично президенту Владимиру Путину на специальной встрече в Кремле.
Хотелось бы особо отметить аналитический материал Шерма- товой и Никитинского, в котором, хотя и на журналистском уровне, были определены некоторые ключевые аспекты данной проблемы и избрана структура анализа, сходная с предложенной в данной главе. В частности, заслуживает внимания общая оценка проблемы похищения и торговли людьми:

“В период “между двумя войнами” торговля людьми превратилась в отрасль экономики Чечни. Бизнес процветал именно потому, что по другую сторону от чеченской границы нашлись “торговые партнеры”. Число заложников, обмен которыми шел постоянно, исчислялось многими сотнями людей, совокупный оборот “отрасли” достигал десятков миллионов долларов. Именно эта экономическая составляющая (наряду с наркобизнесом, теневым нефтебизнесом и другими преступными промыслами) позволила чеченским мятежным формированиям получить современное оружие для продолжения войны. Дьявольская математика торговли людьми состоит в том, что каждый выкупленный российской стороной заложник стоил во много раз больше, чем собственно сумма выкупа: на эти деньги сразу же закупались новые средства для похищения людей, разбоя, убийства и войны”2.
Материалы о торговле людьми и насилии в отношении заложников, а также о наиболее крупных торговцах людьми в Чечне были напечатаны и в других изданиях. Журналист Рустам Хадиков опубликовал очерк о Бараеве, под контролем которого, по его сведениям, в период правления Масхадова проходило от 35 до 60% всех по- хищенний людей, из которых подавляющее большинство были чеченцы. Однако цель публикации в “Общей газете” состояла в том, чтобы изложить фантастическую (но достаточно распространенную!) версию о том, что за деятельностью Бараева, братьев Ахмадовых стоят российские спецслужбы. В статье высказывались предположения, что за убийство четырех англичан и новозеландца Бараеву некими силами было специально переплачено 2 млн долл.: 12 вместо 10 млн, которые были готовы заплатить за их освобождение3. Цена подобным публикациям для исследователя мизерная, но отчасти они бъясняют, откуда в самой Чечне рождается мифология о повсеместной роли российских спецслужб в конфликте.
В ходе работы над книгой информанты и партнеры по исследованию делились со мною своими представлениями на сей счет. В основном они сводидились к следующему: а) первыми заложников стали брать федералы, заставляя чеченцев выкупать своих арестованных родственников, а иногда даже убитых; б) торговлей людьми занимаются бандиты-отморозки, которые воруют и самих чеченцев и от которых страдают все; в) точные данные о заложничестве фактически недоступны, они тщательно скрываются, и даже задавать вопросы на эту тему опасно. Важные сведения удалось получить в результате бесед с несколькими жертвами чеченского плена, прежде всего с бывшим министром образования Чечено-Ингушетии Ефимом Гельманом и журналистом “Московских новостей” Дмитрием Бальбуровым. Последний опубликовал краткие, но очень искренние воспоминания своего чеченского пленения в журнале “Новая юность” (2000, № 2). Пользу принес и документальный архив А.Ф. Мукомолова, историка по призванию, у которого сохранился материал примерно о 300 случаях обращений по поводу похищений и об освобождениях заложников с участием Миротворческой миссии А. Лебедя.

<< | >>
Источник: Тишков В.А.. Общество в вооруженном конфликте (этнография чеченской войны). - М.: Наука.. 2001

Еще по теме КАК ПОЯВИЛАСЬ ЭТА ГЛАВА?:

  1. Как устроена эта книга
  2. Как писалась эта книга
  3. И тогда появилась первая разборная мебель
  4. Секретные агенты против ЭТА
  5. Где эта страна? В Сирии, Турции, Ливане?
  6. Зачем и почему была написана эта книга и вся серия «Лабиринты истории»
  7. Федеральная резервная система: шествуя неслышно, эта организация несет в руках огромную экономическую дубинку
  8. ГЛАВА 1 МЕНЕДЖМЕНТ КАК СОЦИАЛЬНАЯ ФУНКЦИЯ И КАК ИСКУССТВО
  9. Глава XVI ЧЕЧНЯ КАК СЦЕНА И КАК РОЛЬ
  10. Глава 1 Социология как наука
  11. Глава Как создать счастливую семью
  12. Глава 5. Гендер как социальная категория
  13. Глава 9 КАК УБЕРЕЧЬ СВОЮ МАШИНУ
  14. Глава 11. Как Англия и Франция напали на Россию
  15. Глава II Искусство как познание
  16. Глава 2. Как вооружался Кавказ
  17. ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ КАК ОДЕВАЛИСЬ